Текст книги "Ненужная жена. Хозяйка гиблой долины (СИ)"

Автор книги: Айрин Дар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Глава 76

Ну вот мы и встретились снова.

Всадник подъезжает почти вплотную. Конь бьёт копытом, фыркает, и холодные брызги летят в мою сторону. Незнакомец молчит. Его фигура словно соткана из тени: плащ закрывает всё тело, капюшон и маска скрывают лицо. Только протянутая вперёд рука: твёрдая, уверенная, будто он уже знает, что я соглашусь.

Из реки выпрыгивает какая-то нечисть, окатывая меня водой. Будто напоминает, что туда не следует соваться. Вдалеке слышится чей-то рык, но я отшатываюсь, качая головой.

– Нет, – вырывается сипло, едва слышно.

Разворачиваюсь, намереваясь бежать, но ноги будто вязнут в земле. Невидимая сила цепляется за пятки, тянет обратно. В груди клубится тьма, густая, вязкая. Она поднимается к голове, пробирается в мысли. И тогда слышу её призыв.

Иди-и-и.

Чёрная река внутри меня оживает, её голос зовёт идти за всадником. Не приказ, не угроза – зов, которому невозможно противостоять. Вскрикиваю, прижимая руку к шее, и место укола накаляется, будто напоминая о том, что было недавно. Иртен Брукс – предатель! Это он поселил во мне тьму, теперь я уверена в этом. А потом отдал зачем-то всаднику.

– Нет, – шепчу снова, пытаясь бороться с наваждением, но сама уже оборачиваюсь. Невидимый кукловод дёргает за нити, вижу чёрные жилы, что тянутся вперёд, переплетаясь друг с другом.

Всадник всё так же неподвижен, протянутая рука ждёт.

Я знаю, что не должна. Знаю, что это путь в неизвестность, что там лишь новые опасности, но шаг за шагом подхожу ближе, будто нити, невидимые и неумолимые, ведут меня.

Пальцы дрожат, когда я всё-таки касаюсь его руки, затянутой в кожаную перчатку. Ни одного обнажённого участка кожи, ни единого намёка на то, кто же передо мной, и хватка мгновенно крепнет, лишая меня права вырваться.

Следующее мгновение, и я уже позади него. Руки обхватывают чужую талию, и успеваю подумать, что она слишком тонка, будто принадлежит юноше.

Конь всхрапывает, всадник слегка трогает поводья, и животное срывается с места, наполняя воздух гулом стремительного бега.

Оборачиваюсь на мгновение. За моей спиной, там, где в утреннем свете поднимались башни Гоствуда, разливается алое зарево восхода. Солнце встаёт, но я уезжаю в сторону тьмы, осознавая, что не в силах сопротивляться. И с каждой минутой я всё дальше не только от крепости, но и от самой себя.

Конь мчится так стремительно, что ветер режет лицо, пусть я и прячусь за всадником, хлещет волосами по щекам, мир размывается в серые мазки. Держусь за талию крепко, иначе просто свалюсь. Под копытами гулко грохочет земля, и кажется, будто сама река, чёрная и шепчущая, сопровождает нас своим рокотом.

По сторонам бродят эруты, взрывают сухую землю крапфы в поисках добычи. Кто-то пытается нас догнать, но оставляет попытки почти сразу, теряя интерес к быстронесущемуся коню.

Не знаю, сколько длится наша бешеная скачка, но внезапно всё заканчивается. Лошадь резко останавливается, словно наткнувшись на невидимую преграду, и я чуть не падаю, но рука всадника перехватывает меня за талию, метнувшись себе за спину. Уверившись в том, что я не соскочу, он поднимает ладонь. Воздух перед ним темнеет, будто ткань ночи собралась в точку, и на ней вспыхивает руна. Линии складываются в странный символ, пульсируют, затем медленно уплывают вперёд.

Не отвожу взгляда: знак, сначала светлый, тускнеет, густеет, становится угольно-чёрным. И вдруг на том месте, где он растворился, проступает контур. Дом. Маленький, неприметный, но от него веет холодом. Я сразу понимаю: о нём никто в Гоствуде не знает. Он будто вырван из другого мира. Мира тьмы.

Всадник спрыгивает первым, легко, как тень, и протягивает мне руку. Я колеблюсь, но ноги сами соскальзывают со стремени. Молча следую за ним.

