Текст книги "Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины (СИ)"

Автор книги: Айрин Дар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 20 страниц)

Глава 11

Смотрю на женщину, а она продолжает.

– Ты была без сознания, когда поместили в телегу. И провалялась в беспамятстве почти сутки, а я видела, как одному из карателей дали мешок с монетами, приказав быстро избавиться от тебя.

Хочу повернуться, чтобы посмотреть в сторону, но она останавливает.

– Не смотри, лучше снимай панталоны и садись.

– Нет, – испуганно гляжу на неё, а она горько усмехается.

– Сразу видно из высокородных. Нам не привыкать. Тяжело тебе придётся.

Пусть и не эрдана, но для меня это дикость, а для них, по всей видимости, повседневность.

– Меня зовут Эзра, отправили в Готтард из-за хозяина. Приглянулась ему моя Луфа, сестра, а ей всего шестнадцать. Я на него с кулаками, а она билась в истерике, кричала так, что сбежались слуги. И альта тоже явилась, жена хозяйская. Он тогда и сказал, что я хотела отравить его. А кто станет разбираться? Схватили и приговорили к аномалиям. Там всегда рук не хватает. Говорят, что не день, то кого-то не досчитываются, а обслуга нужна. Вот и гонят нас всяких туда. Только я не выживу там, как и ты.

– Спасибо за поддержку, – хмыкаю.

– Моя болезнь не отпустит, у меня от силы месяца два, а потом Луфа останется одна, и мне страшно представить, что будет с ней. А у тебя лишь пара часов, каратель должен своими глазами убедиться, что выполнил поручение, так что времени на решение нет.

– Какое решение? – не сразу понимаю.

– Ты даёшь мне клятву, что не оставишь сестру. Всё же покрепче многих на вид, есть шанс выжить в аномалиях. Да и личико такое, что под крыло какой страж или маг возьмёт, а то и вовсе главный.

Слушаю её и хочу не согласиться. Я не намерена, как черноволосая, прыгать по чужим койкам. Но не проговариваю вслух.

– А я приму твою участь. Не знаю, что ты сделала, надеюсь, не убила кого.

– Разве я похожа на убийцу? – гордо вскидываю подбородок.

– Никто не похож, – горько усмехается. – Но в покое не оставят, пока не избавятся. Кошелёк был тяжёл.

– Ты видела, кто его дал?

– Человек в чёрном. Лицо под капюшоном.

Ардос? Боялся, что я сбегу и вернусь? Почему сразу не убил? Не хотел пачкать рук?

– Эй, – кричит издалека мужчина, наставляя на нас арбалет. – А ну вернулись!

– Сейчас, идём, – обещает ему Эзра, и на нашу радость черноволосая снова вешается на охранника.

– Если не сейчас, потом уже не выйдет, – нагнетает каторжница.

Мысли кружатся в голове, мне срочно нужен совет.

«Ашкай, она говорит правду?»

Да. Я вижу её ауру, она чиста. А ещё чёрную нитку болезни, которая день ото дня становится длиннее.

– Времени мало, – дёргает меня за руку женщина, оглядываясь назад. – Надо сменить одежду, никто не поверит, что обычная прачка может позволить себе подобное платье.

Она делает мах рукой, и тут же к нам подбегает рыженькая девчонка с испуганными глазами.

– Давай уже, – резко разворачивает меня Эзра, растягивая шнуровку. А сестра пытается закрыть нас своим худым телом.

Всё так стремительно, что до конца не успеваю подумать, когда оказываюсь в одной сорочке. Потом на меня натягивают старенькое потёртое платье, от которого пахнет потом. Подкатывает тошнота, еле сдерживаюсь, но заставляю себя дышать носом. Быстрая смена после платья, в котором меня были намерены похоронить в дурно пахнущее живого человека.

Оно великовато, но это полбеды, а вот моё не до конца сходится на Эзре, только она не сдаётся.

– Что тут у вас?! – внезапно возникает охранник, и мы подпрыгиваем от неожиданности на месте.

– Помогаем эрдане, – опускает голову Луфа, боясь смотреть карателю в глаза.

– Идём, – бесцеремонно хватает он за руку Эзру, утаскивая её за собой. А потом нас всех снова загружают в телегу.

Глава 12

Теперь мы держимся вместе: я и две рыжие сестры. И на нас посматривают с интересом. Ни от кого не ускользнул тот факт, что мы поменялись одеждой.

