Текст книги "Любить вампира – сплошной хаос (ЛП)"

Автор книги: Аура Хейс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 25 страниц)

Глава семнадцатая

Охренеть.

Выходя на смотровую площадку, я замираю в благоговейном трепете от того, что вижу. Основной свет отключен, и пространство освещается только огнями зданий снаружи и сотнями свечей, расставленных по всему помещению. Лепестки роз старательно разбросаны среди огней. На фоне играет тихая музыка. В центре комнаты расстелено классическое клетчатое пикник-одеяло с корзинкой, и я не могу сдержать смех. Это такая мелочь на фоне аренды всего этого места для нашего невероятно роскошного свидания.

– Завьер, какого черта? Как ты можешь себе это позволить?

Кто бы мог подумать, что этот чудак способен на такую романтику?

Он, должно быть, неправильно воспринял мои слова, потому как на его милом лице проступает недовольная гримаса. Он откашливается.

– У меня есть наследство. А подработками занимаюсь просто, чтобы не сидеть без дела.

Я оглядываюсь, все еще осмысливая происходящее. Никто в жизни не заботился обо мне настолько, чтобы организовывать такое.

– Не могу поверить, что ты все это сделал. Как ты все это устроил? Это невероятно.

Он расправляет плечи от моей похвалы.

– Для тебя нет ничего невозможного.

– Спасибо. – Надеюсь, он видит, насколько я искренне благодарна. – Зав. – Я добавляю это в конце, потому что знаю, что он хочет это услышать. Румянец, вспыхнувший на его щеках, говорит о том, что я добилась желаемого эффекта.

– Присаживайся. – Завьер указывает на набор для пикника, и я опускаюсь на колени. Он устраивается напротив и начинает доставать разные контейнеры с приготовленной едой.

Пока он занят делом, я пользуюсь моментом, чтобы неспешно изучить мужчину напротив. Темно-рыжие волосы отливают багрянцем в свете свечей, а отблески пламени танцуют в стеклах его очков. Черный свитер идеально облегает его стройный торс, а тонкая серебряная цепочка лежит на шее, так и маня потянуть за нее.

Длинные, худые пальцы аккуратно раскладывают тарелки, и я сглатываю, глядя на проступившие вены, резко контрастирующие на его кистях и предплечьях. В них есть что-то чувственное и откровенно грешное, отчего я непроизвольно сжимаю бедра. Закончив с едой, он критически осматривает получившуюся композицию, и то, как он прищуривается, выглядит просто восхитительно.

– Зав? – Его внимание мгновенно переключается на меня, когда я снова использую его прозвище. – Все идеально. Не переживай из-за тарелок.

– Нужен последний штрих, и тогда будет идеально. – Снова порывшись в корзине, он достает бутылку шампанского. – Немного игристого?

Я отворачиваюсь, не в силах выдержать ослепительную милоту, которую он излучает. Его стремление мне угодить так очаровательно, что я подыгрываю.

– Да, пожалуйста.

Завьер достает два узких бокала, разливает по ним шампанское, стараясь при этом, чтобы пена не перелилась, и наполняет их почти до краев.

– Пытаешься меня напоить? – Я принимаю бокал, который он осторожно протягивает. – Чтобы я потеряла бдительность, и ты смог воплотить свои порочные замыслы?

– О, Селин. Для этого мне не нужно шампанское.

Боюсь, он может быть прав. Меня никогда так не тянуло ни к кому другому. Несмотря на его яркую натуру, он меня притягивает. Он мне нравится, даже если слегка сводит меня с ума.

Раздается звон, когда он чокается своим бокалом с моим, и, подмигнув, отпивает игристый напиток. Я задерживаю дыхание, когда тонкая струйка жидкости вытекает у него из уголка рта и скатывается по подбородку.

– За нас, – бормочу я и выпиваю за один раз больше, чем следовало бы.

Мой желудок урчит, и я хватаю вилку, чтобы приняться за ужин. Тарелка передо мной ломится от еды, от которой вкусно пахнет. В одном углу лежит сливочная паста с брокколи, красным перцем и колбаской. Остальное пространство заполнено нарезанными кубиками фруктов и запеченным картофелем с какой-то приправой. Наряду с шампанским, Зав также налил нам обоим по стакану воды со льдом, и я даже не заметила, когда он успел это сделать.

