Текст книги "Связанные (ЛП)"
Автор книги: Бал Хабра
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)
Мой рот онемел. Когда она снова потянулась к ручке, я наконец открыл двери машины, и раздался щелчок. Она бросила мимолетный взгляд в мою сторону, и я уловил в ее глазах следы, как мне кажется, жалости.
– Но люди думают, что ты моя девушка. Разве это не будет… неуместно? – возражаю я.
Она качает головой, как будто надеется, что так мои слова будут иметь больше смысла. Я чувствую, что обнажил свою душу, но она реагирует так, будто я бросил в нее песком.
– Ты сам сказал, что возможность наших отношений нулевая, – резко говорит она. – А «неуместность» – мое второе имя. Пока, Эли.
Вот опять. Чертов Эли, а не Элиас. Она начала называть меня этим прозвищем, когда я облажался, и теперь не перестает его произносить. Я даже не знаю, почему меня это беспокоит; никто не называет меня Элиасом.
Сэйдж выходит из машины, не дав мне сказать ни слова. Я смотрю, как она уходит в бар, и чувствую беспокойство. Сидя на водительском сиденье и все еще глядя на дверь, я надеюсь, что она сразу же вернется обратно. Минуты тянутся, а мой взгляд остается прикованным к черным дверям, на стекле которых выгравирован логотип «Пинт» – пенистая пивная кружка.
Когда кто-то позади меня сигналит, я возвращаюсь в реальность.
Моя фальшивая девушка только что пошла на свидание.
Я собирался уехать домой, как и положено, и переосмыслить свои жизненные выборы. Но вместо этого заезжаю на пустое место и паркуюсь. Затем, не успев передумать, выхожу из машины и направляюсь в «Пинт».
Глава 12
Сэйдж
Я хорошо провожу время. Я хорошо провожу время. Я хорошо провожу время.
Черт. Вся эта чушь про «слова создают реальность» не работает, и сейчас она меня подводит. За девять минут, что я здесь, Дерек доказал, что он реальный человек, а не мошенник, но, к сожалению, на этом все положительные моменты заканчиваются. Он взял на себя смелость заказать мне напиток, выбрав фруктовую голубую маргариту с маленьким зонтиком. Какая наглость.
Он рассказывает о том, как почти попал в НБА, пока разрыв крестообразной связки не помешал его уверенным амбициям. Сейчас он играет за местный АМХ9 в качестве запасного игрока. Я не осуждаю его, потому что, что касается балета, я тоже запасной танцор. Но сосредоточить свое внимание на его бессвязных разговорах о том, что было бы, если… практически невозможно. Когда он пытается положить руку мне на бедро, я инстинктивно отшатываюсь.
В какой-то момент за эти девять минут я упомянула балет. Дерек воспользовался случаем, чтобы наклониться под стол и неловко долго смотреть на мои ноги, явно измученные вчерашними репетициями.
Я никогда еще так не хотела иметь способность скрывать свои части тела.
Каким-то образом я пошла на свидание с самым жаждущим прикосновений парнем в центре города.
Я делаю маленький глоток своего слишком сладкого напитка и прикасаюсь к губам, чтобы синий оттенок не остался на них.
– У тебя красивые губы, – говорит Дерек.
Я сдерживаюсь, чтобы не задрожать.
– Спасибо.
Я ненавижу себя за то, что сказала это. Но проклинать всю его родословную не пойдет мне на пользу, особенно потому что этот мужчина выглядит так, будто последует за мной домой и спрячется в нестриженных кустах возле моей квартиры.
Самосохранение – это урок, который каждая девушка должна усвоить, прежде чем выйти из дома. Однако я узнала об этом, попав в ситуации, которые ни одна молодая девушка не должна переживать. Самостоятельно усвоенное чувство самосохранения – настоящий знак чести.
Пытаясь заглушить его голос, я оглядываю переполненный бар, но слова Элиаса снова всплывают в моей голове. «Пинт» – популярное заведение, особенно в дни игр. На различных телеэкранах транслируются баскетбольные и хоккейные матчи, причем наибольшее внимание посетителей привлекает игра между Ванкувером и Лос-Анджелесом. Это подтверждает опасения Элиаса, что кто-то меня узнает.
– Еще одну маргариту?