– Никогда не ходила в таком платье, – трогает ткань прачка. – Не только красивое, но и приятное на ощупь.

Она пытается забыть, кто мы и зачем едем в Готтард. Что уготовано ей в скором времени, и как станем выживать в аномалиях. Главное – здесь и сейчас.

– Это за какие же заслуги? – озвучивает вопрос ото всех черноволосая, намекая на платье.

– Явно не за те же, что ты предложила карателю, – фыркает Эзра, и несколько женщин хихикают негромко.

Одно ясно точно: сама того не желая, я нажила себе ещё одного врага. А телега стонет под тяжестью отчаянья и страха, увозя нас всё дальше от столицы.

– Вся моя жизнь – это бесконечная прачечная, – внезапно решает разоткровенничаться Эзра. – С самого детства помню только пар, мыло и горы грязного белья. Чужое белье. Белье богачей, которые и не посмотрят в нашу сторону, – она кивает с горькой усмешкой, будто сама с собой соглашается.

– Мать говорила: Эрза, трудись усердно и получишь свою награду. А какая награда? Зарабатывать на кусок хлеба, чтобы не умереть с голоду? И все равно мы всегда были на грани. Каждый день – борьба. За лучшую воду, за место у корыта, за лишний медяной акат. Руки всегда в мозолях, спина ноет. А от запаха мыла уже тошнит.

Она смотрит на Луфу, которая, кажется, дремлет в телеге, подложив руки под голову.

– Потом родилась Луфа. И все стало вдвойне тяжелее. Она же совсем кроха была, когда нашей матери не стало. И я тогда поклялась, что сестра не будет такой, как я. Не будет всю жизнь стирать чужое бельё. Хотела ей дать что-то большее. Хотела, чтобы она знала, что есть мир за пределами прачечной.

Её взгляд делается тяжёлым, полным безнадежности.

– Не вышло, – пожимает плечами, и мне становится невыносимо жаль этих женщин, так и не познавших счастья.

– Судьба играет злые шутки. Я всю жизнь пыталась её уберечь, а теперь мы обе здесь. На пути в Готтард. И я бессильна и слаба. Не могу защитить её там. А она такая наивная, такая доверчивая, – Эзра берёт мою ладонь в свою. – Но я верю в то, что у тебя чистое сердце, ты не оставишь мою девочку.

– Эй, о чём вы там шепчетесь? – вмешивается черноволосая.

– О Готтарде, – врёт Эзра, а я несколько раз киваю, давая своё согласие на её вопрос.

В небольшой дыре рядом со мной различим пейзаж. Пока что он не отличается чем-то от того, что я уже видела. Но совсем скоро мы окажемся в ужасном месте.

– Ты что-нибудь знаешь про аномалии? – интересуется Эзра, и я лишь пожимаю плечами. – Деревья там живые и норовят сожрать, – начинает свою страшилку, а мне хочется улыбнуться, только по её лицу понятно, что это не шутка. – Их ветви скрючены и изломаны, тянутся к повозкам, словно хищные когти, готовые схватить и разорвать. А иногда стволы пульсируют, и слышится низкий утробный рокот, словно лес пытается говорить. Корни выпирают из земли, образуя ловушки, и хватают, если подойдёшь слишком близко. И внутри дерева течёт кровавый сок.

– А я слышала, что телегу недавно в землю засосало, никто не выжил, – послышался тихий голос ещё одной каторжницы.

– И самое страшное, что они на месте не стоят, – уже другой голос. – То исчезают, то появляются.

– Кто?

– Деревья, камни, горы. Они постоянно двигаются, будто пытаются уйти.

– Разве это страшно?! – фыркает черноволосая, пытаясь привлечь внимание к себе. – Ничто не сравнится с Аргиллами!

– Кто это?

И взгляды всех в повозке устремляются к черноволосой.

Глава 13

Завладев вниманием, черноволосая ехидно улыбается.

– Заола, не томи, – кто-то называет её по имени. И что-то мне подсказывает, что следует запомнить его. Потому что нам придётся жить под одной крышей какое-то время. А моё внутреннее чутье подсказывает, что она не раз попытается мне насолить.

– Вы не знаете? – спрашивает так, словно это нечто известное. Бровь на изломе, и она обводит присутствующих взглядом жгучих глаз. Конечно, я могу спросить змейку, но она продолжает.

