Текст книги "Пародия"

Автор книги: авторов Коллектив

Владимир Владин
(р. 1933)

(Со стола Евгения Сазонова)

И вот я на месте.

Огни иллюминации, вереницы автомобилей. Через рупор объявляют:

– Машину писателя Индюкова к подъезду!

– Машину поэтессы Золотухиной к подъезду!

С трудом пробираюсь через толпу, поднимаюсь на двенадцатый этаж. Скромная пятикомнатная квартирка с кухней, ковры, мебель. На стенах много живописи: «Сазонов кушает компот», «Сазонов в президиуме», «Сазонов отвечает на вопросы читателей – работников Конного завода им. Айвенго». Одно полотно меня особенно взволновало: необъятные просторы, посредине – трактор, за рулем Евгений читает свой «Бурный поток», а вокруг, куца. ни кинешь взгляд, колосится пшено… Картину написал его брат – художник, тоже Евгений.

Кабинет Сазонова весь завален книгами и журналами. В углу – арфа, подарок Горнораввинской мебельной фабрики.

Сегодня здесь, как написал бы Л. Толстой, «вся Москва». Мелькают знакомые лица писателей, художников, актеров. Много, очень много творческой интеллигенции. Сначала среди всей этой творческой интеллигенции невозможно различить, кто же Сазонов. Но потом привыкаешь, начинаешь отличать одного от другого. У кого-то носки другой расцветки, кто-то пишет другой авторучкой…

Ну вот и сам виновник. На нем строгий черный костюм, любимая вышитая рубашка. С трудом пробираюсь к жениху, здороваюсь за руку – Сазонов демократичен, прост, подчеркнуто скромен. С волнением задаю первый вопрос:

– Скажите, Женя, где вы достали печень трески?

Евгений с гордостью оглядывает стол:

– Прислали читатели – рыбаки Каспия. У них недавно давали.

Знакомлюсь с невестой. Широкое, открытое, простое, хорошее, с эдакой лукавинкой лицо. Что-то в глазах такое… в улыбке… К Сазонову, чувствуется, относится дружелюбно, но приветлива и с остальными гостями – настоящая хозяйка. Говорит мало, но как-то очень точно, умно, метко: «Сюда садитесь… сюда… а вы сюда…» Чувствуется, что такая все может – и полы вымыть, и песню спеть, и посадить, если надо.

Звучит свадебный марш Мендельштама. Все садятся за стол. Первый тост произносит самый почетный гость– дед Евгения, старый кадровый подсобный рабочий:

– Это как в старину говорилось: муж и жена – одна сатана!

Общий хохот. Остроумный старик, да и вся у них семья такая – бунтари!

Следует тост за тостом. Молодой, слегка захмелевший поэт вдруг с размаху бьет кулаком по столу и кричит «Горько!»

Сазонов, строгий, подтянутый, крепко, с достоинством целует невесту. Чувствуется, что ему хорошо.

За столом непринужденная обстановка, рассказывают анекдоты. Когда выходят женщины, читают отрывки из своих произведений. И вдруг сквозь гомон и шум прорываются первые аккорды гармонии. Звучит Эпиталама из оперы Рубинштейна «Нерон».

Поет молодая невеста. Дробно стучат ее каблучки по паркетному полу, в руках откуда-то появляется «Бурный поток», и она им уже игриво и призывно помахивает над головой.

Вот вступает другой голос:

 
Полюбила журналиста.
Журналиста юного…
Пусть уж лучше журналист.
Лишь бы не сюрреалист…
 

Бьет двенадцать ударов…

– Женя, – кричат со всех сторон, – Женя! Новый год!

Сазонов перестает целоваться. Он серьезен, подтянут. Поднимает бокал и молча, под гром оваций, пьет за свои творческие успехи в Новом году.

Далеко за полночь гости начинают расходиться. У всех на душе радостный осадок.

И только мне еще предстоит работа – первая ночь молодых пройдет в интервью. Я вынимаю блокнот и ручку…

…И вот я в Клинцах. У первого встречного спрашиваю: «Где живет Нюра Спиридонова?» Прохожий оживляется, берет меня за пуговицу и ведет.

