Текст книги "Мир в XX веке: эпоха глобальных трансформаций. Книга 1"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 62 страниц) [доступный отрывок для чтения: 26 страниц]

Мир в первой половине ХХ века

Первая мировая война

На рассвете 2 августа 1914 г. войска немецкого рейхсвера перешли границу Германской империи в районе Трира и вторглись в пределы суверенного государства Великого герцогства Люксембург, нейтралитет которого обеспечивался целой серией международных правовых договоров. Целью этого вероломного акта было как можно скорее захватить люксембургские железные дороги, важные для Германии в стратегическом отношении. В ночь на 4 августа германские войска начали операцию по захвату Бельгии – королевства, «вечный» нейтралитет которого также гарантировали все великие европейские державы, в том числе и Пруссия. Именно в этот день немецкий канцлер Т. Бетман–Гольвег назвал международный договор о нейтралитете Бельгии от 1830 г. «клочком бумаги», поразив своим неприкрытым цинизмом весь мир. Так началась Первая мировая война.

С захвата Бельгии и Люксембурга немцы приступили к осуществлению своего стратегического плана ведения военных действий – плана Шлиффена, названного так в честь бывшего начальника германского Генерального штаба. Краеугольной основой этого плана была идея о неизбежности ведения Германией войны на два фронта – против России на востоке и против Франции на западе. Исходя из этого, на начальной стадии войны предполагалось сконцентрировать основные силы на Западном фронте с целью скорейшего уничтожения французской армии, а против России выставить только войска, необходимые для совместных действий с австрийцами.

Рейхстаг голосует за войну. 1914 г. РГАКФД

Основой плана Шлиффена стал замысел некоего гигантского решающего сражения, в котором армия противника подлежала уничтожению одним сверхмощным ударом – т. е. с помощью молниеносной войны или блицкрига. Всего на начальном этапе войны против Франции предполагалось использовать 85% всех сухопутных сил рейха. Кроме того, согласно плану Шлиффена, атаковать Францию предстояло не через франко–германскую границу, вдоль которой были расположены хорошо укрепленные крепости, а через территории Бельгии, Люксембурга и, если потребуется, Голландии, обойдя тем самым французские войска справа и выйдя им в тыл. Нейтралитет этих государств германской стороной изначально не принимался в расчет.

Что же касается Восточного фронта против России, то там задачей германских войск была стратегическая оборона. Только 15% сухопутных сил Германии планировалось разместить против России на первом этапе войны. Сосредоточиваемые в Восточной Пруссии войска должны были задержать вторжение русских сил и замедлить их наступление к Нижней Висле до переброски главных сил германцев с Западного фронта после поражения французов. Приступить к такой переброске намечалось через 6 недель после начала операций на западе. Пока французы не будут окончательно разбиты, главная тяжесть борьбы с русскими войсками на Восточном фронте должна была пасть на австро–венгерские войска.

Толпа в Берлине слушает приказ кайзера о всеобщей мобилизации. 1914 г. РГАКФД

Стоянка самолетов в годы Первой мировой войны. 1914-1916 гг. РГАКФД

Одной из главных особенностей плана Шлиффена была скоротечность боевых действий. Германский генеральный штаб исходил из того, что для затяжной войны Германия не имела ни достаточных материальных средств, ни людских ресурсов. Несколько недель давали берлинские стратеги на разгром французской и русской армий, а сам кайзер громогласно пообещал нации 1 августа, что «немецкий солдат вернется с победой домой раньше, чем опадут листья с деревьев».

К моменту начала первых боевых операций численность армий Тройственного союза существенно уступала Антанте – 3 млн 568 тыс. солдат и офицеров против 6 млн 179 тыс. Однако германские стратеги рассчитывали подавить противника своей огневой мощью – немцы обладали 2244 тяжелыми пушками и гаубицами, не считая крепостной артиллерии, против 1013 орудий у Антанты. Имели немцы превосходство перед своими противниками и в других видах высокотехнологичного вооружения, например, авиации.

