Текст книги "Любить вампира – сплошной хаос (ЛП)"

Автор книги: Аура Хейс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 25 страниц)

Глава двадцать третья

Я вскрикиваю от ужаса из-за оглушительного треска, прервавшего мой глубокий сон.

Миднайт, что спит рядом со мной на краю матраса издает ответный вопль. Сердце бешено колотится от неожиданного пробуждения, и я тут же осматриваю комнату в поисках незваных гостей.

В целях безопасности вытаскиваю пистолет из кобуры на прикроватной тумбочке и бесшумно соскальзываю с кровати. Натягиваю толстовку, скрывающую отсутствие лифчика, и засовываю телефон в карман на случай, если понадобится вызвать подкрепление. С пистолетом наготове я начинаю осмотр спальни, ванной и гардеробной.

Никто не набрасывается на меня, но я не расслабляюсь. Неужели тот мужчина, что вломился в мою квартиру, вернулся, чтобы закончить начатое?

Стоп.

Завьер.

Он моя первая линия обороны, которая спит на диване в гостиной, и если бы нападавший был реальным, то первым под удар попал бы он. Так вот что это был за громкий хлопок? Дерьмо.

Бесшумно подойдя к двери, ведущей в гостиную, я делаю глубокий вдох, чтобы собраться. Этот мужчина так много сделал для меня, что я обязана помочь ему, если его там сейчас убивают. Боже, только бы этого не случилось.

Рывком распахнув дверь, я продолжаю двигаться вперед, держа пистолет перед собой. Внутри тихо, но это еще ни о чем не говорит. Они могут прятаться и выжидать, готовясь к следующему шагу. Я закрываю за собой дверь, чтобы Миднайт не попал под перекрестный огонь, и прячусь за искусственным растением в углу. Мое появление не вызвало реакции, поэтому я медленно выпрямляюсь и осматриваю гостиную, проверяя пространство за шторами и диваном.

Тихий стон доносится из прихожей, и я снова поднимаю пистолет, готовясь к атаке. Никто не выскакивает, и кухня, кажется, пуста. Раздается еще один легкий стук во входную дверь, сопровождаемый бормотанием, которое привлекает мое внимание.

Я заглядываю в глазок, но никого не вижу. Насколько я могу судить, по обе стороны двери никого нет.

– Селин. – Произносят так тихо, что я почти не слышу. – Селин.

Голос до боли знаком, и очень похож на голос Зава. Я опускаю взгляд, осознав, что не сообразила сначала посмотреть на пол прямо у двери, и вижу его, распластавшегося, словно сломанная кукла.

– Завьер! – Его имя вырывается у меня не то со стоном, не то с криком.

Я открываю дверь так осторожно, как только могу, потому что он частично прислонился к ней. Несмотря на все мои усилия, его голова с глухим стуком падает на пол, отчего я вздрагиваю. Надеюсь, он не получил сотрясение мозга в дополнение к тому, что с ним уже случилось.

Он тяжело дышит и едва двигается, когда я присаживаюсь на корточки рядом с ним.

– Что случилось? – Я вскрикиваю, пытаясь получше разглядеть жуткое состояние лежащего передо мной мужчины.

– Кровь, – бормочет он. – Мне нужна кровь.

Вслепую он цепляется за воздух, пытаясь отыскать меня, и я обхватываю его протянутую ладонь. Кажется, в его состоянии он почти не может двигаться, поэтому я изо всех сил стараюсь подхватить его под мышки и втащить в квартиру. Багровый след, который он оставляет за собой на полу, будет интересно убирать с ковра в прихожей и с паркета.

Его тихие болезненные стоны ранят мое сердце, но я почти ничем не могу помочь.

– Что тебе нужно? – Я, должно быть, ослышалась. Он бредит.

– Кровь. – На этот раз его ответ звучит как тихий, напряженный выдох.

Пока я затаскиваю его глубже в квартиру, раздается ужасающий скрежет. Кажется, больше всего его мучает боль в груди, поэтому я осторожно переворачиваю его на спину, чтобы оценить повреждения.

– Завьер. Боже мой. – Я прикрываю рот руками от увиденного. Кожа в нижней части его живота разорвана и изувечена. Остатки футболки прилипли к порезам и едва держатся на его стройном теле.

