Текст книги "Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины (СИ)"
Автор книги: Айрин Дар
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)
Глава 91. Эйлин Фаори
Во мне поднимается волна: сначала лёгкая, как дрожь после холода, а потом всё сильнее, мощнее, будто кто-то тянет изнутри жилы. Воздух густеет, и в этой тяжести я чувствую его. Это не перепутать ни с чем, ведь я уверена наверняка в том, что это Кольфин.
Так близко, что кажется, протяни руку, – и коснёшься. Тёплый отблеск его силы, знакомая вязь магии. Но вместе с этим откликом приходит и другое: грохот, вспышки, огонь.
Эруты тревожно шевелятся. Их тела изгибаются, превращаясь в чёрные пики, головы поднимаются, издавая низкое вибрирующее рычание.
Они чувствуют то же, что и я – драконов, готовых напасть.
Вдалеке над серыми облаками полыхает свет. Огненные шары пронзают купол, рассеивая тьму, и небо вспыхивает золотыми прожилками.
Первый удар обрушивается в сотне шагов от нас. Земля под ногами дрожит, будто сердце Готтарда сбивается с ритма. Эруты отвечают мгновенно: рев, вой, сотни корявых веток устремляются к небу, будто в силах достать обидчиков. Но теперь всё иначе, и я по другую сторону.
– Нет, не надо! – кричу, но голос тонет в реве магии.
Машу руками, пытаясь остановить их, прогнать, запретить, но драконы, увидев вспышки моего света, принимают их за зов. Они думают, я зову их на помощь.
– Пожалуйста, Кольфин, остановись, – взываю к нему, но он не слышит.
Огненные столбы вспарывают купол. Воздух заполняется пеплом и жаром, а каждая вспышка отдаётся во мне болью, будто огонь проходит по венам.
Я кричу, прижимая ладони к вискам, боль невыносима. Каждый огненный шар будто выжигает что-то во мне, и я чувствую, как уходит сила, как сама связь с Готтардом трещит и гаснет. Магия вокруг становится вязкой, тянет вниз, как болото.
– Хватит… прошу… – шепчу, но слова теряются в огненном ветре.
Рядом вспыхивает черное пламя – Ария. Точнее, то, что ею стало. Она стоит на холме, волосы стекают по плечам чернильной рекой, глаза сияют огнём. Она смотрит на меня и улыбается.
– Благодарю за работу, хозяйка, – произносит, тут же седлая большого крапфа, и исчезает настолько молниеносно, что я не успеваю опомниться.
Новая вспышка боли, и воронка на теле Готтарда. Теперь мы слишком связаны, чтобы я ничего не чувствовала. Маг передал мне всё, вплёл меня в вены земли, как проклятие.
Небо разрывается вспышкой, и сквозь завесу пепла, дыма и жара вниз опускается огромная тень. Кольфин садится тяжело, стремительно, будто ему невыносимо трудно, и я различаю на лапе странную длинную зелёную полосу.
Он ранен!
Дракон складывает крылья, и уже в следующую секунду передо мной генерал. Тот, кого я помню до боли в сердце.
– Эйлин, – выдыхает счастливо, и не успеваю сказать ни слова, как его руки обвивают меня, сжимая так крепко, будто он боится, что я снова исчезну.
Запах гари, крови, металла. Его дыхание обжигает шею и заставляет трепетать душу.
– Я знал, что ты жива, – шепчет, прижимая лоб к моему. – Я чувствовал, я верил. Теперь ты под моей защитой, и я ни за что не отпущу тебя, слышишь?
Новый крик эрута, и я сжимаю зубы.
– Прикажи солдатам перестать, я чувствую каждое их действие на себе, потому что теперь мы связаны с Готттардом.
– Связаны? – переспрашивает, не понимая сразу.
– Я чувствую его боль. Его дыхание. Его гнев. И теперь всё, что происходит здесь, проходит через меня. Это ритуал связи, и я расскажу тебе всё потом, а теперь пусть они прекратят. И мне нужно разыскать Арию.