Внутри пахнет пеплом и чем-то терпким, будто засушенными травами. Узкий коридор ведёт в комнату, где стоит кровать. Всё очень просто: низкий потолок, деревянные стены, и ни одного окна. Словно место не для жизни, а для укрытия.

Он проходит к столу, берёт глиняную кружку и наливает в неё жидкость из тёмного кувшина. Запах резкий, пряный, почти жгучий, отчего я морщусь. Но когда он протягивает мне, понимаю: выбора нет.

Пытаюсь отвести взгляд, но пальцы сами тянутся принять кружку. Подношу к губам, сопротивляясь из последних сил. Горло сжимает, будто невидимая рука заставляет сделать глоток. Жидкость горькая, вязкая, обжигает изнутри.

– Нет, – шепчу, но рот сам глотает ещё. Это вторая стадия? Или же мы сразу переместились на третью, потому что мне вкачали двойную дозу тьмы?

Ашкая больше нет. Его голос исчез, растворился. Вместо него в моей голове расползается серый, тягучий туман. Тихий, тёплый, вязкий и в то же время безжалостный.

Сжимаю кружку, до боли, но сопротивляться больше не могу.

Туман в голове растекается всё шире. Он не давит, не ломает, а ласково баюкает, но именно в этом и кроется ужас. Как сладкий яд, он затмевает мысли, делает их слишком медленными.

Пытаюсь позвать Ашкая, но вместо привычного шороха змейки слышу другое: голоса. Тихие, едва различимые, будто издалека.

Иди. Теперь ты наша. Теперь всё изменится, онила.

Они звучат так успокаивающе, что на миг я почти поддаюсь. Но внутри, в самой глубине, что-то дрожит, как тонкая ниточка – моё сопротивление.

Ты сама этого хотела. Ты искала силу. Теперь ты её получаешь. Доверяй реке. Она ведёт тебя.

– Реке? – губы едва шевелятся.

И тогда я слышу её: Чёрную реку. Её гул пробирается в уши, раздаётся прямо в голове. Она зовёт. Манит. Она пропитывает не только землю, но и пространство. Древняя, сильная, бесконечная.

Подчинись. Не борись. Ты наша. Ты всегда была нашей.

Хватаюсь за виски, но туман сильнее. Он пробирается в самые глубины сознания, туда, где раньше был Ашкай. Его больше нет. Только эта тьма и её призыв.

Глава 77. Кольфин Торн

Императорский дворец всегда казался мне холодным, даже несмотря на золото, мрамор и жар от факелов. Этот холод не от камня – от власти, от тишины, в которой каждое слово способно стоить головы.

Император Ардест, мужчина с серебряными глазами и коротко остриженной бородой, сидит на тронном кресле. Его поза расслаблена, но я знаю: ни одно движение здесь не бывает случайным.

– Мой генерал желает поведать мне о славных победах нашего войска? -

его голос ровный, с той самой мягкой угрозой, которая заставляет дрожать даже советников.

Кланяюсь слегка, приложив руку к сердцу. Ту самую, что облачена в перчатку, и Ардест ненароком перемещает на неё свой взгляд, перекатывая язык во рту. И каждый раз в его глазах сомнение – не воспользуюсь ли я против него своим оружием?

– Надеюсь, Гоствуд очищен от скверны?

Император Ардест откидывается в кресле. На его лице появляется усталая усмешка, но глаза остаются внимательными, колючими.

– Мы понесли потери, но и истребили порядное количество аргиллов, – отвечаю на его вопрос. – Если бы не предательство в отряде…

– Предательство? – округляет он глаза, сжимая подлокотник трона. Каждый раз на это слово он реагирует одинаково бурно, боясь повторить судьбу отца, в спину которого воткнули нож за обедом. Поэтому у Ардеста плеяда слуг, которые пробуют блюда, чтобы они не были отравлены, проверяют его постель, комнату и подслушивают повсюду. Наверное, единственное место, где нет его ушей, это Готтард. Там людям уже нечего бояться гнева императора, да и выбраться из аномальной зоны совсем непросто.

– Мне ещё предстоит выяснить, кто стоит за этим. Но если бы не один человек, я бы не стоял сейчас перед вами.

– Тогда следует представить его к награде, если он спас жизнь генералу Акриона. Он сейчас за дверью?

– Она, – перехожу к главному.

– Женщина? – не верит он своим ушам, а на губах появляется снисходительная улыбка. – От чего же она спасла тебя, Кольфин? От одиночества?

