Текст книги ""Мир приключений" 1926г. Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"
Автор книги: авторов Коллектив
сообщить о нарушении
Текущая страница: 56 (всего у книги 72 страниц)
МИР
Приключений 1926г. №8
Содержание
Литературный Конкурс журнала «Мир Приключений»
Мысли членов Литературно-Научного Жюри Условия конкурса «НИГИЛИЙ», – фантастический роман Р. Эйхакера; перевод Анны Бонди; иллюстрации М. Мизернюка «ЖИВОЙ МЕРТВЕЦ», – исторический рассказ В. Боцяновского, с иллюстрациями
«МИКОЛКА», – рассказ Б. Голубина, иллюстрации Н. Ушина
«ГЛАЗ АЛЛАХА», – рассказ Р. Киплинга, иллюстрации Матаниа
«СЕРГЕЙ – ПУТИЛОВЕЦ», очерк П. Орловца, иллюстрации И. Владимирова
«СКАЗКИ МУЛЛЫ ИРАМЭ», – рассказаны П. П. Дудоровым, иллюстрации В. Гельмерсена
«СЪЕМКА С НАТУРЫ», – рассказ А. В. Бобрищева-Пушкина, с иллюстрациями
«РИШТРАТ», – рассказ М. Есипова, с иллюстрациями
«ХАЙКО ОРОЧОН», – рассказ Н. Ловцова, с иллюстрациями
«ФАКИРЫ», – очерк М. Г. и статья д-ра В. Н. Финне, с фотографиями«ОТ ФАНТАЗИИ К НАУКЕ». – Откровения науки и чудеса техники
ПОЧТОВЫЙ ЯЩИК
Обложка художника М. Мизернюка.
_____
Содержание I и II частей романа «Нигилий».
(См. №№ 6-й и 7-й журнала «Мир Приключений»)
Весь мир был встревожен и заинтересован громадным метеоритом. Наиболее значительная часть его упала в океан а там начали происходить необыкновенные явления: вода точно поднялась и образовала гору, с которой стекала во все стороны. Из-за этого водяного столба сильно отклонилась компасная стрелка, изменились температура и барометрическое давление. Остальные куски метеора упали в Японии и, по международному решению, были отданы для исследований знаменитому немецкому ученому д-ру Верндту, который в Бомбее выстроил целый «город Верндта» специально для изучения болида.
Странная красавица, которую все называют повелительницей индусов, неограниченно богатая и могущественная надеется властвовать над миром, завладев разгадкой тайны болида. Она создает сильную организацию, выкрадывает обломок камня, нанимает профессора Кахина и других ученых, гипнотизирует инженера Думаску, не желающего подчиниться ей, и всеми силами стремится помешать д-ру Верндту, который работает со своим любимым ассистентом д-ром Нагелем и его юной женой Мабель. Испанец дон Эбро – их верный страж.
Действие развертывается в экзотической Индии и, наряду с описаниями замечательной лаборатории и любопытных химических и электрических опытов с метеором, перед читателем рисуются колоритные картины жизни туземцев, факиров и иогов.
Во всем мире происходит переполох, когда доктор Верндт опубликовал первые результаты исследований первичного вещества «Нигилий», которое он добыл из болида. Повелительница индусов гипнотизирует Мабель, чтобы выведать тайну ученого, а его самого и Нагеля увозит в Башню Молчания, где они видят страшную гибель Думаску, за измену отданного живим на растерзание коршунам. Нигилий помогает ученым избегнуть смерти и они добираются до лаборатории в тот момент, когда она взрывается от неудачно поставленного Кахиным опыта. Верндт не теряет присутствия духа и перед «Советом Тысячи» – собранием выдающихся умов всего мира, – делает доклад о Нигилии, как основной материи творения. Обломки метеорита лежат на морском дне и их нужно извлечь, чтобы продолжать исследования. Эта задача стоит перед миром.
