Текст книги "Двадцать невымышленных историй"

Автор книги: авторов Коллектив

Соавторы: Ростислав Самбук,Григорий Глазов,Василий Глотов,Анатолий Стась,Дорошенко Мария,Юрий Звягин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

– Сейчас я знаю только одно: хороший ты человек, Анна!

Девушка склонила голову, сделала шаг к выходу, остановилась.

– Мне как... что делать?

– Постарайся быть дома, – посоветовал Юркив, – Будет нужно, сообщим.

Дело было серьёзным. Принимать какие-то немедленные меры лично оперуполномоченный не мог. К тому же он должен был задержать грабителей магазинов, которых теперь разоблачили окончательно.

«Доложить начальству!» – решил Василий Трофимович и решительно направился к двери.

Буквально через несколько минут была создана оперативная группа. Возглавил её заместитель начальника городского отдела уголовного розыска подполковник Карцев. В состав группы вошёл и Юркив, его первой задачей было выяснить, кто такой Ярослав. Задержать грабителей магазинов поручили дружинникам.

Из рассказа Анны Василий Трофимович уже знал, что Ярослав работает контролёром трамвайно-троллейбусного управления, что он – «чёрный», горбоносый, возраст – лет тридцать. Значит, прежде всего – в отдел кадров. Терять времени нельзя: Ярослав назначал свою «операцию» на сегодня, и опергруппа должна ещё решить, как предотвратить преступление. Юркив быстро дал последние распоряжения дружинникам, собрал в портфель всё, что могло пригодиться в работе, захватил фотоаппарат и через мгновение уже сидел в милицейском газике.

Регулировщики, увидев знакомую машину, открывали ей свободный проезд по улицам Руставели, Франко, Дзержинского, Суворова. Вот и трамвайно-троллейбусное управление. Юркив знакомится с заведующим отделом кадров. Контролёров оказывается немало. На столе вырастает высокая куча личных дел. Одно, второе, третье... Иван, Дмитрий, Иосиф – все не те имена. Четвёртое... шестое... восьмое... Не то. Девятое, десятое... Ярослав! Ярослав Гайденко. И фото – контрастное, чёткое. Буйная шевелюра, лохматые брови, нос – с горбинкой. Это он! Но надо ещё проверить. Скорее к Анне.

И снова перед синим газиком с красными полосами на бортах открываются «зелёные улицы».

* * *

В работе быстро шло время, но оперативная группа действовала ещё быстрее. Уже всё было выяснено, проверено. Оставалось принять правильное решение, чтобы предупредить преступление.

Подполковник Григорий Иосифович Карцев советовался с секретарём партийной организации трамвайно-троллейбусного управления Юрием Петровичем Удовиченко.

– Давайте еще раз взвесим все «за» и «против», – продолжая высказанную ранее мысль, говорил подполковник, – Мы можем сейчас задержать Гайденко, предъявить ему обвинение. Предположим, что он сразу признается и раскается. Это хорошо. А если будет отрицать, скажет, что Анна всё выдумала? Не верить девушке мы не имеем оснований. А чем доказать вину контролёра? Очные ставки? Мало, да и не совсем верно. – Дело усложнится, надо будет опять отрывать от работы людей для его решения.

– Верно, верно, – качал головой в такт размеренной речи собеседника секретарь партийной организации.

– Значит, – продолжал Карцев, – необходимо прибегнуть к другому методу. К какому? Надо подумать...

Они помолчали. Подполковник задумчиво смотрел в окно. Удовиченко взял в руки газету, лежавшую на столе. «Сила общественности» – привлёк его внимание набранный крупным шрифтом заголовок. «Да, да», – размышлял Юрий Петрович, пробегая глазами газетные строки, – «Это большая сила.» Он отложил в сторону газету, заговорил решительно, убедительно:

– Сегодня я лично поговорю с Гайденко. Завтра созовём собрание коллектива. Думаю, это окажет должное влияние. Наши же рабочие возьмутся перевоспитать его в своей среде. Сила коллектива...

– ...большая сила, – закончил за Удовиченко подполковник и поднял вверх указательный палец. – Однако...

