Текст книги ""Мир приключений" 1926г. Компиляция. Книги 1-9 (СИ)"
Автор книги: авторов Коллектив
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 72 страниц)
И с каким-то нечленораздельным торжествующим возгласом он швырнул целую коробочку порошку в эту симфонию красок и жужжания.
– Легкий свист… Кипение… Быстрый смерч… и мухи, осы, ужас и мерзость – все смешалось, взвилось вихрем пыли, которая затем улеглась смирно и невинно серою кучкою среди папортников и душистых ветвей.
Граф смеющимися глазами следил за явлением, дожидаясь пока все уляжется, затихнет, а я живо повернул налево кругом и, не прощаясь, без единого слова быстро зашагал, бодрый и свободный, обратно к городу, к жизни, к ее домогательствам и шуму, к розам, и поцелуям, и молодым девушкам.
XIII.
Прошел год.
Я снова ходил по старым улицам, снова вошел в колею прежних обязанностей, в рамки милого, старого, твердого расписания часов… но сам обновленный, бодрый и свежий.
Я отдохнул всем своим существом, перебродил. По моим нервам пробегала новая искристая сила, мои жилы напрягались новым неугомонным задором. Мои глаза обрели новый блеск и новую зоркость. Я видел новые, свежие краски на цветах, на домах и в пестрой человеческой сутолоке.
Легко и естественно проложил я себе дорогу в круг девушек, свежим инстинктом выбрал из них настоящую… Невеста, свадьба, дом и хозяйство, все устроилось так же просто и легко, как ветка розового куста колышится по ветру.
Лес шумел за порогом моего жилья, в буковых вершинах куковала кукушка в такт и биению неугомонного молодого сердца. В кухне напевая хозяйничала моя подруга, а за окном школьного класса заливался скворец, славя солнце и жизнь.
А по вечерам… о, как легко проторил я опять тропу на народные сборища, в кружки и союзы трудящихся, куда великий, освежающий поток жизни и прогресса – вечно обновляющийся – ежедневно просачивается все больше и больше, тысячью крохотных ручейков, не смотря ни на какие преграды и затруднения.
Мы устраивали большой праздник, народное гуляние с афишами, с триумфальной аркой, и сам я снова сидел на самой верхушке с молотком и гвоздями, прибивая зелень и цветы.
Был вечер, и солнце клонилось к закату.
Вдруг внизу мне послышался тоненький голосок. Я осторожно посмотрел вниз; рот у меня был набит гвоздями.
Там стоял сгорбленный старичок и поглядывал наверх.
– Как! Вы все еще торчите там наверху? – заквакал он.
Подумайте! Это был граф!
Как, вы все еще торчите там наверху? – заквакал граф.
Длинные белые локоны рассыпались по воротнику его пальто, такие белые, по Ингеманновски[1]1
В. С. Ингеманн – датский писатель († 1862 г.), причисленный к национальным классикам. Примеч. перевод.
[Закрыть] длинные и мягкие. О, какой маленький и усталый! Какая увядшая, пепельно-серая улыбка!.. В одной руке он держал стариковский зонтик, в другой – потертую кожаную сумочку.
О, какой это был старый, измученный человек!
Я спустился вниз. Поздоровался с ним и повел к себе в дом через садик, весь в сирени и жасминах.
Жена моя улыбалась и наливала нам кофе. Ручеек громко журчал, кукушка куковала, в окна веяло вечернею прохладой…
– Разве не хорошо у нас! Чудесно ведь! – воскликнул я.
– Ничего себе, – поддразнил он, – здесь есть все, что полагается в романах.
Моя жена была так молода и простодушна, что приняла это за настоящий комплимент. Когда она вышла зачем-то, я воспользовался случаем, чтобы спросить его:
– Ну, а как дело с порошком? Скоро вам удастся истребить всех насильников?
Некоторое время он сидел, молчаливый и неподвижный, как мумия; наконец, сказал:
– Это дело безнадежное. Только истребишь одного, как на его место является десяток других. Их целые толпы ждут своей очереди. Этому конца не предвидится. Пожалуй, люди в роде тех глубоководных рыб, что чувствуют себя хорошо только на определенной глубине. Стоит вытянуть их наверх, как выворачиваются на изнанку от непреодолимой мании величия.
