Текст книги "Провинциальный остеопат (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 22 страниц)

Глава 8

В общежитие я вернулся уже затемно, но даже в такое время оно было полно жизни. Из первой двери слева, откуда постоянно гремели хиты русской металл сцены, привычно доносились вопли двух парней. Они до хрипоты спорили о том, кто был лучшим солистом: Кипелов или Беркут, и, кажется, парни обсуждали это порядка двух недель кряду, не уставая приводить всё новые и новые аргументы. Из другой комнаты тянуло жаренной картошкой с грибами, а на единственной кухне, где обычно собирались поорать под гитару Летова, гремели посудой.

Я зашёл в комнату и привычно поздоровался с парнями. В последнее время у нас не было достаточно времени, чтобы сходить вместе пообедать или поужинать. Правда, ребята и без того были заняты личными проектами, давненько даже не рубились в карты. Да и мне самому было чем заняться, поэтому обменявшись дружескими приветствиями, я сел за стол и открыл дневник.

На развороте красовались две фамилии. Орехов и Соболева. Вот так незаметно у меня появились целых два подопечных. Две жизни, можно даже сказать, судьбы и абсолютно два разных случая.

Костя пришёл ко мне со спиной, и раз теперь боль ушла, неплохо бы поработать над мышцами корпуса. Неплохо бы его научить парочке дополнительных упражнений, чтобы проблема не вернулась через год или два. Хочет он того или нет, ему придётся постоянно работать над брюшными и поясничными мышцами, если хочет остаться здоровым.

С Леной, с другой стороны, всё было иначе. Дышать она теперь могла свободно, но это всего лишь временная мера. Чтобы закрепить результат и вернуть организму правильный двигательный шаблон, придётся заняться техниками дыхания. Идеально бы вернуть её обратно в бассейн, но до этого ещё предстояло дойти.

Поэтому я схватил ручку, и повёл кончиком по бумаге.

«Орехов – укрепление мышц корпуса, контроль техники приседаний, стабилизация таза.»

«Соболева – дыхательная гимнастика, растяжка грудной клетки, экскурсии диафграмы.»

Список постепенно рос. Вот только отсюда возникала и следующая проблема… Чем больше он становился, тем отчётливее я понимал, что мне не хватает знаний. Причем с базой-то всё было в порядке, родная альма-матер дала мне отличное образование. Всё же ГЦОЛИФК – это уровень, пусть я и учился в филиале. Биомеханика, анатомия, спортивная медицина, всё это я знал на крепкую пятёрку.

Однако Система уже начала заваливать меня техниками и терминами, которые были известны мне лишь на слух. Иногда я инстинктивно понимал, что делать и почему именно эта терапия должна сработать, но полностью не вникал в сам процесс. А вот это уже чревато последствиями. Причём последствиями для чужого организма.

Это как выполнять наставления препода, стоявшего за спиной. Он указывал, на какую точку стоит нажать, где лучше погрузить пальцы глубже, а где позволить телу самостоятельно довести процесс до конца. Ты стоишь, киваешь, делаешь вид, что понимаешь все эти термины, а сам внутри едва держишься, дабы не сорваться в панику, переходящую в истерику.

Так что, если я не собираюсь останавливаться, а я не собирался, помимо интерфейса, нужно пополнять собственную базу знаний в голове. Если завтра Капустин или какой-нибудь врач вызовет меня на ковер перед комиссией, где мне придётся обосновывать каждый шаг и рассказывать это не первокурсникам-инженерам, а учёным умам… У меня возникнут настоящие проблемы.

И что-то мне подсказывало, что ответ: «так подсказал интерфейс» их не устроит.

Поэтому я откинулся на спинке стула и зацепился взглядом за стопку книг возле кровати. Три учебника по остеопатии и одна по фасциальным цепям. Лежал ещё и Митчелл по мышечной энергии, до которого у меня так и не доходили руки. В целом, довольно смешной арсенал для человека, который возомнил себя создателем новой методики.