220
Литературно-Научное Жюри составляют: Председатель – Академик, профессор, Директор Пушкинского Дома Академии Наук СССР, С. Ф. ПЛАТОНОВ, и члены (по алфавиту): А. Н. ГОРЛИН – Заведующий Отделом Иностранной Литературы Ленинградского Отдела Государственного Издательства; Р. В. ИВАНОВ-РАЗУМНИК – литературный критик; Б. Л. МОДЗАЛЕВСКИЙ – Член-Корреспондент Академии Наук, Старший Ученый Хранитель Пушкинского Дома; Ф. К. СОЛОГУБ – Председатель Союза Писателей в Ленинграде; Н. А. ЭНГЕЛЬ – литератор, Ответственный Секретарь Секции Печати Ленинградского Отдела Союза Просвещения, и от Редакции «Мира Приключений»: П. П. СОЙКИН и В. А. БОНДИ (член-секретарь Жюри).
В зависимости от темы и содержания присланных на конкурс рассказов, в случае надобности, состав Жюри будет увеличен выдающимися учеными-специалистами СССР. Фамилии их будут опубликованы дополнительно.
_____
-
221
_____
Мысли членов Литературно-Научного Жюри:
Председатель Жюри, Академик, Профес., Директор Пушкинского Дома Академии Наук СССР,
С. Ф. ПЛАТОНОВ:
Литературный конкурс – дело не новое, испытанное и заграницей, и у нас, и не раз дававшее хорошие результаты.
При такого рода конкурсе желательно, даже необходимо избегать нездоровых сторон состязания – азартной конкурренции, пристрастного отношения к авторам и произведениям; этого можно достигнуть анонимностью подлежащих рассмотрению рукописей и разносторонним подбором личного состава критиков и судей.
Правила, выработанные для конкурса журнала «Мир Приключений», вполне отвечают данным условиям и обеспечивают полную возможность всякому желающему, без какого бы то ни было риска, испытать свои силы: как опытный литератор, так и начинающий писатель могут выступить на этом конкурсе с равными правами на признание и равными шансами на успех.
Результат же состязания – суд массового читателя – покажет, на чьей именно стороне будет этот успех, что близко и дорого современному потребителю книги, к чему склоняются его симпатии. Этого одного уже достаточно, чтобы пожелать конкурсу удачного завершения.
Член Жюри, литературный критик,
Р. В. ИВАНОВ-РАЗУМНИК:
В одной Москве теперь свыше тысячи «зарегистрированных» поэтов: сколько же тысяч людей вообще пишут стихи в Москве? Но в таком случае – сколько же безвестных прозаиков пишут теперь на всем протяжении «от Финских хладных скал до пламенной Колхиды»? Печатаются – сотни, пишут – тысячи и тысячи. И быть может среди последних – не один даровитый, начинающий беллетрист, которому не удалось еще увидеть себя в печати.
Большой литературный конкурс на небольшие рассказы – огромная сеть, раскинутая на всем пространстве русского литературного моря. В обильном улове несомненно будет много и «одной тины», и «травы морской»; но может случиться, что придет невод и с «золотой рыбкой». Очень интересный опыт, особенно в наши дни, когда старая литература – в прошлом, а новая – вся еще в будущем.
Член Жюри, Член-Корреспондент Академии Наук СССР, Старший Ученый Хранитель Пушкинского Дома,
Б. Л. МОДЗАЛЕВСКИЙ:
Русская литература знает много имен, которые заблистали в ней внезапно, знает много произведений, успех которых сразу покрывал славою дотоле безвестного автора; но это не значит, что такой успех, такая победа давались автору и его произведению легко: они зачастую сопровождались тяжелыми нравственными переживаниями, колебаниями, борьбою, сомнениями, ударами по самолюбию… Для достижения успеха надобна была сумма многих и многих благоприятных условий и обстоятельств: надо было, чтобы автор нашел себе достойного, на должной высоте стоящего судью, чтобы судья этот был вполне беспристрастен, чтобы он отнесся к автору и к его произведению со всем вниманием и благожелательством. Как трудно встретить все это вместе!
На обычных состязаниях не всегда побеждает сильнейший или достойнейший: помимо слепых случайностей, часто на результат состязания влияет и лицеприятие; недаром еще Карамзин говорил: «где люди, – там пристрастие и зависть». Заслуженное или популярное имя, импонирующее уже этою одною заслуженностью или популярностью, общепризнанность репутации, яркость фабулы или прельщающая форма произведения, обычный подход к нему критики, не всегда, к тому же, беспристрастной, – вот что зачастую, влияя на читателя, создает успех автору и его произведению.