Я резко поворачиваюсь к Дереку, который теперь стоит. Я почти не притрагивалась к своей первой маргарите.
– Нет, спасибо. Я попью воды.
– Хорошо, я закажу нам еще закуски, – говорит он, улыбаясь мне кривой улыбкой.
Когда он уходит, я опускаюсь на свое место, сожалея о каждом своем решении. Нельзя доверять разгневанной Сэйдж, а мстительная Сэйдж, по-видимому, еще хуже.
До того, как Элиас появился у моей двери, я спорила с собой в зеркале ванной, читать ли все назойливые комментарии, оставленные обо мне в моем профиле, или просто выйти из дома и забыть об этом. Увидев Элиаса, я вспомнила о том шквале негатива, в который он меня втянул.
Я могла бы пережить его отказ, черт возьми. Он не может в случайный понедельник в прямом эфире решить, что все-таки хочет попробовать мой «невозможный» план.
И то, как он стоял там, под дождем, капли которого стекали на его обтягивающую серую толстовку, и с выражением раненого щенка на лице, только укрепило мое решение. Мне нужно было отвлечься с помощью другого парня, иначе Элиас и его, как и следовало ожидать, идеальные кубики пресса прилипли бы к моему мозгу, как леденец.
Дерек вернулся в рекордно короткие сроки.
– Итак, балет. Как у тебя с ним дела?
Он садится и подтягивает стул к столу, так что его живот прижимается к деревянной поверхности. Пространство между нами теперь не кажется мне комфортным – его колени прижимаются к моим, а лицо находится всего в нескольких сантиметрах от моего.
Я отодвигаю стул назад, чтобы компенсировать недостаток пространства.
– За неделю я получила два отказа, так что не очень хорошо, – говорю я, не пытаясь произвести на него впечатление.
Первый отказ был от небольшого театра, который дает представления в домах престарелых, а второй – от балетной школы, где я хотела поработать летом. Ничего слишком разочаровывающего, но это была вишенка на торте и без того ужасной недели. Однако после ежедневного обновления сайта Театра Современного Балета я заметила, что они еще не закрыли кастинг на двойную роль принцессы Одетты и Одиль, а это значит, что они еще никого не выбрали. Это все, что мне нужно, чтобы не сдаваться, пока я не найду способ попасть на прослушивание. Но я видела новый кастинг на роль принца Зигфрида, которую играет Адам Калвер, и Ротбарта, которого играет Джейсон Леви.
Компания открыла прослушивания для международных солистов, поэтому в настоящее время они путешествуют по миру в поисках своей лебединой королевы после того, как определились с большинством танцоров. Поскольку это первая постановка Циммермана «Лебединого озера», он ищет нечто иное, – совершенство.
– Уверен, что это не продлится долго. В тебе есть что-то, что кричит о том, что ты танцовщица. Вероятно, твои ноги.
Я смеюсь, подтягивая ноги под стул, потому что он смотрит на них, как будто оценивает их потенциал для продажи на черном рынке.
Он ухмыляется, наклоняясь ближе, и я ненавижу это. Его подавляющий запах, смешанный с мужественным мускусом, витает вокруг нас, как темное облако. От его неприятного взгляда у меня пересыхает в горле, поэтому я беру стакан с водой и делаю большой глоток. Как только я ставлю стакан на стол, его мозолистая рука обхватывает мою, и я с ужасом наблюдаю, как он подносит ее ко рту, чтобы поцеловать.
– Ты…
– Я бы посоветовал тебе убрать руки от моей девушки.
Этот голос ползет по моей спине и влезает в уши, как красные муравьи.
Дерек поднимает глаза, его взгляд прикован к мужчине позади меня, а выражение лица – полно благоговения. Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что он видит. Обтягивающая толстовка, впечатляюще твердая грудь, лицо, которое является воплощением совершенства. Мне нужно отыскать свой словарь, чтобы убедиться, что рядом с этим словом вклеена его фотография.
Я глубоко вздыхаю, прежде чем повернуться к мужчине с напряженной челюстью, который только что вошел в переполненный бар, чтобы объявить – снова – что я его девушка. Элиас одет в спортивную одежду, но все равно выглядит лучше всех, кого я видела сегодня. Это несправедливо.