Из порезов непрерывно хлещет кровь, и я не могу понять, кто мог это сделать. Они похожи на следы когтей, но по размеру и форме можно предположить, что это было крупное животное. Я ума не приложу, как он сумел добраться сюда. Я подношу руку к зияющей ране, не в силах понять, как ему помочь.

– Мне нужно позвонить в 911. Нужна скорая и больница. – Я жадно глотаю ртом воздух, в голове лихорадочно проносятся мысли о необходимых действиях, но я замираю, когда Зав слабо хватает меня за запястье.

– Нет, – в зеленых глазах отражается боль. – Никакой скорой и полиции.

– Что, черт возьми, это значит? – у меня начинается настоящая истерика, пока кровь растекается лужей вокруг его тела. – Ты умираешь! Тебе нужна медицинская помощь! – Дрожащими пальцами я достаю телефон из кармана толстовки и пытаюсь набрать номер. Я уже собираюсь нажать «9», как Зав выбивает аппарат у меня из рук, и тот, скользя, ударяется о стену в дальнем конце комнаты.

– Ты с ума сошел? Я пытаюсь помочь! – Я снова пытаюсь встать, но он каким-то образом удерживает меня на месте.

Его хрипы становятся все более тяжелыми.

– Я… сказал… тебе… – Еще один хрип и стон от боли. – …кровь… Мне нужна… кровь. – Он разжимает пальцы на моем запястье и хватается за грудь. – В моем шкафу… есть пакет с кровью на случай экстренной ситуации. – Он указывает в сторону спальни. – Он… в сейфе… пароль… 235463. – Когда он кашляет, кровь брызжет мне на грудь.

Это все слишком чертовски странно.

Я бросаюсь к шкафу в спальне, едва не спотыкаясь о собственные ноги. Распахиваю дверцу, и развалившийся прямо перед ней Миднайт чуть не попадает под раздачу. Должно быть, он потрясен происходящим не меньше, чем я.

– Пакет с кровью. Сейф. Пакет с кровью. Сейф. – повторяю я будто заклинание, раздвигая одежду в поисках того, что мне нужно. – Бинго!

Квадратный сейф прячется под грудой вещей в дальнем углу. Я отбрасываю их в сторону, чтобы добраться до клавиатуры. Звуковой сигнал подтверждает, что пароль введен верно, и внутри я вижу стандартный больничный пакет с кровью. Меня обдает порывом прохладного воздуха, и когда я достаю пакет, тот оказывается холодным на ощупь. Пластик размягчается под моими пальцами, а жидкость внутри расплескивается. Стараясь не думать о том, насколько это странно, я мчусь обратно в гостиную и подхожу Завьеру, который все еще лежит на полу.

Если такое вообще возможно, то сейчас он выглядит еще хуже, чем минуту назад. Кожа бледная, глаза почти закрыты, а красивые черты искажены болью. Касаясь пальцами его шеи, я нащупываю пульс и впадаю в панику, когда он оказывается очень слабым.

– Завьер! – Я хватаю его за плечи и слегка трясу. Он стонет, и я воспринимаю это как хороший знак: значит, он еще жив.

– Я… здесь… красавица. – Его рука дрожит от напряжения, когда он пытается ее поднять, а затем тянется ко мне, пытаясь схватить. – Кровь?

– Вот, держи. – Я вкладываю пакет в его руку и помогаю удержать, когда он чуть не роняет его. – Но… тебе нужно не просто переливание! И Зав, я не медсестра, я коп. Я не умею делать переливание! И откуда у тебя вообще кровь под рукой?

Он качает головой.

– Просто дай… мне… кровь. Это все, что мне… нужно. – Я замечаю его почти белые губы, и страх сковывает меня, не позволяя двинуться с места.

– Тебе… что?

Его зеленые глаза встречаются с моими, и в них читается испуг. Как ни странно, я не думаю, что он связан с ранением.

– Мне… нужно… выпить.

Я смотрю на пакет с кровью, зажатый в наших руках. Неужели он имеет в виду…

Он кивает, словно читая мои мысли.

Блять.

– Мне нужно открыть его для тебя?

Какого черта я остаюсь такой спокойной? Должно быть, это сон, да? Очень странный кошмар?