– Я вас понимаю, – горячо подхватил секретарь партийной организации. – Вы хотите сказать, что разоблачённый преступник, боясь суда, покается только на людской глаз, а сам останется таким, как и был.

– Да, – подтвердил Карцев.

– Но ведь это всё-таки самое лучшее средство!

Подполковник не возражал.

– Средство хорошее, – говорил он, будто что-то взвешивая. – Однако давайте продумаем ещё и такое. Вы, Юрий Петрович, верно сказали, что раскаяние может быть только для отвода глаз. К тому же мы не знаем, захочет ли он каяться вообще. Значит, следует допустить его к кассе и там задержать. Ампулу, конечно, он получит с дистиллированной водичкой. Пойманный с поличным, преступник не сможет отрицать. А там, как хотите, берите его на поруки, воспитывайте. В этом случае, думаю, раскаяние будет настоящим, и человек действительно станет на верный путь.

Секретарь партийной организации с удовольствием откинулся на спинку стула. Сначала ему показалось, что подполковник проникнут единым профессиональным стремлением: ловить, наказывать. Теперь было ясно, что их обоих в одинаковой степени волновала судьба человека. Однако...

– Нет, не годится, – вдруг сам отбросил своё последнее предложение Карцев.

– Мы не подумали о стороже? – спросил, поняв, Удовиченко.

– Не подумали.

– Когда Ярослав увидит, что ампула не действует, он ударит сторожа чем-то тяжёлым, убьёт...

– А наши люди могут не успеть, – закончил Карцев.

– Значит, надо что-то другое...

Они долго обдумывали положение, а решение не приходило. Оба вставали со своих мест. Карцев шагал по комнате. Удовиченко остановился у окна, задумчиво смотрел в предвечернее небо.

– Знаете что? – сказал он наконец.

Удовиченко последовательно излагал свой замысел.

– Что ж, – повернулся к столу Карцев, когда секретарь партийной организации закончил обосновывать свое предложение. – Эксперимент, действительно, несколько рискованный, но, надеюсь, его последствия будут хорошими. Вы делайте так, как сказали. Я тоже сделаю всё от меня зависящее. – И подполковник снял с аппарата телефонную трубку.

Было около десяти часов вечера. Ярослав бродил по широкому двору троллейбусного парка, с удовольствием встречал машины, возвращавшиеся с очередных рейсов, пристально следил за кондукторами, которые спешили занести свои туго набитые деньгами сумки в кассу, подходил к водителям, расспрашивал о выполнении планов перевозок пассажиров, интересовался, сколько другие контролёры задержали за день «зайцев», рассказывал о своих успехах в этом деле. Снова и снова заглядывал он в комнату службы движения, где за стеной с широкими стеклянными окнами стоял заветный сейф.

Попробовал отыскать сторожа, но его нигде не было видно. Это немного беспокоило, однако Ярослав отгонял беспочвенную тревогу, он знал, что старик всё равно должен заступить на ночную смену, и со сладкой радостью ощупывал в кармане бутылку водки.

Вечерние сумерки становились всё гуще. На улицах вспыхнули электрические огни, уменьшилось движение транспорта. Скоро должна прибыть Анна. Он заберёт у неё ампулу и уйдёт. Потом, около двух часов ночи, когда уже в парк зайдёт последний троллейбус, они снова вернутся сюда и...

Лёгкий морозец пробегает по спине Ярослава. Страшно. Но он не отступит. Да и поздно. После второго приедет на машине Татьяна... Тогда вместе махнут в Стрый. Да, сегодня или...

– Ярослав Иосифович! – услышал он позади голос и испуганно обернулся.

Навстречу спешил секретарь партийной организации службы движения Шмыголь. Он был чем-то взволнован. Ярослав настороженно ждал.

– Как хорошо, как хорошо, что я тебя увидел, – говорил секретарь, приближаясь. Выручай, друг. На одну ночь... А там кого-нибудь подыщем.

– В чём это... выручать? – холодно спросил успокоенный Ярослав.

– Разве ты не знаешь? Все жалуются... Недавно же сторожа отвезли на машине домой. Вызвали врача: приступ аппендицита. Может, оперировать будут. А человек старый... Выдержит ли?

– Пусть не пьёт, – проговорил Ярослав, почувствовав, что срываются его планы. – Проклятый пьяница!