– Глиняные монстры, с двумя руками и ногами, всё, как у нас, только это не люди. А прикоснётся к тебе такой – сразу кожа покроется струпьями и станет чесаться, начнётся жжение, – описывает она в красках, – глина, словно живая, станет раздирать внутренности, заполнять собой всё, а потом смерть!

На лице её жуткая улыбка, когда взгляд останавливается на мне.

– Они выходят из тумана, – будто гадает для меня, – появляются из-за камней, выбираются из-под земли. Они повсюду, везде, никому не скрыться. Их чёрные глаза порабощают, заставляют застыть на месте, пока Аргиллы добираются до тебя, – она указывает в мою сторону. – Они сильны и выносливы, они нападают и поглощают, заставляя становится такими же…, – её голос становится шёпотом.

– И откуда они взялись? – пищит кто-то из угла.

– Пусть она расскажет, – хмыкает черноволосая, передавая мне власть слова. А у меня такое чувство, что я на экзамене. – Что? – усмехается. – Не знаешь, куда тебя сослали?

«Ашкай. Дай информацию», – прошу змейку, а потом принимаюсь повторять за ним.

– Его звали Мортиус Тар. Главный артефактор императора, пожелавший власти настолько, что решил пойти против богов и устоявшегося порядка. Не по высшему праву, а по магической силе. Готтард – его земли, где он вознамерился создать армию глиняных солдат. Вместе с мастерами он лепил своё тысячное войско из глины, которой славился этот край, а потом вставил в грудь каждого артефакт восстановления, что используют для раненых воинов, надеясь оживить своим магическим потоком. Выбравшись однажды утром на постамент, он обратился к своему войску с напутствием:

«Будьте жестоки. Не знайте пощады. Не признавайте слабости. Лишь я – власть».

Но вместо того, чтобы получить могущество, он погиб на месте. Магическая волна была настолько сильной, что его тут же расщепило, как и слуг, что помогали всё это время. Волна прошла по большому радиусу, сожгла всё растущее, оставив землю мёртвой, но оживив войско.

Взрыв был настолько мощным, что ощутили в столице. И тогда Гарольд Одноглазый, генерал его величества, отправился со стражами посмотреть, что произошло. Бой был неравный. Там, где ступал Аргилл, трава переставала расти. Тогда император собрал всех воинов-драконов, которые бросили силы на истребление войска. Несколько месяцев потребовалось, чтобы жечь пламенем и испепелять, а потом поставить в замке дозорных. Только земле было не помочь. Она впитала тёмную магию. А вместе с тем оживила корявые деревья, которые стали охотиться за людьми, изменила горы и камни, что способны исчезать и появляться в других местах, убила животных, а некоторых превратила в подземных тварей, что выбираются лишь по ночам и разрывают тишину громким рыком.

Многие бились за право стать первыми, кто возродит аномальную зону, но часто погибали от истощения. Многие смельчаки исчезли, и больше их никто не видел. А в Гоствуде – Призрачном замке, поселились Стражи, что несут дозор день и ночь, выбираясь на зачистку трижды в месяц, чтобы сократить число Аргиллов. Но истребить их всех невозможно. Никто не знает, откуда берутся новые.

Внезапно повозка останавливается, и мне приходится замолчать. Каратель выкрикивает моё имя, обводя взглядом женщин. Вдыхаю, чтобы признаться, когда поднимается Эзра, гордо вскинув подбородок.

– Я – Эйлин Фаори! – говорит, а рыжая девчонка прикладывает ладошки ко рту, испуганно глядя, как её сестра намерена отправиться на эшафот вместо другой.

Глава 14

– Она лжёт! – не выдерживает Заола, когда Эзра пробирается мимо, а та, словно покачнувшись, падает на неё всем своим весом.

– Простите, – пытается подняться с грацией слона. – Привыкла ходить по мощённым аллеям и каменным плитам замка со служанками. А не привыкла, чтобы какая-то потаскуха говорила о моей светлости столь грязными словами.

Она продвигается дальше, а я отмечаю, что черноволосая не двигается, но каратель сосредоточен на той, что назвалась эрданой.

– Помогите же мне, – протягивает к нему руки Эзра, пытаясь флиртовать, а ко мне прижалась её сестра и дрожит, словно осина на ветру.