Верховным главнокомандующим германской армии был кайзер Вильгельм II, однако фактически операциями руководил начальник Генерального штаба. В августе 1914 г. Германия выдвинула на Западном фронте против Франции семь армий, а против России – одну усиленную армию под командованием генерала М. Притвица.

Союзными Германии австро–венгерскими войсками руководил начальник Генерального штаба генерал Конрад фон Гетцендорф, хотя формально главнокомандующим считался эрцгерцог Фридрих. На Восточном фронте австро–венгерские войска состояли из трех усиленных армий; еще две армии были направлены против Сербии.

Войскам Центральных держав на Западе противостояли пять французских армий, бельгийская армия под командованием короля Альберта и английский экспедиционный корпус под командованием генерала Дж. Френча. На Балканах держали фронт четыре сербские армии под командованием генерала Р. Путника.

Россия на своей западной границе в начале войны имела шесть армий, на основе которых были сформированы Северо–Западный и Юго–Западный фронты. Верховным главнокомандующим 20 июля (2 августа) был назначен Великий князь Николай Николаевич. Русский Генеральный штаб возглавил генерал Н. Н. Янушкевич.

Первые дни войны на Западном фронте, казалось, сулили немцам успех. Уже к вечеру 5 августа передовые германские части подошли к линии фортов хорошо укрепленной бельгийской крепости Льеж, которые пали к 16 августа. Малочисленная бельгийская армия, лишенная помощи со стороны своих союзников, была не в состоянии оказать серьезного сопротивления противнику и под натиском врага к ночи 18 августа отошла за р. Диль. К этому времени в Антверпен уже переехали бельгийское правительство и король Альберт. 20 августа германские войска заняли Брюссель и вышли на линию Брюссель—Намюр–Динан, готовясь вступить в сражение с французскими силами.

Таким образом, немцам потребовались три недели, чтобы войти в бельгийскую столицу, значительно больше, чем отводилось планом Шлиффена. Невзирая на явное превосходство противника, бельгийцы оказали агрессорам мужественное сопротивление, заставили немцев на несколько недель «завязнуть» в Бельгии. Это дало возможность англичанам перебросить войска на континент, а французам более тщательно подготовиться к обороне.

Нарушение бельгийского нейтралитета германской армией французский Генеральный штаб считал вполне вероятным, а поэтому в разрабатываемых планах развертывания всегда учитывал и такую возможность. К 20 августа к франко–бельгийской границе подошли французские армии левого крыла, на помощь французам с 9 августа с Британских островов спешно были переброшены и первые экспедиционные английские части. Силы противоборствующих сторон на этом участке фронта оказались приблизительно равными, и к 20 августа они полностью развернулись для решения главных задач. В этих условиях обеими сторонами была задумана стратегическая наступательная операция, целью которой являлся разгром основных сил противника. В исторической литературе эта операция получила название «Пограничное сражение».

В ходе этого сражения войска противников двигались навстречу друг другу, в результате чего в период с 21 по 25 августа произошли крупные встречные бои в Арденнах и в междуречье Самбры и Мааса. В пограничном сражении германским войскам сопутствовал успех. К 25 августа они овладели стратегически важной бельгийской крепостью Намюр и продолжили наступление в направлении Парижа.

В результате пограничного сражения стратегическая обстановка на французско–германском фронте резко изменилась. Французские армии на всем фронте северо–западнее Вердена вынуждены были отойти. «Пограничное сражение кончилось неудачей», – отмечал французский маршал, а в те дни главнокомандующий армиями Севера и Северо–Востока Ж. Жоффр. Поражение французских армий создало непосредственную угрозу Парижу. Теперь немцы отстояли от французской столицы всего лишь чуть более чем на 50 км. Оборону города возглавил генерал С. Галлиени. 2 сентября французское правительство и все зарубежные посольства во Франции временно покинули Париж и перебрались в Бордо.