Он снова молча кивает, и я быстро выполняю задачу, сдергивая пробку.

Завьер пытается приподняться, чтобы не пролить содержимое на себя, но с трудом отрывает голову от пола. Я сажусь позади него, чтобы поддержать, стараясь поменьше его тревожить, но он все равно морщится от боли. В следующее мгновение я с восхищением и ужасом наблюдаю за тем, как он пьет кровь. От жадных глотков вязкой красной жидкости капли стекают по его лицу на шею. Несмотря на свое замешательство, я глажу его по волосам и пытаюсь приподнять его как можно выше.

Какого хрена?

Прямо на моих глазах рана Зава начинает медленно затягиваться. Я моргаю, будто это может стереть увиденное, но каждый раз, когда я открываю глаза, рана выглядит все лучше.

Этого не может быть.

За рекордное время Зав опустошает весь пакет и обмякает, откинувшись на мои ноги. На мгновение меня охватывает паника, что от выпитого он умер, но судя по его лицу и тому, как поднимается и опускается его грудь, понятно, что он просто спит. Я провожу пальцем по одному из воспаленных, неровных шрамов от прежних кровавых порезов и ощущаю лишь гладкую кожу. Рана еще не до конца зажила, однако за такое короткое время восстановилась сильнее, чем у любого обычного человека.

Миднайт примостился в дверях спальни и наблюдает за происходящим, помахивая хвостом.

Я снова опускаю взгляд на потерявшего сознание мужчину, лежащего у меня на коленях, и тянусь за пледом на диване.

Из-за его веса и крови повсюду я не хочу причинить еще больше вреда комнате, себе или Завьеру. Укрыв его, я осторожно высвобождаюсь из-под его тела и поднимаюсь, а после, выдохнув, на пару секунд застываю в полном недоумении.

– Что за чертовщина? – мой взгляд мечется между Завьером и пустым пакетом на полу рядом с ним. – Человек, практически скончавшийся на моих глазах, только что выпил пакет с кровью так, будто это была банка Кул-Эйд²⁵.

Я плетусь в ванную и смываю с рук кровь Зава. Рискнув бросить взгляд в зеркало, я вижу в нем отражение своего ночного кошмара. Волосы растрепаны как ото сна, так и от паники, а полные тревоги и усталости глаза расширены. Я выгляжу дерьмово, но Заву гораздо хуже, чем мне

Неужели с ним действительно все будет в порядке?

Здравая часть моего мозга твердит, что всего этого попросту не могло произойти, и все же он лежит там, на полу, без сознания. Мне нужно лечь спать и проснуться утром. Может, это и вправду сон, и когда мы проснемся, будем смеяться над моим сумасшедшим воображением.

Глава двадцать четвертая

Звук, что вырывается из меня, похож на предсмертный стон животного, попавшего под машину. Именно им я себя и ощущаю.

– Вот же блять, – я хрипло выдыхаю, когда волна прокатывается по всему телу.

Последнее, что я помню, это как добрался до входной двери квартиры, а Селин втащила мою жалкую тушку внутрь. Хотя она и старалась быть осторожной, каждое движение отзывалось в моей руке острейшими иглами. Тот одичавший вампир действительно задал мне жару.

Слава богу, у меня был экстренный пакет с кровью, однако я чувствую, что его недостаточно, чтобы запустить естественное исцеление моего тела. Возможно, он затянул самые страшные раны, но яд все еще циркулирует в моей крови, не позволяя полностью восстановиться. Мне нужно больше крови, но я так дерьмово себя чувствую, что одна лишь мысль о движении заставляет меня покрыться потом.

Я оглядываю комнату и с удивлением замечаю на диване небольшой комочек. Его укрывает черное одеяло с моей кровати. Из-под него выглядывает изящная рука, свисающая с края дивана. Я не могу сдержать улыбку при мысли, что она спит здесь, со мной. Должно быть, я до смерти напугал ее, и, хотя прошлой ночью пить кровь на ее глазах было наименьшей из моих забот, я знаю, что придется объясниться.