– Я с тобой, Луфа, – шепчу ей, выискивая прореху в ткани. Вижу, как Эзру отводят к дереву, которое словно пульсирует, переливается огнями, а потом отряхивается ветками, словно живое.

Нет.

Не словно.

Оно действительно ЖИВОЕ. И ждёт, когда кто-то подойдёт ближе.

Солнце гаснет за горизонтом, высветляя лишь тонкий край, и в ту же секунду раздаётся треск, словно ломается сотня деревьев вместе, но это зов дерева.

– Нет, – подскакивает с места девчонка, бросаясь к выходу. Но я успеваю схватить её за платье, отчего слышится треск ткани. – Пусти, – просит она. Справа хлопают по щекам Заору, пытаясь привести в чувства. Кто-то накладывает на себя круги, словно крестные знамения.

– Если ты скажешь, что она солгала, нас всех ждёт подобная участь, – шепчу ей на ухо, усаживая рядом. – Твоя сестра была больна, и ты знаешь. Она отдала нам с тобой свою жизнь, чтобы мы попытались выжить. И с этого дня ты должна слушать меня, называть Эзрой и говорить, что я – твоя сестра. Ты понимаешь?

Девчонка молчит и не кивает. Нет, не сумасшедшая. Просто слишком напугана.

– Я люблю тебя, – слышен крик с улицы, и мне кажется, он адресован Луфе, которая тут же принимается реветь. Я снова припадаю к маленькой дырке, мимо пробегает каратель, прыгая на козлы, а повозка тут же трогается с места, увозя нас подальше.

Дерево ухватилось ветвями за жертву, обвивая её всё сильнее. И я с ужасом смотрю на то, что сейчас произойдёт.

Мне нечасто снились кошмары, а теперь я попала в него по-настоящему. И главное – эта участь принадлежала мне!

– Нет, – отказываю Луфе, которая рвётся к смотровому окошку. Ей лучше не видеть того, что произойдёт сейчас. Мне тоже лучше не видеть, но не могу заставить себя отвернуться.

Ощущаю дрожь её тела, словно пойманной в силки птицы. И в сознание врывается нечеловеческий крик боли, оттого что корни пронзают Эзру насквозь, и дерево тут же принимается буреть, словно пьёт кровь жертвы.

Крепко зажмуриваюсь, проговаривая в голове одну единственную молитву, которую знаю. Мама в детстве научила меня. Отче наш, сущий на небесах…

Здесь другие боги и другие правила, но из человека так просто привычек не выбить, вот и я взываю к Всевышнему, в надежде, что он услышит своё дитя и сжалится надо всеми нами.

Повозка трясётся, набирая скорость, унося нас прочь от места, где только что оборвалась жизнь Эйлин Фаори, за смерть которой было заплачено. Но звук, этот жуткий, глухой хруст и крики Эзры, казалось, преследовали нас, отпечатываясь в каждой клеточке моего тела.

Луфа притихла, её плач сменился частым, прерывистым дыханием. Она не просилась больше к окну. А я благодарила силы, что мне удалось удержать её. Некоторые вещи лучше не видеть никогда.

Глажу её по волосам, чувствуя, как моё собственное сердце стучит где-то в горле.

Теперь я – Эзра. Эзра Финч. Прачка, у которой с детства красные разъеденные порошком руки. Мельком смотрю на свои. Совершенно не похоже, надеюсь, это не выдаст меня.

Луфа засыпает на моих коленях, а я продолжаю ласкать её. С этого момента мы сёстры. И должны выжить во что бы то ни стало.

Глава 15

Повозка бежит вперёд, унося нас от ужаса, который мы только что пережили, но впереди испытаний не меньше. Дорога становится всё более ухабистой, а воздух холоднее и влажнее, потому что солнце ушло за горизонт. Через дыру в ткани видно луну, которая выглядит какой-то зловещей, и шевелящиеся там и тут деревья. Внезапно повозка дёргается вбок, что нас всех приминает к правому борту, и какая-то женщина принимается стонать от боли.

Слышу крики карателей, который говорят о внезапно появившейся горе, и понимаю, что всё, рассказанное недавно, сбывается. Это страшное и жуткое место, в которое отправляют умирать.

Заола пришла в себя и смотрит волком. Кажется, я для неё теперь враг № 1. От такой следует держаться подальше. Остаётся надеяться, что ей никто не поверит, если она будет распускать сплетни.

