Текст книги "Двадцать невымышленных историй"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Ростислав Самбук,Григорий Глазов,Василий Глотов,Анатолий Стась,Дорошенко Мария,Юрий Звягин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)

Евсей Вольфович Круковец
Тебя судят товарищи

Для чего, собственно, Ивану Шикову надо было тогда ехать в Киев, он и сам потом не мог как следует объяснить. Да и трудно это было сделать. Никаких дел у него там не было. Просто знакомый шофёр автобуса предложил:

– Садись, Иван, прокачу до Киева. Увидишь столицу.

Сказал полушутя. Иван сначала так и воспринял это.

И в тон ответил:

– А чего же, могу проехаться.

– Так поехали!

«А действительно, почему бы не поехать?!» – подумал Шиков. Он был мастер на быстрые решения, ему нравилось, когда о нём говорили: «Энергичный, решительный!». Быстрые решения, ему казалось, подкрепляли такие характеристики.

И когда товарищ спросил: «А на работе как?», Шиков улыбнулся:

– Ты за меня не беспокойся! Поработают без меня.

Про себя подумал: «У меня два свободных дня. На работу выходить третьего мая. Успею вернуться.»

Так и поехал. Вернулся третьего мая. Часы неуловимо свидетельствовали, что уже на целый час опоздал на смену.

«Идти в парк? Нет, отдохну с дороги. Обойдутся как-то без меня. Заменят кем-то. А нет, то в крайнем случае объявят выговор. Переживём!»

В парк пришёл через шесть часов после начала работы.

– Что с тобой случилось? – спросил дежурный диспетчер.

– Ничего особенного. Был в Киеве. По дороге во Львов машина испортилась. Вот и задержался.

Он заметил, как удивлённо и недоброжелательно посмотрел на него диспетчер. Потом ему показалось, что и все остальные, кому он рассказывал и кому не рассказывал о своём путешествии в Киев, смотрели на него так же, как и диспетчер.

А через несколько дней директор автобусного парка потребовал от Шикова объяснения. Написал короткое: надо было поехать по личным делам в Киев, никого не предупредил, потому что имел два свободных дня, а опоздал из-за непредвиденной задержки – испортилась машина. С кем, мол, не случается.

Версия самому Ивану казалась очень вероятной. И чем чаще повторял её, тем больше начинал сам верить в неё.

Прошла неделя, десять дней. Директор никак не реагировал. «Клюнуло», – радовался Иван, – «поверил». Он начал уже забывать об этом случае.

...В тот день водитель Иван Шиков пришёл на работу утром. Отогнал первый автобус в гараж для профилактического осмотра. Потом вышел во двор и засмотрелся в майское небо. В такую погоду настроение всегда бывает хорошим. И тут неожиданно услышал голос начальника гаража.

– Шиков, зайдите в контору! Прочитайте про себя приказ.

– Какой приказ? О чём?

– По поводу вашего прогула!

– Надумали!..

– Лучше поздно, чем никогда, – едко пошутил кто-то из слесарей-ремонтников.

Шиков даже не распознал, кто именно это сказал, потому что, когда оглянулся, тот уже зашёл в гараж.

Иван пошёл в контору. Настроение как-то сразу испортилось, ему даже показалось, что и солнце уже светит не так ясно. Но не такого он был характера, чтобы долго волноваться, портить себе нервы.

«Да, не удалось, значит, отвертеться от выговора. Да ничего. Повисит несколько дней приказ, потом снимут. Да и выговор – не навеки.»

Приказ был очень короткий. Записано: третьего мая не вышел на работу, совершил прогул. А потому «дело товарища Шикова передать на рассмотрение товарищеского суда».

Этого он не ожидал.

– Директор у себя? – спросил секретаря.

– У себя. Заходите.

Директор автопарка с кем-то разговаривал по телефону.

– Да, знаю об этом. Автобус действительно не вышел своевременно на линию. Кто виноват? Шофёр, водитель Шумак. Выпил. Не допустили его на работу. Пока нашли замену, произошло опоздание. Да, да, выясним подробнее обстоятельства и будем, бесспорно, принимать меры.