– Так значит, как же теперь с вашим лечением порошком?
– Не думаю, чтобы его стоило продолжать. И что за беда, если на свете и будет сотня-другая безумцев, страдающих манией величия! Пусть только народ сам хорошенько отбивается от них, потому что их только и можно образумить нажимом снизу… И наилучшею средою для развития разума, повидимому, являются все-таки низы.
Я вышел на минутку загнать кур прежде, чем лиса отправится в ночной обход.
Когда я вернулся, графа в комнате не оказалось, но навстречу мне струился хорошо знакомый запах гелиотропа, а на полу серела скромная кучка пыли – трогательно маленькая, скромная.
Гм, – подумал я, так он исчез!
На столе лежала записка со словами:
«Прощайте молодой друг. Передайте привет вашей жене. Она очень мила».
1
Рассказ Н. Ловцова.
ОТ РЕДАКЦИИ. Корень жень-шень – растение очень редкое и нежное. Он водится и в нашем Уссурийском крае, среди отрогов хребта Сихота Алиньдюсь, но со времени появления русских переселенцев, с увеличением лесных пожаров, стал пропадать и жень-шень. Соответственно с этим поднялась на него и цена. Прежде платили за фунт жень-шеня рублей 150–200, теперь он стоит уже 300–400 рублей. А его сбор во всем крае с 3–4 пудов год сократился до 1–2. Количество же ищущих корень не уменьшилось. Чудесному жень-шеню китайцы и корейцы приписывают разные целебные свойства, вплоть до превращения старика в молодого (омолаживания). Лечащийся должен приготовить корень с особыми снадобьями, известными только китайцам, и принимать его в определенные месяцы года в количестве, увеличивающемся с каждым приемом.
_____
Ляо – бедный китаец. Все его имущество – это одежда, что на нем, а его одежда – рваные ватные куртка и штаны, стоптанные русские сапоги, спереди – промазанный передник, а сзади – барсучья шкура, да еще деревянный браслет на левой руке. Промазанный передник, барсучья шкура и браслет говорят, что Ляо – искатель жень-шеня.
Июнь. Колос ржи и ячменя на русских полях потянул стебель книзу. Птаха вывела птенцов. Молодые волчата забегали по бурелому.
Ляо набрал себе немного буды, взял в руки палку, на пояс подвесил костяные палочки и целиной пошел в тайгу искать свое счастье. Ляо уже десять лет ищет жень-шень. Раньше он добывал до двух фунтов корня в год, а теперь вот уже два лета бродит по русскому краю и нигде не может найти жень-шеня.
В голове бедного Ляо одна мысль: неужели и теперь он не найдет пан-цуй (корень жень-шень)?!. Неужели и теперь дух гор и лесов обведет его мимо целебного растения, которое ему теперь нужно уже не для продажи. Ему самому необходимо избавиться от старости, сделать себя молодым.
_____
Недели текут. Ляо в лохмотьях, голодный, все идет по тайге, без дороги, без троп, надламывая веточки[2]2
Искатель жень-шеня надломом веток дает знать другому искателю, что тут делать нечего: прошел уже один и все осмотрел.
[Закрыть], и смотрит в землю, стараясь среди густой листвы рассмотреть пан-цуй.
Вот в тени, под высокой скалой, в том месте, где никогда не бывает солнца, Ляо увидел высокий мочковатый куст, с пятипалыми широкими листьями, похожими на руки человека.
Ляо задрожал. Он бросил палку, сам пластом лег на землю и криком сердца заголосил:
– Пан-цуй, не уходи, я чистый человек, я душу свою освободил от грехов, сердце мое открыто и нет у меня худых помышлений[3]3
Слова – одинаковые для всех искателей жень-шеня в Уссурийском крае. Китаец верит, что если их не произнести, то корень не дастся в руки.
[Закрыть].
В мозгу китайца пронеслось: а вдруг он испорчен? – и корень глубоко уйдет в землю, скала, под которой пан-цуй вырос, начнет стонать и колебаться, а из заросли выскочит дух гор (тигр). Ляо боялся открыть глаза. Ветер шумел, вдали завывал волк, а ему казалось, что это стонет жень-шень.