Поскольку Селин – моя пара, я знал, что когда-нибудь мне придется раскрыть перед ней свою сущность. Возможно, это не тот сценарий, что я планировал, но такова реальность. Не знаю, как она отреагирует, учитывая ее принципиальность, однако чувствую, что она проницательнее, чем думают окружающие. Конечно, она детектив, и это ее работа, но я не тот, кого можно назвать нормальным, и думаю, она это понимает.

Сдерживая стон, чтобы не разбудить ее, я ползу по полу, опираясь на предплечья и медленно продвигаясь к дивану. Расстояние в несколько футов в моем состоянии кажется целой милей. Мне приходится несколько раз останавливаться, прежде чем я, наконец, не очень грациозно опускаюсь на пол рядом с ней и протягиваю дрожащую руку, чтобы взять ее за ладонь.

Ее рука кажется такой маленькой в моей ладони, и я наслаждаюсь ощущением ее мягкой кожи. В этот момент особенно резкий приступ боли пронзает мою грудь, и я вскрикиваю, не в силах его сдержать. Селин вздрагивает и шевелится под своим одеяльным коконом. Ее рука остается в моей, и я сжимаю ее, чтобы перетерпеть приступ.

– Завьер? – Ее глаза наполняются тревогой, когда она видит меня в таком жалком состоянии. – Боже мой, значит, это было наяву!

Я, наверное, выгляжу как тряпичная кукла, побывавшая в мясорубке.

– Приветик, – слабо машу другой рукой и тут же жалею об этом. – Черт.

Она выскакивает из-под одеяла и опускается на корточки рядом со мной. Ее холодная рука нежно касается моего лба, пока она хлопочет вокруг меня, словно наседка. Если бы я знал, что близость моей смерти заставит ее меня так жадно ощупывать, я бы попытался убить себя намного раньше.

– Ты все еще выглядишь ужасно. Я думала, прошлая ночь – это дурной сон. – Ее взгляд останавливается на пустом пакете из-под крови на кухонном полу, и я вижу, как к ней возвращается память. – Ты… – Она смотрит на меня, разинув рот.

– Послушай, – не желая терять ни секунды, умоляю я ее, – тебе нужно найти Луну и достать для меня еще крови.

– Крови? Луну? – С лица Селин сходит все краски.

Время на исходе, и у меня нет возможности все ей подробно объяснить. Мне нужно больше крови как можно скорее, чтобы завершить исцеление, и тогда я смогу все доходчиво рассказать.

– Селин, пожалуйста. – Еще одна судорога сотрясает мое тело, пока яд медленно разъедает меня изнутри. – Я знаю, что должен тебе многое объяснить, и я обещаю, что сделаю это. Но прямо сейчас мне нужна кровь. Мое тело не заживает, как должно, и пакета с прошлой ночи было недостаточно.

– Завьер… что вообще происходит? – недоверчиво спрашивает она. – Ты пьешь кровь, как нечто само собой разумеющееся, и просишь меня принести еще? Не говоря уже о том, что ты явился прошлой ночью с видом человека, стоящего одной ногой в могиле. – Ее голос становится все выше, и я продолжаю держать ее руку, даже когда она пытается вырваться. – Никто не должен был выжить после таких ран.

– Я знаю. Знаю. – Я морщусь от боли, когда поднимаю руку, потому это движение тревожит рану на животе. – Я обещаю, ты получишь свои ответы, но, сначала, пожалуйста, найди Луну и попроси у нее крови. Скажи, что тебя послал я, и постарайся быть как можно менее заметной.

– Луну? Ту самую Луну из Бин Хайв? Ту Луну? – После моего кивка она бледнеет. – Она тоже в курсе всей этой… чертовщины? Это что, какой-то странный культ вампиризма? – Я бросаю на нее взгляд, и она смиренно вздыхает. – Ладно. Я поговорю с ней.

Несмотря на явное раздражение, она помогает мне забраться на диван.

– Боже, как же блять больно! – хнычу я.

Селин проверяет мои раны и, запеленав меня на диване как мумию, удовлетворенно кивает.

– Хорошо, – бормочет она себе под нос и, быстро одевшись, берет ключи. – Ты оставайся здесь, а я скоро вернусь. – Действуя, как будто в тумане, она бросает напоследок: – Но ты мне все объяснишь, Завьер. – Селин грозит мне пальцем, полагая, видимо, что так она выглядит угрожающе. – Тебе этого не избежать.