– Ты сам все это готовил? – Я поражаюсь взрыву вкусов, когда пробую первую порцию. – М-м-м. – Стон сам собой вырывается из меня, и я буквально таю.

Завьер пристально смотрит на меня, и его кадык напряженно дергается, а взгляд останавливается на моих губах. Только тогда я понимаю, какой неприличный звук издала, и поспешно допиваю остатки шампанского. Я сама на себя не похожа.

– Да, – сжалившись надо мной, он отвечает. – У меня было много времени, чтобы отточить кулинарные навыки.

– Расскажи о себе, – подталкиваю я. – Мне кажется, я почти ничего о тебе не знаю, кроме того, что ты перебиваешься случайными заработками в Чикаго, живешь по соседству и, видимо, имеешь достаточно большое наследство, чтобы позволить себе снять это место. – Я приподнимаю бровь.

– Рассказывать особо нечего. Я уже говорил, что много, где бывал и никогда подолгу не задерживался на одном месте. Много путешествовал, а что до этого… – Он рукой обводит помещение, указывая на все вокруг, – …ты заслуживаешь, чтобы тебя баловали. – Его длинные ноги вытягиваются, словно он чувствует себя как дома. – Однако, в последнее время, должен признать, нахожу повод задержаться. – Его взгляд смягчается, когда он смотрит на меня, и жар приливает к моим щекам.

– Красиво сказано. – Он впивается в меня взглядом, и я откашливаюсь, отводя глаза, чтобы разрядить обстановку. – Какое у тебя второе имя? – задаю я случайный вопрос, раз уж он не захотел отвечать на предыдущий.

– У меня его нет. А у тебя?

Зав выпаливает это так быстро, что мне нужна секунда, чтобы осознать сказанное.

– У всех есть второе имя.

– Привет! Меня зовут Завьер. И я исключение. – Он хватает мою руку и трясет ее, а я с притворным негодованием отбрасываю ее.

– Это просто странно. – Одеяло под нами мягко касается моих ног, когда я тоже их вытягиваю. – Мое второе имя Роуз.

Он ухмыляется.

– Оно так же прекрасно, как и твое первое имя. Ты знала, что Селин с французского переводится, как «небесная»? Это идеально совпадает с моей теорией о том, что ты ангел. Уместнее сказать, на мой взгляд, небесный цветок.

Заявление Зава заставляет меня поперхнуться шампанским, которое я только что начала пить, но он лишь сияет, как ребенок, пойманный за поеданием печенья. Ему нравится, что ему всегда удается застать меня врасплох.

– Ты тот еще Казанова. Это прокатывает со всеми девушками? – Я прочищаю горло, отставляя в сторону бокал со злосчастным шампанским, после чего складываю руки на коленях. Оторвавшаяся нитка на платье внезапно становится для меня самым увлекательным зрелищем. Я никогда не считала себя ревнивой, но одна лишь мысль о Завьере с другими женщинами заставляет меня чувствовать, что я хочу заявить на него права.

– Не знаю. Я давно ни с кем не встречался. Моя последняя девушка была еще более сумасшедшей, чем я, если ты можешь в это поверить, – произносит он так буднично, что я склоняю голову в недоумении. Такой симпатичный мужчина, как он, должно быть, ежедневно привлекает внимание толпы. Как он может этим не пользоваться?

– Блиц. – Зав хлопает в ладоши. – Любимый цвет?

– Я задаю тебе вопросы недостаточно быстро? – Скрещиваю руки на груди и, возможно, слегка приподнимаю декольте, чтобы подчеркнуть свою небольшую грудь.

Его глаза опускаются вниз не дольше, чем на мимолетный взгляд. Зав разводит руки и через мгновение делает то же самое, отчего я фыркаю.

– Зеленый. – Это не совсем правда, но яркость его глаз в этот момент затмевает мой старый любимый цвет – фиолетовый.

– Красный. – Он указывает на себя, как будто неясно, чей это любимый цвет. – Самая нелюбимая еда? – Его палец теперь уже направлен на меня.