– Ты чего там? – спросил Дима, не отрываясь от своей платы.

– Да думаю, может, на сон грядущий окунуться в обучение, – безразлично ответил, поглядывая на книжки.

– В десять вечера?

– Ну а что, как там говорят: «Пока ты спишь, твой враг качается»?

– Псих, – коротко и авторитетно заключил Дима и не стал спорить.

А я не стал ничего добавлять. Молча схватил Митчела за его потёртые углы и пополз на второй этаж своей койки. Нужно поставить себе чёткие правила и следовать заветам дисциплины. Буду читать каждый день перед отбоем, столько, сколько смогу освоить. Листать страницы впустую тоже нет смысла, как и перегружать мозг слишком большим количество информации.

Капустин ждал моей ошибки, в этом я был точно уверен, и чтобы не потешить его таким удовольствием, мне придётся учиться каждый день.

С этой мыслью я открыл книгу и принялся читать. Первая страница, вторая, третья…информация проявлялась в голове и чётко фрагментировалась по нужным полочкам. До этого я наглядно видел подтверждение многим терминам в интерфейсе, и сейчас это помогало состыковывать сухие академические знания с практикой. Я не успел заметить, как в комнате начались первые поползновения. Сначала сдался Ринат, следом плюнул и пошёл спать Паша. Дима держался до последнего, часто переходя на мат, но потом и не выдержал сам.

В комнате погас свет. Я сидел на верхней койке, отгородившись шторкой от остальной комнаты, и заметил, что стрелка перевалила за половину второго ночи. На коленях у меня лежал ноутбук, рядом громоздилась стопка книг, а на раскрытой тетради постепенно росли схемы и заметки. Я успел добраться до постизометрической релаксации, но, гадина, давалась она мне с трудом.

Эту технику я использовал десятки раз во время обучения, но вот только раньше всё сводилось к привычному алгоритму: напрячь мышцу, расслабить, растянуть. Сейчас же я пытался понять, что именно происходило внутри организма.

Строчка за строчкой. Схема за схемой. Перед глазами танцевали такие термины как: сухожильные органы Гольджи, нервные импульсы, рефлекторное торможение мышц. Мозг постепенно складывал разрозненные куски информации в единую картину. Я даже сделал несколько пометок в тетради и потянулся к кружке с давно остывшим чаем, которую чудом не разлил на кровати.

– Надо ещё посидеть, – пробурчал под нос, будто уговаривал сам себя поработать подольше.

Вот только глаза уже начинали слипаться. Чем больше я узнавал, тем сильнее понимал, насколько огромна пропасть между выпускником института и настоящим мастером. Даже слова Капустина показались мне не такими терпкими, когда он говорил, что мне ещё многое предстоит узнать. Мне хотелось продолжить учиться, прочесть ещё хотя бы парочку страниц, но буквы уже начали медленно проявляться прямо поверх текста книги.

Я несколько раз моргнул и понял, что вместо Митчелла я читал появившийся перед глазами интерфейс, который высветил передо мной заголовок: «Магазин знаний», а ниже располагалось несколько разделов:

«Мануальная диагностика.»

«Техника мышечной энергии.»

«Краниосакральная терапия.»

«Висцеральные манипуляции.»

– Это что ещё за… – пробубнил под нос и тут же заткнулся, дабы не разбудить соседей.

Несколько секунд просто смотрел на список, а затем выбрал первый пункт. Окно мгновенно растянулось в новую портянку.

«Мануальная диагностика. Повышение навыка до 85%. Срок действия: 30 дней. Стоимость: 15 очков.»

Я чуть не подпрыгнул на кровати. Интерфейс не предлагал мне ни лечение, ни способы регенерации, ни даже очередной фокус… Он предложил мне знания! Вот такое переварить оказалось намного сложнее, чем мог себе представить. Я медленно закрыл книгу и задумался. Если система не врёт, а причин сомневаться в обратном у меня пока не было, то это означает, что она способна не просто подсказывать решения, а временно усиливать мои собственные способности.