Слышатся смешки, и вспоминаю, что в огромном зале приёмов мы не одни. Здесь два писаря на всякий случай, а также несколько советников, которые пришли погреть уши с позволения императора. Радует, что среди них нет Фаори.

Когда я доставил его в Готтард, передал лекарю императора. Далее о его судьбе мне ничего не известно. Намеревался уточнить об этом сегодня. Интересно, насколько восстановилась его память?

– Она отправилась вместе с нами в логово аргиллов в первый раз, как картограф, рискуя жизнью. Зарисовала поселение, а потом отправилась туда снова в качестве лекаря.

– Она целитель?

– Она из древнего рода целителей, – согласно киваю. Я навёл справки, как только мы вернулись сюда, потому что её сила вызывала много вопросов, потому что обычный лекарь никогда бы не смог вытащить искалеченного умирающего с того света. А она смогла. Она невероятная! – И каждый её день в Гоствуде – борьба за выживание.

– За какие же провинности она попала туда? – продолжает смотреть на меня император со скепсисом. – Кого-то убила? Отравила? Или ты хочешь сказать, что Великий совет отсылает туда невинных?

– Я хочу сказать, что её имя – Эйлин Фаори.

По залу встревоженной птицей пролетает шёпот.

Глава 78. Кольфин Торн

Император замирает, потом медленно откидывается на спинку трона.

– Фаори, – Ардест моргает, удивлённо приподнимая бровь.

– Какая-то родственница главного советника?

– Его жена, – отвечаю ровно.

– Жена? – лукаво смотрит он в мою сторону, а потом переводит взгляд на своих шутов, сидящих по левую руку от него на скамье.

– Она несколько раз спасла мне жизнь, – снова говорю. – Эйлин не враг короне. Она отправлена туда по ошибке.

– По чьей же, Торн? – почти шипит император, которому не нравится, что я ставлю под сомнение всю систему правосудия. – Или ты хочешь сказать, что тебе виднее, кого и как наказывать?

– Полагаюсь на ваше милосердие, великий император, и прошу повторного суда для Фаори. Уверяю, она снимет с себя любые подозрения касательно причисления её к тайрам.

– Тайрам? – переспрашивает громко император, а потом принимается хохотать. – Что за детские сказки, Кольфин?

– Я серьёзен, как никогда, мой император. Великий Совет посчитал её злым духом и отправил в аномальную зону.

Ардест снова бросает взгляд на своих советников, но они лишь пожимают плечами, словно никогда ничего не слышали о подобном. Конечно, до ушей его величества не доходят все дела, а об этом уж точно умолчали, потому что знают о его скепсисе касательно старых легенд. Уверен, сидящие здесь не могли не знать, что происходит в семье главного советника, который, судя по сплетням в столице, был намерен через месяц устроить свадьбу.

Но я бросил вызов системе, и Ардест не может признаться, что всё работает неправильно. Именно поэтому он поднимается с места и обходит меня кругом с мягким змеиным движением.

– А ведь ты, Кольфин, всегда был образцом дисциплины. Никогда не спорил с решениями Совета. Никогда не просил, – он останавливается позади, и я чувствую его взгляд на затылке, а потом шёпот в самое ухо. – Пока не появилась женщина.

– Это не просто женщина, а солдат, – произношу тихо, но твёрдо, продолжая стоять и смотреть на пустой трон, пока его «содержимое» разместилось позади меня. – Верный и смелый. Я проверял её, и она не предала меня, хотя и знала всего несколько дней. Эйлин заслуживает Вальтатры, а не Готтарда.

Ардест усмехается снова. Этот звук скрежещет по нервам.

– Благородно. Но скажи мне, генерал, – голос его становится холоднее, – неужели больше никто не заслуживает твоего сострадания, кроме чужой жены? А, может, всё дело в том, что между вами не только деловые отношения, но и игры в постели?

Сжимаю кулак, чтобы не развернуться и не треснуть Ардеста в его императорскую морду. Понимаю, к чему он клонит, но не позволю вывести себя из равновесия.

– Опасное сострадание, Кольфин. Оно пахнет слабостью.

– Отец всегда говорил, что сила – это защита тех, кто слабее.

– Ты слишком горяч, генерал. Не сгори в чужом пламени.

Звучит угрозой. И начинает казаться, что позади меня тот, кто заплатил за мою смерть.