– Убери эту штуку отсюда. – Я хватаю его палец и прижимаю своей рукой к одеялу. – Соленые огурцы, если уж тебе так интересно. Хорошо, что ты не взял их с собой на ужин. – Спустя секунду я указываю на него своим пальцем, а он улыбается. – Делай то, что я говорю, а не то, что я делаю. – Его улыбка становится шире.

– Соленые огурцы. Любимое время года?

– Осень. А твое?

– Осень.

Теперь у меня закрадывается подозрение, что он больше не играет по правилам, и я решаю проверить теорию.

– Любимая книга? У меня «Пятьдесят оттенков серого».

– То же самое.

– Завьер!

– Селин. – Его белые зубы теперь сверкают в широкой ухмылке.

– Ты просто повторяешь любой мой ответ.

– Откуда ты знаешь? Ты заявила, что не знаешь меня, а я, оказывается, люблю развратничать в спальне. – Выдергивая свой указательный палец из-под моей руки, он возвращается к своей еде.

Покончив с шутками, мы продолжаем уплетать вкуснейший ужин. В какой-то момент я с трудом удерживаюсь от того, чтобы не вытереть соус, размазавшийся у него по щеке. Клянусь, он ест как маленький ребенок – еда оказывается везде, кроме его рта. Уложив пустые тарелки обратно в корзину, я задаю Заву еще один вопрос.

– Расскажи мне правду.

Я потираю внезапно замерзшие руки под пиджаком, подтягиваю колени к груди и, положив на них голову, смотрю, как он с подозрением косится на меня.

– Правду? Я думал, мы уже этим занимаемся. – Он придвигается ко мне ближе, будто я не замечаю. Кажется, этот человек испытывает острую необходимость прикасаться ко мне.

– Во-первых, ты просто повторял все, что говорила я. Во-вторых, я знаю, что ты тот еще шутник и относишься ко всему с легкостью, но я хочу услышать от тебя настоящую правду. – Дождь с новой силой обрушивается на окружающие нас стекла, и я наблюдаю за тем, как по ним стекают капли. – Может быть серьезную, может, даже немного болезненную. – Наши взгляды встречаются, и он изучающе смотрит на меня. – Это ни к чему не обязывающий диалог, но, если мы хотим узнать друг друга, мне нужно что-то стоящее.

Он словно перебирает в голове всевозможные варианты, уставившись в потолок. Я даю ему время сформулировать то, что он хочет сказать. Не знаю, что побудило меня спросить его об этом, но сквозь все его шутки я вижу скрытую боль. Я не понаслышке знаю, как трудно держать в себе такие эмоции, и когда выпадает возможность облегчить этот груз, поделившись с кем-то, становится немного легче.

– Мои родители умерли, а я не успел попрощаться. – Зав меняет позу, придвигаясь ко мне так, чтобы наши бока соприкасались, в поисках безмолвного утешения. Я чуть сильнее прижимаюсь в знак поддержки. – Мы тогда поссорились, и я знал, что они долго не протянут из-за болезни. Было невыносимо тяжело позволить им покинуть эту землю, зная, что я никогда больше их не увижу, и не имея возможности что-либо сделать.

Наши мизинцы соприкасаются на одеяле, и я обвиваю его своим, совсем как делала недавно. Его грудь вздымается от моего прикосновения, и он поворачивает голову ко мне, в ожидании моей реакции на его признание.

– Почему ты не поехал к ним? – Должна же была быть причина, особенно если он так из-за этого переживает.

– Я не мог. – Зав сильнее сжимает мой палец, его кадык дергается, когда он сглатывает накатившие эмоции. – Неподвластные мне обстоятельства помешали этому случиться. – Его голова опускается, и я никогда не видела этого жизнерадостного мужчину таким печальным.

Мне хочется расспросить его подробнее об этих обстоятельствах, но чувствую, как он все сильнее закрывается по мере того, как говорит об этом.

– Если бы я мог повернуть время вспять, я бы провел с ними как можно больше времени, пока болезнь не забрала их. Полагаю, даже это было бы вне моего контроля. – Он погружается в воспоминания, затем мотает головой, отгоняя их от себя, и печально улыбается мне. – Что ж, это свидание стремительно скатывается вниз. Извини, что ввожу в уныние.