Однако в то время как французское командование сделало для себя из пограничного сражения поучительные выводы, германское командование переоценило свои успехи. В ставке кайзера считали, что французская армия уже разгромлена и осталось лишь окружить ее остатки и уничтожить. Полагая, что цели войны на Западе достигнуты, германское командование решило приступить к переброске войск на Восток, как это и предусматривалось планом Шлиффена. К этому немцев побуждало также и сложившееся положение в Восточной Пруссии, где у Гумбиннена русские нанесли серьезное поражение 8‑й германской армии.

В трудных условиях отхода после поражения в пограничном сражении французское командование возлагало большие надежды на своего союзника – Россию. Так, маршал Жоффр 27 августа говорил военному министру А. Мильерану: «Слава богу, мы имеем благоприятные известия от русских в Восточной Пруссии. Можно надеяться, что благодаря этому немцы будут вынуждены отправить войска отсюда на Восток. Тогда мы сможем вздохнуть». Надежды французского командующего оправдались, российская армия честно и самоотверженно выполнила свой союзнический долг. В результате активных действий русских армий немцы уже 26 августа отправили на русский фронт два армейских корпуса и кавалерийскую дивизию.

Целый ряд эффективных организационных мероприятий, осуществленных французским главным командованием, мужественное сопротивление французских войск принесли свои плоды. Перегруппировка была закончена. Войска остановились и заняли извилистую линию фронта от Вердена до Парижа. Армии занимали выгодное охватывающее положение по отношению к противнику, и командование решило, что момент для перехода в наступление назрел.

Вечером 4 сентября Ж. Жоффр отдал приказ о переходе на следующий день в наступление. Накануне сражения на западном крыле фронта французам удалось создать двойное превосходство в силах. Вместе с французскими войсками перешла в наступление и британская армия. К ночи с 8 на 9 сентября английские части и основные силы 5‑й французской армии вклинились между 2‑й и 1‑й германскими армиями и те оказались зажатыми с юга. Развязка сражения на р. Марне наступила 9 сентября и принесла успех союзным войскам. В этот же день командующие германскими армиями приняли решение об отступлении.

Главнокомандующий французской армией генералиссимус Ж. Жоффр. РГАКФД

Так произошло важное событие – германские армии отступили от Парижа. В истории это событие получило название «Чудо на Марне». Марнская битва 5-12 сентября была крупной наступательной операцией союзников стратегического масштаба. В этой операции с обеих сторон участвовали главные силы противников в составе пяти германских и шести армий союзников общей численностью около 2 млн человек. Битва на Марне стала переломным моментом в ходе всей Первой мировой войны. В этой операции окончательно рухнули планы кайзеровской Германии провести блицкриг. В связи с этим 14 сентября начальник генерального штаба Г. Мольтке под предлогом болезни был отстранен от должности и на его место назначен военный министр генерал–лейтенант Э. фон Фалькенгайн.

Исход Марнского сражения в значительной степени предопределился активными действиями русских армий в Восточной Пруссии, в результате которых были существенно ослаблены силы немцев на направлении главного удара – Парижа.

Но стабилизация фронта перед мощными укреплениями противников под Парижем не означала, что стороны лишались возможности маневра на других фронтах, охвата и окружения неприятеля. На западном театре военных действий еще имелись свободные пространства. В этих условиях германскому командованию необходимо было перебрасывать войска на этот фланг быстрее противника.

Французский Генеральный штаб со своей стороны тоже предпринимал необходимые меры для использования столь благоприятной обстановки. В течение 30 дней – с 16 сентября по 15 октября обе стороны стремились охватить открытый фланг противника и первыми достичь берега моря, перебрасывая с разных участков все новые и новые силы к своим открытым флангам западнее Уазы и далее на северо–запад. Эти действия вошли в историю как «бег к морю». Однако противникам не удалось осуществить своих замыслов: войска сталкивались в новых районах, останавливались и закреплялись. Так постепенно позиционный фронт продвигался к северу. Результатом этих действий явилось лишь то, что фронт все больше и больше удлинялся, и, наконец, противники уткнулись в побережье Северного моря, удлинив западный фронт на 180 км. Так безрезультатно для немцев закончился «бег к морю».