Фактически, это способ превратить меня в специалиста более высокого уровня. Правда, пятнадцать очков выглядели довольно большой ценой. После излечения Соболевой Система наградила меня ровно такой же суммой за высокий потенциал подопечной, так что сейчас у меня было ровно тридцать семь, но всё же.

Получается какой-то замкнутый круг. Лечение приносит очки, а знания, которые могу получить благодаря им, помогают лечить. Значит, это не пустая трата, а своего рода инвестиция в самого себя.

Есть всего один способ проверить…

Я мысленно подтвердил действие и перед глазами вспыхнули строки.

«Покупка совершена.»

«Навык Мануальная диагностика повышен до 85%»

«Срок действия: 30 дней.»

«Баланс: 22 очка.»

А следом произошло нечто странное. Всё началось с обычного покалывания в кончиках пальцев, словно после долгого пребывания на холоде, и я удивлённо посмотрел на ладони. Ничего нового на них я не увидел, но окружение ощущалось совершенно иначе. Я провёл подушечками по обложке книги и внезапно замер.

Если раньше поверхность казалось просто гладкой, то теперь я чувствовал каждую царапину старого томика Митчелла. У меня сложилось такое впечатление, что мои тактильные способности увеличились в несколько раз, или на восемьдесят пять процентов, если быть точнее.

Ага… Значит всё-таки не знания, а чувствительность моего организма. Впрочем, если бы у меня внезапно в голове появились сведения о том, как что-то лечить, доселе мне неизведанное, то это было бы чертовски странно. А что по истечению этого срока в тридцать дней? Я бы что-то забыл?

Мне сразу стало интересно, как будет ощущаться человеческое тело, поэтому коснулся собственного плеча и ощутил то, чего раньше не замечал. Небольшие участки напряжения, плотность тканей, разницу между отдельными мышцами… Всё это казалось настолько нереальным, что на мгновение подумал, а вдруг я попросту уснул?

Но нет… Это была моя новая реальность.

Завтра нужно обязательно опробовать на живом человеке. На Косте, Лене, да на ком угодно, а сейчас… Сейчас мне нужно выспаться. Поэтому я выключил ноутбук, спрятал тетрадь под подушку и лёг на спину. Перед глазами ещё несколько секунд висела полупрозрачная надпись:

«Навык активен. Осталось: 29 дней 23 часа 58 минут», а затем я провалился в глубокий сон и забыл обо всём.

* * *

Я проснулся от настойчивой вибрации телефона где-то рядом с подушкой. Несколько секунд мне понадобилось, чтобы просто открыть глаза, нащупать старенькую Нокию и поднести к уху.

– Алло… – прохрипел сухим голосом в трубку.

– Ну наконец-то! – раздался знакомый женский голос.

Я поморщился, сонно потирая переносицу.

– Лена?

– А ты кого-то другого ожидал услышать?

Её голос прозвучал особенно звонко, а на фоне слышались отрывистые слова незнакомцев.

– Вообще-то я спал, – спокойным голосом выпалил, удивляясь, когда это она решила перейти на ты.

– Это я уже поняла, допоздна работал?

Я перевернулся на бок и медленно выдохнул.

– Лена, сейчас слишком рано, да и я даже с кровати не встал. У тебя что-то случилось? Вернулись приступы? Проблемы с дыханием?

Она хихикнула.

– Нет, Алексей Николаевич, с дыханием у меня, благодаря тебе, теперь всё отлично. Только сейчас не утро, а почти полдень.

Я оторвал телефон от уха и взглянул на часы. 11:47.

Вот это называется поспал! Я настолько провалился в глубокий сон, что меня даже не разбудил ни храп Димы, ни утренние вопли Рината. Самих же парней в комнате не было, и во мне закралось чувство, которое не испытывал с первого курса универа. Чувство вины за то, что проспал пары. Правда, быстро поймал себя на мысли, что уже не студент, да и сегодня была суббота, и занятия у меня не были запланированы.