– Я никуда не денусь, лапуля. – Моя шутка не находит отклика, и Селин уходит, не сказав ни слова.

Сзади, с диванного подлокотника доносится тихое мяуканье, за которым следует легкое прикосновение шерстки ко лбу. Миднайт проводит лапкой по пряди моих волос, словно сообщая мне, что рад моей компании.

– Привет, приятель. – В ответ он мурлычет. – Будем надеяться, что я только что не спугнул твою мамочку.

Глава двадцать пятая

– Луна!

Я врываюсь в Бин Хайв без тени той грации и скрытности, о которых просил меня Завьер. Та самая женщина за стойкой замирает, когда я окликаю ее. Должно быть, она чувствует мою панику, потому что извиняется перед посетителем, передает кружку, что только что держала, другому сотруднику и бросается ко мне.

Светлые волосы Луны развеваются за спиной, а, когда она останавливается передо мной, меня накрывает облако ее нежного парфюма.

– Селин, что-то случилось? – Она хмурится, и я, оглядевшись по сторонам, замечаю, что все посетители уставились на меня после моей вспышки гнева. – Что-то с работой?

– Вообще-то, у меня сейчас отпуск, но он только что закончился самым неудачным образом. Пойдем, – шиплю я и, схватив ее за руку, тащу в кладовку за баром.

– Что происходит? Ты меня пугаешь. – Она скрещивает руки на груди и умоляюще смотрит мне в глаза.

– Я пугаю тебя? – Ее комментарий кажется мне забавным после всего произошедшего. – Прямо у меня на глазах мужчина истек кровью, почти до смерти, замечу, а теперь отправил меня сюда с просьбой о крови. Чтобы пить. – Последние два слова звучат едва слышно.

Глаза Луны становятся огромными, как блюдца.

– Завьер? С ним все в порядке?

– Откуда ты знаешь?

– Ох, детка, он от тебя без ума. О ком еще могла идти речь? – Она уже роется в холодильнике, скрытом за полкой с сиропами и кофейными чашками. – В какую же передрягу он влип на этот раз? Если он послал тебя сюда, значит дело серьезное. Господи, лучше бы ему выкарабкаться, иначе он, я уверена, будет преследовать нас в виде призрака.

Я возмущенно фыркаю от того, как непринужденно она себя ведет.

– Как ты можешь относиться к этому так спокойно? Я точно не могу! – Моя истерика потихоньку нарастает. – Вы с ним заодно? В каком-то долбаном культе, где пьют кровь? Завьер не дал мне никаких ответов.

Луна прекращает возиться и бросает на меня полный жалости взгляд.

– Это не моя история. Если Зав тебе еще ничего не рассказал, то и мне не стоит этого делать. – Она спокойно берет несколько пакетов с кровью, закрывает холодильник и укладывает их в небольшой переносной охладитель. – Держи. Тебе нужно как можно скорее вернуться к нему с этим. Если он ранен, они ему понадобятся, и чем скорее, тем лучше.

Выпроваживая меня из кладовки по направлению к выходу, она в последний раз печально улыбается.

– Просто выслушай его, Селин. Я знаю, все это звучит неправдоподобно и просто безумно, но это правда. Ты ему действительно нравишься, так что не действуй сгоряча. В мире есть так много всего, чего мы не знаем, и сейчас тебе выпал шанс увидеть ту его сторону, которую мало кто когда-либо видел.

Я нерешительно киваю и спешу обратно в квартиру. У меня к ней куча вопросов, в этом вся моя натура, но что-то внутри подсказывает, что я должна идти.

– Я здесь! – Входная дверь с грохотом ударяется о стену, когда я швыряю ключи и влетаю внутрь. – Завьер, надеюсь, ты еще не умер! Я еще не успела допросить тебя в стиле детектива Бреннан! – Из гостиной доносится низкий, слабый хрип, и я выдыхаю, не осознавая, что задержала дыхание.

– Я еще не успел заняться с тобой любовью, разве я могу умереть? – отзывается он, и я поражаюсь его способности флиртовать даже в таком состоянии.

Расстегиваю охладитель, и, достав два пакета с кровью, подбегаю к его распластанному на диване телу.