– Значит, сгорю, если того требует долг, – отвечаю.

Он возвращается на свой постамент и устало падает на трон.

– Аудиенция закончена. Я не говорю тебе «да», но и не отвечаю «нет». Император подумает, – говорит о себе в третьем лице. И я, поклонившись, покидаю ненавистный зал.

Глава 79. Кольфин Торн

Только что я признал Эйлин живой, и это обязательно дойдёт до Фаори, а потому необходимо узнать, что ему удалось вспомнить.

– Кольфин, – раскрывает объятия старый лекарь, друг моего отца, когда вхожу в императорский лазарет. – Рад видеть. Говорят, у тебя было серьёзное ранение, но ты даже не показался мне.

– Всё в порядке, Муарай.

Мы обнимаемся, и я перехожу к делу.

– Как поживает советник?

– Ты про Ардоса? – риторический вопрос. – Плох. Мне удалось почистить его ауру, но, говоря между нами, память его зыбка. Возможно, мне удастся сделать что-то, но это долгий процесс и небезопасный. Единственное – он постоянно повторяет одно и то же имя – Эйлин.

Сжимаю зубы крепко. Выходит, вспомнил.

– Кажется, так звали его бывшую жену. Бедняжку отправили в Готтард, и там она погибла.

– Зовут, Муарай, она жива и всё ещё там. Мы обязаны её спасти.

– Мы? – непонимающе смотрит на меня.

– Не дай ему вспомнить, иначе он может помешать мне вытащить Эйлин.

– Только не говори, что ты ходил к императору просить за неё.

– Она спасла мне жизнь. И что такого?

– Она – женщина!

– И потому должна умереть из-за несправедливости?

– Конечно, нет! Но ты же понимаешь, что все подумают, будто она твоя любовница?

– Так и есть.

– Что?! – задыхается от возмущения лекарь. Наставник, что всегда был рядом. – Что скажет Глейна? Она без пяти минут твоя жена!

– Я не могу, Муарай. Я не принадлежу ей, моё сердце занято другой.

– Чужой женой? – он ошарашенно смотрит в мою сторону, будто я сошёл с ума. – Не порочь память о своём отце, если бы только Гарольд был жив, он бы нашёл нужные слова, чтобы отговорить тебя от глупостей. Это скандал! Вся империя ждёт вашей свадьбы с иностранной принцессой! Совет постановил, что вы должны скрепить союз наших стран! И ты готов положить благополучие своего государства ради ссыльной женщины?

– Если бы ты её знал, то не говорил бы так. Она там по ошибке.

– Или же умеет искусно лгать.

– Ты и сам знаешь, что многие попадают в Готтард лишь потому, что кому-то встали поперёк горла. Фаори желал избавиться от неё. Как только ты познакомишься с моей Эйлин, ты всё поймёшь.

– Твоей? – горькая усмешка лекаря. Послушай, Кольфин, лучшее решение – оставить всё, как есть. Иди и скажи императору, что ты передумал.

– Нет! Я заберу её любой ценой, между нами связь.

– Какая связь? – стонет Муарай, падая в кресло и касаясь ладонью головы, словно она у него нещадно болит.

– Она вытащила меня с того света, отдав свою силу, и теперь наши магические потоки слишком смешались, чтобы я мыслил свою жизнь без неё.

– Боги…

– Любой сочтёт за честь взять в жёны такую эрдану, как Гейла!

– Она – дочь императора Катархи, ты в своём уме? Ей не нужен любой, Торн! Ей нужен именно ты! Боги, Кольфин, они так долго искали твоё слабое место, и вот ты сам оголил свою грудь! С той поры, как умерла Анора, ты не говорил о женщинах. А если начал, выходит, она слишком дорога тебе.

– А что я мог? Выкрасть чужую жену и привезти в свой замок?

– Тогда жди удара. Ардест не глуп, он догадается обо всём. И пока ты здесь, возможно, кто-нибудь вроде Тутта, уже отправлен в Готтард. И не затем, чтобы удостовериться, что там всё в порядке.

Он чертовски прав. В груди будто закручивается стальной обруч. Муарай что-то говорит дальше, рассуждает о плане, о рисках, но слова проходят мимо, слышу лишь гул собственной крови. Стоит только вспомнить её глаза – и мир становится тише. А я подверг её опасности.

Эйлин.