Компенсировать свои стратегические неудачи немецкое командование решило во Фландрии, где с утра 20 октября началось наступление рейхсвера. Однако ощутимого успеха здесь также добиться не удалось. Во многом это было вызвано мужеством бельгийцев. Не имея достаточно сил для обороны, но, не желая покидать последний клочок родной земли, бельгийское командование 25 октября решило затопить низкий левый берег Изера, открыв шлюзы во время прилива. С утра 28 октября вода мощным потоком хлынула с моря и залила германские траншеи. Германцы вынуждены были покинуть позиции и отойти за р. Изер.

После изнурительных боев к 12 ноября обе стороны пришли к заключению, что дальнейшая борьба во Фландрии уже не может дать им желательного результата. Так созрело решение о переходе к обороне. Таким образом, Фландрское сражение закончилось для германцев безрезультатно. Союзные же армии успешно оборонялись, остановили наступление врага и не допустили его продвижения по морскому берегу.

Сражение во Фландрии стало последним на западноевропейском театре в маневренных условиях. В результате трех с половиной месяцев напряженной борьбы противники оказались стоящими перед укрепленными позициями друг друга на огромном фронте протяженностью 700 км, имея фланги, прикрытые естественными препятствиями или территорией нейтральных государств – Голландии и Швейцарии. Все надежды на достижение скорой победы окончательно были потеряны. Так на Западном фронте начался позиционный период войны.

Что же касается русского фронта, то первая военная кампания мировой войны открылась здесь Восточно–Прусской операцией. Необходимость ее проведения нашим командованием мотивировалась стремлением «поддержать французов ввиду готовящегося против них главного удара немцев». Собственно, еще 13 июля 1912 г. в Париже состоялось совещание начальников Генеральных штабов русской и французской армий. На нем была одобрена точка зрения российского Генерального штаба, изложенная его тогдашним начальником генералом Я. Г. Жилинским, согласно которой российский Генеральный штаб в первые дни войны сконцентрирует против Германии военные соединения численностью не менее 800 тыс. сабель и штыков.

Верное своим союзническим обязательствам, русское командование приступило к разработке плана операции по захвату Восточной Пруссии сразу же после начала войны. Войскам ставилась задача овладеть Восточной Пруссией и создать тем самым плацдарм для дальнейшего наступления в глубь Германии. 1-армии под командованием генерала П. К. Ренненкампфа предписывалось наступать в обход Мазурских озер с севера и отрезать немцев от Кёнигсберга. 2‑й армии под командованием генерала А. В. Самсонова предстояло вести наступление в обход этих озер с запада, не допуская отвода германских дивизий за Вислу. Общая идея операции заключалась в охвате немецкой группировки с обоих флангов.

Однако коррективы в план русского командования внесла обстановка, сложившаяся на западноевропейском театре войны. Одержав победу над союзными армиями в пограничном сражении, к началу сентября немцы вышли на р. Марна между Парижем и Верденом. В этих условиях французское правительство запросило помощь у России. Идя навстречу пожеланиям союзника, попавшего в беду, Николай II и его генералы решили ускорить переход к активным военным действиям в Восточной Пруссии.

Общее соотношение сил к началу операции было более благоприятно для русской армии. Северо–Западному фронту, в составе которого было 17,5 пехотных и 8,5 кавалерийских дивизий, 1104 орудия, 54 самолета, противостояла германская армия, насчитывавшая 15 пехотных и 1 кавалерийскую дивизию, 1044 орудия, 56 самолетов, 2 дирижабля.

Операция началась наступлением 1‑й армии, соединения которой 17 августа вступили на территорию Восточной Пруссии. В первом же бою близ г. Сталупена противник был наголову разбит, его войска отступили к р. Ангерапп. 20 августа в районе Гумбиннена состоялось одно из крупнейших сражений войны, в ходе которого русскому командованию удалось нанести крупное поражение противнику. Однако вместо преследования отступавших германских войск генерал Ренненкампф бездействовал. Благоприятнейший момент был упущен. Армия Ренненкампфа понесла большие потери и была измотана длительными маршами.