Только к ночи он добыл себе пан-цуй.
Но вот он приоткрыл свои косые глаза и – о радость! – перед ним остался стоять его пан-цуй. Он вскочил, осторожно огляделся, внимательно осмотрел землю кругом, – здесь был только его корень, других нет. Палочками Ляо обил землю, осторожно руками вытаскивал каждый корешок жень-шеня и только к ночи добыл себе пан-цуй.
Горел костер. Над ним в манерке китаец варил корень, спускал к нему оленьи рога и клал еще что то. Вода кипела, острый запах резал ноздри. Жень-шень готов. Ляо расчистил землю, перевернул мездрой вверх свою шкуру, вытащил корень из котелка и стал из мягкого мясистого пан-цуя катать шарики, перемешивая их с клейкой массой рогов оленя. В голове Ляо твердил молитвы. Он заклинал богов помочь ему, пожалеть бедного китайца, который опять хочет быть молодым, сильным, начать вновь свою жизнь.
Пилюли готовы.
Спустилась ночь. Над тайгой заходил ветер, раздул головни и заметал искры в глухую даль.
– Духи гор запрещают принимать пан-цуй на этом месте, – решил китаец, спрятал пилюли и под огнем толстых головней задремал.
Во сне он видел Жень-Шень. Он видел, как Жень-Шень, молодой красивый человек, идет на бой с Сон-ши, хунхузом. Перед Ляо промелькнул бой и он с радостью увидел, как Сон-ши попал в плен к Жень-Шеню, который бросил его в яму. Но вот сестра Жень-Шеня полюбила Сон-ши, спасла его и снова Жень-Шень поймал хунхуза и вступил с ним в бой. Ножи сверкали. Оба катались по земле, и у скалы, где Ляо вынул пан-цуй, Сон-ши убил Жень-Шеня и сам умер от ран противника. А сестра Жень-Шеня заплакала громко на всю тайгу[4]4
Легенда о появлении жень-шеня в виде юного богатыря очень распространена среди китайцев Уссурийского края.
[Закрыть].
От ее крика Ляо проснулся. Утро. Солнце еще не поднялось. Над ним последний раз кричала карликовая сова.
Ляо поднялся, осмотрел с ужасом место, где рос жень-шень, и бегом помчался к реке Иману. На берегу он принял пилюли и на бревне решил переправиться на другой берег.
Но что с ним? Чудо уже совершается?! Он не может двигаться. Его трясет. Он ждет превращения. Он чувствует, как голова у него начинает кружиться, а внутри горит кровь.
Ляо потерял сознание. Раскинулись на горячие камни руки, голова упала на широкую листву травы.
С накаленного солнцем камня к нему на ладонь заползла змея и свилась клубком.
Теперь снова Ляо увидел Сон-ши, но сейчас Сон-ши был живой и острым ножом резал руку китайца, по которой текла его горячая и уже молодая кровь. Ляо хотел крикнуть, хотел сбить Сон-ши, но Великий Хунхуз обхватил его шею холодными пальцами и снова вместе с ним покатился к реке, где на новом месте лежал мертвый Жень-Шень.
_____
Когда спустилась ночь, у истока Имана, среди камней, лежал на прежнем месте китаец Ляо.
На его груди свились клубком две змеи. Над головой, на высоком кедре, сидела карликовая сова, а из чащи леса к Ляо осторожно шли четыре красных уссурийских волка.
ТРИ НЕБЛАГОЧЕСТИВЫХ РАССКАЗА
С датского. Карла Эвальда. Рисунки А. Ушина.
О СОЧИНИТЕЛЯХ
Сотворив землю и людей, бог сообразил, что не годится им день-деньской болтаться без дела.
Он и дал каждому занятие по силам и способностям. Одного посадил ковырять землю, другого – кропать в газетах. Одних сделал пасторами, полицейскими, других – ростовщиками, банкирами. Кого пустил гулять с мешком золота за плечами, кого – с нищенской сумою. Одного поставил спасать гибнущих в море, другого – раздавать медали за спасение погибающих. Того сделал солдатом, этого – генералом; Кого приспособил строить дома, а кого – поджигать их.