Все эти отрицательные стороны жизни литературы парализуются в этом конкурсе, на котором выступают авторы «без лиц», как бы в масках, а критиком является также безликий, а потому и вполне беспристрастный судья – безымянный читатель.
Успех достается на долю того, кто действительно более дорог этому читателю и лучше, с его точки зрения и на его вкус, исполнил свою задачу, т. е. дал небольшое, но изящное по форме и богатое по содержанию и мысли, произведение.
Вот почему конкурс, состязание анонимов, скрывшихся под девизами, присуждение наград достойнейшим авторам по признанию безимянных же судей-читателей нельзя не признать делом целесообразным, остроумным и обеспечивающим автору и вполне беспристрастное к нему отношение, и безусловно нелицеприятный суд, основанный на коллективном суждении того, к кому писатель обращается, для кого он тратит лучшие силы своего ума и сердца, – т. е. самого читателя.
Литературные требования конкурса обеспечивают доброкачественность того, что будет прислано и отобрано, способ премирования анонимных произведений самими читателями ручается не только за беспристрастие и нелицеприятие суда, но и за соответствие произведений вкусам, потребностям и запросам современности…
С волнением будем ожидать результатов состязания: оно, – мы в том уверены, – к именам, уже ныне известным, прибавит несколько новых имен молодых авторов, и имена эти станут нам так же близки и дороги, как имена многих и многих писателей, которыми привыкла гордиться русская литература.
Член Жюри, писатель, Председатель Союза Писателей в Ленинграде,
Ф. К. СОЛОГУБ:
Может быть, и хорошо было бы устранить из жизни случай и заменить его точным расчетом, но, несмотря на все успехи наук, случай еще играет не малую роль в делах и судьбах человека. Наблюдая за тем, как быстро развивается наука и как она помогает людям предузнавать все большее число явлений и все лучше приноравляться к ожидающим нас переменам, все основания имеем мы ждать, что через то или иное число лет или столетий случай и совсем перестанет помыкать нами.
Тема о литературном конкурсе, – могут сказать мне, – а при чем тут случай?
Случай здесь очень при чем. В наше переходное и трудное время, когда жизнь только начинает, не без гримас и ворчанья, становиться на социалистические рельсы, все еще пошаливает случай, иногда совсем шальной. Он и при выборе профессии иногда сбивает людей с наилучшего для каждого пути.
В старое время можно было иному молодому человеку лет до тридцати размышлять, на что он в жизни годен. Времена пришли торопливые, засиживаться без дела нельзя, надобно поскорее зарабатывать свою жизнь. Вот тут-то случай зачастую заставляет юношу или девицу браться не за то, что более всего соответствует их способностям, а за то дело, к которому скорее можно стать. При этом иногда случай мешает молодому человеку стать на его настоящее место и дать максимум общеполезной работы.
В старину говаривали: клин клином вышибай. А мы иногда случай побеждаем случаем же, дисциплинируя его и заставляя служить устроению социально-правильной жизни. Влег[71]71
ВЛЕГАТЬ – Помещаться, ложиться внутрь чего-либо. – прим. Гриня.
[Закрыть] юноша в лямку, недурно тянет, да что-то и веселости настоящей в нем нет. Вот к таким, в лямку влегшим хорошо, да не совсем весело, надобно иногда подпустить случай дисциплинированный, веселый, с бодрым окриком:
– Эй, друг милый, не хочешь ли другую лямку испробовать? Пробеги в ней немного, всего какой-нибудь километр (скажем, печатный лист), или хоть половину того, – может быть, наша лямка и тебе по плечу окажется. Чем рискуешь?
Вот такой бодрый окрик дисциплинированного случая – этот литературный конкурс. Молодые люди, которые, может быть, уже пробовали писать кое-что, да не имели еще случая проверить свои способности к этому делу, вот для вас этот случай. Попытайтесь еще раз, соберите к одному предмету все ваше внимание, напишите небольшой рассказ так хорошо, чисто, грамотно, занимательно и жизненно, как только можете, и посылайте его по указанному адресу. В случае неудачи ваш секрет будет сохранен, а тот из вас, кто окажется в числе десяти, порадуется. Надежда порадоваться пусть придаст вам смелости; пожалуй, и самой работе она поможет.