Успешно развивалось и начавшееся 20 августа наступление 2‑й армии под командованием генерала Самсонова. В тяжелейших условиях русские солдаты за трое суток преодолели 80 км и перешли государственную границу империи. Но продвигаясь в глубь Восточной Пруссии, командующий армией потребовал изменить направление наступления в сторону северо–запада – Алленштейна, чтобы воспрепятствовать отводу германских войск за Вислу. Решение командования о наступлении 2‑й армии к Висле, а не на соединение с частями 1‑й армии было неверным и не отвечало истинному положению дел. Все расчеты строились на том, что немцы окончательно разгромлены и в беспорядке отступают к Кёнигсбергу. По существу операция считалась уже законченной, и даже предполагалось в ближайшее время перебросить войска из Восточной Пруссии на другое направление. На самом деле обстановка была совершенно иной.

Действительно, командующий немецкой 8‑й армией генерал М. Притвиц уже хотел оставить Восточную Пруссию, однако, убедившись в пассивности войск Ренненкампфа, изменил план отступления за Вислу. Во время операции царские генералы всю оперативную информацию передавали по радио открытым текстом, и она стала легкой добычей штаба германской армии. В результате немцы приняли решение двинуть основную часть своих сил против 2‑й армии генерала Самсонова. Немецкая группировка была усилена кадрами: ее руководство было снято с занимаемых постов за нерешительность и заменено опытными генералами П. Гинденбургом и Э. Людендорфом.

26 августа германские части атаковали авангард 2‑й армии. Русские войска оборонялись мужественно, казалось, все попытки германцев потеснить их обречены, но на следующий день после начала наступления немцы передали по радио от имени командира русского первого корпуса ложный приказ оставить позиции. В итоге к концу 27 августа положение 2‑й армии резко ухудшилось. Два дня русским войскам пришлось вести тяжелые оборонительные бои.

29 августа немцы замкнули окружение двух русских корпусов и еще одной дивизии 2‑й армии. Не снеся позора, покончил с собой генерал Самсонов. К исходу 9 сентября противник прорвал слабую оборону русских войск в районе Мазурских озер, поставив тем самым под удар левый фланг 1‑й армии. От окончательного разгрома ее спасла лишь нерешительность немецкого командования, опасавшегося контрудара русских, которого, впрочем, так и не последовало.

13 сентября командование Северо–Западного фронта отдало приказ, по которому 1‑й армии предписывалось отойти за Неман, а 2‑й – за Нарев. Восточно–Прусская операция завершилась. Она обернулась для русской армии потерями в 245 тыс. человек, в том числе 135 тыс. пленными. Однако противнику не удалось разгромить русские армии, они были лишь вытеснены к государственной границе. Устойчивость Северо–Западного фронта не была нарушена, и по–прежнему оставалась угроза их вторжения в Восточную Пруссию.

Действия русской армии имели и огромное стратегическое значение. Вторжение в Восточную Пруссию серьезно ослабило ударную группировку немцев на западе и стало одной из причин их поражения в битве на Марне. Не дав разгромить своего союзника, верховное командование русской армии сорвало выполнение плана Шлиффена, чем направило ход мировой войны совсем не в то русло, на которое рассчитывали немецкие стратеги.

Куда успешней для русской армии события развивались в районе Карпат. Здесь фаза активных боевых действий войск Юго–Западного фронта началась также преждевременно и тоже в связи с обращением союзников о помощи. Так 14(1) августа 1914 г. Н. Н. Янушкевич телеграфировал начальнику фронта Н. И. Иванову о том, что Франция просила «поддержать ее наступлением не только армиями Северо–Западного фронта, но и Юго–Западного». В связи с этим было решено, не дожидаясь полного развертывания своих армий, атаковать австро–венгерские войска в Галиции, нанести им поражение и воспрепятствовать их отходу на юг за Днестр и на запад к Кракову. Русское командование намеревалось осуществить грандиозный охватывающий маневр с целью окружения основных сил австро–венгерской армии.