– Это не так. – Я качаю головой. – Спасибо за твою правду, Зав. Полагаю, теперь моя очередь?

– Селин, тебе не обяз… – Он пытается остановить меня, но я настаиваю.

– Нет, нет, это справедливо. Если ты поделился правдой, то и я должна. – Завьер замолкает и сидит тихо, ожидая, когда я продолжу.

– Иногда мне кажется, что я обречена на бесконечный цикл угождения людям. Недавно Ава указала мне на это. И она права, я и правда стараюсь всем угодить. Моя мама бросила нас с папой, а потом и он сам, в своем роде, бросил меня, что нанесло моей психике больше вреда, чем мне хочется признать. Я знаю, что это не его вина, но иногда мне все еще так кажется. – Я безрадостно усмехаюсь. – Отчасти поэтому мне сложно отказать Аве. Мне трудно идти против тех немногих людей, что есть в моей жизни, и которые мне небезразличны, просто потому что я переживаю, что они оставят меня. Я знаю, что это глупо.

– Не говори так. – Рычит Зав после моего признания. – Это не глупо, и все твои чувства абсолютно оправданы. – Он заявляет так, словно сам знаком с этой болью.

– Но дело не только в этом. – Я прикусываю губу, пытаясь сдержать слова, но у меня ничего не получается. – Я не знаю, как отношусь к своей работе. Я постепенно прихожу к осознанию, что это еще одна часть моего отца, которую я пытаюсь сохранить. Детективная работа была его призванием, и он был хорош в этом деле. – Я представляю лицо капитана Барнса, преисполненное ожиданий. – Это очень напряженная работа, и бремя его наследия кажется таким неподъемным.

– А чем бы хотела заняться ты? – тихо спрашивает Зав.

– Не уверена. Мне очень нравится спортзал, где я занимаюсь боксом, так что, возможно, что-то связанное с обучением женщин самообороне? – бормочу я и разглаживаю ткань юбки на колене. – Я давно не задумывалась о том, чего хочу сама.

Длинные пальцы нежно приподнимают мой подбородок, и я позволяю своему взгляду скользнуть по его мужественным чертам, прежде чем остановиться на его глазах.

Наши лица медленно приближаются друг к другу, как вдруг раздается оглушительный удар грома, и я подпрыгиваю. Здание словно содрогается, хотя я знаю, что это невозможно. Скорее всего, это я дрожу от близости Зава.

Я могу отрицать свои чувства и влечение сколько угодно, но правда в том, что меня тянет к этому мужчине так, как не тянуло ни к кому другому.

– Может, посмотрим, получится ли разглядеть молнию? – я откашливаюсь и встаю, и мрачное настроение тут же исчезает, словно лопнувший шарик.

Завьер легкой походкой следует за мной. Мы выходим на выступающую палубу и любуемся видом, открывающимся внизу. Нас встречает невероятно красивое зрелище, и проливной дождь лишь добавляет атмосферности всей картине. Сетка из тысяч огней разных цветов, в основном желтых и оранжевых, простирается насколько хватает глаз. От вида, который нас окружает, в том числе и у нас под ногами, захватывает дух. Хотя это и туристическое место, увидеть это сейчас, когда в помещении больше никого нет, – поистине волшебно.

– Что думаешь? – спрашиваю я Зава, не отрывая взгляда от открывающегося передо мной пейзажа.

– Прекрасно.

– Разве не потрясающий вид? – восторгаюсь я, проводя пальцем по стеклу вслед за стекающей каплей дождя.

– Великолепный. – Я чувствую его взгляд на себе, когда он произносит это, и пытаюсь сдержать румянец, готовый залить мои щеки.

– Давай присядем. Я хочу немного понаблюдать.

Мы устраиваемся на полу после того, как Завьер хватает одеяло и расстилает его, чтобы стекло не казалось таким холодным. Я опускаю голову ему на плечо, и он на секунду замирает от неожиданности, прежде чем обвить мою спину рукой. Так или иначе, он начинает разрушать мою защиту так, как никто прежде.

Машины проносятся под нами, словно маленькие муравьи.

Не знаю, сколько времени проходит, когда Зав внезапно нарушает тишину.