– Сестру Ардоса?
– Не совсем, – выдыхаю, чувствуя, как земля под ногами тихо пульсирует, будто подтверждая сказанное. – Она выглядит, как Ария, но внутри теперь Мортиус. И всему виной я, Кольфин. Он обманом заставил меня это сделать!
По его взгляду кажется, будто он считает, что я сошла с ума. Наверное, встреть я его в таких же условиях, решила бы, что он бредит.
– Пожалуйста, поверь мне, Кольфин, – молю его.
Он касается моей щеки, пальцами стирает слёзы и пыль, и я вижу в его глазах не только ярость: там нежность, забота, боль.
– Я верю тебе, – говорит он наконец, и голос его хрипнет, будто слова вырываются сквозь боль. – Потому что, если нельзя отдаться на веру своей любимой, тогда не стоит и жить. Я чувствую тебя, Эйлин. Даже сквозь этот проклятый мрак, через шум пламени и магию, что пытается нас разорвать, – ласкают его слова мой слух. – Ты – моя правда. Всё остальное может быть ложью, обманом, проклятием, но не ты.
Я дрожу, но не от страха, от того, как в его голосе звучит искренность, обжигающая сильнее любого заклинания.
– Я знаю, что ты сделала это не по своей воле. Знаю, каково это, когда чужая магия врывается в кровь и заставляет творить то, чего ты не хочешь.
Его пальцы скользят по моим волосам, по щеке, вниз – к горлу, туда, где пульсирует боль, где живёт связующая сила Готтарда.
– Но я рядом. Всегда. Если ты связана с этой землёй, значит, я тоже. Пока дышу – никто не причинит тебе вреда.
– Я должна исправить то, что сделала. Я – теперь тьма.
– Ты – свет, способный сжечь саму тьму. Он был в твоих руках, когда ты коснулась меня в тот день. И если придётся, я пойду с тобой хоть в самое пекло, хоть в рох. Потому что, – он на мгновение закрывает глаза, – любовь не выбирает безопасных дорог.
Глава 92. Эйлин Фаори
Улыбаюсь, слабо, но искренне.
– Что с рукой? – спрашиваю взволнованно.
– Пустяки.
Но судя по ране, которая выглядит очень плохо, и по испарине на лбу Кольфина, он лжёт. Хочу исцелить порез, но он перехватывает мою ладонь.
– Нет времени! Следует догнать Мортиуса.
И в другой момент я бы настояла, но он прав. Однажды чёрный колдун создал Готтард, с которым так ничего и не смогли сделать ни воины, ни маги. И кто знает, что он намерен сделать теперь. Может в данную минуту собирает армию, чтобы повести её на столицу.
Над нами кружат два дракона, ещё два рядом оборачиваются Кайрианом и незнакомцем, которые с интересом рассматривают меня.
– Он предатель, – тычу в сторону верховного стража. – Я слышала, что он намерен тебя убить, а потом нашла брошь от его плаща.
– А я-то думаю, куда она запропастилась, – усмехается Бард.
– Заговор был устроен Иртеном, – качает головой Кольфин. – Он хотел, чтобы ты думала на другого. Но теперь лекарь мёртв.
– Да и ты скоро будешь…, – встревает незнакомец, но его перебивает Торн.
– Нет времени.
– Что это значит? – спрашиваю, но мне никто не отвечает.
Генерал коротко передаёт им суть произошедшего, и Кайриан округляет глаза.
– Ария Фаори? Ты хочешь, чтобы мы поверили той, что притворялась прачкой, что во всём виновата сестра Ардоса? Не кажется ли тебе, дорогой братец, что девчонка хочет просто поквитаться с ней?
В груди поднимается жар. Не тот, что обжигает, а тот, что живёт внутри. Мы долго можем препираться, а я не могу стоять. Закрываю глаза, и магия просыпается. Кожа покрывается сияющими линиями, жилы вспыхивают, тело наполняется огнём. Слышу хруст костей, чувствую, как спина прорывается крыльями, как лёгкие становятся больще, мощнее, будто вбирают весь воздух мира.