Так 19 (6) августа наступлением 3‑й русской армии началась Галицийская битва, развернувшаяся между Днестром и Вислой. Оно развивалось почти беспрепятственно, слабые части войск прикрытия противника поспешно отходили, а боевые столкновения были редкими. За шесть дней армия продвинулась на 90 – 100 км. Впрочем, на день раньше 3‑й армии начала наступление 8‑я армия под командованием генерала А. А. Брусилова. Здесь противник также не оказал серьезного сопротивления. За восемь дней боев 8‑я армия прошла 130 – 150 км и развернулась на фронте в 45 км.

2 сентября (20 августа) противник оказался обращен в беспорядочное бегство в район Жолкиева, что создало угрозу охвата левого фланга австрийской армии. Австро–венгерскому командованию стало ясно, что удерживать Львов не было смысла. Оно решило оставить город, куда 3 сентября (21 августа) вступили подразделения 8‑й армии. «Сегодня, 21 августа, в 11 часов утра, – доносил Брусилов, – разъезды 12‑й кавдивизии вошли в оставленный неприятелем город Львов; встречены жителями очень приветливо». На следующий день наши войска овладели Галичем, а в ночь на 5-6 сентября (23-24 августа) захватили Миколаев. В дальнейшем командование Юго–Западного фронта решило продолжать наступление, поставив задачу форсировать р. Сан и организовать преследование противника. Однако неожиданно перед войсками фронта возникли трудности: после обильных дождей поднялась вода в Сане, а мосты были снесены. Переправа главных сил замедлилась, и австро–венгерским частям удалось оторваться от русских. После арьергардных боев они к 22 (9) сентября отошли к р. Бислоке, а к 26 (13) сентября – рекам Дунаец и Бялы. Так закончилась битва за Галицию.

Галицийская битва стала одной из крупнейших стратегических операций Первой мировой войны, она длилась с 18 (5) августа по 26 (13) сентября 1914 г. В ходе ее боевые действия развернулись на фронте 400 км. В итоге русского наступления австро–венгерские войска потерпели серьезное поражение: их потери составили около 400 тыс. человек, включая 100 тыс. пленных, русских войск – 230 тыс. человек. Но австро–венгерским армиям удалось избежать полного разгрома.

Победа в Карпатах создала опасность вторжения нашей армии в германскую Силезию. В связи с этим в ходе Варшавско–Ивангородской операции германские и австрийские войска сделали попытку сорвать наступление русских войск в Силезию, выйдя в тыл войск Юго–Западного фронта. Однако 9 октября (26 сентября) наступление врага на Варшаву было отражено, а 18 (5) октября в ходе контрнаступления русских противник был отброшен на исходный рубеж. Провалом закончились и попытки противника окружить в районе Лодзи 2‑ю и 5‑ю русские армии в ходе Лодзинской операции, начавшейся 11 ноября (29 октября) 1914 г. Более того, войска Юго–Западного фронта нанесли ощутимое поражение австро–венгерским дивизиям и вышли на подступы к Кракову и Ченстохову. В дальнейшем, исчерпав наступательный потенциал, к ноябрю 1914 г. стороны перешли к обороне на всем протяжении Восточного фронта.

Осенью 1914 г. на стороне Центральных держав выступила Турция. 18 (5) ноября султан Мехмед V Решад был провозглашен Верховным главнокомандующим. Турки начали вести войну сразу на трех фронтах: Кавказском, Палестинском и Месопотамском. На Кавказе туркам противостояла русская армия, которой официально командовал царский наместник на Кавказе граф И. И. Воронцов–Дашков, но фактически всеми действиями руководил начальник генерального штаба кавказской армии Н. Н. Юденич. Русским войскам под его руководством 22 (9) декабря – 7 января (25 декабря) 1915 г. под Саракамышем удалось наголову разгромить турок.

