Текст книги "Любить вампира – сплошной хаос (ЛП)"

Автор книги: Аура Хейс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 25 страниц)

Глава двадцать шестая

Я не могу сдержать громкий смех, который вырывается из моей груди. Селин продолжает меня удивлять. Вот я, живой, дышащий вампир, а ее первый вопрос – это шутка про вампиров.

– Думаешь, что ты такая остроумная.

Она слегка улыбается, а затем прикусывает губу. Мне хочется осторожно освободить ее губу, чтобы она не поранила ее. Я не лгал, когда сказал, что никогда не причиню ей вреда. Вампиры чисто физически не способны причинить вред своей паре. Худшее, что мы можем сделать, – это поддаться зову парной связи и, позволив нашим низменным инстинктам взять верх, пометить свою пару.

– Ты вампир, – снова произносит Селин, словно все еще не может поверить. Я не виню ее. Мир любит указывать, что правда, а что ложь, и когда эти устои рушатся, принять это непросто. – Ты пьешь кровь… но я же видела, как ты ел обычную еду.

Я понимаю, к чему она клонит.

– Вампиры могут есть обычную пищу. Само собой, мы предпочитаем кровь, и именно она поддерживает наши силы, но некоторые вампиры, в зависимости от возраста, все еще любят человеческую еду. Кто-то ест ради вкуса, а кто-то из ностальгии. Так бывает. – Я пожимаю плечами, относя себя к обеим категориям.

– Хм. – Она такая милая, когда размышляет о чем-то. Она хмурит брови и задумчиво поджимает губы. – Когда тебя обратили?

– Ауч. Решила сразу брать быка за рога, да? – Я стараюсь не подавать вида, но в душе меня гложет страх, что, получив ответы, она вычеркнет меня из своей жизни.

Вампиры чувствуют притяжение парных уз гораздо сильнее людей, и я не хочу ее отпугнуть. К тому же, я хочу, чтобы она выбрала меня не только из-за нашей связи.

– Ты уверена, что хочешь услышать о старом пердуне, с которым пошла на свидание? – Я пытаюсь прикрыть свое беспокойство шуткой, надеясь, что она не раскусит меня.

– То, что ты вампир – уже само по себе большое потрясение. Не думаю, что твой возраст сможет шокировать меня сильнее, – резонно замечает она и в пятый раз за последние минуты скрещивает и разводит ноги.

– Мне триста лет. Я родился в 1725-м, а обратили меня в двадцать шесть. – Даже несмотря на ее предыдущее утверждение, я вижу, как ее брови медленно ползут вверх.

Да, я старичок, но, эй, по крайней мере, я самый сексуальный вампир-старичок, которого она когда-либо встретит.

– Ладно, – Селин воспринимает это куда спокойнее, чем я ожидал, и продолжает засыпать меня вопросами. – Как это произошло? Это та самая история, когда другой вампир кусает тебя, выпивает, а потом поит тебя своей кровью?

Я усмехаюсь над ее предположением.

– Ты перечитала фантастики. – Мягкая подушка упирается мне в спину, когда я устраиваюсь поудобнее, чтобы поведать ей правду. – Сериалы и фильмы всегда искажали сущность паранормальных существ. Вампиры не появились из-за какой-то мистики.

– Погоди, что ты имеешь в виду? – Голос Селин заметно повышается, и она нервно проводит ладонями по бедрам.

– На самом деле мы появились благодаря научным экспериментам. Это не похоже на выдумки, в которых какая-нибудь ведьма прокляла наших древних предков, и это привело к появлению вампиров или прочей чепухи. – Шерсть Миднайта мягко щекочет ладонь, когда я глажу его в поисках утешения. – В восемнадцатом веке в мире свирепствовали болезни, от которых не существовало лекарства, по крайней мере, надежного. Оспа, дизентерия, холера – этот список можно продолжать бесконечно. И тогда лидеры стран по всему миру решили, что мертвых и умирающих можно использовать в научных целях, и принялись ставить над ними опыты. Как создать снадобье, что укрепит человеческий род, сделает его сильнее и не даст этим безмолвным убийцам косить людей направо и налево? – Прядь падает мне на глаза, пока я с отвращением качаю головой.