Вокруг меня буря света и тьмы. И изумлённые мужские взгляды.
– Кольфин, умеешь ты выбирать любовниц, – хлопает его по плечу Бард, а я отталкиваюсь от земли, расправляя крылья, и поднимаюсь всё выше и выше, пытаясь понять, в какой стороне Мортиус.
Подо мной израненный Готтард: тёмный, но живой. Вдалеке – трещина. Понимаю, что вижу след Мортиуса не физический, а магический.
Он оставляет за собой шлейф, похожий на тонкий шрам на глине, мерцающий серым светом. Он движется стремительно, скользя над землёй, и я чувствую его так же ясно, как биение собственного сердца.
Мои крылья режут туман, появившийся внезапно, как пелена, воздух звенит, будто натянутая струна. Внизу гулко откликается Готтард: он жив, он дышит вместе со мной, направляет.
Мир вспыхивает яростным светом. Осознаю, что Моториус движется в сторону одной из границ. Наверное, хочет покинут ненавистное место, ставшее тюрьмой. Теперь, когда он не бесплотная фигура, ему это по силам.
Драконы меня нагоняют, и я рычу, призывая их следовать за серой тенью. Кайриан прибавляет скорость, и как только нависает над беглецом, намерен пикировать. Но Мортиус бросает огненные сгустки, и каждый из них ревёт, будто воплощённая ненависть. Бард уходит в сторону, уклоняясь, но тут же второй, что подлетел к нему, не успевает и получает удар по крылу. Воздух наполняется пеплом, ревом и оглушающим грохотом. И нас становится меньше на одного.
Чувствую, как Готтард зовёт. Его боль откликается во мне, она рвёт изнутри, заставляя закричать, и снова рык дракона прокатывается по небу, словно гром.
Впереди аномальная гора, и мне она зрима. Призываю Барда остановиться, но он не понимает, тут же врезаясь в невидимую преграду, от которой отламываются куски, улетая вниз. Кайриан переворачивается, пытаясь зацепиться за выступы, которых не видит, и летит вниз с высоты. В последнюю минуту его падение смягчает генерал. Мир превращается в поток, воздух рвёт крылья, огонь обжигает. Земля приближается стремительно, и я вижу, как тело дракона вращается, ломая деревья, врезаясь в землю с чудовищным грохотом. Вспышка огня, облако пыли, и тишина.
Они оба оказываются на земле, застывая на месте.
Нет, только не это, Кольфин!
Тень уходит вправо, и я понимаю, что Мортиус ускользает, но ещё я чувствую, как жизнь уходит из Торна. Я ощущаю это так же явно, как ветер на своих крыльях. Мимо проносится серый дракон, а за ним ещё один страж. Они намерены добраться до мага во что бы то ни стало, а я опускаюсь рядом с братьями, что лежат на расстоянии пары шагов друг от друга, обернувшись людьми.
Принимаю облик, снова осознавая, что на мне нет одежды, но Готтард защищает свою хозяйку. Глина бежит по земле к моим ногам, а затем вверх, покрывая меня плотным коричневым слоем.
Он лежит среди обломков и дыма. Крыло сломано, чешуя выжжена. Он в человеческом облике, в крови, пепле и порванной форме. Падаю на колени рядом, касаюсь его лица дрожащими пальцами.
– Кольфин, – зову генерала. – Ты не можешь оставить меня! Кольфин! – кладу руки на его грудь, слушая сердце. Тишина, но вот один еле слышный удар, а за ним второй.
Жив. Пока жив, но без помощи – приговорённый к смерти.
В сотне метров два дракона пускают огненные струи вниз, и я ощущаю почти каждое их движение. Готтард простирается на сотню лигов, но здесь, за горой, один из его пределов. Как только Мортиус пересечёт черту, я не смогу его видеть.