– Спасибо, что согласилась прийти на это свидание. Знаю, что я иногда могу быть слишком навязчивым, но ты мне правда нравишься. – Он нежно поглаживает мое плечо. – Я не был уверен, что ты согласишься, а потом Ава тебя подтолкнула, так что… да, спасибо, что пришла. – Он говорит это таким притихшим голосом, что это согревает мое сердце.

Я поднимаю голову с его плеча и улыбаюсь.

– Конечно. Я прекрасно провела с тобой вечер.

Решительность наполняет его изумрудные глаза, и наши лица вновь сближаются. Он дает мне время отстраниться, если я захочу, но я этого не делаю. Я хочу этого. Я хочу его.

⠀⠀– Подожди.

⠀⠀Услышав это, Зав тут же отстраняется, но я останавливаю его не по той причине, о которой он подумал.

⠀⠀Развернувшись к нему, я нежно кладу руки на его упругий торс. Мышцы, обтянутые черным свитером, напрягаются под моими пальцами, и я сильнее прижимаюсь к нему. Медленно сдвигаю его очки на лоб, чтобы не мешали. Хотя мне и нравится, как они на нем смотрятся, мне нужен полный доступ к его великолепному лицу. Коснувшись пряди рыжих волос, упавшей ему на глаза, я откидываю ее назад. Мы оба наклоняемся вперед, и наше прерывистое дыхание смешивается в воздухе.

⠀⠀Завьер хватает меня за запястье, когда моя рука двигается к его плечу, а другой рукой обхватывает сзади мою шею. Его прикосновение сильное и теплое, но не удушающее. Он снова замирает, словно давая мне последний шанс прекратить это, но я разрушаю этот барьер, сокращая оставшееся между нами расстояние.

Мои губы касаются его.

Все начинается с мягкого, сладкого поцелуя, и мы отстраняемся, глядя друг другу в глаза и наслаждаясь моментом. Затем, словно попадая в бушующий ад, наши губы снова соприкасаются, и я обхватываю его за плечи, полностью устроившись у него на коленях. Мы поглощаем друг друга, и к этому приводят недели сексуального напряжения. То, что мы так копили, наконец хлынуло наружу и захлестнуло нас с головой.

Зав срывает резинку с моих волос, отчего они каскадом рассыпаются по моим плечам. Он сжимает их в кулаке, контролируя направление поцелуя.

Наши тела трутся друг о друга, и из меня вырывается приглушенный стон. Зав стонет в ответ, и я понимаю, что он возбужден не меньше моего.

Его язык скользит по моим губам, требуя впустить его, и я приоткрываю рот, позволяя ему войти. Наши языки переплетаются, и он продолжает сжимать меня, словно спасательный круг. Легкий укус в губы заставляет меня усомниться в правильности происходящего, но последующее быстрое касание его языка, погружает меня в наслаждение. Мои пальцы зарываются в его шелковистые рыжие пряди, и я тяну за серебряную цепочку у него на шее ровно настолько, чтобы укол боли заставил его застонать подо мной, моля о большем.

Мне нравится этот звук.

Мужчина, который хнычет и стонет для своей женщины, так возбуждает. Хотя я и люблю, когда надо мной доминируют, однако и я сама иногда люблю брать дело в свои руки. Моя сексуальная история не слишком уж велика, но ее достаточно, чтобы я знала о некоторых своих пристрастиях.

Оторвавшись, чтобы глотнуть воздуха, мы замираем, прильнув друг к другу лбами.

Зав шепчет мое имя, словно молитву, и утыкается лицом мне в шею. Он осыпает поцелуями мою кожу, а я обнимаю его широкую спину, наслаждаясь ощущением, будто мне поклоняются.

Зубы скользят по моей шее, и когда он начинает посасывать кожу, я понимаю, что на том месте останется засос. От его тяжелого дыхания у меня по коже бегут мурашки, когда он слегка отстраняется, чтобы полюбоваться своей работой.

– Черт, Зав. – Я невольно вскрикиваю его имя, когда он переворачивает нас и укладывает меня на спину. Он всем телом прижимает меня твердому полу, и я сжимаю бедра вместе. Его толстый член упирается мне в бедро, и я не могу сдержать стон, когда он проводит языком по своим следам.