– Ты был одним из тех, на ком ставили опыты? – тихо интересуется Селин.

Я медлю с ответом.

– Да. Но не так, как ты думаешь. – Вина накрывает меня с головой, стоит мне вспомнить один из самых мрачных периодов моей жизни. – Я сам предложил себя в качестве подопытного.

– Что? Зачем ты добровольно согласился на эксперименты?

– У меня не было выбора. – Миднайт перевернулся рядом со мной, задрав животик кверху, и я хватаю его маленькую лапку для рукопожатия. – Моя семья находилась в отчаянном положении, а до меня дошли слухи, что им платят за здоровых испытуемых. Я подумал, что смогу помочь семье, поучаствовав в испытаниях и заработав денег, и потом вернуться, но… – Мои слова обрываются, и я устремляю взгляд в угол.

– Но этого не случилось, да? – Селин медленно встает и подходит ко мне, когда я печально качаю головой. Миднайт растянулся у моего бока, поэтому она устраивается на подлокотнике дивана и мягко опускает руку на мою.

– Как ты, наверное, догадываешься, результатом экспериментов стало… вот это. – Я издаю безрадостный смешок и жестом указываю на себя. – Мы и впрямь стали сильнее, но также и мутировали, перестав быть нормальными людьми. Одновременно восхищенные и потрясенные результатами, они попытались выяснить, как далеко могут зайти эксперименты над нами. Насколько прочна наша кожа, сколько боли мы можем вынести, в каких условиях способны выжить, пока наши тела не сдадутся. Все во имя прогресса человеческой расы.

Иглы. Уколы. Чужие руки. Темные камеры. Воспоминания вспыхивают одно за другим, и я невольно вздрагиваю. Обычно я умею отшучиваться от собственных кошмаров, но сейчас они все равно просачиваются наружу.

Блять.

Я изо всех сил стараюсь держать это в себе.

Боль.

Страдание.

Тьма.

Мое дыхание учащается, и я крепко зажмуриваюсь, пытаясь вырваться из тюрьмы собственного разума. Плети, цепи, спертый воздух и кровь.

Реки крови.

Нежная рука обхватывает меня за шею и притягивает к мягкой груди. Аромат Селин наполняет мои ноздри, и я приникаю к ней. Глубоко дыша, я всхлипываю и чувствую, как медленно прихожу в себя. По моим щекам бегут беззвучные слезы, а она смахивает их подушечками пальцев. Ровный ритм ее сердца и нежное прикосновение руки к моему плечу успокаивают меня.

– Все хорошо. Я с тобой. – Ее ладони на моих щеках такие теплые и приятные.

Повернувшись к, Селин, я прижимаю ее к себе, как самое дорогое в мире сокровище.

Потому что так оно и есть.

– Слушай, а перекись водорода и впрямь творит чудеса, когда нужно вывести кровь с паркета и ковра, правда? – размышляет вслух Селин, заканчивая оттирать пол на кухне.

Я тут неплохо наследил.

После моего унизительного эпизода на диване мы решили наконец прибрать последствия того кровопролития, что я устроил в квартире и на пороге. Я сказал Селин, что справлюсь сам, но она наотрез отказалась позволять мне делать это в одиночку.

– Я мог бы рассказать тебе кучу способов вывести кровь с чего угодно. – Я сверкнул ей клыком, не прекращая драить пол, и она на секунду замирает, прежде чем сделать вид, что ничего не заметила.

Слишком рано.

– Прости, я не хотела. Это просто непроизвольная реакция. Клянусь, я не боюсь тебя, Зав. – Она виновато улыбается. – Хотя, наверное, должна бы, – почти вопросительно добавляет она под нос. – Я все еще перевариваю все, что ты мне рассказал. Я знаю, что ты никогда не причинишь мне вреда. – Селин накрывает мою руку своей в успокаивающем жесте, после чего вновь возвращается к уборке.