– Что ты говоришь! – замахал руками секретарь. – Человек в таком состоянии... Начальник охраны не знает, что и делать. Только что звонил из управления. Никого не может найти. Просил, чтобы я помог... Так ты, Иосифович, подежуришь у кассы? Там денег сегодня много собралось – от перевозок, да и зарплату не всем раздали. Нельзя так оставлять. Сейчас, правда, о ворах не слышно, но сам понимаешь, как это будет, если что-то случится... У людей – дети... Я очень прошу тебя! Надёжнее тебя нет! Ты всегда хорошо «зайцев» ловишь, заботишься об общем деле...

У Ярослава голова шла кругом. Чего-чего, а такого он не ожидал. Не мог говорить, молчал. Шмыголь понял это, по-видимому, по-своему. Он уже ухватил Ярослава за полу, потянул за собой.

– Пойдём в диспетчерскую. Получишь оружие. Там оставили пока что винтовку старика... Как хорошо, что я тебя увидел. Одну только ночь...

Скоро в парке всё стихло. Ярослав остался один. Он, как тень, передвигался под стенами мастерских, возвращался к кассе, заглядывал в освещённую комнату, где стоял сейф, и снова выходил во двор. Тяжёлые мысли снуют в его голове. И он, не в силах в них разобраться, сердился – на себя, на всех. Анну, появившуюся у ворот, послал «к чёрту», бутылку водки вытащил из кармана, долго держал в руках, попытался выбить пробку, а потом с силой швырнул на груду камня. Звонко звякнуло разбитое стекло, и на душе у Ярослава стало яснее, легче.

– Доверяют! – произнёс вслух и сел, обняв винтовку, на пороге кассы. – А я же негодяй...

...На следующий день, едва Карцев явился на работу, в его кабинете зазвонил телефон. Секретарь партийной организации Удовиченко сообщал, что контролёр Гайденко подал начальнику заявление об увольнении.

– Думаю, что он придёт к вам. Говорит: замучила совесть. Так что ждите, – закончил Удовиченко.

«Значит, эксперимент удался», – удовлетворённо констатировал подполковник. – «Человек спасён!»

Борис Лукич
Таинственный сундучок

Ночное нападение.

На улицах небольшого районного центра один за другим угасали огни. Ночная тишина мягко окутывала городок, и слышнее становился неугомонный шум Днестра, который катил свои воды куда-то на юг.

Ефим Иосифович Фельд уверенно ступал по чистому, подметённому вечером тротуару, удовлетворённо прислушиваясь к шуму днестровских волн. Сколько воды уже утекло в реке, как он поселился в этом уютном уголке, подальше от любопытных глаз, от друзей, с которыми много прошёл кривых дорог. Теперь уже никто не потревожит его покоя, никто не назовёт спекулянтом и вором скромного кассира товарной железнодорожной станции, рядового участника художественной самодеятельности районного Дома культуры.

Да, никто! Бог знает где сегодня бывшие приятели Фельда – заядлые дельцы с «чёрной биржи»; исчез неизвестно куда Ковба. Этот маститый валютчик продержался дольше всех, но дошёл до грабежа и, вероятно, уже где-то прочно засел в тюрьме. Он, Ефим Фельд, не из таких. У него голова на плечах, а не пустая пивная бочка. Надо уметь вовремя остановиться! Кстати, и деньги Ковбы не пропали. Он взял их себе как законное наследство. Правда, толку от них здесь мало, не разгуляешься, не заживёшь, как говорится, на широкую ногу. Но, может, изменятся времена, обстоятельства, а золото – всегда золото! Теперь же, надо полагать, всё в порядке. Только ходи да посвистывай.

Ефим Иосифович и в самом деле начал насвистывать лёгкую мелодию старинного романса.

Не торопясь, открыл дверь своей квартиры, в темноте вставил ключ с обратной стороны в замок, дважды повернул.

Осторожность вошла в привычку. Так он делал всегда. Только после этого включил свет.

Включил и... не узнал свою комнату. В ней всё было разбросано, перевёрнуто.

– Деньги!? – не крикнул, а вскрикнул Ефим Иосифович от страшной догадки.

– Да, деньги! – раздался позади него грубый голос.

