Текст книги "Мир в XX веке: эпоха глобальных трансформаций. Книга 1"

Автор книги: авторов Коллектив

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 62 страниц) [доступный отрывок для чтения: 23 страниц]

Формы и методы действия рабочих организаций различались в отдельных странах и регионах. В первой половине XX столетия в профсоюзах Великобритании, германских и скандинавских стран преобладала тенденция к более строгой, централизованной и формальной организации, система строгих членских взносов и склонность к более «мирным» и прагматичным взаимоотношениям с предпринимателями и государственными структурами. Характерным примером в этом отношении может служить деятельность «центральных» профсоюзов Германии, объединявших организованных рабочих данной отрасли в общенациональном масштабе. Они строились жестко иерархически, с подчинением нижестоящих организаций решениям вышестоящих органов. Даже забастовки можно было объявлять лишь в централизованном порядке. Для управления такой структурой рано потребовался значительный и разветвленный штат освобожденных работников – профсоюзных чиновников. С 1892 г. «центральные» профсоюзы Германии были объединены в Генеральную комиссию, а в 1919 г. официально оформилось профобъединение – Всегерманское объединение профсоюзов (ВОП), в котором в 1920 г. состояло около 8 млн членов. Руководство немецких профсоюзов старалось избегать крупных конфликтов с предпринимателями, опасаясь массовых увольнений (локаутов) и растраты забастовочных фондов. Поэтому оно предпочитало улаживать трудовые споры путем обращения в третейские суды или с помощью переговоров с хозяевами. Действовала практика подписания коллективных, или тарифных договоров на срок до 3-5 лет, которые заключались централизованно на уровне отрасли или региона и были обязательны для выполнения обеими сторонами. Уже в 1913 г. 76% всех трудовых конфликтов заканчивались примирением без забастовки. «Центральные» профсоюзы приветствовали государственный арбитраж в трудовых спорах и добивались развития государственного законодательства в области социального страхования и трудового права.

Сходным образом были организованы и работали центральные объединения профсоюзов скандинавских стран. Определенную специфику имели профсоюзы Великобритании – тред–юнионы. Они традиционно строились на профессиональной основе и в силу этого отличались значительной раздробленностью, что не мешало им иметь централизованную внутреннюю структуру и крупный штат освобожденных работников. На общенациональном уровне деятельностью тред–юнионов руководили конгрессы, избиравшие также парламентский комитет, который занимался избирательной кампанией рабочих кандидатов на выборах. Число членов профсоюзов в 1918 г. превысило 6,5 млн. В 1921 г. для централизации деятельности Британского конгресса тред–юнионов был образован Генеральный совет, обладавший широкими полномочиями. Только в XX в. развернулось постепенное укрупнение тред–юнионов на отраслевой основе. В том, что касается тактики, британские профсоюзы нередко выступали организаторами крупных стачек (вплоть до всеобщей стачки в мае 1926 г.), но предпочитали «примирение интересов» работников и хозяев с помощью коллективных договоров и соглашений, обращений в примирительные камеры и третейские суды и т. д.

Напротив, профсоюзное движение романских стран (Франции, Италии, Испании, Португалии, Латинской Америки) в начале XX в. отличалось меньшим централизмом, более свободными формами организации, менее систематической уплатой членских взносов и склонностью к более радикальным формам действий. Именно в этой группе стран впервые оформилось синдикалистское направление в рабочем движении. Оно стало ответом на растущее разочарование трудящихся в деятельности парламентских социалистических партий и связанных с ними профсоюзов. Рабочие, примыкавшие к синдикалистам, были недовольны умеренностью профсоюзного руководства и его быстрой бюрократизацией.

Классическим примером революционного синдикализма начала XX в. считается французский профцентр – Всеобщая конфедерация труда (ВКТ), созданная в 1902 г. (синдикалисты преобладали в ней до начала 1910‑х годов). Под влиянием ВКТ появились синдикалистские профцентры в Италии, Португалии, Швеции; на синдикалистские позиции перешли небольшие профсоюзные объединения в Германии и Нидерландах, некоторые британские тред–юнионы. «Модель» ВКТ оказала воздействие и на анархистское рабочее движение в Испании, где в 1910 г. образовалась Национальная конфедерация труда (НКТ), в которой в 1919 г. состояли 1,3 млн членов.