Будет очень радостно, если прирученный конкурсом случай откроет среди молодежи десяток новых писателей и поможет этому десятку стать на хорошую и любимую работу.
Член Жюри
В. А. БОНДИ:
Было время, и еще очень недавно, когда русская литература по праву и по общему признанию занимала первое место. Что же, настало оскудение? Выродились таланты на нашей земле? Нет и нет.
Стихийный плуг революции, величайшей, какую знал цивилизованный мир, не только перепахал засеянные поля: он поднял целину, выворотил из глубин и взгромоздил на необозримых полях России новые пласты. Но разве зацветут пышные цветы, разве зазеленеет самая простая трава на сегодняшней пахоте? Есть свои сроки. Нужно еще разрыхлить землю острой и упругой, но сглаживающей бороной, пока улягутся вздыбившиеся валы чернозема. И тогда обильные жизненные соки, в нем сокрытые, снова начнут плодотворно обтекать его жилы, пронизывать все его поры.
Времена исполняются. Читатель ждет писателя. Какая радость для членов Жюри, любящих литературу, приветствовать новое дарование, насладиться первым благоуханием нарождающегося таланта.
Мы надеемся, мы верим, что Литературный Конкурс даст такие цветы, может быть еще не вполне распустившиеся, не окрепшие, но уже сильные своей жизненностью. И на ряду с новым автором, мощный своей многоголосностью суд читателя укажет и увенчает того, кто уже и нынче стал ему дорогим и близким.
_____
-
222
1. Издательство «П. П. Сойкин» ассигновало на премии 3.150 рублей, распределяемых в таком порядке: 1-я премия – 1.000 руб.; 2-я премия – 500 руб.; 3-я премия – 300 руб.; 4-я премия – 300 руб.; 5-я премия – 200 руб.; 6-я премия – 200 руб.; 7-я премия – 200 руб.; 8-я премия – 150 руб.; 9-я премия – 150 руб. и 10-я премия – 150 руб. Итого 3.150 рублей.
2. В конкурсе могут участвовать все граждане СССР.
3. На конкурс принимаются не бывшие в печати оригинальные русские рассказы размером от ¾ до 1 печатного листа (приблизительно 40.000 букв). Рассказы должны представлять собою законченное художественное целое, иметь интересную и незаимствованную фабулу – бытовую, или историческую, или научно обоснованную фантастическую. В последнем случае темою, например, могут служить успехи радио, дальновидения, электричества, химии, бактериологии, воздухоплавания и т. д. Рекомендуется обратить внимание на динамичность повествования, т. е. на силу и энергию в развитии действия рассказа.
4. Рассказ должен быть написан (лучше – напечатан на машинке) четко и подписан девизом. К рукописи прилагается отдельный запечатанный конверт, на лицевой стороне которого пишется название рассказа и девиз, а внутри – повторяется девиз и точно указывается имя, отчество, фамилия, псевдоним, – если он есть, – и полный адрес автора.
5. Последний срок представления рассказов на конкурс – 1-е Марта 1927 г. Авторы из дальних местностей должны сдать на почту свои произведения во всяком случае не позднее этого числа. Почтовый штемпель будет служить доказательством времени отправки.
6. В Марте месяце Литературно-Научное Жюри Конкурса изберет десять достойнейших премирования рассказов и опубликует свое решение. Иллюстрированные лучшими художниками, эти произведения будут последовательно напечатаны в «Мире Приключений» под девизами авторов.
Примечание. Не удостоенные премии рассказы, по соглашению авторов с Редакцией, могут быть приобретены для помещения в «Мире Приключений».