Нет сомнений, что он – лучший из этой разочаровывающей группы парней, и сложно игнорировать всех этих женщин и даже мужчин, которые сейчас им восхищаются.
– Д-девушки? – заикается Дерек, его губы все еще застыли на полпути к моей руке.
Мой лоб морщится так сильно, что в висках начинает зарождаться головная боль.
– Я не его девушка, – говорю я, стиснув зубы. Дерек продолжает смотреть за мою спину, широко раскрыв глаза. Я знаю, что он узнал Элиаса за те полсекунды, что он потратил, чтобы подойти ко мне.
Раздраженная, я щелкаю пальцами, чтобы Дерек снова сосредоточился на мне.
– Что ты там говорил?
Он сглатывает, все еще глядя на Элиаса, и, дрожа, целует мою руку.
– У тебя красивые руки.
Комплимент совершенно обычный, но я хихикаю, застенчиво улыбаюсь и хлопаю ресницами, как кокетка. Больше для того, чтобы побесить кое-кого, кто назвал меня своей девушкой.
Атмосфера становится неловкой, когда я поворачиваюсь к новичку, стоящему надо мной, как муха.
– Сэр, вы, должно быть, ошиблись.
Его челюсть дергается.
– Это никогда не было ошибкой, Сэйдж.
Что за черт? Этот напыщенный богатенький хоккеист думает, что может заявиться на мое свидание, и я упаду к его ногам, когда он вдруг решил, что теперь я его девушка?
Смешно.
Мне требуется немало усилий, чтобы не удостоить это вниманием и не ответить. Когда я поворачиваюсь, ожидая увидеть все еще потрясенного Дерека, он встает и небрежно бросает мою руку на стол.
Отлично, я только что осталась без потенциального парня из-за какого-то хоккеиста.
– Эли Уэстбрук, верно? Я видел твое интервью… – он делает паузу, его взгляд мечется из стороны в сторону. – Подожди. Это твоя Сэйдж?
Я опускаю голову на руки в знак поражения.
– Я не его, – бормочу я.
Дерек не слушает меня, а смотрит на Элиаса с извиняющимся видом.
– Прости, чувак, я не знал, – он снова смотрит на меня. – Ты же знаешь, что «Hugger» – это приложение для знакомств, да?
Я бросаю на него гневный взгляд, но он, кажется, наконец-то замечает нас. И он не единственный, потому что я начинаю чувствовать на себе пристальные взгляды и слышу, как по бару разносится шепот с фамилией Элиаса.
Я жду, что Элиас уйдет, поскольку он известен тем, что не любит привлекать к себе внимание, но он стоит рядом со мной, не обращая внимания на происходящее.
Дерек смотрит на нас с сомнением, но затем его глаза загораются новым интересом. Я беру стакан с водой, чтобы облегчить головную боль.
– Если только это не ваша какая-то извращенная причуда. Странно, но я никому не расскажу, – он делает жест, как будто застегивает молнию на губах.
– Да, но это наше дело, – говорит Элиас, кладя руку на спинку моего стула. – Она заставляет меня ревновать, и я наказываю ее за это дома.
Я давлюсь водой, и ударяю кулаком по груди, чтобы восстановить дыхание. Жар пронизывает мой позвоночник, и я стараюсь не зацикливаться на его словах, потому что уверена, что он не мог их сказать. Невероятно сбитая с толку и уставшая от этой перепалки, я встаю, отодвигаю стул и хватаю Элиаса за руку. Я тяну его прямо по коридору и выхожу через задний выход, где теперь, когда солнце скрылось за горизонтом, дует ветерок.
Он выглядит довольным, что мы здесь одни. Его слова произвели на меня шокирующее впечатление.
– Не знаю, почему ты решил, что прийти сюда – хорошая идея, но…
– Я хочу это сделать.
Я моргнула.
– Сделать что?
Он сделал шаг ко мне, понизив голос.
– Я буду твоим фальшивым парнем.
Из всех сценариев, которые могли бы произойти сегодня вечером, этого я не ожидала. Я действительно перегнула палку.
Я наклонила голову влево, потом вправо, осматривая его.
– Если я правильно помню, всего неделю назад ты сказал мне, что этого никогда не произойдет. Если ты делаешь это из жалости ко мне, то можешь забыть об этом. Это должно быть взаимовыгодным.