Для рабочих союзов, находившихся на синдикалистских или анархистских (в Испании и Латинской Америке) позициях, был характерен организационный принцип федерализма: автономия отдельных союзов во внутренних вопросах, объявлении стачек и т. д., принятие решений «снизу вверх», равное представительство союзов на конгрессах. Союзы традиционно строились по профессиям; отраслевой принцип организации подвергался критике как копирующий капиталистическое промышленное устройство и централизаторский (так, созданная в 1901 г. Аргентинская региональная рабочая федерация ФОРА принципиально возражала против отраслевых объединений; в Испании НКТ согласилась с созданием отраслевых федераций только в 1931 г., оговорив, что они будут носить исключительно информационно-технический характер). Проявлялась тенденция к максимальному сокращению численности освобожденных работников во избежание бюрократизации (в Испанской НКТ в 1930‑е годы официально имелся только один освобожденный работник – генеральный секретарь; в аргентинской ФОРА оплачиваемые функционеры отсутствовали). Синдикалистская и анархистская доктрины исходили из принципиальной непримиримости интересов предпринимателя и наемного работника, а потому основной формой действий рабочего союза объявлялась забастовка. Согласно синдикалистским представлениям, профсоюзы призваны были как вести борьбу за улучшение положения работников в существующем обществе, так и подготовлять всеобщую стачку с целью свержения капитализма и перехода экономики под управление рабочих союзов.

Политическая и идейная ориентация рабочих движений в мире отличалась большим разнообразием. К 1920‑м годам сложились следующие основные профсоюзные течения: профсоюзы социал–демократические; коммунистические; анархо–синдикалистские и революционно–синдикалистские; «чисто» тред–юнионистские; христианские; профсоюзы компаний; пропредпринимательские; фашистские. Если объединения, принадлежавшие к первым трем направлениям, в принципе и перспективе выступали за отказ от капиталистического общественного устройства, то остальные ограничивались исключительно трудовыми и социальными вопросами в рамках индустриального капитализма.

Профсоюзы, ориентированные на социал–демократию, были в 1919 г. объединены на мировом уровне в Международную федерацию профсоюзов (МФП). К 1937 г. в федерацию входили рабочие организации из 26 стран с 19,4 млн членов. Официально независимые, они работали под влиянием социал–демократических и лейбористских партий соответствующих национальных государств, в соответствии с концепцией разделения функций между партией и профсоюзом. Первой отводилась область идейной и политической борьбы, второй призван был «воспитать» и «обучить» рабочие массы, организовывать поддержку социал–демократических партий на выборах, добиваться конкретных улучшений на производстве и расширения «производственной демократии» как «предпосылки социализма». Участие представителей профсоюзов в разработке государственного законодательства по трудовым и социальным вопросам, в производственных советах и паритетных органах на производстве, в диалоге с предпринимателями и государством рассматривалось как продвижение в сторону «экономической демократии», которая, в свою очередь, воспринималась ими как эволюция к социализму. Лидеры социал–демократических профсоюзов приветствовали развернувшуюся в 1920‑е годы рационализацию промышленности, которая сопровождалась внедрением механизации, конвейера, жесткого разделения труда на детальные, серийные операции и введением жесткой системы контроля над ритмом труда и действиями работников. Утверждалось, что такие нововведения, даже осуществляемые капиталистическими предпринимателями, способствуя развитию экономики, подготовляют социализм. Профсоюзам МФП удалось добиться в ряде стран внедрения практики коллективных договоров, введения 8-часового рабочего дня, государственного арбитража в трудовых вопросах и других реформ.

Профсоюзы, действовавшие под руководством коммунистических партий, в 1921 г. были объединены в международный Красный Интернационал профсоюзов (Профинтерн). В 1925 г. входящие в него рабочие организации объединяли 11,8 млн членов, хотя большая часть здесь приходилась на огосударствленные профсоюзы СССР, которые обязаны были не столько защищать интересы наемного труда, сколько обеспечивать беспрепятственное функционирование производства в интересах власти. Организации Профинтерна в капиталистических странах официально работали под партийным контролем, должны были вести «экономическую борьбу» с капиталом и «воспитывать» рабочие массы в духе партийной идеологии. Эти профсоюзы строились на основе жесткого централизма и обязательности решений вышестоящих органов для нижестоящих.