Вижу, как ударяется о скалу ещё один страж, выворачивая плечо, и незнакомец один на один с могущественным создателем зоны. И от моего выбора зависит: спасти любимого или Акрион.
И я выбираю…
Глава 93. Эфлин Фаори
…его.
Я выбираю его. Мужчину, который дороже любой империи.
Мир рушится, звуки глохнут, свет тускнеет. Есть только он: неподвижный, ускользающий, израненный, лежащий в пепле и крови. Выбор не требует слов. Я не могу потерять Кольфина. Не снова. Не здесь.
Обе мои ладони на его груди. Под пальцами пылающая кожа, сердце бьётся всё слабее, порез на руке покрывает руку струпьями.
– Слышишь меня? Не смей, не смей уходить! – шепчу, сжимая зубы, и втягиваю силы из Готтарда, что проникают через мои голые колени, проходят по телу, мешаясь с белым светом, и выбираются из ладоней, растекаясь по мужской груди, а потом дальше по венам, артериям, каждой клетке. – Я не позволяю тебе, Кольфин!
Готтард отзывается мгновенно. Земля дрожит, по ней пробегают волны, как от дыхания гиганта. Глина поднимается, шевелится, течёт к нам, словно живое существо.
– Помоги мне, – выдыхаю, и будто сама зона слышит, она идёт, созывает все свои силы туда, где мы.
Аргиллы появляются первыми.
Сначала один, затем ещё, и ещё. Они словно вырастают из-под земли: маленькие и высокие, изломанные и прямые, с телами, будто вылепленными из тьмы и глины. Их пустые глаза смотрят на меня.
И я не чувствую в них страха или ярости, нет угрозы, только послушание.
Кайриан так и не пошевелился, и я боюсь, что ему уже не помочь. Я не в силах помочь всем.
Аргиллы обступают его, но я рычу.
– Прочь! Уберите от него руки!
«Онилла», – звучат голоса. – «Из глины рождённый, в глину возвращённый». «Нет шанса». «Есть выбор».
Под моими ладонями удары сердца всё громче, а слева, там, где Мортиус покрывает небо тьмой, последний дракон не сдаётся. Истинный воин, достойный противник. Но вот и он раскидывает крылья, отшатываясь от удара, а из его груди торчит кусок острого камня в области самого сердца.
Ненависть, злоба, отчаянье в душе разливаются всё сильнее. Мои волосы приходят в движение, как змеи, готовые к броску. Они поднимаются, наэлектризованные зоной, и тут же Готтард приходит в движение, словно под нами сейсмическая активность.
– Взять его! – рычу, обращаясь аргиллам, ощущая в себе силу, способную повелевать ими. – Идите! – мой крик не приказ, а зов матери. – Он ваш создатель, но я – та, кто даст вам свободу!
Они двигаются. Сотни фигур тёмных, гибких, стремительных бросаются в его сторону по одному моему зову. Глина срывается в поток, течёт по земле, превращаясь в армию. Гул поднимается из глубин, будто сама земля идёт с ними. Готтард поёт своё похоронную песнь.
Кольфин открывает глаза, и уголки его губ дрожат.
– Дракон моего сердца, – улыбается через боль, и я чувствую, как горячая слеза катится по моей щеке. Порыв, и наши губы встречаются, а по телу бегут миллионы горячих импульсов, наполняя меня до краёв.
Нашла время реветь, – чей-то голос, и я отстраняюсь от генерала, не в силах поверить, что он вернулся. – Оставь этого здоровяка и добей мерзавца или мерзавку, это как посмотреть.
– Ашкай, – радостно выдыхаю.
– Кто? – не понимает Кольфин, но во мне поднимается новая волна уверенности, что мы со всем справимся. Если фамильяр вернулся, значит, во мне не настолько много тьмы. Значит, не всё ещё потеряно.
Готтард поглощает Кайрина, покрывает его глиной, как покойника саван. Пеленает своё погибшее дитя, убаюкивая в последнюю дорогу.