– Я должен был пометить тебя. – Он оставляет на шее последний поцелуй, после чего отстраняется. – Посмотри на себя, распростертую подо мной. – Бросив взгляд на серебряные часы на запястье, он ухмыляется. – Как раз к десерту.

Боже, помоги мне.

Глава восемнадцатая

Я тверд как камень, мать твою.

Я говорю о члене, который пульсирует так, будто сейчас взорвется, а сам я уже на грани того, чтобы застонать. Короче, полный комплект.

Все, что потребовалось, это находящаяся передо мной Селин, и вот я уже изо всех сил пытаюсь держать свои вампирские инстинкты под контролем. Мой дурацкий клыкостояк появился еще в тот момент, когда мы целовались. Все стало еще хуже, когда я случайно прикусил ее губу и почувствовал вкус ее крови. Ее медовый вкус оказался слаще всего, что я когда-либо пробовал за всю свою жизнь. Мне потребовались годы тренировок, чтобы обуздать жажду, но кровь Селин манит меня сильнее всего на свете.

Я превратил почти укус в засос, чтобы хоть как-то успокоить себя, оставить на ней свой след, и скрыть рот, пока клыки не втянутся обратно.

– Как бы мне ни хотелось сделать тебя своим десертом, – Я встаю и протягиваю руку, которая она принимает с хмурым выражением лица, – у меня для нас заготовлен настоящий десерт.

Ее волосы щекочут мне лицо, когда я наклоняюсь к ней и шепчу на ухо:

– Когда я по-настоящему сделаю тебя своей, это произойдет на мягкой постели, а не на жестком стекле. Ты заслуживаешь большего.

Ее взгляд смягчается от моих слов, и я нежно целую ее в лоб, задерживаясь чуть дольше, чем следовало бы.

– Пошли, я приготовил крем-брюле.

– Есть что-то, чего ты не умеешь?

– У меня отвратительное терпение. – Ирония не ускользнула от меня, учитывая, сколько я уже живу.

Ее глаза сияют от веселья.

– Поверь, это я и без тебя заметила.

Я снова расстилаю одеяло, старательно избегая возгорания, и сажусь, пока Селин устраивается рядом настолько, что наши ноги соприкасаются.

Она явно решила свести меня с ума этой близостью.

– Может, вместо десерта съедим вот это? – Я поднимаю пакет с мармеладными мишками, который припрятал заранее.

У Селин аж перехватывает дыхание, и она тянется к ним, словно маленький ребенок.

– Откуда ты знаешь, что я люблю мармеладных мишек? – Она, не теряя ни секунды, принимается за них. – Ладно, забудь. Я даже знать не хочу.

Я усмехаюсь, возвращаясь к своему занятию, пока она поглощает свой «десертный аперитив».

Достаю из корзины керамическую формочку, которая до этого лежала на пакетах со льдом. Рядом находится небольшая газовая горелка, и Селин тянется к ней, отчего ее аромат становится еще ощутимее.

Клыкостояк на подходе.

– Селин. – Из моего горла раздается рычание. – Если ты не хочешь, чтобы я покрыл твою шею засосами и отшлепал твою задницу до красноты, то ты будешь сидеть смирно.

По тому, как она судорожно вздыхает, я сразу все понимаю. И знаю: окажись мои пальцы у нее в трусиках, то я обнаружил бы, что она чертовски мокрая из-за меня.

Мне нужно держать себя в руках. Я не хочу тащить Селин в постель, пока не сообщу ей, что мы пара, и кто я на самом деле. Было бы неправильно совершить этот шаг, пока она не знает всей правды о нашей связи. Я могу быть кем угодно: убийцей, сталкером, психопатом, – но я не стану пользоваться своей парой таким образом.

Я провожу горелкой по сахарной корочке десерта. Как только она карамелизуется до идеального золотисто-янтарного оттенка, мы принимаемся за десерт, мгновенно позабыв о мармеладных мишках. Селин пару раз постукивает ложкой по хрустящей корочке, после чего решительно разбивает ее, чтобы кусочки карамели попали в каждую ложку нежного крема.