Профсоюзная тактика компартий претерпевала в 1920‑е – 1930‑е годы существенные изменения, в соответствии с менявшимися установками Коминтерна. Первоначально была предпринята попытка привлечь в Профинтерн синдикалистские и левые рабочие союзы, независимые от МФП. После 1921 г. был взят курс на создание внутри профсоюзов МФП течений, ориентирующихся на компартии, с сохранением отдельных профцентров в странах, где коммунистам удавалось удерживать профдвижение под своим контролем или влиянием (СССР, Китай, Франция, Чехословакия, Чили и др.). В конце 1920‑х годов, с переходом Коминтерна от тактики «единого фронта» к линии борьбы с «социал–фашизмом», как стали именовать социал–демократию, компартии вновь попытались создать новые профцентры, призванные противостоять конкурентам, в частности, в Германии. Наконец, после победы нацистов в Германии в 1933 г. и поворота Коминтерна к тактике «народного фронта» в 1937 г. Профинтерн был распущен, а входившие в него профцентры и отдельные союзы в основном слились с социал–демократическими профобъединениями соответствующих стран (за исключением СССР).

Анархо–синдикалистские профсоюзы выступали в резкой оппозиции по отношению к индустриально–капиталистической системе. В конце 1922 г. они объединились в Международную ассоциацию трудящихся (Берлинский Интернационал профсоюзов), включавшую более 2,5 млн членов. Профсоюзы этого течения строились на децентрализованной и федералистской основе; все решения в них принимались по принципу «снизу вверх». Анархо–синдикалисты стремились сочетать борьбу за повседневные улучшения положения трудящихся с борьбой за подготовку всеобщей стачки, которая должна была, по их мысли, привести к социальной революции и установлению безгосударственного (либертарного) коммунистического общества всеобщего самоуправления. Их профсоюзы отказывались ориентироваться на существующие законы, критиковали практику официальных и обязательных коллективных договоров, считая их связывающими руки работникам, и государственное вмешательство в социальной и трудовой сфере (государственное страхование от безработицы и нетрудоспособности, государственный арбитраж в трудовых конфликтах, рассмотрение трудовых вопросов в судах и т. д.). Не менее резко отвергалась и практика социального партнерства, создание паритетных комиссий и других органов сотрудничества с предпринимателями. Профсоюзам этой тенденции удалось впервые завоевать 8-часовой рабочий день в Испании (1919); в Аргентине шла борьба за 6-часовой рабочий день. В период революции и гражданской войны в Испании 1936-1939 гг., по инициативе профсоюзов анархо–синдикалистской Национальной конфедерации труда рабочие взяли в свои руки управление большинством фабрик и заводов в республиканской зоне. Однако наиболее крупные, мощные и активные анархо–синдикалистские профцентры были разгромлены после установления реакционных диктатур в Италии (1922), Португалии (1927) Аргентине (1930), Германии (1933) и Испании (1939).

Крупнейшим профцентром, отстаивавшим «чистый тред–юнионизм», т. е. борьбу за повышение зарплаты и улучшение условий труда, не поднимая вопроса об изменении общественного строя, явилась Американская федерация труда (АФТ), созданная в США в 1886 г. и объединявшая в 1920 г. до 4 млн членов. Входившие в нее профсоюзы нередко вели забастовочную борьбу, но в принципе руководство ориентировалось на то, чтобы избегать конфликтов с предпринимателями, заключая выгодные коллективные договоры и лоббируя политиков, независимо от их партийной принадлежности. Лишь со времени администрации Ф. Рузвельта АФТ стала склоняться к поддержке Демократической партии.