Директор положил трубку, глубоко вздохнул, потом отодвинул в сторону какую-то бумажку, лежавшую перед ним, и посмотрел на Шикова.

– Слушаю вас! – в голосе слышалась досада. В мыслях директор ещё продолжал неприятный разговор по телефону, видимо, с кем-то из начальства.

– Я по поводу приказа. Там написано, что...

– Простите, я помню, что там написано... – Голос директора стал неожиданно ласковым... – Вы говорите, что именно вам не нравится в нём?

– Я же вам писал объяснение. Там указал причины, как случился прогул. Если вы считаете, что я всё-таки виноват, то дайте мне выговор. Но при чём тут товарищеский суд?!

– А-а, вот оно в чём дело! Да, я лично считал вас виновным. Но, возможно, и ошибаюсь, – теперь уже директор говорил не только очень ласково, а даже как-то весело, – Вот и решил я посоветоваться с вашими товарищами. Пусть они скажут – виноваты вы или нет, а заодно уже подскажут, какое наказание избрать, если будет доказана вина.

Иван начал крутить в руках фуражку.

Директор продолжал:

– Вот вы слышали разговор по телефону? Поняли, в чём дело? Так вот скажите: что надо делать с Шумаком? – Теперь директор говорил уже совершенно спокойно, будто и в самом деле без него, Шикова, без его совета он не может решить этого вопроса. – Я думаю, что и на этот раз передадим дело в товарищеский суд.

Иван выдвинул последний аргумент:

– Но ведь у меня – первое серьёзное нарушение.

– Я знаю. Но никто же не начинает сразу со второго или третьего. Это известно и вашим товарищам, которые будут обсуждать ваш поступок.

В гараж Шиков пришел грустный. До конца работы уже не мог не думать о суде. И когда шёл домой, также думал только об этом. Где-то в глубине души чувствовал, что вина за ним есть. Но столько уже раз за это время он говорил товарищам, да и самому себе, что ничего особенного не произошло и отношение к нему слишком строгое.

«Не мог выговор дать! Специально хочет на публичный позор выставить. А что случилось? Ну, опоздал! Ну, прогулял шесть часов. Так причина была же. Нет, несправедливо это.»

...Объявление о суде появилось дня за четыре до заседания.

В тот же день Иван встретил Николая Петровича Иванушкина, председателя товарищеского суда.

– Вы что же это, специально объявление за столько дней повесили, чтобы ещё до суда опорочить человека, – спросил Шиков.

– Специально! – спокойно ответил Иванушкин. – Только не для того, чтобы позорить, а чтобы все работники знали, чтобы прочитать успели. – Сказал и пошёл дальше.

...В зал, где должно было состояться заседание товарищеского суда, Шиков пришёл одним из первых. Он знал, что людей наберётся много, и ему не хотелось идти через весь зал под пристальными взглядами. Через некоторое время появился и Шумак – его дело также должны были слушать на сегодняшнем заседании, и по объявлению – первым.

Заседание началось. Углубившись в свои мысли, Иван не очень внимательно слушал объяснения Шумака, выступления присутствующих. Он улавливал отдельные фразы: «Надо решительно бороться с подобными явлениями!», «Пьяный водитель приносит много бед людям.».

Потом в зале сразу стало шумно. Иван поднял голову и увидел, что члены суда вышли в соседнюю комнату советоваться.

Решение суда он прослушал настороженно и внимательно: «Просить дирекцию понизить Шумака в должности на три месяца.»

Теперь будут слушать дело его, Шикова. Он оглянулся. ему показалось, что все смотрят на него. Но распознать по лицам, осуждают ли товарищи, или поддерживают, было трудно.

«Что ж, моя вина меньше, чем Шумака. Я буду защищаться. Товарищи меня поддержат. Поговорят – и этим ограничатся.»

Мысли остановил председатель суда. Зачитал приказ директора, коротко доложил о сути дела и для объяснения предоставил слово Шикову.

– Я уже всё объяснил, когда писал директору, – начал Иван. – Могу, если надо, ещё раз повторить. – Он был уверен, что такой легкомысленно-безразличный тон должен убедить всех в его правоте. Из-за неисправности машины приехал позже, ну и на работу вышел позже. Вот и всё. Такое с каждым может случиться.