Не просто имя. Оно звучит, как заклинание, рвёт дыхание.

Когда я думаю о ней, в груди встаёт что-то острое, почти физическая боль. И всё же в этой боли есть жизнь.

– Спасибо, – протягиваю руку, чтобы пожать на прощание.

Муарай смотрит с молчащим упрёком. Он стар. Он видел, как я хоронил людей, города, чувства. Он знает, что я не склонен к порывам. Но эта женщина вытащила меня из той тьмы, откуда никто не возвращается. Я помню тепло её ладоней, запах крови и чего-то необъяснимого. И если не для неё стоит жить, то я не понимаю для чего ещё.

– Кольфин, – вздыхает Муарай, – ты понимаешь, что рискуешь не только званием? Ради женщины, которая…

– Спасла мне жизнь, – обрываю резко. – И не только жизнь. С того дня всё стало иначе. Я обязан ей.

Он опускает взгляд, но я продолжаю, уже глухо, почти шёпотом.

– Когда я лежал между жизнью и смертью, я видел только её. Свет. Голос. Её сила касалась моей, будто вплеталась в самую кровь. И теперь, когда она страдает, я чувствую это, Муарай. Я чувствую боль на расстоянии. Как будто в жилах у меня её огонь.

Старик долго молчит, потом качает головой.

– Любовь, Кольфин, – произносит почти с жалостью. – Вот что это. А ты всё ещё называешь это долгом.

Отвожу взгляд. Любовь – слово, которое я похоронил вместе с Анорой. Но теперь оно звучит снова: живое, колючее, несущее не утешение, а муку.

– Тогда спеши, – обращается снова ко мне. – Да простит меня мой друг на небесах, я пытался отговорить тебя от глупости.

Прижимаю к себе старика, а потом выбираюсь из дворца, когда меня останавливает гонец.

– Послание от принцессы, – протягивает мне листок и тут же уходит.

Свадьба должна была состояться через три месяца. Что-то случилось?

«Я больше не хочу ждать», – гласит письмо. – «Прибываю через несколько дней. Подготовьте всё к ритуалу».

Неделю назад мне было всё равно. Теперь душа рвётся, не желая соглашаться на сделку.

Я заберу Эйлин и привезу её к себе, а дальше будет тяжёлый разговор с Гейлой. Надеюсь, она поймёт меня. Ведь теперь имя «Эйлин» пульсирует у меня под кожей, будто второе сердце.

Глава 80. Кольфин Торн

Медлить нельзя. Муарай прав, помимо самого Готтарда Эйлин теперь стоить опасаться прибытия извне. По-хорошему следует добраться до замка и отдать распоряжение на время моего отсутствия, в том числе чтобы подготовить комнату для Эйлин, которую я намерен забрать из Гоствуда уже без ведома императора, и для Гейлы, что намерена прибыть в ближайшее время. Но лететь следует прямиком из дворца.

Обращаться в любой точке на территории императорских владений категорически запрещено, потому спешу на специальную площадку, то и дело кивая тем, кто здоровается. Добираюсь туда почти бегом, и когда намереваюсь взлететь, обращённый во вторую ипостась, меня внезапно останавливают.

– Вам приказано явиться срочно к его императорскому величеству, – докладывает страж, выражая почтение лёгким кивком головы.

Что случилось? Мы только что говорили. Понимаю: не зайди я к Муарайю, уже был бы в полёте. Но отказать императору не в праве.

Обращаюсь и отправляюсь к Ардесту, чувствуя, что сердце не на месте. Меня принимают не сразу, заставляют ждать. И я расхаживаю по коридору, не в силах спокойно сидеть. Кажется, он намеренно испытывает моё терпение. Если бы что-то действительно срочное, мы бы уже это обсуждали.

– Кольфин, – произносит император устало, – тебе писала принцесса. Она прибудет раньше, чем планировалось. Где мы станем отмечать свадьбу?

– Как раз намеревался отправиться домой и обдумать это, – решаю сыграть с ним в его же игру. Заявлять сейчас, что свадьбы не будет – подписать приговор Эйлин.

– Рох прислал сообщение, указав, что тебе тоже было послание от невесты. Он просит посодействовать в подготовке, и хочет провести ритуал здесь, в Варругене. И как можно скорее.

– Что если я знаю причину, по которой наша свадьба не может состояться?

Ардест в удивлении поднимает брови. Наверное, что-то подобное он предполагал, потому подготовил пламенную речь.