– Ладно, допустим, – произнёс, протирая глаза. – Так что у тебя случилось?

– Да ничего, всё хорошо. Мне, пожалуйста, клубничный пломбир, – ответила Лена, попутно заказывая мороженное.

– Соболева…

– Хочу вытащить тебя погулять. На улице второе лето, люди все выбрались из домов. Красота! – сказала она радостным голоском.

– Меня? – я спрыгнул с кровати, попутно натягивая штаны и понимая, что всё равно нужно вставать.

– А почему бы и нет? Мне же надо как-то отблагодарить, что могу дышать полной грудью. Значит эту грудь нужно использовать по полной и наслаждаться свежим воздухом.

– Лена…

– Не перебивай! – резко прервала меня та. – Я тут поспрашивала у преподов, и все они сказали, что ты либо работаешь целыми днями, либо работаешь… А так нельзя!

– Ты говорила с преподами насчёт меня? И откуда у тебя вообще мой номер телефона? – спросил, натягивая футболку и доставая зубную щётку.

– На кафедре спросила. Сказала, что мне нужно предупредить вас о том, что в понедельник не приду.

– Ты не придёшь в понедельник? – спросил я и лишь потом понял, что это был всего лишь предлог.

– Да куда я денусь? Обязательно приду, но мне же надо было что-нибудь соврать. А то студентка просит номер молодого препода без объяснения причины? Да меня бы на смех подняли. Скажут, что втюрилась или ещё что…

Чёрт… Теперь Капустин узнает, что помимо Орехова я тесно общаюсь с Соболевой. Так что сейчас было идеальное время для того, чтобы оборвать все контакты со студенткой и больше не разговаривать никогда. Вот только прошлой ночью я купил пакет за пятнадцать очков и расписал её дальнейшее лечение.

Получается, я сам завёл себя в тупик.

– Алексей Николаевич, – послышался голос девушки в телефоне.

– Я слушаю тебя, Лена, слушаю. Ну и где ты хочешь встретиться? Ты ведь понимаешь, что я твой…

– Я всё прекрасно понимаю, Алексей Николаевич, – вдруг перебила меня Соболева. – Я просто хочу отблагодарить и всё. Парк Горького, скажем… Через часик?

Я мысленно прикинул маршрут. Если мои месячные познания по изучению карты метрополитена Москвы меня не обманывали, то от Бауманской до Горького минут пятнадцать, если не считать пеший ход. Ну и от самой станции ещё минут десять спокойным шагом. На то оно и выходит, минут сорок, максимум час.

– У меня есть выбор? – я усмехнулся в трубку.

– Нет! – звонко выпалила Лена. – Это моя соревновательная натура, Алексей Николаевич, ты её ещё узнаешь.

– Хорошо, Соболева, – согласно выдохнул. – Буду, ты только скажи, как у тебя с диафрагмой, были ли…

– Всё расскажу при встрече, – вновь перебила меня девушка и добавила. – Буду ждать у входа в парк.

На этом звонок оборвался.

Я ещё несколько секунд смотрел на экран, словно надеялся, что Соболева передумает и перезвонит с фразой: «Ладно, шучу, оставайся дома и читай свои книжки», – но звонка так и не поступило. Значит, придётся идти.

На сборы ушло минут двадцать. Душ, бритьё, чистая футболка и джинсы. По дороге к метро я успел заскочить в небольшую пекарню возле Бауманской и купить горячий пирожок с картошкой. Есть хотелось просто зверски. Организм явно намекал, что несмотря на глубокий ночной сон, правда, довольно короткий, одной диетой из чая сыт не будешь.

Уже через полчаса я вышел на Октябрьской станции метро и направился ко входу в парк. Лена стояла возле дорожки в светлых джинсах и лёгкой курточке, держа в руках стаканчик кофе. Её волосы были собраны в хвост, а на лице играла довольная улыбка человека, которому удалось провернуть маленькую авантюру.