Славная, уютная комната. Много книг – Юлиан Семенов, Лев Овалов, «Сестра Керри». В углу – орган с партитурой песни «Помнишь, мама моя, как девчонку чужую…». Чувствуется, что здесь знают и любят музыку. На стене – великолепная репродукция с картины Шишкина «Утро в сосновом бору». Все дышит культурой. Да и как иначе: дед – провизор, другой дед – первый в России мужчина-акушер, племянница до сих пор не верит в бога…

Разговариваем. Нюра интересный собеседник, она знает много иностранных слов, обладает несильным, но глубоким голосом, наизусть читает Лопе де Вега.

Наконец мы переходим к делу, из-за которого я приехал в Клинцы, – к Гомеру. Нюра, волнуясь, вынимает из шифоньера семейный альбом. Листаю. Вот тот самый дед – красивый старик с бородой, вот дядя первого мужа – тоже интересный мужчина, вот групповой портрет племянников. Наконец, пожелтевший листок пергамента. Мучительно знакомый почерк – сердце учащенно забилось! С трудом разбираю текст:

848. Как там дела со здоровьем у шурина Вашего, у Ахиллеса? Все ли, как давеча, чувствует жуткие боли он в пятке? Видимо, это подагра – солей отложенье, другими словами.

849. Надо бы съездить в Мацесту ему непременно намедни, Ту, что находится где-то в районе Колхиды прекрасной…

Потрясающе! Но ведь Гомер не умел писать?! Как же так… Значит, умел? С другой стороны, гекзаметром сейчас никто не творит – утерян секрет…

– Нюра, откуда это у вас? – спрашиваю я.

– Это всегда было. Семейная хроника утверждает, что он был нашим родственником, далеким предком.

Интересная особенность: в семье Спиридоновых вся женская линия пишет стихи и даже печатает их в журнале «Работница». А прабабка очень плохо видела! Тут что-то есть! И все-таки страшно подумать – ведь Гомеру сейчас было бы 2700 лет! Читаю дальше:

5441. Как там с продуктами? Если что надо – я вышлю. Амбра, нектар здесь не дорог – пять драхм за пол-литра. Нынче на ярмарке яйца купил у данайцев – Тухлыми были они. черт побери их!

5442. Вот уж, поистине, бойтесь данайцев, продукт продающих.

Так вот оно что! Удивительная мысль, как молния, сверкнула в моем мозгу – семь городов спорили за право называться родиной Гомера, а ведь великий автор «Илиады» и «Одиссеи» родился здесь, в Клинцах!

…С большим душевным волнением прощаюсь я с этой простой, но ставшей мне необычайно близкой женщиной, далеким потомком древнего грека… Вслед мне несутся мощные аккорды органа: «Помнишь, мама моя…»

Божественная комедия, или Сущий ад

(Авторизованный перевод с латинского Евг. Сазонова)

Песнь тридцать пятая

 
Я до песен страшно лютый
И охотно услужу.
Дайте мне скорей валюту[31]31
  Неточность перевода. У Данте читается не «валюту», а «лютню».


[Закрыть]
 
 
Я в страну теней схожу…
Эй, входящие, вниманье:
Здесь оставьте упованья!
 
 
Ты  играй, моя кифара,
 
 
7 Музыкой дари меня.
Мы споем сейчас на пару
 
 
10 С Франческой да Римини[32]32
  Франческа да Римини – любовница Малатеста. брата своего мужа. Муж их за это обоих и убил. В средневековой Флоренции подобные случаи бытовали среди распущенной местной знати. У Евг. Сазонова был вариант перевода:
Я бы рассказал еще про Малатеста.Да. к сожалению, и так много текста.

[Закрыть].
 
 
Ой, подружка Беатриче,
Это ль не идиллия?
 
 
13 Ходит Данте твой по Аду
В обществе Виргилия.
 
 
Милка Цербер гонит лаем
 
 
16 Кардинала Николая.
Коля, Коля, Николай[33]33
  Ошибка. По-видимому, имеется в виду не кардинал Николай, а папа Иоанн. Так что следует читать не «Коля. Коля, Николай», а «Ваня. Ваня, Иоанн»…


[Закрыть],
В круге третьем погуляй!
 
 
19 Как у дроли у Хорона[34]34
  Хорон – перевозил души умерших через речку Ахерон (по легенде).


[Закрыть]
На носу сидит ворона.
Прилетела та ворона
 
 
22 Из-под города Верона.
 
 
Мы плывем по Ахерону[35]35
  Ахерон – см. 4 (легенда).


[Закрыть]
По-над нами Южный Крест
 
 
25 А для кормчего Хорона
Homo nomini lupus еst[36]36
  Homo nomini lupus еst – человек человеку волк (лат). Фраза, взятая на вооружение зарвавшимися мракобесами от реакции. На самом деле все наоборот. Неясно, почему Евг. Сазонов не перевел эту фразу в соответствии с исторической правдой.