Не могу винить ее за то, что ей необходимо время. Я слишком тороплю события и хочу с головой окунуться в наши отношения. Никто из людей даже не подозревает о моей истинной сущности, и впервые за долгое время я не чувствую себя одиноким. Она до сих пор не знает, что мы пара, но, думаю, пока безопаснее держать эту информацию при себе. Я не хочу давить на нее еще сильнее.

В кармане Селин раздается звук уведомления, она достает телефон, чтобы проверить его. Увиденное, должно быть, ее явно взволновало, потому что она вскакивает и бежит в спальню.

– Селин? – зову я, но ее уже и след простыл. – Ты в порядке?

Она выпрыгивает обратно в комнату, на ходу натягивая на ногу ботинок, и едва не врезается в стену. Я бросаюсь к ней, чтобы поддержать. Ее волосы снова собраны в ее обычный хвост, и она хватает черную куртку с одного из барных стульев.

– Да! Вообще-то, это фантастика. – Я следую за ней, пока она почти что вприпрыжку несется к входной двери. – Ава только что сообщила, что произошло очередное убийство. В последнее время по моему основному делу наступило затишье, но сегодня серийный убийца подкинул нам еще один труп. – Блеск в ее глазах напоминает взгляд хищника, учуявшего добычу. Я-то знаю, ведь не раз видел его в собственном отражении.

– Звучит многообещающе. – Я одариваю ее улыбкой без клыков, она кивает и открывает дверь. Я выхожу следом, и она резко останавливается, поняв, что я прямо позади.

– Ты что делаешь? – она оглядывается на меня через плечо. Сосед проходит мимо и кивает в знак приветствия. Я замечаю, что он слишком долго заглядывается на декольте Селин, и во мне закипает ярость.

Ну что ж, добавим в мой список еще одного.

– Сегодня День Возьми-Своего-Мужчину-На-Работу. Считай, что я только что его объявил. – Я развожу руки и театрально кланяюсь.

– Ты не пойдешь со мной на место преступления. – Селин пытается втолкнуть меня обратно в квартиру, но я не двигаюсь с места. – И мой мужчина? Скорее большой ребенок. – Она завершает фразу, закатив глаза. Я мысленно делаю себе пометку отшлепать ее за эти слова.

– Пф-ф-ф. Давай же, закрывай дверь, а то Миднайт выбежит. – Мятная свежесть ее дыхание щекочет мне лицо, когда я нависаю прямо перед ней. – И да, твой большой ребенок. А теперь вперед!

Ловко обвив ее плечи одной рукой и захлопнув дверь другой, я направляю нас вперед. Не могу дождаться, чтобы увидеть ее в деле вблизи. Наблюдать за ней с крыш и из-за деревьев мне уже недостаточно. Мне нужно больше. Мне нужно больше ее. К тому же Фрэнк был самой крупной рыбой, за которой они охотились, и я знаю, что ее это впечатлит.

– Раз уж тебя не переубедить, придется выслушать мои условия, прежде чем мы доберемся до места. – Селин нажимает кнопку лифта и поворачивается ко мне, явно собираясь читать лекцию, пока мы ждем. – Во-первых, ты остаешься в машине. – Она делает шаг ко мне. – Во-вторых, ты остаешься в машине. – Мы уже стоим нос к носу. – И наконец, в-третьих угадаешь?

– Х-м-м… – я стучу пальцем по подбородку, притворяясь, что размышляю над ответом. – Я остаюсь в машине? – Она широко улыбается, услышав правильный ответ.

– Именно. Пойдем? – Лифт звенит, и мы заходим внутрь. Я намеренно встаю как можно ближе к ней, хотя вокруг никого нет. Ее прерывистое дыхание вызывает у меня улыбку, и я понимаю, что все еще нравлюсь ей, даже после того, как она узнала, что я вампир.