Хозяин квартиры бешено вытаращил глаза на медвежью фигуру в тени двери и вдруг заревел дико, отчаянно:

– Ков-ба!

Два сильных тела сплелись клубком и завертелись по комнате.

– Гаси свет! – крикнул кому-то Ковба, и в его руках блеснул металл. В тот же миг на щепки разлетелась электролампа. Послышался тяжёлый удар, потом ещё, ещё...

...Разбуженный шумом сосед в одном белье выскочил в коридор и тщетно дёргал за ручку двери квартиры Фельда. А тот, истекая кровью, корчился на полу и хрипел:

– Скорее... здесь бандиты... помогите.

Его рука откинулась на паркет, лязгнув стёклышком часов.

...Когда сосед, решительный рабочий с ремонтного завода, таки сорвал дверь, было уже поздно. Хозяин квартиры лежал мёртвый, его часы показывали половину первого.

– Ещё и не так поздно, – пытаясь понять, что произошло, проговорил рабочий и вдруг резко бросился к выходу, зашлёпал ночными тапочками вниз по лестнице.

...Через полчаса из Львова в райцентр на место преступления мчалась милицейская машина. Возле водителя, пристально вглядываясь в синюю июньскую ночь, сидел подполковник Степан Филиппович Липневый, позади на скамейках разместились капитан Фёдор Иванович Городинский и старшина Николай Михайлович Пашко. У ног старшины вытянулся в небрежной позе Рекс, большой пёс, давно уже привыкший к таким путешествиям.

Улица Вишнёвая, дом № 56, место убийства.

Их уже ждали работники местной милиции. Степан Филиппович зашёл в комнату. Осторожно ступая, чтобы не задеть разбросанных вещей, пробрался на чистое место в углу, спокойно осмотрел помещение, перевёл взгляд на застывшее под стеной тело.

– Приступайте! – коротко приказал капитану, – Пишите.

Он переходил от одной вещи к другой, диктовал:

– Замок в гардеробе взломан с помощью ножа. Одежда сорвана с кронштейнов. В синем пиджаке вывернуты внутренние карманы. Записали? Хорошо. Продолжайте. Один из преступников поднимал тахту и вытащил из-под неё какую-то вещь, похожую на продолговатый ларец. Вот от неё след на пороге. А ну, измерьте его... Ящик железный или окованный железом, потому что от его уголка след на паркете. Тяжёлый. Или сам тяжёлый, или был наполнен чем-то тяжёлым...

– Золотом? – не удержался лейтенант местного райотдела милиции, который молча наблюдал за действиями своих старших коллег из областного центра.

– Возможно, – коротко ответил Степан Филиппович и добавил: – Это мы точно установим, когда откроем ящик.

– Товарищ подполковник! – появился на пороге двери старшина Пашко, – Под балконом, в диком винограде найдена металлическая лесенка! Рекс взял след. Ведёт за кустами сирени на улицу.

Липневский молча вышел на балкон и через минуту вернулся. Говорил чётко, быстро:

– Вы, капитан, отправляете труп на судебно-медицинскую экспертизу! Лейтенант и старшина идут по следу. Детальное обследование – утром. Позовите ко мне соседа. Докладывать в райотдел милиции. Я буду там.

Не так просто.

По следу Рекс довёл людей до Днестра и остановился.

– Ну, имеешь... Переплыли... – с досадой бросил старшина.

Пёс, постояв какое-то мгновение над водой и несколько раз жадно потянув воздух, опустил острый нос к земле и закружился на берегу. Быстро стал карабкаться на крутой обрыв, потом потянул к городу.

След, очевидно, был свежий: Рекс бежал быстро, уверенно. До первых домов оставалось метров пятьсот, когда старшина явственно увидел две тени, мелькнувшие на фоне выплывшей из-за облаков луны.

– Быстрее!

Они уже бежали. Рекс нервно повизгивал, затем залился громким лаем. Впереди зашлёпали подошвы сапог, зашумели кусты.

– Стой! – крикнул лейтенант.

Никто не отозвался.

– Стой, буду стрелять!

– А мы стоим, – послышалось за кустом, и перед разгорячёнными от бега милиционерами появились две фигуры.

– Руки вверх!