[Закрыть].
Потому что наш Хорон
 
 
28 Прибыл прямо с похорон.
 
 
31 Над водой деревьев кроны.
Прямо в душу лезет ветвь.
От такого Ахерона
Можно просто умереть.
 
 
37 А у нашего Аида[37]37
  Аид – владыка царства теней (легенда).


[Закрыть]
Нет садов Семирамиды,
Только нервный тик-с,
 
 
40 Да речушка Стикс…[38]38
  Стикс – приток Ахерона (легенда).


[Закрыть]
 
 
От райского от дерева
Эх, на-кося да выкуси!
 
 
43 Мы с тобой два берега
У одного Стикса…
 
 
Продолжай играть, кифара,
 
 
46 Эх, да на гулянке!
Дайте в руки гонорара[39]39
  Гонорар – бешеные деньги, выплачиваемые авторам за художественные произведения (легенда).


[Закрыть]
Золотые бланки!
 

Песнь тридцать шестая

 
49 Эх!
 

(Печатается с некоторыми сокращениями.)

Биографическая справка

Данте Алигьери родился во Флоренции в 1265 году. Евгений Сазонов родился в городе Бараний Рог в 1936 году. В 1302 году Данте из-за интриг своих политических противников переехал в Верону. В 1954 году после окончания средней школы № 18 Сазонов вынужден был переехать в Москву.

Однажды Данте встретил девушку по имени Беатриче, и у поэта возникла глубокая и трогательная по своей наивности любовь. Беатриче рано умерла, так и не узнав об этом, так как Данте она видела всего пару раз, и то мельком. Все это вызвало к жизни и во многом обусловило пафос «Божественной комедии», которую автор писал четырнадцать лет.

Сазонов познакомился со своей будущей женой в Парке культуры и отдыха. Они расписались в районном Дворце бракосочетаний 31 декабря 1968 года. Сазонов писал свой «Бурный поток» две недели.

Данте писал свою поэму так называемыми терцинами – трехстрочными ямбическими строфами с перекрещивающимися рифмами.

Талант Сазонова-переводчика не смог уложиться в узкие рамки терцин – Евгений раздвинул грани, созданные великим флорентийцем. Автор «Бурного потока» стал переводить «Божественную комедию», по-своему, творчески переосмысливая ее поэтический лад. У Данте тридцать четыре песни. В переводе Сазонова их – тридцать шесть. Но в этом не только своеобразие, но и ценность нового перевода!

Вчера опять какой-то болван подошел ко мне на улице, хлопнул по плечу и заорал: «Здорово, Бекон!» Вечно меня с кем-то путают…

Заключил договор на 154 сонета. Однако аванса опять не дали.

Как лучше: «Бедный Марик!»[40]40
  По-видимому, герцог Розовский.


[Закрыть] или «Бедный Йорик!»? Подумаю…

Было, было, было. Ну, жить друг без друга не могут, ну, родители против. Страшная вражда и под конец – смерть! Или оставить in statuquo antе[41]41
  Латынь. Для своего времени великий драматург был интеллигентным человеком.


[Закрыть] – герои все-таки выжили – с условным названием «А если это любовь?».

Приглашен к лорду-адмиралу. Этот скупец подал жидкий чай и – о боги! – два часа болтал о направлениях в современном искусстве…

Может быть, «Бедный Юрик!»? Нет, все-таки «Бедный Йорик!».

Вот я думал-думал и решил: мир, по-видимому, – театр, а люди до какой-то степени – актеры![42]42
  Курсив мой. (Вл. Вл.)


[Закрыть]

Ленч был отменен[43]43
  Игра слов. Ленч по-английски – еда. «Отменен» следует читать с ударением на первом «е».


[Закрыть]. Спор шел о литературе. Конечно, принц…[44]44
  Неразборчиво.


[Закрыть], но от него многое зависит. Советует взять псевдоним. Ретленд звучит? Подумаю…

Мавр ли? А может быть, не мавр. Нет, мавр скорее пройдет…

Как хочется, чтобы всего «Гамлета» читал один актер. Однако раньше чем через 350 лет до этого не додумаются[45]45
  До сих пор загадка, как Шекспир мог предвидеть выступление Рецептера.


[Закрыть]. Наверное, не доживу… 11.5 pt.