– Так и будет – и так и есть. Сегодня утром мне дали список вопросов, на которые я должен ответить на предстоящей конференции, и все они касаются хоккея. Ни одного вопроса о моей личной жизни.
Я нетерпеливо стучу ногой.
– И?
– Ты не читала статьи? – настаивает он.
Мне совершенно все равно, что обо мне говорят случайные люди в интернете. Невозможно пройти через тринадцать лет балета, не выработав терпение и фильтр, блокирующий бесполезные мнения.
– Нет. Я не читаю такие вещи.
Он улыбается и смотрит на меня с каким-то удивлением.
– Ну, я ошибался. Они поверили в историю с девушкой и в основном уважали мое желание сохранить нашу личную жизнь в тайне.
Нашу.
– И теперь ты хочешь со мной встречаться? – медленно спрашиваю я.
Он кивает.
Меня наполняет новая уверенность.
– То есть ты говоришь, что я была права все это время.
– Да, Сэйдж, ты была права.
– Подожди, – я достаю телефон. – Можешь повторить? Я поставлю это на голосовую почту. И на будильник. И на рингтон.
Он берет меня за руку, чтобы остановить.
– Ты будешь моей фальшивой девушкой?
Я поглаживаю подбородок в раздумье.
– Не знаю, Элиас. Прямо в баре есть отличный кандидат, – я не могу раскрыть ему все свои карты.
– Лучше меня?
– Верь или нет, но такие существуют.
Его лицо становится серьезным.
– Что ты хочешь, чтобы я сделал?
Я удивлена его реакцией. Он только что открыл мне целый мир возможностей, и я не могу сдержать злобную улыбку.
– Умоляй.
– Прости?
– Я хочу, чтобы ты умолял. Дополнительные очки, если встанешь на колени.
Он приподнимает бровь.
– Это подпитывает какую-то твою фантазию?
– Мои фантазии гораздо более откровенны, Элиас.
Озадаченный, он качает головой, а затем опускается на колени. Прежде чем он успевает начать умолять, я протягиваю руки, чтобы остановить его, и оглядываюсь по сторонам, чтобы проверить, не смотрит ли кто-нибудь. Я взрываюсь смехом, хлопая его по руке, пока пытаюсь отдышаться.
– О боже. Ты полностью раскрыл мой блеф.
Он моргает в замешательстве, и серьезный взгляд не сходит с его лица. Он встает, и даже когда я на каблуках, он намного выше меня.
– Так ты согласна? – спрашивает он с легкой надеждой в глазах.
– Да.
Его улыбка яркая, и я не могу не ответить ей.
– Твой дядя меня возненавидит.
– Если тебе от этого станет легче, он уже тебя ненавидит.
Мой дядя строг к своими игрокам, потому что хочет, чтобы они были лучшими. Так бывает, когда команда не выигрывает Кубок Стэнли уже много лет. Люди разочаровываются.
Когда Элиас протягивает мне руку, я беру ее и иду за ним, но с каждым шагом чувствую жжение в ногах. Черт бы побрал Дерека и его фетиш. Каким-то образом он проклял мои ноги.
– Что не так?
Я пожимаю плечами.
– Вчера у меня были репетиции. И теперь мои ноги мстят мне за то, что я надела эти каблуки.
Элиас останавливается и стоит передо мной, повернувшись спиной. Я смотрю на темную толстовку, обтягивающую его спину.
– Залезай.
Я колеблюсь.
– Ты хочешь меня понести?
– Мы оба знаем, что уже не в первый раз.
Сдерживая улыбку, я раздумываю, соглашаться ли, но, когда он приседает, я не колеблюсь. Мое платье достаточно длинное, чтобы облегать тело и скрывать все нужные места. Затем, когда он поднимает меня, я чувствую мгновенное облегчение в ногах.
Он возвращается в бар, а не обходит здание, как я думала, и идет прямо к переднему выходу, где все глаза прикованы к нам.
Девушка с фотографии, которая смеялась, когда он нес ее по улицам центра города, снова вылезает из меня. С ним я чувствую себя в безопасности и не сдерживаю смеха.
Когда мы выходим из бара и направляемся к его машине, он поворачивается к тому месту, где я опираюсь подбородком на его плечо.