Крепко прижимаю Луфу к себе, ощущая мелкую дрожь. Она молчит и жмётся ко мне, словно боится, что и я её оставлю. Только я в неоплатном долгу перед Эзрой.

Внезапно слышу нарастающие щелчки. Сперва они настолько слабые, что сливаются с общим шумом, потом становятся всё сильнее, и лошадей принимаются хлестать что есть мочи.

– Что это? – испуганно спрашивает одна из женщин, но даже Заола не знает. Вижу страх на её лице, и она спешит забраться в центр, понимая, что здесь шансов спастись куда больше. Повозку подбрасывает от мощного удара по днищу, слышен хруст сломанных досок. Испуганно ржут кони, но мы продолжает ехать, подскакивая на кочках.

– Святые драконы, защитите детей своих, – принимается кто-то молиться.

– Драконам нет дела до войдов, – тут же осекает её черноволосая. – Или у тебя есть хоть капля магии, пустогласка?

«Ашкай, кто такие войды?» – задаю вопрос.

В Акрионе существует магическая иерархия. На самом верху стоят Истинные драконы или Солнцерождённые. У них есть всё: деньги, титул, вторая ипостась, сила магического потока. Среди них императорская семья, эрды, альты, тиании. Именно так они располагаются по титулам от высшего к низшему.

Далее идут дарны. У них уже нет такого сильного потока, но лучше воинов не сыскать. Несмотря на то, что они бедны и магия их до тридцати процентов, в бою им нет равных. Во второй ипостаси они почти неуязвимы, потому империя принимает их на службу, зачастую отправляя в Готтард. Для дарнов это хорошие деньги, и за пару десятилетий можно заслужить титул, а для столицы уверенность, что граница заперта. Обращаются к ним с уважением – варг. Что означает – непобедимый дракон.

Есть ещё искры, совсем не драконы. Они не умеют перекидываться, но имеют магию, которая часто используется в лечении, бытовой сфере, ремесленной и приусадебной. Благодаря искрам хлеб вкуснее, деревья растут лучше, а одежда не рассыпается на драконах, когда они обращаются.

И последние – пустогласы или войды. Они лишены всего, и, как правило, бедны. А значит, вынуждены влачить своё жалкое существование до скончания веков. Такие становятся слугами, кучерами, прачками, рабочими в тавернах, карателями. Но пустогласы есть и среди альтов и эрданов, и тогда лишь семья решает, что делать с неугодными. Многие избавляются от детей, чтобы не навлекать позор на род, как только узнают, что дети не унаследовали ни капли магии.

Если уж тут не щадят детей, то что говорить про неугодных жён, которые мешают развлекаться. Теперь я поняла, что Ардос лишь один из многих, кто действует по общим принципам.

Повозка отчего-то останавливается, и мне страшно. Вдруг каратели снова захотят отправить кого-нибудь к деревьям? Но на улице слышны крики, и мы снова спешим к импровизированному окну.

Кажется, кошмар сегодня не закончится, и я не сразу понимаю, что передо мной, потому что никогда прежде не видела огромных червей с зубами по кругу. Один из них выбирается из-под земли, поднимаясь на пару метров, и готовится атаковать наших сопровождающих. Каратель стоит с мечом в стойке, а не бежит в испуге куда глаза глядят. Червь делает резкий выпад, и воин рубит мечом воздух, а мне кажется, что теперь у нас на одного надсмотрщика меньше.

Туша червя падает и обмякает, и тут же его поглощает пламя, а я не сразу понимаю, откуда оно. Мимо проносится что-то огромное, и порыв ветра качает наш дом на колёсах. Неужели, в воздухе тоже кто-то ужасный?

– Это дарны, – выдыхает кто-то счастливо. – Замок близко, они пришли защитить нас.

– Хвала варгам, – вторят ей.

А я не могу сузить глаза, распахнувшиеся от испуга. Поворачиваю голову налево, встречаясь взглядом с Заолой. По всей видимости, она тоже видела подобное впервые, потому что на лице ужас. И ясно одно: сторожить нас в Гоствуде никто не будет, потому что убежать далеко не выйдет. Если тебя не догонит червь – сожрёт дерево.

Глава 16

Спустя целую вечность прибываем в крепость, и я замираю в ожидании, когда полог откидывается снова.

– На выход, – звучит грозно и сурово, а я крепко сжимаю тонкую ладонь Луфы, негромко напоминая ей.