Пожалуй, вместо «Быть или не быть? Вот основная проблема в свете последних указаний» лучше «Быть или не быть? Вот в чем вопрос».

Ну, где плагиат? У меня: «О, помоги мне. Боже!»[46]46
  Драма Шекспира «Генрих VI».


[Закрыть] А у Марло просто «О!»[47]47
  Пьеса Марло «Эдуард II».


[Закрыть].

Почему не создал пьесу про овцеводство? Все-таки этот принц большая…[48]48
  Голова? Неразборчиво.


[Закрыть].

О небо! Тоже мне новаторы – поставили «Отелло» и по-настоящему задушили Дездемону… И это называется «правда жизни»? За такую систему надо ссылать на галеры!

Почему действие в Венеции? Почему в Дании? Бросьте, говорит, эти ваши интеллигентские штучки…

 
У бедной музы красок больше нет,
А что за слава открывалась ей!
 

Или так:

 
У бедной музы красок больше нет:
На тебе сошелся клином белый свет…
 

(Повторить три раза?)

Первый вариант лучше, а то, боюсь, петь начнут…

Корова

Что мы знаем о корове? Казалось бы, все. Однако немецкий ученый Понтер Хунтер утверждает, что это не так. Для того чтобы поближе узнать жизнь замечательных животных, он около года пробыл в стаде, питался их пищей, жил их интересами. Ласковые животные привязались к нему и долго не могли от него отвязаться.

Что же выяснил ученый? Он выяснил много интересного.

Корова первая никогда не нападает на человека.

Благодаря корове мы имеем масло, сметану, творог, молоко и шестипроцентное молоко. Корова, которая не дает молока, называется быком.

Корова – желанный гость на бойнях и мясокомбинатах.

В корове много витаминов.

Одна корова может дать столько удобрений, сколько и не снилось, скажем, зебре. Поэтому в условиях Европейской равнины выгоднее разводить коров, нежели зебр.

Корова – друг человека. Однажды корова спасла ребенка. Пятилетний мальчик отбился от рук и ушел высоко в горы. Вдруг сверху на него стал плавно падать камнем пожилой орел. Проходившая мимо корова с быстротой молнии бросилась на пернатого хищника и столкнула его в пропасть.

Известны случаи, когда коровы задерживали нарушителей границы.

В Шотландии у фермера Бобби Чарльстоуна была удивительная корова Мэри-Элизабет. Он ходил с ней охотиться на вальдшнепов.

На Огненной Земле коровы охраняют жилища, нянчат детей.

В Индии корова – священное животное. Именно поэтому там самое ласковое обряжение к жене – «корова».

В некоторых странах коровы выступают в балете на льду.

«Пегое золото» – так любовно зовут за все это корову в народе.

Дети, любите корову – источник говядины!

Виктор Рубанович
(р. 1933)

Из цикла «Лох-Несс»

Это было в Лох-Нессе

 
Это было в Лох-Нессе, где под ропот гобоя
Даль вуалят туманы и трелит менуэт…
Вы плескались нагая в грациозе прибоя,
И, любуясь прибоем, Вас увидел поэт.
 
 
Он примчал в ландолете анабены в шампанском,
Каулерпы в ликере. спирогиры[49]49
  Анабены, каулерпы, спирогиры – название водорослей, произрастающих на дне Лох-Несса.


[Закрыть] в суфлэ.
Был он в чем-то лиловом, был он в чем-то шотландском,
И его Вы манили в свой лазурный шалэ.
 
 
А потом отдавались. не избегнув соблазна,
Отдавались плезавру под вервэновый блюз.
То элежно-позерно, то грезерно-фантазно.
То crеscеndo, то piano – а la lеttrе «еn russе»[50]50
  Буквально – в русском духе (фр.).


[Закрыть]
 
 
И стоял, огневея, от экстаза неистов,
Исторгая обиду безвопросно остро.
Виртуоз грезофарсов, Эгобог футуристов
На пуанте бессилья, прочь отбросив перо.
 
 
Взвыл плезавр гривуазно, взяв финальную ноту.
Растворялись плерезы в алой сони зари…
Эго было в Лох-Нессе. Это было в субботу.
По-российскому – в полночь. А по гринвичу – в три.
 

Ползла тумана борода…

 
Ползла тумана борода
Во все пределы.
Кипела в озере вода.
Вода кипела.
 
 
И под распутицей небес
К финальной драме
Спешили чудища в Лох-Несс,
Как мошки в пламя.
 