– Так мы всегда будем заканчивать наши вечера?
– Когда я прижимаюсь к тебе? – я обнимаю его чуть крепче. – Боже, надеюсь, что да.
Он смеется.
– Отлично.
Глава 13
Элиас
Это первая неделя с тех пор, как мне исполнилось восемнадцать, когда я не видел своего повторяющегося кошмара.
Он начинается с того, что мои родители склоняются над моей кроватью с выражением ужаса на лицах. Мама плачет, а папа разочарованно качает головой. Жгучая боль пронзает мой череп, а через окно проникает мерцающий свет. Затем я переношусь в грязный дом, где женщина кричит на кухне, а мужчина разбивает бутылку пива о столешницу. Именно этот вид возвращает меня в сознание.
Частота этих кошмаров колеблется в зависимости от того, испытываю ли я стресс. В университете они случались редко, но с тех пор, как я начал играть в лиге, они снятся мне постоянно. Вчера ночью я готовился к очередному кошмару, но мне так ничего и не приснилось. Произошло только одно изменение, и оно должно было вызвать у меня стресс, потому что я ненавижу врать.
Но в последнее время в моих решениях не так много логики. Единственное, что меня останавливало, был Эйден.
– Эти фальшивые отношения не для тебя, Эли, – сказал он. – Ты ни разу в жизни не врал, а теперь делаешь это только для того, чтобы отделаться от прессы?
Я сказал ему, что мне важно, что думают фанаты, но он мне не поверил.
– И ты думаешь, что так будет лучше? Забудь о прессе. Ты не был в отношениях много лет, и первые, в которые ты вступил, фальшивые. Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. Но знай, что, если ты когда-нибудь снова окажешься в подобной ситуации, я буду рядом. Мы все будем рядом.
Подобная ситуация – когда я узнал, что мой биологический отец шантажировал моих родителей. Я не позволил этому разрушить мою жизнь и не позволю этому повлиять на меня и сейчас. Я знаю, что делаю.
Поэтому мы с Сэйдж решили встретиться, чтобы обсудить детали и избежать того, что кто-то раскроет наш план так же быстро, как это сделал Эйден. Но она три раза откладывала эту встречу в кафе. Сегодня, когда я возвращаюсь домой из спортзала, она присылает мне сообщение с той же отмазкой.
СЭЙДЖ
Перенесем на другой раз? Еще одна чрезвычайная ситуация с балетом.
Не знаю, какие чрезвычайные ситуации могут случаться в балете, но они не могут быть настолько серьезными, чтобы откладывать нашу встречу на неделю. Тем более что в субботу у нас игра с Чикаго, и я надеюсь, что мы сможем поговорить, прежде чем я уеду на выходные.
– Хочешь заказать что-нибудь?
Я поднимаю глаза от телефона, когда Эйден входит в гостиную, вытирая полотенцем мокрые волосы.
Решив не зацикливаться на сообщении Сэйдж, я бросаю телефон на диван.
– Нет, сегодня я сам буду готовить.
Он одобрительно кивает, садится на диван и включает игровую приставку. Обычно в такие моменты парни из Далтона присоединялись к игре вместе с ним.
– Что будешь готовить?
– Тако.
На кухне я начинаю с того, что бросаю говяжий фарш на сковороду, жду, пока он зашипит, и добавляю специи. Я нарезаю овощи кубиками и обжариваю их на другой сковороде, а затем разогреваю тортильи. Готовка – это моя медитация: ритмичное нарезание и сочетание движений всегда успокаивают меня.
Когда я жил с родителями, я готовил каждый вечер, чтобы произвести на них впечатление. Они всегда были восприимчивы, и именно поэтому меня назначали поваром в нашем хоккейном доме. Приготовление еды для ребят позволяло нам ужинать вместе, и думаю, что это сблизило нас еще больше.
Эйден перестает играть, чтобы помочь накрыть на стол. Но когда он предлагает мне выпить, я решаю поужинать сегодня в другом месте.
– Ты не против, если я заберу с собой те, что останутся?
Он пережевывает еду.
– Куда это ты собрался?
– Мне нужно кое-что проверить.
Эйден смеется, унося свою тарелку обратно в гостиную.