– А кого вы предупредили, что едете в Киев? – спросил кто-то из зала.

– Никого. У меня было свободное от работы время. Я могу им распоряжаться как хочу.

Больше вопросов не было.

Первым взял слово секретарь парторганизации парка Гончаров.

– Товарищи! Мы получаем много жалоб от пассажиров на нашу работу. И если внимательно разобраться в этих жалобах, то нетрудно заметить, что они часто являются результатом нарушения дисциплины работниками парка. Шикова я считаю недисциплинированным работником. Но главная беда в том, что он, судя по его выступлению здесь, совершенно не понял, в чём заключается его вина. Он, видите ли, считает себя абсолютно правым, даже незаслуженно обиженным. А когда человек так оценивает свои поступки, то у меня, например, нет никакой уверенности в том, что он собирается исправиться. Поэтому я предлагаю – как можно строже осудить поступок Шикова.

Этого уже Иван не ожидал. Но тут же – такой уж у него характер – стал себя успокаивать: «Запугивает. Ему так по долгу службы надо говорить. Неправда, не уволят! Не за что!»

– Кто ещё хочет высказаться?

– Позвольте мне.

Шиков оглянулся. Руку поднял шофёр рейсового автобуса Большаков. «Это – свой брат», – подумал Шиков и с облегчением вздохнул. Но то, что Шиков услышал от «своего брата», оказалось совершенно неожиданным.

– Шиков недостойно ведёт себя здесь, на суде. Считаю, что надо его уволить с работы.

Председатель суда поднял голову от бумаг, лежавших на столе, и вопросительно взглянул на Большакова:

– У вас всё?

Вопрос был явно лишним – Большаков уже сел на скамейку.

Шикова поразило больше всего то, как спокойно и внутренне убедительно сказал об этом Большаков. И в ту минуту он как-то перестал думать уже о том, как именно его накажут: уволят ли с работы или дадут выговор. Мысли поплыли в другом направлении: «Неужели и вправду моя вина так велика? А разве нет?! Я же подвёл своих товарищей. Кто-то же должен был меня подменять! А пока нашли замену...»

Шипову вдруг вспомнился разговор директора автопарка по телефону о Шумаке: «Пока нашли замену, произошло опоздание.»

Иван сидел, склонив голову, и слышал высокий женский голос, который звучал очень зажигательно. Казалось, что женщина кричит. Шиков даже не узнал, кто именно говорит.

Не дождавшись, пока женщина закончит речь, поднял руку. Хотел сказать, что его неправильно поняли, что он сам неточно выразился. Он не хотел подводить товарищей. Нет, это – не пренебрежение к коллективу, он, откровенно говоря, и сам не знает, как объяснить свой поступок. Наверное, легкомысленностью своего нрава. Но он понимает, что своим поведением обидел товарищей, подвёл коллектив. Пусть поверят ему...

Председатель товарищеского суда Николай Петрович увидел, что Шиков поднял руку, но слова ему не дал – пусть сначала выслушает, что скажут товарищи.

Из глубины памяти вынырнули почему-то армейские годы. Пятнадцать лет служил в Советской армии, с первого дня войны, – было что вспомнить. Вспомнились его товарищи-разведчики, среди которых попадались иногда такие неорганизованные, хотя и смелые люди. Из-за одного такого было сорвано важное задание. Разведчика судил военный трибунал. Позже, когда Иванушкин работал комсоргом батальона, он не раз рассказывал товарищам об этом случае. И всегда очень болезненно воспринимает любое проявление недисциплинированности, даже в мелочах.

Обо всём этом он собирался сказать в своём выступлении. Но в последнюю минуту передумал – боялся, что воспоминания могут завести его далеко, выступление получится слишком зажигательным. Председателю же суда надо быть объективным, спокойным. И когда взял слово, то, по сути, лишь подытожил то, о чём говорили уже товарищи.

– Недисциплинированность Шикова не может нас не удивлять. Поехал в Киев, никого не предупредив. Совершил прогул, подвёл коллектив, не учёл производство – и считает себя правым...