7. Все постоянные читатели «Мира Приключений» получат при журнале особую карточку с 10 графами, в которых, по своему выбору, в нисходящем порядке граф, напишут названия 10 отобранных Жюри рассказов. Таким образом, например, помещение рассказа в 1-й графе обозначит присуждение ему читателем 1-й премии, в 5-й графе – пятой и т. д. На особо обозначенном месте карточки должен быть наклеен печатный адрес с почтовой бандероли, как доказательство, что распределение премий исходит от постоянного читателя «Мира Приключений». Эти анкетные карточки могут быть возвращены, как открытые письма.
8. Анкетные карточки будут подсчитаны Комиссией с участием членов Жюри и особо приглашенных представителей литературно-профессиональных организаций. Большинство голосов читателей, следовательно, распределит премии между авторами.
9. По окончании подсчета, в публичном, для всех доступном заседании, будут вскрыты 10 конвертов с девизами и оглашены имена авторов, удостоенных премий. Остальные конверты с девизами будут сожжены в интересах сохранения тайны авторов.
10. Премии уплачиваются вслед за опубликованием имен получивших их.
Примечание. Так как премии распределяются между произведениями, а не между авторами, имена которых до вскрытия конвертов остаются неизвестными ни Жюри, ни читателям, то не исключен случай, что одно лицо получит и две премии.
11. Рукописи, предназначенные на Конкурс, должны быть направляемы заказным порядком в Ленинград, Стремянная, 8, Редакция «Мира Приключений», с надписью: на Конкурс. Личные объяснения по делам Конкурса даются в Редакции каждый понедельник, кроме праздников, от 4 до 6 час. дня.
_____
223
Фантастический роман Р. Эйхакера
Научная идея М. Фалиера
Перевод Анны Бонди
Иллюстрации М. Мизернюка
_____
XVI.
Пять месяцев висел уже во всех частях земного шара гигантский плакат:
«НИГИЛИЙ – СОРЕВНОВАНИЕ.
50 МИЛЛИОНОВ ДОЛЛАРОВ —
заплатит Международный Совет тому смелому изобретателю, которому удастся составить практически выполнимый проект постройки подводной лодки, которая будет в состоянии опуститься на 10.000 метров глубины на дно моря и поднять наверх метеор».
Пять месяцев висел этот плакат и весь мир был взбудоражен. Нигилий стал желанной целью каждого человека. Он точно демон засел на дне моря и влек к себе мысли всех людей. «Обладание нигилием сделает человека творцом, повелителем вселенной». Эти слова ворвались, как молния, в душный воздух. Точно гроза нависла над серыми буднями и глухие удары раздавались в недрах земли.
Люди не могли уже вернуть себе покой. Как десятилетия тому назад не выпускала их из своих когтей война, так теперь переполошило их это смятение в космосе. Нигилий заставлял сердца ликовать от радостных надежд, юношество мечтало о новых победах, старость ждала от него освобождения от смерти и – вечной весны. Нигилий вдохновлял поэтов, увеличивал утешительную силу лекарства. Нигилий, точно чертенок, плясал в мозгах отважных исследователей, подгонял гигантские машины, изобретал моторы, воплощал в жизнь технические сказки.
Нигилий играл всеми законами, разрывал самые старые химические путы и светился из реторт и чечевиц[72]72
ЧЕЧЕВИЦА – устаревшее название линзы. – прим. Гриня.
[Закрыть]. Нигилий смеялся над всеми представлениями и над философией. Нигилий высасывал из мозгов всякие изобретения и выплевывал их потом, как негодные. Нигилий царил в разговорах и снах, в книгах и картинах, ему служили мудрость и безумие. Нигилий грозил перевернуть весь мир. Как яд въедался он в самые робкие сердца…
Уже пять месяцев находилось человечество в лихорадочном состоянии. Но и этот яд стал терять свою силу. Впечатления новизны, беспримерной смелости постепенно теряли свою остроту, сомнение копало ямы, зависть пожирала мудрость… Разочарование, жадность и глупость, уныние и сомнение влекли человечество обратно к будням, в которых они родились…
Но во всем мире все еще висели гигантские плакаты… 50 миллионов смелому изобретателю!.. И прошло уже пять месяцев… Это звучало насмешкой. Изобретатели в Риме и Лондоне, в Москве и Софии, Берлине п Чикаго, Париже и Калькутте, Вене и Каире, техники, ученые, столяры и слесаря, поэты и художники, скороходы и мальчики у лифтов… все, все строили планы, спускались в бессонные ночи в мечтах на дно океана. Сны, навеянные нигилием, царили в скромных мансардах, на улицах и в подвалах, в конторах и на фабриках. 300 миллионов вдохновленных мозгов утомлялись в этой погоне за призраком. Предлагались миллионы проектов, но их принимали недоверчиво и насмешливо отвергали. Потом все это опустилось в мирское море, вдохновляло певцов кабарэ, насыщало театры и юмористические журналы, обнажалось в салонах, и обессиленное гибло в хохоте вселенной.