– Большинство людей пришло бы в ужас, застряв со мной в лифте. – По ее шее бегут мурашки, когда я шепчу ей на ухо.

– Хорошо, что я не застряла здесь с тобой, – язвительно отзывается Селин.

Я с силой бью по кнопке аварийной остановки и зажимаю ее в углу лифта. Одной рукой я упираюсь в двери над ее головой, а другую держу на кнопке, тем самым отрезая ей любые пути к отступлению. Вокруг повисает тишина, нарушаемая лишь нашим сбившимся дыханием.

– Что ты там говорила? – продолжаю шептать я.

Я зарываюсь носом в ее волосы и тихо рычу от удовольствия. Пришло время проверить теорию, что не давала мне покоя. Я поддаюсь своему низменному животному порыву и обнажаю клыки.

Если бы я не выпустил их, они бы и так появились без спроса. Ну привет, клыкостояк.

С предельной осторожностью я провожу клыком вдоль ее нежного горла, как мечтал с того дня, как увидел ее. Я слежу, чтобы не пустить кровь, как бы ни жаждал этого. Если она возразит, я готов немедленно отступить.

Из ее горла вырывается стон, и я чувствую его вибрацию на своих клыках. Ее спина плотно прижимается к моей груди, и я опускаю левую руку, что обхватить ее шею с противоположной от моего рта стороны. Она тает от прикосновения, и я слегка усиливаю хватку.

– М-м-м.

Блять, она такая сексуальная.

– Очень интересно. – Я невесомо провожу пальцем вдоль ее подбородка. – Похоже, я был прав.

Она осознает мою власть над ней, и все же не боится меня. Более того, ее это заводит.

Мои слова разрушают напряжение между нами, и она резко разворачивается, упираясь руками мне в грудь. С таким же успехом ребенок мог бы пытаться закатить в гору огромный валун. Я даже не сдвинулся с места. К счастью, я успел прикрыть клыки губами, иначе, когда бы она повернулась, все закончилось бы кровавым месивом.

– Какого черта, Зав! – Селин отодвигается от меня как можно дальше, затем проводит руками по волосам и поправляет куртку. Она встряхивает руками, словно хочет избавиться от возбуждения, которым пропитан лифт. – Запусти эту гребаную штуку снова.

Она пытается казаться устрашающей, но этим лишь заставляет мой стояк стать еще тверже. Я лишь ухмыляюсь в ответ и нажимаю кнопку. Лифт снова трогается с места, и остаток пути мы едем в молчании.

Глава двадцать седьмая

Полицейские мигалки отбрасывают тени на стены соседних зданий.

Вспышки камеры криминалиста теряются среди красно-синих отблесков. Кровавая картина передо мной ничем не уступает предыдущим расправам этого серийного убийцы.

Когда я подхожу к капитану Барнсу, по телу предательски прокатывается волна жара. Все еще не придя в себя после случившегося в лифте и отчаянно пытаясь отгородиться от этих мыслей, я неслась сюда на предельной скорости. К счастью, Завьер сжалился надо мной и не проронил больше ни слова по дороге. Однако ощущать исходящее от него давление в таком замкнутом пространстве после случившегося было настоящей пыткой.

Приподняв оградительную ленту, я пробираюсь под ней и в последний раз оглядываюсь на свою машину. Верный своему слову, Зав сидит на пассажирском сиденье, словно самый что ни на есть образцовый ангел. Его высокая фигура смотрится до смешного обыденно в тесном салоне, однако, в то же время он кажется слишком неземным для этого мира.

Зав, должно быть, чувствует мой взгляд, потому что слегка поворачивает голову в мою сторону и ухмыляется. Он насмешливо машет рукой, а я отвечаю своим самым суровым взглядом, от чего его ухмылка лишь становится шире. Белоснежные зубы выстроились в идеальный ряд. Ни намека на клыки. Я закатываю глаза и пытаюсь забыть, что он здесь, на месте преступления, где ему быть точно не положено

– Ты в порядке, Бреннан? Тебя тут не должно быть. Ты же в отпуске, помнишь? – Барнс укоризненно приподнимает бровь. – Ты уверена, что готова здесь находиться?