Когда все занятия и должности были распределены, люди взялись каждый за свое дело, и вначале были очень довольны, а бог, сидя на небе, любовался на их счастье. Но так как он знал их и не вполне на них полагался, то и устроил так хитро, что на земле время от времени возникала сумятица, и порядки менялись. Возьмет, например, да незаметно и сунет маршальский жезл в ранец солдата!
Но вот раз, глядя на людей и радуясь, что все так хорошо устроил, бог увидел кучку людей, державшихся особняком и ровно ничего не делавших.
Росту они были небольшого, щуплые, длинноволосые и либо задирали, либо вешали нос. Каблуки у всех были стоптаны, и штаны коротковаты.
– Господи помилуй, – сказал бог, про них-то я, видно, и позабыл совсем! А теперь все должности уже распределены.
Те слышали его слова, но уселись себе на травку с таким видом, словно им и не нужно никакого дела.
А бог удалился к себе во внутренние аппартаменты и задумался – как же теперь быть с ними?
Через некоторое время он вышел и сказал тем:
– Ну, все места и должности я уже роздал, да и не похоже чтобы вы годились для настоящего дела. Но подите сюда, я вам скажу кое-что. Вы будете рассказывать о том, что делают другие – о войне и о любви, о морали и о политике, обо всем, понимаете? Вот время у вас и пройдет. И чем замысловатее, красивее, будете вы рассказывать, тем больше будет вам почета от людей.
БОГ И КОРОЛИ
С течением времени людям так осточертели их владыки – короли, что они решили отправить депутацию к господу богу, просить у него избавления от этой напасти.
Депутацию благосклонно приняли у райских врат и, когда очередь дошла, впустили. Но, когда глава депутации изложил дело, бог с недоумением покачал головой:
– Ничего не понимаю. Я никогда не ставил вам королей.
Они-же на перебой принялись жаловаться, что земля полна королей, которые все объявляют себя «владыками милостью божией».
– В первый раз слышу, – сказал бог. – Я создал вас всех равными, по своему подобию. Прощайте!
Аудиенция тем и кончилась, но депутация уселась за воротами и принялась горько плакать.
Узнав об этом, бог пожалел людей и разрешил опять впустить депутатов. Затем позвал архангела и сказал ему:
– Просмотри книгу, где у меня записаны все казни, которые я насылал на людей за грехи их, и скажи – упомянуты-ли там короли.
Книга была толстая, так что архангел просидел за нею целый день. Вечером он доложил, что ничего не нашел. Депутатов опять ввели, и бог сказал им.
– Мне ничего не известно о ваших королях. Прощайте!
Тогда бедняки впали в такое отчаяние, что бог еще раз сжалился над ними.
Опять призвал архангела и сказал: Посмотри книги, где записаны у меня все бедствия, которые накликали на себя сами люди своими неразумными молениями и прошениями, не доверяя, что я мудрее их и сам знаю, что им нужно.
Архангел повиновался приказу, но книг была целая дюжина, и чтение заняло у него двенадцать дней. И опять он ничего не нашел!
Тогда бог принял депутацию в последний раз и сказал:
– Придётся вам вернуться домой ни с чем. Я ничего для вас сделать не могу. Короли – ваша собственная выдумка, и, если они стали вам невтерпеж, постарайтесь и отделаться от них сами!
ОХОТНИК ЦЕЛОВАТЬСЯ.
Святой Петр сторожил у райских ворот, поглядывая на «тесный путь». Свечерело, и он уже собирался запереть ворота, да увидал человека и приостановился.
– Торопись! – закричал он человеку. – Солнце давно село, и я сейчас запираю ворота.
– Мне спешить незачем, – крикнул тот в ответ. – Успею, куда надо.
Такой ответ столь изумил Петра, что он так и остался стоять в воротах, пока человек не подошел.
– Так-то ты спешишь попасть в рай! – упрекнул его Петр. – Ну, давай сюда проходное свидетельство. Посмотрим твой аттестат, каков?
– Не важный, – отозвался человек. – Но я и не собираюсь остаться здесь. Мне-бы хотелось только спросить здесь кое-о чем.
– Давай бумагу, – строго сказал Петр.
Человек подал и Петр, посмотрев, сердито объявил: – И как тебе в голову пришло сунуться сюда с таким аттестатом! Ты только и знал, что с девушками целовался. Таким молодцам здесь не место.