Вдруг правда стала известна всем газетам; все читали и повторяли эту истину; все мальчишки выкрикивали ее на улицах: давление 1000 атмосфер слишком велико, чтобы ему мог противиться какой-нибудь предмет в форме цилиндрического пустого тела, если он должен иметь специфический вес в 1,0!
Никто не знал, от кого исходила эта истина. Но она звучала так научно, так ясно и казалась такой древней, что каждый поверил ей, как чему-то бесспорному. Как все ей верили в течение тысячи лет.
И все же это было ложью. Двое людей высмеивали эту мудрость и в одинокие ночи сидели с неусыпным усердием над чертежной доской и занимались шахматной игрой с интегралами, корнями и формулами…
_____
Молодой инженер еще раз перечитал странное письмо, положенное в ящик его двери.
«Мосье Рауль Лебрен.
Париж, Бульвар Фавр, 104.
Милостивый Государь!
Год тому назад вы получили большую медаль парижской академии за мотор для подводной лодки системы Р. Лебрен. Я знаю Вас с тех пор. Вы прочли о суматохе, произведенной нигилием, и заняты теперь изобретением подводной лодки. Идея, которой вы заняты последние три дня, удачна. Я интересуюсь ею. Но ей не хватает последнего. Я думаю, что могу вам пригодиться в этом случае. Приезжайте сегодня в 4 часа дня ко мне и привезите все ваши чертежи. Остальное – при личном свидании.
Париж. Цветочная ул., 3».
Лебрен невольно провел рукой по лбу. Если это шутка, то от кого же она исходит? Он жил тихо и одиноко. Но инстинкт подсказывал ему, что это серьезное предложение. Но кто же его мог сделать? Письмо не было подписано. Только этот адрес: Цветочная улица, 3. Он знал эту улицу аристократического квартала. Было ли это – квартира автора письма? Его? Ее? Был ли это мужчина? Или женщина? Письмо было написано на пишущей машине. Система машины была ему незнакома. Шрифт был вычурный, точно сделанный по особому заказу.
Вдруг его охватила веселая уверенность. Он не понимал, почему его смутило это письмо. Что же в нем было особенного? Предложение, как и всякое другое. Может быть, дело, счастливый случай?..
И он быстро оделся и полетел на автомобиле.
– 3 франка 50, – сказал шоффер, протягивая руку.
– Извините, – засмеялся Лебрен, – я задумался. – Потом он соскочил с подножки. Перед ним была небольшая вилла. Он прошел палисадник и взглянул на дверь. Дощечки с именем на ней не было. Но он увидел звонок и спокойно нажал его. В то же мгновение на башенных часах на верху гулко прозвучало четыре удара. Инженеру показалось, что эти удары точно мягко освобождали его мозг от какого-то гнета.
– Лебрен, – сказал он появившемуся слуге. – Меня ждут.
Слуга прошел в соседнюю комнату и закрыл за собою дверь. Несколько минут спустя в задней стене раздвинулся занавес. Он удивленно поклонился. Перед ним стояла женщина, улыбающаяся женщина редкой красоты, стройная, породистая, экзотической наружности. Ее глубокий взгляд был испытующе устремлен на гостя. Она протянула ему руку.
– Мосье Лебрен? Благодарю вас, что вы пришли. – Оссун! – крикнула она в соседнюю комнату.