В пользу союзников по Антанте к концу 1914 г. сложилась ситуация и на других фронтах Первой мировой войны. Так, австрийцы потерпели поражение не только в Галиции, но и в Сербии, в Китае в руках Японии оказалось Цзяочжоу, а также Каролинские, Марианские и Маршалловы острова, ранее принадлежавшие Германской империи. Остальные тихоокеанские владения кайзера Вильгельма были захвачены Британией. Лишились немцы практически и всех колоний в Африке, которые оказались отрезанными от метрополии.

Вступление в войну Османской империи. Шейх уль-Ислам объявляет священную войну. Стамбул, 1914 г.

Мировая война 1914-1918 гг. велась не только на суше, но и на море. Причем на просторах океана военно–морские силы Антанты, прежде всего Великобритании, имели серьезное преимущество над своими противниками. Поэтому не случайно, что в ходе кампании 1914 г. на море англичанам удалось 8 декабря разгромить эскадру германского адмирала М. фон Шпее у Фолклендских островов.

В пользу англичан оказались и результаты Гельголандского сражения, произошедшего 28 августа. В тот день британским морякам под командованием адмирала Д. Битти удалось потопить три германских крейсера и один эсминец. Подавляющее преимущество на море позволило англичанам начать с 5 ноября блокаду Германии, которая нанесла серьезный ущерб экономике противника.

Впрочем, одна из главных неожиданностей в войне на море случилась 22 сентября, когда только за один день германская подводная лодка «U-9» под командованием О. Веддигена сумела потопить три британских крейсера. Это дало немцам призрачную надежду на то, что новый вид оружия позволит им не только эффективно противостоять блокаде, но и самим нанести существенные военные и экономические потери владычице морей Британии.

Сражения на других морях – Черном, Балтийском и Средиземном в 1914 г. носили локальный характер и не могли существенно повлиять на расстановку сил на театрах военных действий.

Если в целом оценить итоги военной кампании 1914 г., то следует подчеркнуть, что основным ее итогом стал крах блицкрига – краеугольного камня плана Шлиффена. Немцы и на Востоке, и на Западе «завязли» всерьез и надолго. На всем протяжении Западного фронта – от Швейцарии до Северного моря – и Восточного фронта – от Балтики до Карпат – возникла сплошная линия фронтов, война стала приобретать позиционный характер. Это потребовало поиска новых путей для решения стратегических задач.

В ходе нескольких месяцев войны было израсходовано огромное количество накопленных боеприпасов, запасов вооружения не хватало. Для его пополнения требовалось немедленно переводить промышленность воюющих держав на военные рельсы, принять эффективные меры по развертыванию производства вооружения и боеприпасов. Невиданные доселе потери личного состава требовали от сторон срочного решения мобилизационных задач.

Случилось то, чего больше всего боялись немецкие штабисты – Германский рейх теперь был вынужден вести затяжную войну, шансы выиграть которую у Берлина были минимальны.

Война и дипломатия

Начало военных действий кардинально изменило систему международных отношений. Отныне главной задачей стран Антанты и противоборствующей ей коалиции Центральных держав стало, во–первых, привлечение на свою сторону как можно большего числа союзников, а во–вторых, укрепление собственных рядов.

Уже 5 сентября (23 августа) 1914 г. представители России, Англии и Франции подписали соглашение, по которому союзники брали на себя обязательство в течение всей войны не заключать с противником сепаратный мир и не выходить из войны без взаимного согласия. В дальнейшем, вплоть до октября 1917 г., союзники строго придерживались этого соглашении. Таким образом, Антанта де–юре превратилась из политического в военный союз.

Тем не менее в стане Антанты развернулась острая дипломатическая борьба. Шла она по поводу «призов», которые должна была получить каждая из стран после успешного окончания военных действий. Одной из наиболее дискуссионных тем стала судьба Османской империи, которая в те годы продолжала контролировать значительную часть арабского мира.

Впервые вопрос о будущем этой страны был поставлен на повестку дня сразу же после начала войны английским министром иностранных дел Э. Греем, который заявил, что в случае присоединения Турции к Германии она должна перестать существовать. Немного позже англичане, крайне заинтересованные в активизации русской армии на Восточном фронте, заявили, что после победы над Германией судьба Константинополя и проливов будет решена в соответствии с интересами России.