– Марш! – И он обернулся, чтобы закрыть ворота, а человек-то прошмыгнул мимо него в ворота и во всю прыть припустился в рай.
– Держи! Держи! – завопил Петр и – в погоню за ним.
А бог как раз вышел на прогулку со всею своей архангельской свитою. Он спросил что случилось, и человек припал к его стопам:
– Господи! Я воровски проник сюда и сейчас-же уйду, так как знаю, что мне тут не место. Но я прошу у тебя позволения задать тебе один вопрос.
– Спрашивай, – разрешил бог.
– Видишь-ли, на земле я страсть как любил целоваться с девушками. За это я обречен на вечную муку. Но зачем же, господи, ты вложил в меня такую страсть к поцелуям, если целоваться – грех? И зачем сотворил девушек такими милашками?
– Вон его! Вон! – кричал Петр.
– Вон его! – кричали архангелы.
Но бог отвернулся, усмехаясь в бороду, и распорядился:
– Оставьте человека здесь! – Затем взглянул на Петра и строго добавил: – Но смотри, чтобы девушки сюда не попадали!
3
Между городами А и В ходит через холм автобус. При подъеме
на холм он идет со скоростью 25 клм в час, а при спуске – со скоростью 50 клм в час.
От А до В он идет 2 часа; обратно – 2½ часа.
Найти арифметическим путем расстояние между А и В.
При ответе указать способ решения.
Первый, решивший эту задачу, получит в премию книгу М. Я. Яковлева «Народное песнотворчество об атамане Стеньке Разине».
Почтовый штемпель служит доказательством времени отправки решения в Издательство.
БОГАТЕЙШИЕ В МИРЕ БЕЗДЕЛЬНИКИ
Очерк К. Ланге.
От редакции. Индейцы-озаги, влачившие до сих пор жалкое существование в покоренной европейцами местности, стали вдруг, по странному капризу судьбы, богатейшей в мире общиной.
Каждый член этого племени имеет ежегодный доход в 8—12 тысяч долларов, т. е. в 16–24 тысяч рублей. Но деньги ничего не дают этим детям природы. И характерно: культурные угнетатели снабдили индейцев деньгами, но не могли привить им свою любовь и почтение к капиталу. Озаги простодушно и весело, поистине как дети, тратят безмятежно свои доходы, разбрасывая их кругом себя с примитивной простотой.
_____
Вдали от всего мира, среди пустынных прерий юго-западной Оклахомы, в Сев. Америке, находится провинция Озага, или, как говорят в той местности, национальный штат Озага. Нельзя себе представить более неблагоприятного для жизни уголка земли. Климат отвратителен, летом царит влажный зной, зимой – дожди и бури. Скалистая почва и летняя жара не дают возможности заниматься земледелием. Пастбища местами недурны, но отдаленность рынков и отсутствие путей сообщения лишают туземцев возможности заниматься скотоводством.
И, несмотря на все это, население такого бесплодного куска земли стало самым богатым во всем мире. Каждый индеец-озаг имеет со дня своего рождения ежегодный доход по крайней мере в 8, а то и в 12 тысяч долларов, т. е. от 16 до 24 тысячи рублей, Это богатство имеет свою коротенькую, но очень интересную историю.
В середине прошлого столетия Сев. Американские Соединенные Штаты были очень озабочены вопросом, как поступить с индейцами Северо-Восточной Америки. Индеец неохотно принимает культуру. В половине девятнадцатого столетия индейцы все еще оставались дикарями и в плодородных местностях юго-востока, как и в штатах Миссури и Арканзас, противились культурными начинаниями европейцев.
Не было возможности разрешить этот вопрос, пока один государственный человек не предложил переселение индейцев в обширные земли, приобретенные в 1803 г. у Франции, а именно в Луизиану. Совет показался мудрым, и так называемые «пять цивилизованных племен» (Крикы, Чокта, Чикаса, Чорокезы и Семинолы) были переправлены на юго-запад в местность, причисленную к штату Оклахоме; только часть семинолов не захотела подчиниться этому распорядку. Они бежали в дикие степи Флориды, где еще по сегодняшний день живут некоторые потомки этого свободолюбивого племени.