Она то и дело издает тихие довольные вздохи, и я впитываю каждый из них. И до сих пор не понимаю, как вообще оказался здесь, рядом со своей парой. И не просто парой, а человеком. Я уже давно отчаялся встретить свою вторую половинку и решил, что недостоин ее из-за того, что запятнал свои руки кровью. Помимо убийства ублюдков, которые этого заслуживали, моя душа была запятнана и кровью невинных. Молодые вампиры всегда борются с голодом, и мне какое-то время было чертовски сложно держать свой под контролем.

– Это восхитительно. Все те разы, когда я пыталась приготовить крем-брюле, я либо превращала яйца в омлет, либо перегревала крем и портила карамельную корочку. – Ее розовый язычок скользит по ложке, собирая остатки десерта. – Придется тебе раскрыть мне свои секреты.

Селин испуганно восклицает, когда я нежно прикусываю мочку ее уха.

– Тебе от меня нужен только мой крем-брюле. – Искушение прокусить кожу становится почти опасным, но я, кажется, не в силах держать свои клыки подальше от нее. Меня поглощает желание заявить на нее права, но я это не сделаю.

Пока.

Она шлепает меня по плечу и закатывает глаза.

– Ага, ты меня раскусил. Как только выведаю все твои секреты, вышвырну тебя на помойку, потому что ты станешь для меня бесполезен.

Дождь все так же барабанит по стеклу, и особенно яркая вспышка молнии озаряет ее раскрасневшиеся щеки.

– Напротив, думаю, ты еще найдешь мне применение. И не один раз. – Последние слова я произношу шепотом, отчего по ее телу пробегает дрожь.

Ее щека касается моей, когда она поворачивается ко мне, и в тот самый миг, когда мне начинает казаться, что ее губы вновь прильнут к моим, пронзительный звонок ее телефона разрушает момент. Она хмурится, увидев имя на экране, и тут же отвечает.

– Капитан Барнс? – Спустя несколько секунд она вскакивает на ноги. Стук ее каблуков эхом разносится по комнате, когда Селин начинает нервно мерить шагами комнату. – Что? Только моя? Проклятье.

Слух вампира куда острее человеческого, так что подслушать разговор не составляет труда. Я не хочу вторгаться в ее личное пространство, но я должен знать, что заставило ее так нервничать. Я должен знать, смогу ли это исправить.

– Насколько мы можем судить, ничего не украдено, но тебе лучше приехать как можно скорее.

– Боже мой, Миднайт! – Селин поворачивается ко мне с широко распахнутыми от страха глазами. – Он в порядке? – Ее глаза наполняются слезами, и я бросаю к ней, чтобы сжать ее руку в знак молчаливой поддержки. В ответ она делает то же самое, но, на мой взгляд, отпускает ее слишком быстро. Гораздо быстрее, чем мне хотелось бы.

– Да, с ним все хорошо, не волнуйся. – Как раз в этот момент в телефонной трубке раздается знакомое мяуканье, и Селин заметно расслабляется, словно ей необходимо было услышать это мяуканье в качестве подтверждения. Ее ценности могли быть украдены, но ее мягкое сердце, конечно же, в первую очередь переживает за кота.

– Я буду там как можно скорее. Спасибо, капитан. – Они резко завершают звонок, после чего Селин убирает телефон в карман.

– Что случилось? Все в порядке? – Спрашиваю я, делая вид, будто ничего не слышал.

– Похоже, какой-то псих вломился в мою квартиру. – Селин начинает поспешно собирать свои вещи. – Прости, что приходится так резко прерывать наше свидание, но мне правда нужно вернуться, оценить ущерб и переговорить с офицерами. – Она обводит взглядом комнату, понимая, сколько всего осталось на полу. – Черт, я должна помочь тебе все это убрать.

Неподдельное огорчение в ее голосе – то, как она буквально разрывается между желанием остаться и необходимостью вернуться в разгромленную квартиру, – заставляет меня мысленно улыбнуться.

– Не беспокойся об этом. У меня есть люди, которые со всем разберутся. Сейчас я хочу отвезти тебя и лично убедиться, что все в порядке. – Ее слабая улыбка в ответ буквально разрывает мне сердце, и мы спешим к лифту, чтобы как можно быстрее вернуться домой.

– Капитан!