– Ты же понимаешь, что отказаться – не в твоей власти. Ты – будущий муж принцессы по решению Совета. Я не позволю одному генералу разворошить договор ради личной слабости. Если ты отклоняешься от предначертанного – я возьму тебя под стражу и передам совету. У нас есть долг перед народом, Кольфин.

Вижу за его словами не только угрозу, но и приговор. Сердце сжимается от бессилия. Всё, что я строил годами, может рухнуть из-за одного порыва. Нет, я не готов отречься от Эйлин, но и действовать следует мягче.

– Дело в Векаре.

– Моём брате? – тут же удивляется император. Мне удаётся сбить его воинственный настрой, ввернув в разговор родственника-затворника. Ходили слухи, что Векар намерен собрать войско и забрать власть у брата. Но дотянуться до него Ардест был не в силах: места горные, суровые, неприступные. Сунуться – развязать войну, которую обязательно проиграешь, поскольку Векар был отличным воином.

– Вы же знаете, что мы довольно неплохо ладим, – продвигаюсь осторожными шагами. Это правда. Мы учились вместе военному делу, когда еще были мальчишками, и теперь продолжаем общение. – И в последнюю встречу он говорил о том, что с радостью бы поменялся со мной местами у алтаря. Понимаете, о чём это говорит?

– Нет, – пожимает плечами император, но я вижу интерес, горящий в его глазах.

– Векар желает видеть принцессу своей женой.

– И?

– Я долго раздумывал, говорить ли вам об этом, но теперь понимаю: определённо. Поженив этих двоих, мы убьём сразу несколько зайцев. Во-первых, он получит женщину, которую любит.

– Он так и сказал?

– Не совсем, – уклоняюсь. Векар мне вообще ничего не говорил, кроме того, что проклянёт тот день, когда решит жениться. Ещё просил пристрелить его, если он вдруг передумает оставаться холостяком. Но он – единственная надежда в данный момент, потому что к нему император без меня точно не сунется. – Он не говорил о любви, но я уверен, будет неимоверно счастлив узнать, что Гейла станет его женой.

Он меня убьёт. Но это будет после того, как я спасу Эйлин.

– Совет постановил…

– И я не перечёркиваю мудрость совета. Но, мой император, только подумайте: если вы дадите Векару женщину, можете требовать от него соглашение о заключении бессрочного мира!

Я не уверен, что задуманное мной выгорит, но приданое, которое дают за принцессу – довольно большой надел Катархи. Учитывая амбиции Велара, который мечтает стать императором, это может сработать. Без кровопролития и терзания родной империи.

– Допустим, даже если я соглашусь, – вздыхает Ардест, – но что делать с принцессой?

Лёд тронулся, это чувствуется в голосе императора, а внутри меня звенит напряжённая струна страха. Каждая минута может стать для Эйлин последней.

– Он красив и более безопасен, – перебираю пальцами в воздухе, демонстрируя закованность руки в перчатку. Народ до сих пор говорит о том, что я убил свою жену. Стоит на этом сыграть, и при встрече с Гейлой приврать, что ещё одна женщина пострадала. – К тому Векар из императорской династии. Ровня. Я сам поговорю с невестой, как только она прибудет сюда. Поверьте, она согласиться.

– И ты готов отказаться от принцессы ради ссыльной?

– Я солдат, Ваше Величество, – отвечаю без колебаний и не совсем по теме. – Мне привычнее держать меч, чем руку женщины. Я не создан для браков и праздников. И если Акриону нужен надёжный союз, а не надгробие для политических надежд, позвольте это сделать тому, кто подходит лучше.

Ардест молчит, но я вижу, что он взвешивает все «за» и «против». Его губы наконец шевелятся.

– Ты хитёр, Торн. Хочешь избавиться от невесты, но делаешь это так, будто служишь короне, – ухмыляется он.

– Я служу вам, мой император, – кланяюсь чуть глубже, чем требуется.

– Быть может, – произносит он, отступая к трону. – И всё же твои слова мне по душе. Доставь сюда Векара. Пусть докажет, что достоин этой чести.

– Как прикажете, – снова кланяюсь. – Но прошу отсрочку в день. Всего один день, чтобы уладить личные дела.

– Тогда поспеши, Кольфин, – уводит глаза, но по его тону понимаю, что Муарай был прав. Император уже послал кого-то в Готтард.