 
На облаках под стон и храп
Метались тени,
Скрещенья шей, скрещенья лап,
Хвостов скрещенья.
 
 
Кипела в озере вода
В любовной смуте.
А мне хотелось, как всегда.
Дойти до сути.
 
 
До днища вспененных пучин
И, хоть отчасти,
До смысла, целей и причин
Плезаврей страсти.
 
 
Чуть ночь, и вновь разгадки тень
Вилась в соблазнах,
И дольше века длился день
В исканьях праздных.
 
 
И мысль являлась иногда:
Что мне за дело
Кипела в озере вода
Иль не кипела?
 

Ночлег в Урквардтском замке

 
О замке Урквардтском – о чем же другом?
Мечтает в Грэт Глене поэт.
Дешевле ночлега не сыщешь кругом,
Да-да, чего нет – того нет.
 
 
Скелеты и призраки – чтоб мне сгореть!
Блудят здесь всю ночь напролет.
А это, голубчик, ведь надо уметь —
Не каждому Бог и дает!
 
 
Здесь лорд Эдуард при оплывших свечах,
Прекрасную чушь бормоча,
Себя из-за призрака Несси – ба-бах! —
В нее не попав сгоряча.
 
 
Да чхать мне, голубчик. в конце-то концов,
На эту скелетную рать!
На монстровых самок и монстров-самцов
Желаю спокойно взирать!
 
 
Но я опасаюсь при этом, мой друг.
Что, прежде чем грянет рассвет.
Меня потревожит соитием вдруг
Какой – нибудь хамский скелет.
 
 
А голос в тумане струится с небес,
И мне Гесиода поет:
«Бай-бай и не бойся, глазей на Лох-Несс
И думай: всплывет – не всплывет».
 
 
И я над водой начинаю парить
Голубчик, да что говорить!
Верхом на метле, не ломая камедь,
В нелетное время – заметь!
 
 
А где-то на дне, у затопленных скал,
Сатир – еще в самом соку —
Упругие Нессины груди ласкал
И дырочку в правом боку…
 

За правду на земле…

 
Я пил за правду на земле
В дрезину, в стельку, в дым!
Но верный путь открыл во мгле
Мне Кожинов Вадим.
 
 
Сказал он: – Господи прости!
Пока мы пили, брат,
Задумал Несси извести
Проклятый каганат.
 
 
Оставь на время стол и дом
И к ней спеши теперь.
– Спешу! – ответил я с трудом —
Лишь укажи, где дверь…
 
 
Я шел на запад и восток,
Куда вела земля, —
И вспять, и вдоль, и поперек,
И делал кругаля.
 
 
Барух поверг меня в бедлам
И долго, алча мзды,
Гонял по всем шести углам
Давидовой звезды.
 
 
Но молвил я: – Хоть ты и бес
И служишь сатане,
Где этот, мать его, Лох-Несс,
Поведай правду мне.
 
 
Изрек Барух, объятый злом,
Нос долу опустив:
– Лох-Несс, он, паря, за углом,
А Несси – супротив.
 
 
Я в мрак простер косую длань,
Подобную лучу:
– О Несси предо мной восстань,
Я зреть тебя хочу!
 
 
Огнь вспышкой землю ослепил
Узрел я – е-мое! —
Курчавый Ицек виски пил
Из черепа ее…
 

Девятый дракон

Объяснительная записка

Я агент советской разведки Вальтер Скотт ноль дробь четыре бис. В совершенстве владею шотландско-русским словарем и глубоководным плаванием в подводной лодке. По этой причине получил свое первое ответственное задание – незаметно для шотландцев проникнуть на их территорию и, прикинувшись туристом-аквалангистом, сфотографировать под водой дракона, известного в картотеке КГБ под кличкой Несси-9.

Все шло гладко до тех пор, пока я находился дома. Но как только мне удалось переползти границу Шотландии, оказалось, что казенный словарь у меня вытащили из кармана еще по дороге, в нашем трамвае. Чтобы не вызвать лишних подозрений, через вторые руки за тройную цену я купил в местном книготорге русско-шотландский разговорник и с его помощью выведал у доверчивых шотландцев, в какой стороне искать озеро Лох-Несс. Видимо, шотландцы чего-то недопоняли, и я оказался на реке Лохэ, в Китае, откуда китайским товарищам все же удалось через полгода переправить меня назад в Шотландию.