Но на пути цивилизации, пробивавшейся на запад, встретился новый камень преткновения – индейское племя озагов, жившее в южном Миссури и северном Арканзасе. Решили и с ним поступить, как с пятью «цивилизованными племенами». Но озаги были гораздо воинственнее, и только после долгой борьбы удалось в 1871 г. переселить их в южный Канзас, где они и оставались до 1907 года.
Культура имела на них, как и на большинство американских индейцев, пагубное влияние. Они гибли тысячами. Переселение же на запад все продолжалось, настигло и окружило их кольцом. Снова был дан приказ передвинуть озагов дальше. На этот раз им отделили пустынную местность, где они получили 657 десятин. В плодородной земле это был бы богатый надел. Но из этой бесплодной земли едва удавалось извлечь лишь самое необходимое для жизни. Неизвестно, выжило ли бы племя озагов, если бы государственный чиновник в Павхуске, столице этой области, не снабдил их теплым платьем и съестными припасами. Но все это относится к прошлому.
За последние пять лет жизнь озагов изменилась самым чудесным образом. В отведенной им области открылись богатейшие нефтяные источники. Племя сохраняет свои права на землю, из которой добывается нефть. Власти отдали в аренду нефтяным обществам только недра земли. Эта аренда дает сказочные доходы. Каждый член племени имеет равные права на часть этого богатства. Когда приходит срок уплаты, озаги уж не бегут в Павхуску, чтобы купить несколько коробок консервов и пару одеял. Они важно подъезжают на автомобилях и получают чеки на сказочные суммы. Каждый индеец получает одинаковую сумму, вне зависимости от того, нашлась ли нефть на лично ему принадлежащем куске земли.
Неожиданный поток денег, наводнивший эту населенную дикарями местность, привлек, конечно, множество подозрительных лиц, занявшихся эксплоатацией озагов. Власти назначили тогда особых попечителей для не совсем зрелых членов племени. Все же у озагов находится достаточно случаев своеобразно распоряжаться своим богатством.
Павхуска – столица штата Озаги – старый индейский торговый пункт. Постройки его довольно беспорядочно разбросаны по прерии. Среди них много массивных каменных домов. Это – крепостные постройки, служившие защитой против враждебных индейцев во время пограничных войн. Тут многие фабриканты лучших автомобилей имеют своих агентов и, конечно, торгуют успешно.
«Свиная кожа» беседует по телефону.
Я был как то раз в лавке оптика. В это время к нему вошли два индейца, – Дик Файр и его супруга. Дик был одет хоть и в слегка измененный, но все же типичный наряд индейцев. На ногах мокассины, жемчугом вышитые штаны из оленьей кожи, такая же рубаха, а сверх всего этого отвратительно грязное одеяло. Единственным признаком культуры в его наряде были большие, модные теперь очки из черепахи. Дик был близорук, и купил поэтому две дюжины таких очков. На мой вопрос, зачем ему так много, Дик ответил, что ему нужно в каждую комнату и в конюшню по две пары, чтобы всегда иметь их под рукой. Жена его преважно заявила, что у Дика имеются особые очки на воскресенье, чтобы смотреть картинки в газете.
– В очках, которые я ношу каждый день, я не могу смотреть, – уверял Дик.
Жена его была в еще более странном наряде, чем он сам. На плечи было накинуто неизменное грязное одеяло. Но на неуклюжих ногах ее были шелковые чулки и самые модные туфли с узкими носками.
Тот же Дик Файр купил раз в Оклахоме катафалк. Он сам сел посреди на качалке, вокруг него на полу разместилась семья, и похоронная колесница повезла их по городу.
Помню день, когда один из озагов по имени «Посох» получил чек за четверть года. Он был на сумму в две тысячи восемьсот шестьдесят долларов.
– Мне хочется хорошенько порастрелять карман, – уверял он меня, когда мы шли в банк за деньгами.
– Какие у вас красивые волосы, – сказал он кассиру в банке, – Вот, возьмите на сигары двадцать долларов.