– Держи. – Сорвав колпачок, я сую пакет ему в лицо. Он хватает его и начинает жадно глотать алую жидкость.

– Совсем другое дело. – Он облизывает губы. – Четвертая отрицательная – моя любимая. Луна, видимо, прониклась жалостью ко мне. – Завьер усмехается и выпивает оставшееся залпом. – Теперь я в огромном долгу перед ней.

Не говоря ни слова, он тянет руку за очередным пакетом и проделывает с ним то же самое. С каждым глотком к его бледной коже возвращается цвет, а его недавно осунувшееся лицо вновь наполняется жизнью и теплом. Он выпивает два оставшихся пакета из холодильника и с облегчением откидывается на спинку дивана. Длинные пальцы отодвигают одеяло, обнажая идеально гладкую кожу там, где еще недавно были страшные раны. Даже шрама не осталось.

– Как такое вообще возможно? – бормочу себе под нос, и, отступив, неуклюже падаю на пол, не веря собственным глазам. Пока я спешила помочь Завьеру и раздобыть для него кровь, то действовала на адреналине. У меня не было времени задуматься о том, что происходит, но теперь, когда непосредственная опасность миновала, я снова возвращаюсь в состояние «что за херня здесь творится». Завьер, должно быть, понимает, в каком затруднительном положении оказался, потому что он переводит взгляд на меня, и мы молча смотрим друг на друга, не зная, что сказать.

– Что ж, лучше содрать пластырь одним махом. – Он проводит рукой по рыжим волосам, цвет, которых напоминает кровь, которую он только что пил. – Я вампир.

Я жду, что он скажет что-нибудь еще, но он молчит. Ни намека на шутку, никакого «Ха, разыграл я тебя, Селин». Он больше ничего не говорит и сидит, ожидая, что я отвечу на его нелепое заявление.

– Вампир, – безразличным тоном повторяю я, в ответ на что он кивает. – «Я хочу выпить твою кровь»… такой вот вампир?

Зав закатывает глаза.

– Это глупый стереотип, как ты смеешь о таком говорить? – Он скрещивает руки на груди и притворно надувает губы, но я не свожу с него серьезного взгляда. Зав сдувается, и, клянусь, в его изумрудных глазах мелькает тревога. – Да, вампир. Я знаю, звучит безумно, но это правда. Объяснить это как-то иначе не выйдет. Так что вот она, правда.

– Ты прав. Это звучит безумно. Знаешь, что еще безумно? То, что Луна ведет себя, будто раздавать кровь – это совершенно нормально. И то, что ты был на пороге смерти, но восстановился с невероятной скоростью, выпив крови. Ничто из этого не имеет смысла.

Хотя, полагаю, это обретает смысл, если я решу поверить ему.

Чувствуя нервозность, я встаю и начинаю мерить шагами гостиную. Я никак не могу усидеть на месте от переполняющих меня эмоций. Как детектив, я должна опираться на факты, чтобы раскрыть дело и посадить преступников за решетку. Простого мнения и предположений недостаточно.

Мне нужно мыслить логически, даже если происходящее совершенно иррационально.

Пока я веду внутреннюю дискуссию, Завьер сидит неподвижно, как статуя, однако его глаза продолжают следить за каждым моим движением. Я пытаюсь не обращать внимания на его тяжелый взгляд, но он давит на меня, и я ничего не могу с этим поделать.

Миднайт решает напомнить о себе и коротко шипит на меня, когда я чуть не наступаю на него, после чего грациозно подпрыгивает и устраивается рядом с Завьером на диване.

Это само по себе является доказательством того, что несмотря на то, что Миднайт ненавидит меня, потому что он ворчун, он обожает Зава. Животные обладают интуицией, и, если Завьер действительно тот хищник, за которого он себя выдает, вряд ли кот был бы с ним так дружелюбен.

Второй неоспоримый аргумент – состояние, в котором он пребывал, и исцеление, произошедшее после того, как он выпил кровь. Я не могу списать это на усталость или сонливость, когда он стоит передо мной совершенно целым и невредимым. Его кровь с прошлой ночи все еще покрывает пол и начинает подсыхать по краям.

Также стоит обратить внимание и на странное поведение Завьера.