Внедрение прошло, как вы и планировали, легко. Потому что гостиниц в Шотландии полно, и даже места в них свободные имеются. И, как мне удалось установить, туалетная бумага есть для всех, а не только для членов ихнего парламента.

Когда же я вошел наконец в воды Лох-Несса, неожиданно выяснилось, что плавать самостоятельно я не умею. Это меня насторожило. Погрузившись глубже, я обнаружил, что выданный мне акваланг советско-французского производства работает только на суше. Причем на выдох, а на вдох не работает совсем. Видно, какая-то деталь в нем все-таки оказалась наша. То есть акваланг, конечно, работает и в воде, но для того чтобы вдохнуть, маску нужно каждый раз снимать.

Тогда я подплыл к какому-то аквалангисту и, как нас учили в разведшколе, усилием воли заменил свой акваланг вражеским. Правда, при этом пришлось пожертвовать автоматом Калашникова и двумя противотанковыми гранатами, вмонтированными в дыхательную трубку. В придачу аквалангист потребовал подарить ему мои трусы с надписью < 1500 лет городу-герою Киеву».

А дальше началось нечто непонятное. Работавший здесь до меня агент Роберт Бернс ноль семь дробь двенадцать докладывал, что Несси можно легко найти, если отсчитать девятого дракона с краю. Но забыл сообщить с какого. Потому что если считать с разных сторон, то выходит, что девятых драконов будет два: один, который сразу после восьмого, а второй, который перед десятым. А пленку с целью экономии майор Стивенсон-15 мне выдал только на один снимок.

Тогда я решил воспользоваться телепатией и перехватить мысли Бернса, но не обнаружил ни одной. При этом я так перенапряг свой мозговой телепатический центр, что вообще потерял способность к телепатии. Заодно я потерял и объектив от фотокамеры и хотел использовать микроаппаратуру, спрятанную в носу. Но, вероятно, я потерял ее еще раньше, когда чихал, погружаясь в холодную воду.

От отчаяния я собрался немедленно позвонить вам. но под рукой не оказалось двушки. И поскольку мне не удалось выполнить ваше задание, у меня оставался только один выход – утопиться. Я бросился в воду, помня, что спасательную службу у нас можно дождаться только для того, чтобы вытащить утопленника. Но меня подхватили еще в воздухе и тут же доставили к врачу, который, осмотрев мои ноги в ластах, установил диагноз: плоскостопие. И надел на меня ортопедические сапоги, в которых я не мог плавать даже с костылями.

Маску акваланга с меня снимали под общим наркозом, вместе с передними зубами. А пересадку кожи уже делали потом. Поэтому голова у меня постоянно трясется, а временами дергается.

На операционном столе я пытался оказать врачу сопротивление, как вы нас учили. Но, должно быть, наши что-то перепутали, и струя из газового баллончика ударила в обратную сторону. Так что меня парализовало, и теперь я падаю в обморок каждую среду с пятницей. А по четвергам пою песни Пахмутовой на слова Добронравова.

В общем, сейчас я нахожусь в больнице, где я сейчас и нахожусь. Но несмотря ни на что прошу передать лично товарищу Леониду Ильичу Брежневу, что я готов выполнить любое новое ответственное задание.

Зиновий Вальшонок
(р. 1934)

Встреча с Вельзевулом

 
Там, где фонтаны голубые
кропят шипы
стихов и роз,
пастушки о фавнами рябыми
весь день целуются взасос.
И юный Дафнис в колкой хвое,
преодолев печаль и тлен,
который век у нежной Хлои
чего-то ищет меж колен.
Там, на самой себе зациклясь,
я, птица черного пера,
под вечер брякаю на цитре,
ем кашу манную с утра.
Потом на огненной качели.
суя мне в рот рахат-лукум,
меня качают Боттичелли,
Аменхотеп и Аввакум,
Бредет старик с ухмылкой клейкой
на цэдээловский привал,
что хитрою гиперборейкой
меня брезгливо обозвал.
Досужий критик. мерин сивый.
чтоб музу уложить в кровать,
хотел со мной с позиций силы
о бесовщине толковать.
Но оборотня Вельзевула
с хмельной повадкой пахана
я так по морде звезданула,
что понял он: ему хана!
И вот плыву сквозь мрак и морось
на межпланетном корабле,
гиперборейка Юнна Мориц.
к созвездьям Босха и Рабле.
Когда была я молодою,
я чушь прекрасную несла.
Теперь я сделалась седою,
но склонность к чуши не прошла.