– А вот и наш владелец чудотворных рук! – заметив меня, радостно объявила она.

– Прошу, не называй меня так, – ответил я, выглядывая Капустина среди похожих. – Добрый день, Соболева.

– Добрый день, Алексей Николаевич, – ответила она и улыбнулась.

– Как ты себя чувствуешь? – я сразу перешёл к делу. – Есть изменения после вчерашнего сеанса?

Лена демонстративно вдохнула полной грудью, привлекая к себе взгляды молодых парней и широко улыбнулась.

– Вместо тысячи слов, – процитировал я известный рекламный слоган.

– Давно мне так хорошо не было, – произнесла она и добавила. – Ну что, пошли гулять?

                                                                                          

И мы пошли… Правда, уже через несколько минут я поймал себя на мысли, что смотрю не на Лену и даже не на прохожих, а с затаившимся в груди трепетом рассматривал Москву.

Странно, но я уже здесь почти месяц, а у меня так и не вышло толком узнать её поближе. Метро, общежитие, Бауманка и спортзал. Вот, собственно, и весь мой маршрут и все достопримечательности, которые мне удалось посмотреть. Сложилось такое впечатление, будто город существовал где-то на периферии зрения, а теперь вдруг навалился целиком.

Слева блестела река, за которой поднимались стеклянные коробки новых зданий. За ними вдали торчали высотки, похожие на декорации из фантастического фильма, и отовсюду на нас смотрела архитектура ушедшей эпохи. Люди, машины, здания, шпили Кремля, всё это казалось невероятно огромным, особенно для того, кто вырос в посёлке, где главной достопримечательностью была водонапорная башня.

Там если сказать человеку: «Встретимся возле магазина» никогда не возникала вопроса: «У какого?», так как магазин был всего один. Здесь же только в пределах одного взгляда помещалось больше зданий, чем в моём родном селе.

– Чего улыбаешься? – спросила Лена.

– Да так… – невольно бросил и продолжил смотреть на речку.

– Нет уж, рассказывай! – она дёрнула меня за руку, и я впервые ощутил тактильные изменения моего организма.

Я посмотрел на очередную группу китайских туристов, фотографирующихся на фоне Москвы-реки.

– Просто думаю, насколько всё здесь больше.

– В смысле? – спросила Лена, слегка выходя вперёд.

– В прямом. У нас дома самым высоким зданием был универмаг в три этажа. Да и то, третий был исключительно для вида, там хранили пустые коробки и мешки турнепса.

Лена рассмеялась.

– Ты серьёзно?

– Как системная краниосакрально-висцерально-соматическая дисрегуляция. – ответил я, замечая краем глаза, как на одного из прохожих среагировал интерфейс.

– Крани-что? – Лена вновь рассмеялась. – Я такое даже не выговорю. А что это значит?

– Крайне противная и неприятная болячка, – ответил, увлекая её в сторону лотка с мороженным. Вспомнилось, как она заказывала себе, и почему-то тоже захотелось. – А почему ты так удивлена?

– Ну я думала, что ты коренной москвич.

Я заплатил целых двести рублей за две порции мороженого, внутренне удивляясь ценам, и протянул одну Соболевой.

– С чего это вдруг?

Она благодарно приняла и прошлась по белой начинке кончиком языка.

– Ну… Молодой преподаватель, умный, спокойный… Симпатичный, – тихонько добавила девушка. – Не знаю… Есть в тебе нечто такое, что кричит – Москва!

Я ухмыльнулся.

– Только если эта Москва где-нибудь под Рязанью. Нет, Лена, я обычный потомок рабоче-крестьянского класса из глубинки нашей страны.

Пока Соболева описывала образ эдакого москвича в её глазах, я поднял голову понял, что местные, скорее всего, уже давно не замечали всей этой красоты. Да и сам парк оказался заполнен людьми. Молодые пары с детьми, туристы из других стран, пенсионеры, выбравшиеся на солнышко. Все они пришли сюда ради одной цели – отдохнуть, и мне даже на мгновение показалось, что это получится у меня.