Особое течение несоциалистического рабочего движения было представлено христианскими профсоюзами, которые стали возникать в различных странах Европы с конца XIX в. на основе идей, сформулированных в энциклике римского папы Льва XIII «Rerum novarnm» (1891): классовой гармонии между трудом и капиталом, добросовестной работы со стороны трудящихся и «уважительного», «справедливого» обращения с ними со стороны предпринимателей. На международном уровне большинство этих объединений (межконфессиональных, католических и протестантских) вошли в 1919 г. в Международную конфедерацию христианских профсоюзов (МКХП); в начале 1920‑х годов в ее организациях насчитывалось около 2,9 млн членов.

Особо следует выделить рабочие профсоюзы, созданные по инициативе и при поддержке предпринимателей. Некоторые из них действовали на уровне отдельных компаний и фирм и в обмен на лояльность администрации обеспечивали своим членам определенные льготы (вплоть до участия в прибылях). Имелись также профсоюзы, которые призваны были вести борьбу с радикальными рабочими организациями и поставлять работников взамен бастующих, срывая забастовки. Так, например, так называемые «свободные профсоюзы», образованные в 1919 г. в Каталонии (Испания), практиковали террористические покушения на активистов анархо–синдикалистской НКТ.

Наконец, энергичные попытки проникать в рабочее движение в период между двумя мировыми войнами предпринимали ультраправые партии (итальянские фашисты, германские нацисты, испанские национал–синдикалисты и т. д-). Их доктрины признавали наличие групповых интересов работников и предпринимателей, но предусматривали их подчинение интересам нации и государства в рамках отраслевых корпораций и объединений. После прихода этих партий к власти их профсоюзы становились частью государственного аппарата и проводником государственной политики в трудовых и социальных вопросах.

Окончание Второй мировой войны и переход к моделям социального государства привели к значительным переменам в структуре и ориентации рабочих движений. В первые послевоенные годы в Западной Европе даже профсоюзы, находившиеся под контролем коммунистов (во Франции, Италии и др.), взяли курс на реформирование, а не радикальное изменение существующей системы и в целом неодобрительно относились к забастовкам. В 1945 г. большинство профсоюзов мира, которые действовали под влиянием как коммунистических, так и социал–демократических и лейбористских партий, объединились во Всемирную федерацию профсоюзов (ВФП). В нее вступили организации из 56 стран с 67 млн членов. Ситуация изменилась с началом холодной войны, когда некоммунистические профсоюзы во главе с Британским конгрессом тред–юнионов покинули ВФП и образовали Международную конфедерацию свободных профсоюзов (МКСП); в ее рядах преобладало влияние социал–демократии. Отдельно действовала Международная конфедерация христианских профсоюзов, в 1968 г. переименованная во Всемирную конфедерацию труда (ВКТ). В 1988 г. в МКСП состояли 149 национальных профобъединений 100 стран с 83 млн членов, в ВФП – 92 профцентра 83 стран с 214 млн членов, в ВКТ – 84 профобъединения 78 стран с 14 млн членов. В 2006 г. МКСП и ВКТ объединились в Международную конфедерацию профсоюзов.

В рамках моделей социального государства «западного» типа крупнейшие профсоюзы выступали в роли социальных партнеров предпринимателей и государства, а радикальные течения (анархо–синдикалисты и др.) были маргинализированы. Рабочие организации рассматривались как своего рода корпоративный институт, которому трудящиеся «делегировали» представительство своих «партикулярных» интересов в общем механизме поиска консенсуса. В таких странах, как Великобритания, ФРГ и др., развилась практика отраслевых или общенациональных соглашений между предпринимателями и профсоюзами, причем конфликтные случаи рассматривались и разрешались совместно, нередко с участием государства. Создавались совместные и смешанные комитеты. На предприятиях и в учреждениях были образованы органы представительства работников, которые были призваны обеспечивать их «соучастие» в управлении (в действительности, играли скорее консультативную роль). В некоторых странах (Франции, Италии и др.) в 1950‑е-1960‑е годы была введена так называемая «подвижная шкала» зарплаты, т. е. механизм ее автоматического увеличения соответственно росту цен и инфляции. В Австрии система «трехстороннего диалога» между государством, профсоюзами и предпринимателями приобрела институциональный характер: все законопроекты по социально–экономическим вопросам должны были пройти предварительное согласование представителей правительства, объединений работодателей и профсоюзного руководства.