Капитан полиции стоит у ее двери. Судя по всему, ни в одну другую квартиру на этом этаже не вламывались. Кроме ее.

Интересно.

Возле жилого комплекса припарковано несколько патрульных машин, а квартиру все еще осматривают офицеры, фотографируя место преступления.

– А, Селин. – В его взгляде мелькает жалость, когда он замечает, как Селин осматривает разграбленную квартиру. – Один из ваших соседей вернулся домой и, увидев, что дверь взломана, а в квартире полный разгром, вызвал полицию. Мы осмотрели здание и прилегающую территорию, но преступник, похоже, скрылся.

– Судя по записям с камер наблюдения, это был мужчина, но его лицо было скрыто, так что нам придется продолжить расследование.

– У вас есть фото? – Она скрещивает руки на груди и, как всегда, пытается держаться уверенно, хотя я-то знаю, что внутри она вот-вот сорвется. Ее губы слегка дрожат, выдавая эмоции, несмотря на внешнюю невозмутимость.

– Вот. – Другой детектив подходит к нам и показывает монитор с зернистым изображением фигуры.

Высокий рост и массивное телосложение человека указывает на то, что это мужчина. Полностью черная одежда и капюшон, скрывающий лицо, никак не помогают сузить круг поисков, но я уже составляю план, как выследить этого ублюдка. Никто не смеет тронуть мою девушку и остаться безнаказанным.

Я как можно незаметнее втягиваю носом воздух, но, поскольку на месте происшествия уже побывало так много офицеров, выделить один конкретный запах невозможно.

Блять.

– Черт. – Селин устало проводит рукой по лицу, и ее взгляд немного теплеет, когда из-за дивана выбирается Миднайт. – Иди сюда, мальчик. – Она хватает его и крепко прижимает к груди, машинально поглаживая его черную шерсть в поисках успокоения. Я протягиваю руку и чешу его за ухом, отчего его желтые глаза довольно прищуриваются.

– Мне нужно осмотреться и проверить, не пропало ли что. – Она начинает обходить квартиру, а я беспомощно наблюдаю со стороны.

– Могу я помочь? – Я следую за ней по пятам, как потерявшийся ребенок. Мне не нравится, что она отгораживается от меня.

– Все в порядке. Я хочу сделать это сама, – вздыхает она и оглядывается на меня. – Мне так жаль, что я испортила наше свидание, но спасибо за все. Тебе не обязательно оставаться здесь, пока все это происходит.

Она что, пытается выставить меня? Ну, уж нет, блять.

– Ты ничего не испортила, Селин. Ты не виновата, что твою квартиру взломали. Я хочу быть рядом. – Мы смотрим друг другу в глаза, после чего она наконец кивает и молча продолжает осмотр.

– А вы кто такой? – Капитан полиции, должно быть, наконец замечает незнакомца в комнате.

– Завьер. Ее сосед, – отвечаю я так, будто это все, что ему нужно знать. – А вы кто? – Я уже знаю, но я мелочный засранец, так что все равно спрашиваю.

– Чип Барнс. Капитан этого участка.

– Ну что ж, капитан Чип, приятно познакомиться. – Я пожимаю его протянутую руку.

– Капитан Барнс, – поправляет он меня.

– Я так и сказал. – Засовываю руки в карманы и направляюсь обратно в спальню Селин. – Капитан Кукурузный Чипс²¹.

Сзади раздается чей-то сдавленный смешок, и мои губы расплываются в ухмылке.

Ничего не могу с собой поделать. Мужик вроде нормальный, но имя у него уморительное.

Квартира выглядит так, будто по ней пронесся торнадо. Мебель опрокинута, одежда, когда-то аккуратно сложенная в комодах, разбросана по полу, и даже холодильник вскрыт и разгромлен. Похоже, спальне досталось больше всего, и я невольно морщусь при виде разбитых фоторамок и треснувшего экрана телевизора среди осколков на полу.

Ярость во мне закипает с новой силой, когда я замечаю ее трусики, наполовину вывалившиеся из ящика комода. Она, должно быть, чувствует себя ужасно униженной и оскверненной. У меня нервно дергается челюсть, и я сжимаю кулак, чтобы сдержать желание что-нибудь ударить.