Сейчас же снова раздвинулся занавес. В дверях появилась длинная, худая фигура. Несмотря на элегантный черный костюм и непринужденные манеры, этот человек производил отталкивающее впечатление. Волосы торчали на его висках, точно щетки, хотя и были старательно прилизаны. Глаза скрывались за синими очками, верхний ободок которых уходил в лохматые, седоватые брови. Нос выдавался, точно клюв, шея была стянута воротничком высотою с ладонь. Но, несмотря на высоту этого воротника, из него все же торчали отдельные волоски.
– Лицо коршуна! – пронеслось в голове инженера. – Коршун в очках.
Красивая женщина увидела его испытующий взгляд.
– Мосье Барбух, мой муж. Мосье Лебрен, – познакомила она их.
Лебрен подал руку с чувством физического отвращения.
Это ужасное существо – муж такой женщины! Не мстила ли ему за это природа?..
Она села и указала Лебрен на стул.
– Вы получили мое письмо. Надеюсь вы не раскаетесь, что исполнили мою просьбу.
В глазах ее было чарующее выражение, странный блеск. Он погрузился в этот взгляд и ему стало так хорошо. Он молча кивнул головой.
– Ваша идея сразу заинтересовала меня.
– Откуда узнали вы, мадам?..
Она слегка улыбнулась. Добродушно, как мать на глупые вопросы ребенка.
– Об этом после. Вы увидите, что я имею все сведения. Вы хотите придать вашей подводной лодке шарообразную форму и снабдить ее щупальцами. Она должна спуститься на дно моря на цепи. Вы отлично преодолели трудную задачу.
Она говорила так, точно и не замечала его удивления. Напрасно старался он ее перебить.
– Принцип дверей разрешен совершенно правильно. То, чего еще не хватает, тоже будет скоро найдено.
Он не мог больше молчать.
– Мадам! – воскликнул он. – Кто мог вам открыть то, что было известно мне одному?
– Только вы один! – улыбнулась она. – Но, может быть, вы ошибаетесь. Конечно, я знаю только принцип. Больших подробностей я не знаю. Но и этого мне довольно. У меня нет тщеславия изобретателя, мосье. Я вам не конкуррент. Меня интересует только цель – метеор. Я хотела бы вам помочь достигнуть цели. Может быть, я и могла бы это сделать. Не желаете ли вы объяснить в коротких словах мне и мосье Барбух то, что вы уже сделали?
Инженер был совершенно поражен уверенностью, с которой сказаны были эти слова. Он откашлялся.
– Мадам, за это открытие обещано 50 миллионов долларов. Вы меня поймете, если я не…
Она остановила его жестом руки.
– Если ваша идея годится для практического применения, то я покупаю ваше изобретение за двойную цену.
Он взволнованно вскочил.
– 100 миллионов! – вырвалось у него. Съума эта женщина сошла, что ли? Или она издевалась над ним?
– 100 миллионов! – коротко повторила она, точно говоря о самых незначительных вещах. Она обернулась к своему молчаливому мужу.
– Будь добр, выдай мосье Лебрен за его любезность чек… Десять миллионов. Во всяком случае, если мы даже и не купим его изобретения. За ваши труды…
Что-то завертелось в мозгу инженера. Он поднял руку, чтобы схватить руку женщины, но опустил ее. Он хотел говорить, но не находил слов. Молча смотрел он на чек, который ему протягивал человек с головой коршуна. Только сейчас, когда этот человек прошел к нему через комнату, инженер заметил, что тот хромает. Он волочил за собой ногу.
– Вас это устраивает? – спросила женщина.
– Десять миллионов долларов! – пробормотал он.
– Вы, может быть, будете любезны?.. – Ее большие глаза пристально смотрели на него. – Только спрячьте сначала чек. Как пришли вы именно к выбору шара?
…Большие глаза смотрели на него… – Спрячьте чек…
Он совсем растерялся от этого взгляда темных глаз и от этого огромного богатства. Всякое сомнение исчезло, он испытывал потребность показать себя.
– К этому меня принудило чрезвычайно сильное давление воды на такой большой глубине. С каждыми десятью метрами давление увеличивается на одну атмосферу. На глубине 10.000 метров давление равно 1.000 атмосфер. Цилиндрическое полое тело было бы раздавлено прежде, чем оно достигнет цели. Давление было бы направлено на среднюю линию тела. Совершенно иначе вопрос обстоит с шаром. На нем давление распределяется равномерно и становятся постоянным. Кроме того, мне удалось системой внутренних скреплений усилить сопротивляемость моей лодки. Мой шар вполне выдерживает 1.000 атмосфер.