В этом мужчине всегда чувствовалась неземная грация. В его ауре есть нечто неуловимое, чего нельзя объяснить, но ты понимаешь, что оно выходит за рамки «нормального». Он двигается с такой скрытностью и уверенностью, каких не встретишь у большинства людей.

– Докажи. – Даже несмотря на все эти мысли, мое сознание отказывается это принимать.

Он насмешливо приподнимает бровь.

– Мало тебе было всех этих «смертей и воскрешений» с помощью крови?

Завьер фыркает, затем, в последний раз погладив Миднайта, встает. Он медленно приближается ко мне и я, стоя до этого у тумбочки для телевизора, медленно отступаю назад до тех пор, пока не натыкаюсь спиной прямо на нее и не оказываюсь зажатой между ним и мебелью. Мне следовало бы кричать, возможно, трястись от ужаса, но вместо этого я чувствую, как мое тело едва заметно тянется к нему. Его большая ладонь прикасается к моей щеке, и я прижимаюсь к ней, прежде чем опомниться и отстраниться. На его лице мелькает боль, но я отвожу взгляд, стараясь не чувствовать вины.

– Пожалуйста, не бойся меня. Не отстраняйся. – Его голос срывается, разбивая мне сердце. – Я не вынесу этого. К счастью, он не предпринимает новой попытки прикоснуться ко мне и слегка отступает.

Тихий щелчок заполняет пространство, и я, затаив дыхание, оглядываюсь на Завьера. Он выглядит точно так же, за исключением смертельно острых клыков, которые теперь выступают из-под его губы. Их смертоносный изгиб и блестящая белизна придают этому и без того великолепному мужчине смертоносный вид.

Словно мотылек, летящий на пламя, я не могу удержаться и осторожно провожу указательным пальцем по кончику его клыка. Завьер внезапно хватает меня за палец и отводит его в сторону.

– На твоем месте я был бы предельно осторожен. – Его голос звучит едва слышно и полон сдерживаемого желания. – Мои клыки очень острые, и сейчас я не уверен, что могу полностью себя контролировать.

– Ты причинишь мне боль? – этот вопрос задал бы на моем месте любой, кто оказался загнанным в угол диким зверем, который, кажется, едва сдерживает себя.

– Нет. – выдыхает Завьер. – Никогда. Тебе – никогда. – С предельной нежностью он медленно обнимает меня и с облегчением расслабляется, когда я не сразу отстраняюсь. А следовало бы. Вся эта ситуация – полное дерьмо, и часть моего мозга все еще не может осознать, что мужчина передо мной – существо из мифов, которое определенно не должно было существовать. – Я лучше умру, чем причиню тебе боль. – Он проводит длинными пальцами по моим растрепанным прядям.

Я поднимаю на него взгляд, не в силах удержаться от вопроса.

– Если ты так отчаянно нуждался в крови… почему ты не… выпил мою?

Какая-то часть меня не может не испытывать любопытства, на что это было бы похоже? Будет больно? Или приятно?

Завьер издает сдавленный звук, и я замираю. Он немедленно ослабляет хватку. Мягкие губы, что касаются моего уха, вызывают дрожь по всему телу. В этот момент магнитное притяжение между нами особенно сильно, и, кажется, что я не смогла бы пошевелиться, даже если бы захотела.

– Я не мог. Особенно тогда. Если бы я напился от тебя, это закончилось бы лишь моим членом внутри твоей киски. – Его грязные слова вызывают прилив жара в моей груди. – Как я уже говорил, ты заслуживаешь большего. Я также отказываюсь затаскивать тебя в постель и полностью заявлять права на то, что мое, пока ты не примешь меня таким, какой я есть, и тебя не будет это устраивать. А сейчас, я знаю, это не так. – С этими словами он отступает и снова опускается на диван, закинув одну стройную ногу на другую. – У тебя, должно быть, есть и другие вопросы. Так что задавай их.

Желая сохранить некоторую дистанцию между нами, и учитывая напряжение, повисшее в воздухе, я беру один из барных стульев, чтобы сесть напротив него.

– Хорошо, давай поговорим. – Я лихорадочно соображаю, с какого вопроса начать. – Итак, у тебя есть счет в банке крови?