– Передавай ей привет.
Я упаковываю еду и отправляюсь прямо в Вестон. Я решаю не писать Сэйдж сообщение, потому что знаю, что она ответит. Чрезвычайная ситуация с балетом. Но если я прав, она дома.
Приехав в Вестон, я паркуюсь перед квартирой Сэйдж и замечаю, что ворота широко открыты. Здесь нет охраны. Я стучу и осматриваю ржавые петли поврежденной двери, когда она резко открывается.
Сэйдж тяжело дышит, ее маска для лица с рисунком тигра сдвигается. Она отворачивается, потом снова поворачивается ко мне и снова отворачивается.
– Ты не должен видеть меня в таком виде.
– В каком?
– В таком! – она указывает на свою маску. Ее волосы собраны в пучок, на ней надета старая широкая футболка с изображением Сидни Кросби и больше ничего. Ее подтянутые ноги блестят, как будто она только что намазала их кремом, а пальцы ног свежевыкрашены в розовый цвет, и между ними все еще лежат пенопластовые разделители. – Может, ты уйдешь и вернешься через пять минут. Так мы оба сможем забыть об этом.
– Сэйдж, ты выглядишь прекрасно. Почему твой внешний вид должен меня беспокоить?
Она вздыхает, когда я не ухожу, а затем замечает бумажный пакет, который я держу в руках.
– Ты принес мне еду?
– Ужин, – отвечаю я. – Полагаю, ты еще не ела?
– Ты заставляешь меня ужинать с тобой? Ты мог просто спросить, знаешь ли.
– Я бы спросил, но ты меня избегала.
Она морщится и смущенно жестикулирует, приглашая меня войти. С сильным хлопком закрыв дверь, она закрепляет ее четырьмя болтами и дважды проверяет каждый из них.
Первое, что бросается в глаза, – это потолок с пятнами от воды и облупившаяся краска на стенах. Затем – грубый серый ковер, напоминающий те, что я видел в государственных школах. Поцарапанные дверцы шкафов на кухне болтаются на петлях. Хотя все безупречно чисто, квартира полностью обветшала.
– Сегодня вечер ухода за собой, и я не ждала гостей, – спешно объясняет она. Она переставляет розовую корзину, наполненную лаками для ногтей и разноцветными бутылочками, на боковой столик, чуть не опрокинув стоящую рядом вешалку для одежды. На кофейном столике, рядом с которым стоит фотография в рамке, на ноутбуке тихо играет видео: на нем она и, как я полагаю, ее брат, улыбающиеся на одном из ее балетных концертов.
На боковом столике стоит несколько свечей, что вызывает легкое беспокойство. Три из них зажжены и тихо потрескивают, смешивая ароматы. Ваниль, лаванда и еще один, который я не могу точно определить.
Сэйдж снимает маску с лица и бросает ее в мусорку. Она жестом предлагает мне сесть на диван и стряхивает несуществующую пыль. Мне требуется секунда, чтобы понять, что она нервничает, что сбивает меня с толку, потому что я никогда не видел ее такой.
– Хочешь? – Сэйдж достает контейнер с силиконовыми патчами и кладет по одному под каждый глаз. Ее полное надежды выражение лица приподнимает прозрачные патчи с маленькими золотыми звездочками внутри.
Я только смотрю на нее, но не могу сдержать улыбку.
– Ты улыбаешься! Ты действительно улыбаешься, – она использует пинцет, чтобы взять еще два. – Ладно, я, наверное, схожу с ума. Никто никогда не делал это вместе со мной. У меня не так много – или вообще нет – подруг, а Шону все это неинтересно, так что я тебя сразу предупреждаю.
Это пробуждает мое любопытство.
– Даже никто из твоих бывших парней?
– Последний не прикоснулся бы ко мне и десятиметровой палкой, если бы увидел в таком виде.
– Почему?
Она избегает моего взгляда и занята тем, что наклеивает патчи под мои глаза. Когда она так близко, я чувствую запах ее ванильного лосьона. Это на мгновение меня отвлекает.
Но потом она отвечает:
– Он видел во мне балерину с заводным механизмом, готовую выступить, когда он повернет ключ.
Защитная реакция заставляет мое тело напрячься.
Сэйдж поднимает зеленый инструмент.