Он искренне беспокоится за меня. Засунув руки в карманы, я пинаю ботинком камень, лежащий прямо передо мной.

– В порядке, насколько это возможно. Не то чтобы меня это не шокировало, просто мне было не до этого. Но я узнала, что Убийца-Беспредельщик снова совершил преступление, и захотела увидеть все собственными глазами. – Я уверена, он знает, что это Ава мне проболталась – больше некому, – но не хочу ее подставлять.

Если честно, оказалось даже приятно ненадолго выпасть из работы, и тихий голосок где-то на задворках сознания, твердящий, что пора бы задуматься о смене профессии, звучит все громче. От таких мыслей становится совестно, и я отмахиваюсь от них. Сейчас у меня нет времени на этом зацикливаться.

Капитан Барнс бросает взгляд на мою машину и обратно на меня, после чего кивает. Не заметить Завьера невозможно, но он никак не комментирует присутствие огромного двухметрового мужчины, втиснутого в мой маленький автомобиль.

– Жаль, что у меня нет для тебя более подробной информации, но мы все еще пытаемся вычислить ублюдка, который к тебе вломился. Мы засекли его на камерах наблюдения в центре, возле одного из клубов, но имени пока не установили. – В его руке шелестит сложенная фотография, которую он достает из заднего кармана. И действительно: на записи все та же фигура в капюшоне, под покровом ночи проникающая в «Векс» через заднюю дверь.

От неожиданности и ужаса у меня невольно приоткрывается рот.

Приняв мое молчание за страх, капитан Барнс в успокаивающем жесте кладет руку мне на плечо.

– Не волнуйся, Селин. Обещаю, мы найдем его.

Я киваю и откашливаюсь.

– Благодарю вас, сэр. Итак… – я поворачиваюсь к месту преступления, – что тут у нас?

Капитан вздыхает и опускает руку. Он знает, что я не из тех, кто любит показывать чувства.

– Фрэнк Денверс. Обвинялся в домашнем насилии, убийстве и прочем, что мне не хочется перечислять. Он был в бегах последние два года и каким-то образом оставался вне поля зрения полиции, но, похоже, встретил достойного соперника в лице Беспредельщика.

Я ошарашенно смотрю на капитана, когда он использует это прозвище, поскольку обычно мы стараемся не применять подобные выражения, говоря о преступниках.

Обходя тело по периметру, я изучаю сцену перед собой. Как и в предыдущих убийствах, тело было изуродовано и превращено в бесформенную массу конечностей и кровавых ошметков тканей. Отвратительная кровавая картина, выложенная в жуткую, почти болезненно-мрачную композицию – фирменный почерк убийцы… Но вместо привычной улыбающейся рожицы, на этот раз он оставил сердце.

Я наклоняюсь, чтобы рассмотреть его.

Капитан присаживается на корточки рядом со мной, и я чувствую на себе его пристальный взгляд.

– Как думаешь, почему теперь все иначе? Что изменилось спустя столько времени?

Выпрямившись, я упираю руки в бока. Я уже открываю рот, чтобы ответить, но замираю, почувствовав, как капля дождя падает мне на щеку. За одной каплей следует другая, затем третья – и уже через мгновение на нас обрушивается проливной дождь.

– Стой тут! Я принесу зонт! – Капитан торопливо отходит, и поскольку крыша заброшенного здания вся в дырах к нам спешит группа криминалистов с быстрораскладывающимся тентом, чтобы укрыть тело от ливня.

Эти преступления откровенно жестоки, и теперь, когда я знаю, что вампиры существуют, не могу отделаться от мысли, а не является ли Убийца-Беспредельщик одним из них или каким-то иным сверхъестественным существом? Вряд ли это может быть Зав. Он слишком легкомысленный для таких зверских убийств.