Из банка мы отправились на спортивную площадку смотреть игру в футбол. Индейцы страстно любят этот спорт. «Посох» настоял на том, чтобы заплатить по десять долларов за места, стоившие по доллару. Потом он покупал огромное количество жареного маиса, и каждый раз платил продавцу по пять долларов, не беря сдачи. В другой местности такое расшвыривание денег обратило бы на себя внимание. Но жители Павхуски привыкли к таким выходкам. «Посох» пожелал сигар, и так как по близости достать их было нельзя, то он послал за ними автомобиль и дал шофферу невероятную сумму на чай. Когда состязание кончилось, и мы отправились в город, он купил еще несколько пар самых дорогих шелковых чулок.
– Это нужно моей старухе, – заявил он.
Тут же ему пришло в голову купить себе шляпу и, конечно, самую дорогую. Но минуту спустя эта шляпа была брошена в канаву, и он купил другую, такую же дорогую. Эта оргия продолжалась весь день до глубокой ночи.
Типичная женщина индианка Озаго с ребенком.
Дом «Посоха» находился на краю селенья, в нескольких километрах от Павхуски. Озагам, в сущности, мало дела до того, в каком доме они живут. Но приобретение дома, кухни, которой их женщины никогда не пользуются, варя пищу на костре на улице – дает им возможность тратить деньги.
«Посох» очень гордился своим новым граммофоном. Он подробно объяснял мне, как им пользоваться и выказывал при этом детскую радость. Я заметил, что все его пластинки напеты мировой знаменитостью.
– Да, – сказал он, – мы любим ее слушать: – она так громко кричит.
Другой индеец – «Дикая Кошка» – отправился как-то раз в Мускапи, близлежащий город. Карманы его были набиты деньгами и он заявил, что хочет купить себе что-то, о чем мечтал всю жизнь. Хозяин ювелирного магазина, куда вошел «Дикая Кошка», бросил всех покупателей, чтобы заняться индейцем. Он, конечно, сейчас же размечтался о сказочно-выгодной крупной продаже. Но «Дикая Кошка» торжественно купил совсем дешевые часы с толстой никкелированной цепочкой и преважно вышел из магазина. Его покупка стоила около 3-х долларов.
Озаги не всегда так скромны в своих прихотях. Желания их часто бывают направлены на автомобили в двадцать сил.
До запрещения алкоголя они сильно пьянствовали. Теперь же у них очень распространены агавовые бобы, – яд, действующий, как опий.
Обычаи озагов мало интересны. У них не приняты праздничные танцы, как у их соседей Понков. Но у них есть обычай передавать из поколения в поколение сказки и басни. Интересно, что некоторые из этих легенд имеют большое сходство с греческим мифом об Атланте и золотых яблоках. Конечно, в древности эти легенды имели свое значение, но, с приходом белых людей, рассеялась власть грозных волшебников, и озаги забыли скрытый смысл своих легенд.
На нефтяные промыслы озаги смотрят с некоторым презрением. Я как то посетил с одним молодым индейцем нефтяной городок. Этому городу было всего два месяца, а населения насчитывалось более, чем 4 тысячи человек, Такие города ростут, как грибы. В этом новом городе были и банки, и кинематографы, и школы. Шел дождь, и грязь на улицах была по колено. Несмотря на это, улицы кишели всякими авантюристами. Новый фонтан привлекал этих людей со всех концов мира. Жизнь шла лихорадочным темпом. Грязь и падение показывали свое отвратительное лицо. Мой друг индеец, принадлежавший к молодому поколению и получивший уже образование, обернулся ко мне и сказал:
– Как это случилось, что так много моих соотечественников живут по собственному желанию в этом аду, когда в мире столько красоты?
Судьба этого озага, несмотря на все его богатство, была очень печальна. От индейцев его отдалило его развитие, для европейцев же он, как это всегда бывало, остался «только индейцем». У него нет ни товарищей, ни близких друзей, не считая таких же членов племени, как и он. Эти жалкие люди приведены силой обстоятельств к тому, что убивают время бесцельным катанием на дорогих автомобилях, достают всякими способами запрещенное виски и влачат существование, лишенное всякого интереса.
Что касается необразованных озагов, то они как раз теперь переживают тяжелый переход от варварства к культуре. Богатство для них тяжелое бремя, умножающее только возможности познавать все пороки культуры.
В тысячу раз счастливее судьба самых бедных крестьян и рабочих, чем этих богатейших бездельников!