Поднимаюсь, делая шаг, и земля несёт меня в сторону Мортиуса, словно река. Второй, за ним третий, и я всё ближе, чтобы увидеть, как десятки, сотни фигур из чёрной глины тянутся к небу. Их глаза безликие, но в каждом я вижу жизнь, как любая мать свет в своих детях.
Мортиус замирает на месте, его грудь вздымается быстро, видно, что он устал сражаться, потратив силы на каждого из нас. Маг смеётся, протягивая руки, будто встречает блудных детей.
– Вы мои, – звучит его голос, раздающийся отовсюду. – Моё творение!
Аргиллы замерли, ожидая последнего приказа, и теперь, чувствуя в себе небывалую мощь, я понимаю – Мортиусу не скрыться. Он просчитался.
– Взять её! – указывает в мою сторону тонкий палец, и аргиллы поворачивают свои головы ко мне. Они откликаются на зов, который идёт не из уст, а из самой души, и я хищно улыбаюсь, обнажая зубы. Я желаю отомстить за всех, кого забрал Готтард по желанию мага. За Эзру, отдавшую свою жизнь ради меня, за прачек, которые выживают день ото дня, за дочь Рудаи и неё саму, за Шедру и Кайрина, за сотню стражей, погибших на службе, за безымянного дракона, что еле дышит позади.
«Смерть».
Они обрушиваются на него волной: сотни тел, сотни рук, пытающихся добраться хотя бы до платья. И когда Мортиус понимает, что теряет власть, его смех превращается в яростный рев. Он пытается удержать их магией, но аргиллы разрывают её, как паутину. Одни падают, другие идут, смыкая кольцо. Они – кара. Они – возмездие. Они – искупление.
Крик рвёт воздух, дробит камень. Аномалия дрожит, то проявляясь, то исчезая, словно кто-то балуется с рубильником. Свет и тьма сталкиваются в ослепительном вихре. Я чувствую, как его сила гаснет, растворяясь в том же потоке, что когда-то создал Готтард. Последняя нота, грохот и тишина, будто мир закончил своё существование.
Глава 94. Эйлин Фаори
Тишина всего на миг.
Подхожу к центру взрыва, к месту, где ещё минуту назад выл и властвовал Мортиус. Земля здесь выжжена до черноты, как будто сама глина сгорела до корки, и под ногами хрустит пепел. Вокруг обугленные тела аргиллов, что выполняли мой приказ. повсюду мерцают тёмные прожилки, по которым разошёлся последний взрыв. Пустота висит в воздухе, та, что остаётся после урагана.
Вижу полоску ткани. Это платье Арии: рваное, пропитанное чем-то тёмным, оно трепещет на ветру, словно пытается взмыть к небу и унести с собой то, что осталось от души. Последнее упоминание о сестре Ардоса.
Одну её часть подхватывает поток, утягивая вверх, и она, пробираясь сквозь дым, исчезает в свинцовом небе, как если бы её тянуло к далёкой звезде. Последний клочок памяти, который ищет пристанище.
Руки выживших тянутся ко мне, скользят по неприкрытому одеждой телу, показывая расположение. Оборачиваюсь, смотря, как в мою сторону, пошатываясь, направляется фигура.
– Кольфин!
Он идёт шатко. Шаги его тяжелы, лицо и руки запачканы сажей и кровью. Он держится за рёбра, но взгляд его уверенный и твёрдый, а зеленый рубец всё так же пылает, желая отвоевать себе чужую руку.
Движение справа, и я поворачиваю голову, понимая, что безымянный воин не погиб. Он борется за жизнь: его драконья ипостась изо всех сил удерживает звериную оболочку, и, если он отступит – камень внутри разорвёт плоть. Его взгляд скользит по полю боя, и в этом взгляде и усталость, и облегчение от того, что Мортиус пал.
«Ашкай, мне нужна вся сила», – обращаюсь к фамильяру, решая во что бы то ни стало спасти незнакомца, что был с нами до конца. Склоняюсь над ним. Чувствую: рана глубока, в ней не только порча огнём, там осталась чужая сущность, кусок камня из самого сердца Готтарда, пробивший плоть. Это не просто скала – это яд, остаток его власти.