Включение подавляющего большинства профсоюзов индустриальноразвитых стран в систему социального государства сопровождалось глубокими изменениями в целях, тактике, методах организации и действий рабочего движения. Забастовки, которые прежде нередко воспринимались как основной способ борьбы на производстве, теперь рассматривались как крайнее средство разрешения трудового спора между работниками и предпринимателями, когда предшествующие примирительные процедуры и арбитраж государства не дали результатов. Темы и требования, связанные с контролем работников над производством, потеряли актуальность; наиболее часто конфликты возникали в связи с вопросом о зарплате, т. е. о доле социальных групп в распределении общественного богатства. Профсоюзам, которые все больше ориентировали свою работу на переговоры с «социальными партнерами», диалог с властями, совершенствование законодательства и юридические тяжбы по трудовым проблемам, требовался обширный аппарат освобожденных работников, специалистов, экспертов. Участие этих лиц в многочисленных процедурах, связанных с «представительством интересов» наемных работников, неизбежно вело к расширению их компетенции и усиливало процессы бюрократизации внутри профсоюзов. Рабочие союзы превратились в огромный и мало прозрачный для рядовых членов механизм. Нередко они занимались и предпринимательской деятельностью (к примеру, в ФРГ работали профсоюзный банк, кооперативная торговая сеть, жилищностроительный кооператив «Нойе хаймат» и т. д.), что еще больше усиливало внутреннее недовольство.

Сконцентрировавшись на защите групповых интересов в рамках системы социального государства, профсоюзы как общественный институт фактически отказались от выдвижения целей и задач, которые касались общества в целом и проблемы общественного строя. Не только политически нейтральные, но и связанные с теми или иными партиями профсоюзы окончательно сосредоточились на трудовых темах, полностью отдав общие социально–экономические и политические вопросы в ведение партий. Подобный подход был характерен не только для союзов, ориентированных на социал–демократию или конфессиональные течения, но и для организаций, фактически руководимых коммунистическими партиями западных стран.

В странах Восточной Европы, Китае, Северной Корее, Северном Вьетнаме, а после 1959 г. и на Кубе утвердился тот же тип профсоюзного движения, который существовал в СССР, причем администрация предприятий и работники включались в один и тот же профсоюз. Самоорганизованная социальная активность в этих странах систематически подавлялась, но в периоды острых кризисов прорывалась на поверхность в форме стихийных стачек, создания рабочих комитетов (в 1953 г. в ГДР), рабочих советов (в Венгрии и Польше в 1956 г.) и независимых профсоюзов («Солидарность» в Польше в 1980 г.).

Положение профсоюзов в мире претерпело новые изменения в конце XX столетия из–за поворота к «неолиберальной» экономической модели и отступления от принципов социального государства. С падением режимов компартий и системы «партии–государства» в этих странах исчез и соответствующий им тип «профсоюзного движения. По всему миру организациям наемных работников пришлось противостоять не только растущей безработице и снижению доходов трудящихся, но и политике дерегулирования трудовых отношений, которая сопровождалась распространением временной, неустойчивой и негарантированной занятости («прекаризацией труда»), снятием ряда ограничений на увольнения и продолжительность рабочего времени, урезанием прав работников на производстве. Привыкшие к своей роли «социального партнера», профсоюзы мэйнстрима с трудом пытались приспособиться к новой ситуации. Нередко они соглашались на ухудшение положения работников в обмен на сохранение рабочих мест. Вынужденные подчас прибегать к такому средству борьбы, как всеобщие забастовки, профсоюзы стараются ограничить их продолжительность одним или двумя днями, чтобы не нанести ущерба экономике, чем значительно снижают их эффект. Такое положение послужило в конце XX – начале XXI в. одним из факторов, побуждающих трудящихся искать новые, нетрадиционные формы борьбы, в том числе и вне рамок системного профсоюзного движения.