Сдерживая Рекса, Пашко не сводил своего пистолета с задержанных, а они робко поглядывали на пса, не осмеливаясь и пошевелиться.

Лейтенант быстро произвёл обыск: у каждого из них был финский нож, по несколько рублей и карманный фонарик. Документов у преступников не было.

...Допрос задержанных был коротким. Сутулый, назвавшийся Щуцким, сразу признал, что оба они виновны... в попытке ограбить магазин на окраине городка.

Степан Филиппович Липневый удивлённо поднял глаза, не выдержал:

– Вы обвиняетесь в убийстве и ограблении гражданина Фельда!

Щуцкий хитро улыбнулся.

– Шутите, товарищ начальник? Мы такого и не знаем. Вот пусть Федорчук скажет. – Он повернулся к своему молодому напарнику. – Правда же, Василий? Мы только что из магазина?

– Правда... Мы хотели взять там шерсть... на костюмы, – как по заученному ответил юноша. – Замок не взломали...

– Ваш след ведёт от дома Фельда, по шоссе, в парк, к Днестру и дальше!

– Никакого дома мы не знаем. А от шоссе шли... Это точно, шли и дальше, как вы говорите. Только сначала до магазина, а потом – обратно...

Подполковник пристально осмотрел задержанных. Оба были в глине, руки у Щуцкого поцарапаны. Похоже, что говорят правду.

– Заберите их.

...Проверка магазина подтвердила признание задержанных. «Значит, не те», – размышлял Степан Филиппович, меряя широким шагом длинный кабинет. «Надо начинать розыск с самого начала! Чтобы вас чёрт побрал, хитрые подлюки!»

Металлическая лесенка.

...«Она должна ступень за ступенью привести нас к бандитскому притону», – думал Степан Филиппович.

Много помог сосед Фельда, Черненко. Он сразу определил, что лесенку делал кто-то из их предприятия – ремонтного завода сельскохозяйственных машин.

– Это – электросварка, – заявил он, – а электросварка применяется только на нашем заводе. В других механических мастерских райцентра для таких работ используют газ.

– А кто, по вашему мнению, мог смастерить лесенку?

– Электросварщиков у нас – пятнадцать. А кто из них? Возможно, Рак. Он уже дважды судился по уголовным...

Пришлось выяснить вопрос с дирекцией, партийной организацией завода. Подозрение в отношении сварщика Рака отпало. Мастер цеха коммунист Юрченко говорит, что лесенку сделал Палиниченко. Он знает «почерк» этого рабочего. Решили проверить. Позвали его. Палиниченко сначала говорил, что ничего не знает. Потом объяснил: лесенку сделал месяц назад для какого-то Володи, за три рубля. Отрицал потому, что боялся, чтобы его не считали причастным к убийству.

– А Володя? Это был молодой человек... Черноволосый, подстриженный под бокс... Глаза? Голубые глаза! Был в футбольной майке...

– В футболке? – переспросил подполковник и, резко поднявшись из-за стола, подошёл к окну. – А там его нет? – попросил жестом к себе Палиниченко.

Электросварщик плотно прижался к оконному стеклу.

За окном, немного вправо от райотдела милиции, на зелёном поле играли футболисты. Степан Филиппович, как заядлый болельщик, ещё полчаса назад обратил на них внимание, но было не до этого.

– Не разберу, – приглядываясь к подвижным фигурам на поле, сказал рабочий, – и очков не захватил с собой... Надо пойти туда...

Через несколько минут старшина Пашко и Палиниченко уже были на стадионе. Игра заканчивалась, и, когда футболисты выстраивались в центре поля, электросварщик легко узнал Володю.

– Вон тот, девятый номер. В жёлтой майке.

Над рекой.

Июньский день длинный, солнце печёт немилосердно. В такое время манит прохлада тенистых деревьев, река. Но служба – службой. Только под вечер старшина Пашко может осуществить своё желание, выбраться к Днестру. Да и, кроме приятной прохлады, ещё одно обстоятельство влечёт его туда. Как могло случиться, что Рекс потерял след? И где именно? Возле дома Фельда, на шоссе или, может, на берегу? Неужели бандиты перебрались на другую сторону именно в том месте, где пёс тянул к воде? Физкультурник Володя таки не виноват.