– Вы объясните это потом на чертеже. Ваша лодка не имеет собственной двигательной силы. Она снабжена щупальцами и обслуживается изнутри. Направление ей дает только течение. Ее опускают на цепи. Но вы же должны понимать, что эта цепь невозможна во всех смыслах?
– Обыкновенная цепь, конечно. Массивная цепь совершенно немыслима. Даже полированная стальная проволока, свитая в канат, неразрывна только до глубины 8.000 метров. Проволочный канат в 8.000 метров так тяжел, что порвался бы от собственной тяжести. В массивной цепи из звеньев этот разрыв произошел бы еще скорее.
– Так вы выбрали полую цепь?
– Это было моей первою мыслью. Я себе сказал: если я возьму полую цепь и так вымерю каждое звено, что вся цепь, как и отдельное звено, будет иметь идеальный вес воды, то есть 1,0, то такая цепь потеряет в воде весь свой вес и ее неразрывность в воде была бы бесконечна.
– Великолепно!
– К сожалению, не совсем. Вопрос веса был разрешен, но оставалась еще одна ошибка: давление воды. Если мои вычисления и были безукоризненны, то под страшнейшим давлением больших глубин стальная полая цепь, сопротивляемость стенок которой из-за малого веса была бы довольно слаба, просто расплющилась бы.
– И разломилась бы!
– Конечно. Какое-нибудь звено непременно сломалось бы при неизбежной ломкости материала. Но и без этого – ее разорвало бы. При сплющивании цепи, она перестала бы быть полой. Плоская цепь снова стала бы массивной, ее удельный вес увеличился бы. Ее бы разорвало, как каждую обыкновенную цепь.
Когда цепь из равных полых звеньев оказалась негодной, мне пришла в голову мысль отважиться на систему неравных звеньев.
– И результат?
– Я вычислил и точно рассчитал для каждого звена, какой толщины надо делать стальную оболочку, как она должна быть укреплена изнутри, чтобы выдержать давление. Я нашел, что звенья должны быть более полыми и иметь массивные стенки ближе к поверхности моря. Я получил для нижних слоев звенья высокого веса, а для высших – меньшего, чем вес воды.
Она внимательно и понятливо слушала его.
– Таким способом может разрешиться и основной вопрос, когда средний удельный вес одного звена был равен 1.
Ее сообразительность воодушевила его.
– Да, мадам! Но меня ждало второе разочарование. Моя цепь порвалась, как соломинка, когда я суммировал напряжение сопротивления слишком легких звеньев, находящихся за критической точкой, и образовал интеграл тяги слишком тяжелых частей цепи – в глубину. Наверху рвало напряжение, внизу – масса. Тяга была слишком сильна даже для лучшей стали.
Она только коротко кивнула:
– И тогда, три дня тому назад, родилась ваша новая идея. Вы сейчас же позвонили по телефону господину Стивсену, аллюминиевому князьку…
– Это невероятно! – он недоверчиво смотрел на нее. – Вы и это знаете?
– Пожалуйста, продолжайте.
Он хотел задать ей еще вопрос, но она сделала отрицательный жест рукой. Прошли секунды, пока он снова заговорил.
– Идея родилась совершенно неожиданно, точно в мозгу вспыхнула молния. Мне нужно было только выбрать вместо стали металл, обладающий крепостью стали при среднем удельном весе менее 4 или который выдерживал бы половину силы тяги при специфическом весе 2. Тогда нижние звенья могли бы быть массивны, средние – с очень толстыми стенками, и цепь не была бы слишком тяжела, так как большая вытесняемость воды более легким и большим в объеме металлом уравновешивала бы его тяжесть.
– И эта мысль явилась у вас в «Бостон-Кафе», за газетой. Ваш взгляд случайно упал на короткую заметку, где говорилось, что Стивсену удалось изобрести новый металл, названный альминалом…