И снова ладони на ране, и поток струится под моими пальцами. Я впускаю в него часть своей силы: не жестокой тьмы, а того света, что у меня остался, смешиваю его с глубинным ревущим серым потоком Готтарда. Энергия идёт вглубь огромной раны, и грязный осколок начинает движение, стремясь выбраться наружу.
Это происходит медленно, как рождение. Камень выскальзывает из плоти с мерзким звуком, вокруг него струится дым, и я чувствую, как из тела незнакомца уходит тяжесть, как будто кто-то стянул с него цепь. Крови слишком много, и я прошу аргиллов помочь, закрывая рану глиной. Она заполняет зияющую пустоту, и рана начинает зарастать слой за слоем под действием земли и моего прикосновения.
Он дёргается, выдавая вздох, но я знаю, что это поможет. Рубцы сходятся, будто спешат. Аргиллы работают дальше, их фигуры дрожат в вальсе земли и магии, пока последняя трещина не схлопывается в гладкую кору. Сердце дракона, сначала едва угадываемое, вдруг бьётся уверенней, лёгкие лучше набирают воздух.
– Его зовут Титт, – слышу голос Кольфина, и моё тело покрывает его дублет. – Он лучший наёмник императора, посланный убить тебя.
– Ещё один, – горько усмехаюсь, поднимаясь.
– Ты только что спасла врага.
– У меня нет к нему злобы, – качаю головой, смотря на мужчину, в которого превратился дракон.
– Он делает лишь то, что приказано. Но сейчас здесь Титт по собственной воле, чтобы помочь тебе.
– Что с твоей рукой, Кольфин?
Она почернела почти до плеча.
– Это яд, от которого нет спасения, – произносит он хрипло, но я вижу, как всё же пытается улыбнуться, будто этим хочет утешить меня.
– Нет, этого не может быть, – выдыхаю испуганно.
– Иртен уже погиб, коснувшись лезвия, меня держат только артефакты, которые дал Титт. И я благодарен богам, что сил хватило, чтобы увидеть, как всё закончится, и ты станешь свободной.
Его ноги подламываются, и он устало садится на землю.
– Кольфин, – снова оказываюсь рядом, а его рука ложится на мою щёку.
– Послушай. Ты должна вернуться в Гоствуд, а оттуда отправишься прямиком во дворец вместе с Титтом. Как только император узнает, что ты сделала, он освободит тебя.
– Нет! Мне не нужен этот мир, если в нём не будет тебя! – моя душа стонет, а где-то в недрах ворчит чёрная река.
– Другого пути нет, любимая, – молит меня Торн, но я трясу головой, хватая его предплечье руками.
– Ты сделала слишком много, не трать силы на то, что не стоит того.
– Замолчи, – слёзы текут по моим щекам, а в груди испуг. – Тебя ждёт Глейна, ты не можешь нарушить данный ей обет.
Говорю сквозь слёзы и боль.
– Она не моя невеста, всё кончено. Я отказался от своих обязательств ради тебя… Титт, – обращается к соратнику, – ты должен дать клятву, что позаботишься об Эйлин.
– Клянусь, генерал. Это достойная женщина, которой я обязан жизнью.
Мои ладони, привычные к свету и теплу, ничего не чувствуют. Сила уходит вглубь, рассыпается, словно натыкается на невидимую стену. Я слышу только его дыхание: тяжёлое, рваное. Я тяну энергию, соединяя землю и воздух, свет и глину, но яд не поддаётся. Он растекается, как живая тьма, из чёрной раны, пробираясь всё выше, к плечу.
«Ашкай! Помоги!»
Есть способ, – произносит он медленно, будто каждое слово вырывает из себя. – Старый. Запрещённый. Им владела твоя прабабка – Мейиораль, одна из могущественных эф рода. Она умела покидать тело, лечить не плоть, а саму суть. Но цена…
«Говори, что делать».