– Селин, держи. – Капитан Барнс возвращается, слегка запыхавшись. В одной руке он держит раскрытый над головой зонт, а в другой – запасной, который протягивает мне.

Я с благодарностью улыбаюсь, раскрываю зонт и укрываюсь от неумолимого дождя.

– Спасибо.

Я внимательно рассматриваю произошедшее, и капитан делает то же самое.

– Думаю, у него мог появиться сообщник. Или, как минимум, новая муза, – тихо подмечаю я. Проводя пальцем по губе, я рассматриваю глазные яблоки, вырванные из глазниц мужчины. Кто-то нарочно расположил их среди конечностей, сложив в жуткую улыбающуюся рожицу. – Что-то определенно изменилось.

– Что? – переспрашивает капитан, хмуря густые брови.

– Вы спросили, почему теперь все иначе. – Я жестом указываю на место преступления и снова присаживаюсь на корточки. – Метод убийцы остался прежним, но подпись немного другая. Кем бы он ни был, он пытается что-то сказать. – Я снова оглядываюсь через плечо, туда, где припаркована моя машина. С такого расстояния Зава не видно, но я все равно чувствую его взгляд на себе.

Трудно не дрожать от холода под дождем в моей промокшей одежде, поэтому я встаю и начинаю переминаться с ноги на ногу в попытках согреться.

– Этот убийца? Пытается что-то сказать? – один из детективов фыркает. – Каждое его место преступления уже само по себе выглядит как гребаный арт-объект. – Он неопределенно машет рукой в сторону того, что когда-то было телом, хотя называть его так сейчас – большое преувеличение.

– Я лишь имею в виду, что серийные убийцы обычно используют одну и ту же подпись и одинаковое расположение тел, чтобы что-то сообщить. Очевидно, здесь все иначе, и на то должна быть причина.

Капитан Барнс тяжело вздыхает.

– Ты права, Бреннан. Чтобы после стольких убийств все изменилось, должна быть веская причина.

Все тот же детектив усмехается и бормочет:

– Может, у него девушка появилась, – после чего уходит.

Я еще сильнее хмурюсь.

В голове сами собой начинают складываться кусочки пазла, но мне совсем не хочется видеть, какая картина из них получается.

Бригада заканчивает осмотр места преступления, патрульные машины разъезжаются, и нас остается всего несколько человек. К счастью, дождь стихает, и мы можем убрать зонты.

Меня угнетает осознание того, что это дело тянется бесконечно и не оставляет ни одной видимой зацепки. Хоть меня и назначили на это дело совсем недавно, я изучила все материалы, и его история уходит на годы в прошлое. Каждое убийство сопровождалось одной и той же жуткой постановкой сцены, и тем не менее убийце каким-то образом удается ускользать от камер на каждом шагу. Никто не может так мастерски заметать следы, если только не занимается этим годами и раз за разом уходит от наказания… или если он не человек.

Капитан Барнс хлопает меня по плечу.

– На сегодня закончим. Вряд ли мы сможем продвинуться в расследовании этого убийства, пока не обработают улики.

– Но… – я пытаюсь возразить.

Он качает головой.

– Подобные места преступления серьезно бьют по психике. Поверь, я знаю, а тебе еще нужно оправиться после того взлома. Я просто забочусь о тебе, Селин.

Я киваю.

– Если вы так уверены.

– Абсолютно.

Я бреду обратно к машине, дрожа от холода в мокрой одежде.

– Тебе нужно переодеться в сухое, – произносит Зав, едва я открываю дверь. – Не могу позволить тебе простудиться. Я захватил для тебя сменную одежду. Она лежит на заднем сиденье.

Я перевожу взгляд с него на заднее сиденье. Там действительно лежит комплект моей одежды.

И когда он успел ее стащить? И откуда он знал, что будет дождь?

– Или мы можем вернуться в квартиру, и я переоденусь там. Только не в машине. Я не собираюсь светить задницей и грудью перед прохожими, – ворчу я.