Этот вопрос стал одной из главных тем в межсоюзнических отношениях, особенно после того, как 25 февраля 1915 г. британские и французские военные корабли обстреляли турецкие форты у входа в пролив Дарданеллы и приступили к осуществлению Дарданелльской операции. Полагая, что она закончится для союзников быстрым успехом, в ее проведении изъявили желание принять участие также и греки, что вызвало крайне негативную реакцию в Петрограде: там опасались, что Афины потребуют в качестве награды Константинополь. В случае успеха задуманной операции проливы в любом случае переходили под контроль Англии и Франции, что заставило Россию потребовать от своих союзников официальных заверений в передаче ей после войны проливов и Константинополя. В ход пошли даже прямые угрозы со стороны российского министра иностранных дел С. Д. Сазонова. Наиболее негативно относившимся к передаче Константинополя России французам он без обиняков заявил, что уйдет в отставку, а министром в таком случае вполне может стать человек, который с симпатией относится к идее замирения с противником.

Сергей Дмитриевич Сазонов (1860-1927) сыграл значительную роль в формировании и осуществлении внешней политики Российской империи на заключительном этапе ее существования. В июле 1909 г. он был назначен товарищем министра иностранных дел, а в ноябре 1910 г. занял пост министра, на котором он проработал до июля 1916 г.

Потомственный дворянин Сазонов родился в Московской губернии и получил весьма неплохое образование. В 1883 г. он успешно закончил Александровский императорский лицей и был направлен на службу в Министерство иностранных дел. В 1888 г. началась его заграничная служба в российских посольствах и миссиях, где он проработал почти 20 лет. Сазонов был секретарем посольства, советником и поверенным в делах в Лондоне, секретарем, а затем чрезвычайным и полномочным посланником при папском престоле. Важную роль в его продвижении по службе сыграли хорошие отношения с тогдашним министром иностранных дел А. П. Извольским и родство с председателем Совета министров П. А. Столыпиным, с коим они были женаты на родных сестрах.

По своим политическим воззрениям Сазонов был умеренно либеральным монархистом, а заняв пост министра, продолжил курс на укрепление Антанты, но при этом стремился сохранить нормальные отношения и с Германией. Коренным вопросом внешней политики России Сазонов считал борьбу за Черноморские проливы, который, по его мнению, возможно было решить лишь в ходе европейской войны. Только эта цель и могла оправдать участие в войне России и ее огромные жертвы. Сазонов сделал немало, чтобы убедить союзников России по Антанте признать права страны на обладание Босфором и Дарданеллами. Решение этой коренной для внешней политики России задачи было продиктовано потребностями торгово–экономического развития страны, а также стратегической необходимостью, подтвержденной вековым историческим опытом.

В 1918-1920 гг. Сазонов был членом правительств Колчака и Деникина, представлял их интересы на Парижской мирной конференции. Умер в эмиграции в Ницце.

Угрозы подействовали, и 12 марта 1915 г. Лондон официальной нотой гарантировал передачу России г. Константинополя с прилегающими территориями. Они включали в себя западное побережье Босфора и Мраморного моря, Галлиполийский полуостров, Южную Фракию по линии Энос – Мидия и, кроме того, восточное побережье Босфора и Мраморного моря до Исмитского залива, все острова Мраморного моря, а также острова Имброс и Тенедос в Эгейском. Однако все это обусловливалось, во–первых, победой союзников по Антанте в войне, а во–вторых, компенсацией Англии и Франции за счет других территорий Азиатской Турции. Причем британцы в качестве основной платы потребовали присоединения к сфере своего влияния доселе нейтральной зоны Персии, что давало им возможность прибрать к рукам обширные нефтяные месторождения. 10 апреля к русско–английской сделке с большой неохотой присоединилась и Франция, которая также рассчитывала на арабские владения Османской империи – Сирию, Ливан и др.