– Хочешь роликовый массажер для лица? Им приятно пользоваться.
Я все еще не могу прийти в себя после анекдота о ее бывшем, когда замечаю ее возбуждение. Оно чертовски заразительно. Она никогда раньше не делала этого с кем-либо, поэтому я сдаюсь. Холодный камень приятно касается моей кожи, когда я пробую его, но то, как она сдерживает смех, говорит мне, что я, должно быть, выгляжу нелепо.
Она достает свой телефон и подходит ко мне, чтобы сделать фотографию. Теперь могу сказать наверняка – я выгляжу нелепо. Она смеется надо мной, но не думаю, что меня это беспокоит.
– Так ты расскажешь мне, почему избегаешь меня? – наконец спрашиваю я.
– Насчет этого… – она приостанавливает видео, которое смотрела на ноутбуке. – Думаю, мы слишком увлеклись этими фальшивыми отношениями.
– Ты отказываешься?
– Нет! – восклицает она. – Ну, не совсем. Я просто имею в виду, что непонятно, чего стоит ожидать. Мы не обозначили никаких правил, так как мы можем знать, правильно ли мы поступаем?
Соблюдать правила – единственное, что у меня получается, а теперь она начинает сомневаться, может быть, даже отказывается, еще даже не начав.
– Это тебе нужно? Правила? – спрашиваю я.
Она пожимает плечами, смотря на меня так, будто я знаю все ответы.
– Тогда мы обозначим некоторые условия, – заявляю я. – Но сначала поужинаем.
– Я не против, – Сэйдж берет две тарелки с салфетками, пока я раскладываю тако. Она сидит на диване, скрестив ноги, лицом ко мне.
Когда Сэйдж пробует тако, ее глаза расширяются.
– Ты это приготовил?
Я не могу отвести взгляд от ее рта, когда киваю.
– Тебе надо было сразу что-нибудь мне приготовить, я бы без раздумий согласилась с тобой встречаться, – она вытирает рот салфеткой и жует, как будто пробует райское наслаждение.
– Тебе нравится?
Она в знак признательности мурлычет, и что-то согревает мою грудь. Мы едим в комфортной тишине, на несколько минут забыв о правилах. Когда она уносит мою пустую тарелку к раковине, я следую за ней, вытирая посуду после того, как она ее помыла, как будто это наша привычная вечерняя рутина.
– Ладно, так какое первое правило? – спрашивает Сэйдж.
– Можем начать с того, кому можно рассказывать, что это неправда. Эйден и несколько моих друзей уже знают, так что если у тебя есть кто-то, кому ты доверяешь, тебе не нужно им врать.
Она только кивает, и когда мы наконец снова устраиваемся на ее диване, она достает телефон и набирает «фальшивые свидания для чайников» в приложении «Заметки». Ее плечи все еще напряжены, но она перестала нервно кусать губу.
– Это легко. У меня нет друзей.
Я никогда не слышал, чтобы кто-то говорил что-то настолько грустное с такой уверенностью. Она уже говорила об этом ранее, но я думал, что она шутит.
– Никого?
– Никого. И нет, я не неудачница, просто у меня не было времени заводить друзей в университете, а общение с кем-либо из школы я не поддерживаю, – она говорит это небрежно.
Мне тяжело ее понять. Мои друзья придавали моей студенческой жизни смысл. Помимо дома моих родителей, хоккейная команда была для меня домом.
– А как же твой брат?
– Ни за что. Он сказал, что я выгляжу по-настоящему счастливой с тобой, и я не могла сказать ему, что это все вранье. Я даже не знаю, что скажу, если он узнает об этом от кого-то другого.
– И все? Ты боишься, что люди поймут, что мы притворяемся?
– Да, – говорит она, опустив голову на руки. – Я, возможно, прочитала некоторые комментарии, и ты был прав. Я ни в коем случае не настолько хороша, чтобы встречаться с тобой.
Я громко смеюсь, и она поднимает голову, чтобы посмотреть на меня.
– Напомни мне, чтобы я больше никогда не показывала тебе свою уязвимость, – бормочет она.
– Прости, я смеюсь не над тобой. Люди будут разводить сплетни, и, как я уже сказал, я не разделяю их мнение. Ты талантлива и красива. Честно говоря, им следует задаться вопросом, что ты нашла во мне.