Хотел ещё что-то сказать, но, увидев, что Шиков снова поднял руку, оборвал себя на полуслове и объявил:

– Слово предоставляется товарищу Шикову.

Иван говорил с большими паузами, долго подбирал слова. И хоть ему казалось, что он высказал всё, о чем только что думал, но не имел уверенности, что сумел донести свои мысли до товарищей. Когда закончил говорить, то по гомону уловил, что основное поняли.

Шикову показалось, что члены суда совещаются чересчур долго. А решение было очень короткое. Суд просил дирекцию перевести шофёра Шикова слесарем в гараж на три месяца.

Иван почувствовал какое-то облегчение. И это потому, наверное, что ждал более сурового наказания...

...Через несколько месяцев Шикову, который уже снова работал водителем-гонщиком (благодаря добросовестной работе его вернули на свою должность досрочно), пришлось присутствовать на заседании товарищеского суда. Рассматривалось дело охранника Тимчишина.

Но здесь следует вернуться к событию, которое случилось незадолго перед тем и на первый взгляд не имело ничего общего с рассматриваемым сегодня делом.

Как-то ночью недалеко от автобусного парка работниками милиции были задержаны двое пьяных. Оба были в таком состоянии, что дать вразумительные объяснения уже не могли. Их отвезли в вытрезвитель. Утром было выяснено: это рабочие одного из львовских заводов. Возвращались с работы домой, выпили по случаю получения зарплаты.

– Так вы что же, и на работе были пьяны? – спросили работники милиции.

– Нет, выпили после работы.

Позвонили на завод. Оттуда подтвердили: да, до конца смены оба были трезвыми.

– Где же вы напились в такое позднее время, когда уже даже и рестораны закрыты? – удивились работники милиции.

– Сумели, – стыдливо улыбнулся первый, – А в конце концов – какое это имеет значение...

– А всё же? – не отступал дежурный вытрезвителя.

– На улице выпили. А водку купили в парке... – сказал пожилой рабочий, с которым, чувствовалось, впервые в жизни случилась такая неприятность. – Не закусили – и разобрало нас.

– Простите, в каком парке? – насторожился дежурный.

Снова вмешался молодой:

– Да это мы ещё днем купили водку в магазине, что возле парка, а выпили после работы... Вот и всё.

Дежурный заметил, как старший рабочий покраснел. Ему показалось, что молодой говорит неправду. «Но разве в этом дело, где выпили.»

Об этом случае было сообщено на завод. И на этом всё могло закончиться. Однако работника милиции беспокоила мысль: «Он сказал, что водку купили в парке. Но здесь поблизости нет ни одного парка, кроме... автобусного?! А где же они там могли купить? Ведь в буфете водку не продают. Странно!»

Встретившись через несколько дней с руководителями парка, он на всякий случай рассказал им о своих сомнениях.

– Не занимается ли здесь кто у вас ночной торговлей?

...И вот вдруг этот случай. Зайдя под вечер на проходную, начальник гаража Евсеев, механик по ремонту Дубах и дежурный механик Зарницын заметили в углу под стулом две бутылки водки.

– Что это за водка?

– Моя, – ответил охранник Тимчишин.

– Какое вы имеете право держать здесь спиртные напитки?

– Да... Но... это случайно, – замялся часовой.

– А для чего вы её здесь держите?

– А то... я вас прошу... получилось так. Я как раз сегодня получил аванс. И тут как раз пришла моя старуха. Так я ей деньги отдал и приказал, чтобы вот она, прошу я вас, купила водки для мастеров, которые ремонтировали мою квартиру...

Составили акт о грубом нарушении Тимчишиным правил внутреннего распорядка. И вот теперь дело это рассматривается на заседании товарищеского суда.

Много людей выступало на суде. Говорили, что Тимчишин своим поведением позорит коллектив парка.

Выступил и сам Тимчишин.

– Человек я уже пожилой, скоро на пенсию идти. Поэтому прошу не увольнять меня с работы. Обещаю исправиться.

Суд учёл просьбу Тимчишина. ему было объявлен общественный выговор.

Когда выходили из зала, Тимчишин в дверях столкнулся в Шиковым.

– Что ж, парень, не только таких, как ты, но и нас, стариков, видишь, надо учить...