«Ищи теперь, как хочешь», – рассуждал старшина.

За деревьями уже блестела серебряная гладь реки, когда вдруг вечернюю тишину рассёк тревожный лай, его сменили рычание, мучительный вскрик. И снова пёс зарычал угрожающе.

Старшина бежал напрямик, не обращая внимания на удары веток. «Рекс с кем-то борется!» – шумела в голове мысль.

На берегу Днестра лежали два человека. На одном, гордо повернув голову к Пашко, стоял передними лапами Рекс, второй...

– Серёжа! – крикнул старшина, бросаясь к дружиннику, с которым уже был знаком.

Юноша не отзывался. Лежал как мёртвый. Голова бессильно болталась в воде, на плече расплывалось бурое пятно.

– Голубчик мой... живой? – ощупывал Сергея Пашко. – Держи, держи того, Рекс, а я сейчас... помогу нашему парню. Как это у него получилось?! Вот горячий! Но живой, живой!

...Через несколько дней старшина снова зашёл в больницу проведать раненого дружинника. Сергей старался держаться бодро, но бледное лицо, синие дуги под глазами выдавали его слабость. Юноше уже рассказали, кто спас ему жизнь.

– Спасибо вам, Николай Михайлович, – сказал он, касаясь здоровой рукой пальцев Пашко, – говорят, я немало выпил воды. Не обмелел там Днестр? – пытался шутить.

– Лежи, лежи... Днестр не обмелеет, когда на его берегах будут жить такие, как ты. Ещё будешь купаться в нём. Вот только бы рана зажила поскорее! Здорово же тебя порезал этот...

– Борзилевич, – подсказал Сергей и неожиданно всполошился: – А сундучок?! Вы нашли там сундучок?

– Всё в порядке, друг, – успокоил парня старшина, – И бандит, и сундучок с золотом – в милиции. Как это ты на него наткнулся?

Сергей рассказал. Он каждый день ходил купаться к реке и вот позавчера под вечер заметил на берегу своего дальнего соседа Борзилевича. И тут вспомнил: это же он приводил к Володе двух незнакомцев, которые хотели купить голубей! А тогда...

– Вышел я опять к реке, – продолжал Сергей. – Искупался, лёг на песок, загораю. Солнце садиться начало. Думаю, уже пора домой. Начал одеваться. Когда глядь – Борзилевич! Идёт над берегом, оглядывается. На Днестре никого. Я за кустом стоял. А он спускается к воде, сбросил штаны, залез по пояс и что–то руками ловит, будто раков ищет. Я так и подумал сначала, даже хотел уйти, уже на тропинку ступил. Смотрю, а на песке след, такой же, как под голубятней Володи. Ну, тут понял: Борзилевич украл лесенку! Что делать? Бежать к вам, может куда-то исчезнуть. Решил сам задержать. Подхожу, а он уже сундучок вынул из воды, штаны подпоясывает. «Стой!» – кричу. И что бы вы думали? Стоит, только злобно улыбается: «А, дружинник! Ну, на, на!» Я приблизился, чтобы взять сундучок. Тут он меня и ударил ножом. Услышал я только лай вашего Рекса и упал в воду... Дальше вы всё знаете... Вот бандит!

– Он не один, – сказал в задумчивости старшина, внимательно выслушав рассказ Сергея.

– Как? – удивился парень, – Он же похитил у Володи лесенку?

– Нет! – снова возразил Пашка, – Борзилеич не брал лесенки. Это его сапогами пользовался Ковба. Надевал на ту ночь. Борзилевич же сидел дома. Они уже все признались.

– Все? А кто это?

– Возглавлял банду Ковба. Он и убил своего старого приятеля Фельда. Щуцкий и Федорчук «заметали следы». Дружинники помогли нам. Черненко, Юрченко, Палиниченко. Ты сделал больше всего – сразу разоблачил всю банду!

– Я? Ну что вы...

Наступила тишина. На окно сели голуби и заворчали.

– Голуби! – встрепенулся Сергей. – А где Володя?

– Центральный нападающий ждёт в коридоре! – Старшина встал с кресла и открыл дверь.

– Прошу!

Володя вбежал и бросился на грудь друга.