Сэйдж, растерявшись, пересаживается рядом со мной, чтобы не смотреть на меня. Ее рука касается моей, и я игнорирую пробежавшую искру.
– Ладно, сначала давай определимся, чего мы хотим от этих отношений. Как Собери-Своего-Медведя10, но для фальшивых отношений. Собери-Своего-Парня! – она гордо похлопывает себя по груди.
– А я тоже могу Собрать-Свою-Девушку?
– Нет, у меня нет изъянов.
– А у меня есть?
Сэйдж смотрит на меня с непониманием, как будто я сказал какую-то глупость.
– Что?
Она, похоже, не хочет продолжать.
– Когда я читала комментарии, я наткнулась на некоторые о тебе. Люди писали, что у тебя никогда не было отношений. Или, если и были, то ты никогда публично о них не заявлял.
– Да.
Она скрывает свое удивление.
– Именно. Поэтому я сделаю из тебя идеального парня. По сути, я делаю одолжение твоей будущей девушке.
– Это благотворительная часть наших отношений?
Она улыбается.
– Я не заставлю тебя делать то, чего ты не хочешь, Элиас.
– Сомневаюсь, что есть что-то, чего я не хотел бы с тобой сделать, – слова легко срываются с языка, и я не хотел, чтобы они звучали так многозначительно, но ее глаза расширяются.
Я прочищаю горло.
– И как же выглядит твой идеальный парень?
– Ты, – выпаливает она, а затем выпрямляется. – Я имею в виду, кто-то верный и добрый. Тип человека, который не грубит официантам и признает, когда он не прав. И он должен заботиться обо мне.
– То есть… базовый минимум.
Она усмехается.
– Поверь, для большинства парней то, о чем я говорю, недостижимо.
Мне трудно скрыть сожаление на лице.
– Что еще есть в этом недостижимом списке?
– Он должен быть высоким. По крайней мере, выше меня, – затем ее взгляд скользит вверх, к моим бицепсам, где темно-зеленая татуировка облегает мои руки. – И сильным. Определенно сильным.
Затем она набирает еще один пункт: социальные сети.
– Поскольку ты уже официально объявил о наших отношениях в прямом эфире, – она бросает на меня косой взгляд. – Мы можем выложить нашу совместную фотографию на этой неделе и посмотреть, что из этого выйдет.
Я жду, пока она заполоняет заметки своими правилами, надеясь, что это поможет ей почувствовать себя более комфортно.
– Цветы, шоколад, дорогие подарки. Это все не нужно, – говорит она. – Люди знают, что ты богат. А наши отношения – фальшивые, так что не нужно тратить на меня деньги.
– От цветов я не обеднею.
– Я даже не люблю цветы.
От матери я узнал, что если женщина – да и любой человек – говорит, что не любит цветы, то, скорее всего, это потому, что ей никогда их не дарили. Или у нее смертельная аллергия.
– Ни разу? У тебя нет любимых цветов?
Она качает головой, продолжая печатать это нелепое правило. Я этого не понимаю, и не потому, что у меня никогда не было серьезных отношений, а потому, что она, похоже, чувствует себя некомфортно от перспективы того, что кто-то сделает для нее что-то столь простое.
На этот раз я беру у нее телефон и ввожу «свидания».
– Нам нужно будет несколько раз показываться на публике в Торонто, чтобы все выглядело правдоподобно.
Она приподнимает бровь.
– Когда ты в последний раз ходил на свидание?
– На прошлой неделе. С тобой, – говорю я деловым тоном.
Сэйдж нежно смеется. Это напоминает мне о том, как я впервые услышал ее смех, когда мы были на озере, и я почти улыбнулся, но потом понял, что она смеется надо мной.
– Это не было свидание. Это было почти свидание по результатам аукциона.
Свидание по результатам аукциона? Это было мое первое свидание за много лет, а она сводит его к почти свиданию?
Я расслабляю челюсть.
– Тогда нам придется устроить настоящее свидание.
– Конечно, но ничего чрезмерного, как на прошлой неделе. Мне будет достаточно фалафеля из фургончика с едой и похода в тот старый кинотеатр, где раз в месяц показывают «Грязные танцы».