– Я – Эзра, твоя сестра. И не отходи от меня ни на шаг.

Мне страшно, но сам факт того, что я должна ещё кого-то защищать, придаёт сил и уверенности.

Пока остальным помогают спуститься, мы не торопимся. Выбираемся из повозки последними, но разглядеть в темноте территорию, пусть и луна довольна яркая, не получается. Зрение выхватывает часть построек и высокую крепостную стену, наверху которой на расстоянии порядка пятнадцати метров горят факелы. Боковым зрением различаю движение. Стражи бродят по периметру, высматривая опасность. Неподалёку раздаётся грохот, от которого меня тут же бросает в дрожь, и я отшатываюсь, дёргая за собой Луфу.

Огромная крылатая тварь в то же мгновение сдувается, а на её месте появляется человек, мужчина, который размашистым шагом направляется в нашу сторону.

– В ряд, – командует кто-то, и приехавшие сбиваются в кучу, не зная, что такое шеренга. Ступаю шаг в бок, чтобы хотя бы попробовать выполнить то, что от нас требуют, и встаю с Луфой в одну линию, ожидая, что остальные последуют моему примеру. Рядом стоящая девушка оказывается смышлёной и одёргивает следующую, пока край не замыкается на Заоле. Мы снова по разные концы, и я даже отсюда ощущаю, как она меня ненавидит.

Страж размещается напротив, широко расставив ноги, и медленно поворачивает голову, осматривая каждую из нас. На несколько мгновений его взгляд жёлтых глаз, невиданных мною до этого, тяжёлый и пронзительный, замирает на черноволосой, а потом бредёт дальше, пока не достигает конца ряда, замкнутого на мне.

– Кажется, здесь не хватает одной, – голос низкий и рокочущий. Страж поворачивает голову на карателя, стоящего от него справа.

– Готтард не щадит. Мы останавливались, и она была неосторожна, что эрут дотянулся до неё своими корнями. Мы ничего не смогли сделать.

Отчего-то мне кажется, что Страж не верит ни единому слову надсмотрщика, но больше не задаёт вопросов, а из темноты выплывает женская фигура. Её шаги чеканные, а движения резкие, словно каждый жест отточен годами суровой дисциплины. Невысокая, но от неё исходит такая властная аура, что кажется, будто она заполняет собой всё пространство. Острые черты лица, тонкие губы, сжатые в нитку, и глаза, холодные и цепкие, словно лёд. Седые волосы туго собраны в пучок на затылке, подчёркивая её строгий вид и возраст. Я бы дала ей шестьдесят пять, но кто знает, как он исчисляется в этом мире. Может, ей все сто пятьдесят.

– Девять? – удивляется она, явно не слышав разговора между Стражем и карателем, и тут же поворачивается к последнему. – Мне говорили о двадцати парах рук, но никак не о восемнадцати. Где ещё одна?

Каратель повторяет рассказ, но уже не так уверенно, как в первый раз.

– Я пошлю письмо главному интенданту, чтобы он как следует подбирал карателей, потому что это уже не первый случай, когда вы лишаете меня лишних рук. Кем прикажешь заменять девиц, когда они мрут, как мухи?

Вижу, как усмешка скользит на лице Стража, и шрамы становятся заметнее, а по шее серебрятся шестигранные чешуйки, словно кто-то включил неоновую вывеску.

– Такое больше не повторится, – блеет тот, кто ещё пару часов назад приговорил меня к смерти. Там он был куда смелее, чем перед этой сухой и подтянутой женщиной, которую, как видимо, здесь все уважают и боятся.

– Конечно, олух, потому что, если тебя не утащит под землю крапф, то выгонит интендант. И я больше не увижу здесь твоей наглой рожи, – грубит она ему, роняя статус среди остальных. – Так, – обращается теперь к нам, и голос звучит грозно. Ни капли тепла. – Меня зовут Рудая Вольц. Это не курорт, ланы. Не увеселительная прогулка, а выживание. Каждая из вас будет работать столько, сколько я скажу. Лентяек терпеть не станем.

Мои ладони ещё крепче сжимают руку Луфы. Слова режут слух, как острый нож, и от них веет безнадёжностью. Чувствую, как по спине бежит холодок. И обещаю себе, что мы справимся.

– Следуйте за мной, – командует экономка, резко развернувшись. И мы плетёмся за ней, словно стадо овец, гонимых пастухом.