Крестьянские движения

Положение крестьянства как социального слоя в XX в. сильно различалось, в зависимости от региона планеты и конкретной страны. В большинстве европейских государств традиционный инструмент крестьянской самоорганизации, сельская община, был разрушен в процессе индустриализации и модернизации; сельские сходы перестали собираться, а общинные угодья были огосударствлены или приватизированы. К началу столетия община сохранилась в России, ряде районов на Балканах, в Латинской Америке, Азии и Африке. Однако даже там, где она исчезла как учреждение, элементы и традиции общинного коллективизма и взаимопомощи удерживались среди крестьян на протяжении многих десятилетий. Специфика социальной ситуации крестьянства вынуждала его вести борьбу на два фронта – против традиционного помещичьего землевладения и против крупного агробизнеса, торжествующего в ходе модернизации. Преобладание той или иной линии конфликтов зависело от социальной структуры той или иной страны.

В регионах преобладания помещичьего землевладения, латифундий в центре борьбы оказывались проблемы проведения аграрной реформы, и крестьянские движения добивались в первую очередь передачи земли в руки самих крестьян: в собственность сельских общин, с распределением в уравнительное пользование отдельных крестьянских семей (Россия, ряд стран Азии и Латинской Америки) или в индивидуальную собственность крестьян. Так, в России требование обобществления земли и уравнительного землепользования («черного передела») выдвигалось возникшим в годы революции 1905 – 1907 гг. Всероссийским крестьянским союзом, было поддержано влиятельной партией социалистов–революционеров, а затем осуществлено в ходе революции 1917 – 1921 гг. Русская крестьянская община была уничтожена лишь в ходе насильственной коллективизации и модернизации в СССР в конце 1920‑х – начале 1930‑х годов. В Мексике в результате революции 1910 – 1917 гг. и последующих преобразований крестьянству удалось добиться передачи значительной части земель в руки общин – «эхидос». В Бразилии на смену традиционным крестьянским бунтам и восстаниям в конце XX в. пришло Движение безземельных трудящихся (образовано в 1985 г.), которое практикует захваты земли и ведет борьбу как с латифундистами, так и с землевладением крупных корпораций. Во многих странах Латинской Америки (Боливии, Перу и др.) борьба за аграрную реформу в значительной мере сливалась с выступлениями за права индейского населения, сохранявшего общинные структуры и составлявшего большинство сельского населения.

В европейских странах на смену разрушенной сельской общине пришли новые формы крестьянской самоорганизации – крестьянские союзы, культурные и просветительские ассоциации, объединения взаимопомощи. Важнейшей формой экономического сотрудничества сельских жителей стали крестьянские кооперативы, получившие особое развитие в скандинавских странах: в XX в. они контролировали большую часть мясо-молочной индустрии (Дания, Норвегия, Швеция), рыболовства (Исландия), служили основой для совершенствования всей сельской инфраструктуры, образования и культуры на селе и т. д. Исключительный характер приобрело сельскохозяйственное кооперативное движение среди евреев Палестины с 1910 г., которое взяло на себя роль пионеров в освоении страны еврейскими переселенцами. Образованные таким образом коммуны (кибуцы) и кооперативы (мошавы) объединили большинство еврейского сельского населения Израиля. Крестьянская кооперация поощрялась также во второй половине XX столетия в различных странах глобального Юга.

Крестьянские мальчики с помощью плуга выкапывают картофель. Россия, 1910‑е годы. РГАКФД.

В Испании, где вплоть до середины XX в. оставались сильны традиции сельской общины, анархо–синдикалисты способствовали объединению крестьян и сельскохозяйственных рабочих в профсоюзы, способные вести борьбу за частичные улучшения и одновременно за полное преобразование аграрных отношений. Они добивались конфискации латифундий, их обобществления и передачи под управление профсоюзов для коллективной обработки. В период революции и гражданской войны 1936 – 1939 гг. в республиканской зоне развернулся бурный процесс возникновения крестьянских коммун («коллективов»), которые захватывали помещичьи земли, а также объединяли на добровольной основе земли вступавших в них крестьян. Таких ассоциаций, охватывавших иногда целые населенные пункты, насчитывалось несколько тысяч, и в них состояли сотни тысяч крестьян. В некоторых регионах (например, в Арагоне) в их руках оказалась большая часть земель. С поражением Испанской республики это движение было подавлено.