– Лично я бы совсем не возражал против такого зрелища. – Он улыбается так, что у меня все переворачивается внутри. – Но нет, мы пока не возвращаемся. Нам нужно заехать в одно место, и оно как раз здесь, неподалеку. Возвращаться сейчас было бы не по пути. – Я вижу, как он пытается апеллировать к моей рациональной стороне. В нынешней ситуации вообще не стоит разбрасываться бензином. Он достает из-под ворота свитера тонкую цепочку. – Мы и так на пустынном участке улицы, Селин. Никто тебя не увидит. – Но блеск в его глазах ясно дает понять, что кто-то все-таки сможет увидеть. И этот кто-то находится прямо перед мной.

Стараясь игнорировать вихрь эмоций, скручивающий узлом желудок, я со вздохом закрываю переднюю дверь, открываю заднюю и забираюсь внутрь.

– Отвернись, – строго командую я, когда он разворачивается на сиденье, чтобы понаблюдать за мной. Словно пойманный за шалостью ребенок, он медленно поворачивается обратно.

Наверное, я сейчас вся красная. Я никогда не была особо уверенной в себе, и мои комплексы тут же дают о себе знать: а что, если он увидит меня и ему не понравится увиденное?

Глупо, я знаю. Зав уже много раз доказывал, что он помешан на мне, но за прошедшие годы я поняла, что неуверенность в себе редко подчиняется логике.

С раздраженным вздохом я сползаю на сиденье как можно ниже. Рядом с одеждой лежит сложенный плед, который я накидываю на себя, после чего начинаю снимать брюки. Это оказывается не так-то просто – мокрая ткань буквально прилипла к коже, и со стороны я, наверное, похожа на какого-то бешеного червяка, но в конце концов мне удается справиться. Вместе с брюками стягивается и белье, и от осознания того, что я лежу здесь совершенно голая ниже пояса, а впереди сидит Зав, меня пронзает внезапная вспышка желания.

Блять! А вдруг он способен учуять мое возбуждение?

Мое внимание привлекает щелчок, и я откидываю одеяло, поспешно прикрываясь спереди, после чего встречаюсь со взглядом Зава в зеркале заднего вида. Мой взгляд падает на его рот, где обнажились клыки. Он проводит языком по одному из них, и у меня перехватывает дыхание.

– Клыкостояк, – говорит он, слегка шепелявя из-за клыков.

Это не должно быть так сексуально.

Отведя от него взгляд, я снова ныряю под одеяло и нащупываю трусы под футболкой на вершине стопки. У меня отвисает челюсть, когда в руках у меня оказываются сексуальные кружевные трусики, которые я засунула в самый дальний угол ящика и с тех пор старалась даже не трогать. Их мне подарила Ава.

Не желая тратить время на оставшуюся мокрую одежду, я быстро стаскиваю с себя промокшую футболку и лифчик. Возиться с застежкой – та еще морока, но я наконец справляюсь с задачей и натягиваю новую футболку.

Полностью переодевшись в сухое, я скидываю одеяло с головы и с облегчением выдыхаю. Открываю дверь и, свесив ноги наружу, надеваю носки и ботинки.

Согревшись, я возвращаюсь на переднее сиденье и пытаюсь пальцами распутать мокрые волосы.

– Готова ехать, мой маленький промокший котенок? – спрашивает Завьер, наблюдая за мной с соседнего кресла.

– Вычеркни это прозвище из своего списка. – Бормочу я, настраивая дефлектор, чтобы теплый воздух дул мне в лицо.

– Что скажешь насчет «сладких щечек»? Или «сладкой булочки»? Или «пудинга»? – он задумчиво поджимает губы. – О, знаю, «пупсик».

– Заткнись, – я со стоном закатываю глаза. – Умоляю тебя, никаких прозвищ. – Он ухмыляется как маньяк. – Куда мы едем?

Завьер несколько раз клацает по телефону и выводит навигацию на экран машины. С загадочной усмешкой он просто кивает в сторону него и делает вид, что застегивает рот на замок.

Я включаю передачу и оставляю место преступления позади.