В ряде стран Центральной и Восточной Европы на базе крестьянских ассоциаций образовались идейно–политические организации. Некоторые из них занимали более радикальные позиции, выступали за аграрную реформу, в защиту «единого крестьянского сословия» и пропагандировали модели «третьего пути», отличного как от капитализма, так и от социализма (Болгарский земледельческий народный союз, 1899/1901 г.; Польская крестьянская партия, 1895 г.; Хорватская республиканская крестьянская партия, 1904 г. и др.). Другие являлись более умеренными, отстаивая экономические, социальные и культурные интересы крестьянства в рамках существующей системы и структур собственности (Аграрные союзы в скандинавских странах). В период между двумя мировыми войнами предпринимались попытки объединить крестьянские партии в международные союзы: действовали Международное аграрное бюро (1921 – 1939) и работавший в союзе с коммунистами Крестьянский Интернационал (1923 – 1933).

Дальнейшие социальные изменения, произошедшие во второй половине XX в., серьезно повлияли на характер крестьянских движений. В странах, где произошел переход к развитому индустриальному обществу, они по существу утратили влияние. Аграрные союзы в странах Скандинавии отказались от преимущественной ориентации на сельское население и преобразовались в Партии центра. В регионах глобального Юга крестьянские организации, напротив, по–прежнему сохраняют силу, включившись в борьбу против крупных национальных и мультинациональных корпораций и неолиберальной экономической политики. Активное участие в ней принимают и некоторые группы сельских жителей из индустриально развитых стран (к примеру, выступающие против выращивания генно–модифицированной продукции). С 1993 г. более 140 организаций крестьян, мелких и средних фермеров, сельскохозяйственных рабочих, сельских женщин и индейских общин из более 70 стран Европы, Латинской и Северной Америки, Азии и Африки объединены в международную ассоциацию «Виа кампесина», которая выступает за «устойчивое сельское хозяйство» и право производить аграрную продукцию на своей территории («продовольственный суверенитет»).

Кооперативное движение

Появление практики кооперативной взаимопомощи тесно связано с процессами индустриализации и ее воздействием на трудящихся. В XIX в. в рабочих и профсоюзных кругах была широкого распространена идея о вытеснении капитализма кооперативными ассоциациями работников. Зачинателями движения в его более современной форме принято считать «рочдельских пионеров» – британских рабочих–социалистов, которые в 1844 г., собрав средства, создали потребительское общество, а затем ряд культурных проектов и производственных предприятий. Этот пример вскоре был подхвачен по всей Великобритании (с 1869 г. действовал Кооперативный союз), а затем и за рубежом. В 1895 г. был образован Международный кооперативный альянс (МКА), который в 1924 г. объединял уже около 40 млн членов. По мере расширения движения оно все больше утрачивало преобладающий социалистический характер и к началу XX в. включало уже людей с самыми разными политическими и идейными убеждениями. Во многих случаях происходил отказ от первоначального принципа использования исключительно собственного труда и распределения прибылей не по вложенному капиталу, а пропорционально работе на общие нужды. В ряде стран оформились отдельные кооперативные организации, в зависимости от политической ориентации их членов. Так, в Германии в 1902 г. движение раскололось на «социалистическое» крыло, сотрудничавшее с профсоюзами, либеральное и христианское течения. После возникновения компартии появилось и коммунистическое крыло. В 1920‑е годы кооперативы как форма объединения оставались весьма популярными среди немецких рабочих, действуя в самых различных сферах жизни: потреблении (в крупных городах в них входило до 40% семей), строительстве, жилищной сфере, производстве, организации досуга, культуре. Процветающее кооперативное движение в Германии было огосударствлено и фактически уничтожено нацистской диктатурой.

В скандинавских странах преобладала крестьянская кооперация. В России до революции 1917 – 1921 гг. существовало мощное кооперативное движение, развившееся в сеть экономических и культурных организаций с 9 млн членов в 1918 г. Оно было фактически огосударствлено большевистской властью, а кооперативы в СССР были полностью подконтрольны государству.