Вот только не вышло.

Случилась крайне неудобная и гипертрофированная форма профдеформации. Над головами проходящих мимо меня людей, как лампочки, загорались виртуальные окна с трёхмерными моделями проблемных зон. Причём почему-то очень выборочно и не над всеми. И я пока не мог понять системы. Они были и над молодыми, и над довольно пожилыми людьми самого разного возраста.

Вон мужчина лет пятидесяти прихрамывает на правую ногу, старый мениск и тазобедренный сустав. Девушка возле фонтана держит голову немного наклонённой влево, явный хронический спазм трапециевидной мышцы. Недалеко на лавочке пожилой мужчина растирает запястье и уже не первый год мучается от туннельного синдрома, а рядом с ним мать семейства с чрезмерным прогибом в пояснице. У них были небольшие проценты, в диапазоне от пяти до десяти.

Впрочем, у многих я наблюдал различные проблемы и без помощи интерфейса, ибо для меня это было так же очевидно, как-то, что сейчас тёплый сентябрьский денёк на улице и светит солнце.

Каждый второй… Нет, каждый первый не знал, а может, даже и не подозревал, что в его теле имелось то или иное отклонение. Абсолютно здоровых людей вокруг почти не было, что невольно наводило меня на мысль, сколько всего упускают врачи, и как далеко должно зайти заболевание прежде, чем появятся первые симптомы проблемы.

– Алексей Николаевич? – сквозь завесу шумной Москвы послышался голос Соболевой.

– А? – я резко повернул голову и уставился на девушку ниже меня на голову.

– Вы опять задумались, – произнесла она, уже доедая мороженное. – О работе?

Я мягко улыбнулся и кивнул.

– Я смотрю ты меня уже знаешь лучше, чем кто-либо из местных.

– Это комплимент? – Соболева улыбнулась и поправила неловко упавший на лоб локон.

– Это констатация факта, – ответил я, поглядывая на проходящую мимо девушку с явной шейной симптоматикой.

И тут меня возникла совершенно безумная мысль. А что, если открыть собственную практику? Конечно, не сейчас, но когда-нибудь потом, ведь почему бы и нет⁈ Небольшой кабинет, несколько пациентов в день и никаких нормативов и отчётов. Я смогу не просто зарабатывать деньги, но приносить пользу обществу и показывать реальные результаты. Правда, как добиться того, чтобы туда приходили люди только с загадочным потенциалом, непонятно. Хотя, обычным людям я могу оказывать и простую помощь, благо сейчас поднаберусь опыта и смогу делать многое своими руками. Вон, с полученным улучшением на чувствительность я и сейчас могу дать форум многим именитым остеопатам. Вдруг однажды получится заполучить такую способность на постоянку? Тогда и обычным людям смогу помогать.

Причём мысль выглядела настолько заманчивой, что я даже немного испугался, но, к сожалению, на данном этапе моей жизни – это попросту невозможно. У меня не было ни лицензии, ни денег, да и, открыто говоря, – опыта. Интерфейс или нет, мне требовались настоящие знания и маломальское портфолио от довольных клиентов. Думаю, для начала, Соболева и Орехов подошли бы.

– Вот опять! – возмутилась Лена. – Я тебя, Алексей Николаевич, погулять позвала, а ты опять ушёл в себя.

– Извини, – я улыбнулся и попытался хоть как-то исправить ситуацию.

– А вот не извиню! – она схватила меня за руку и потянула за собой. – Ну уж нет, с тебя штраф!

– Какой ещё штраф? – ухмыльнулся я.

– За каждое такое выпадение из реальности отвечаешь на один вопрос.

– Это какой-то очень несправедливый суд, – задумчиво произнёс, но было уже поздно.

Лену понесло.

– Я спортсменка. У нас справедливость писана вилами на воде. Засуживают только в путь.

И она вновь потянула меня за собой, а я впервые по-настоящему ощутил последствия ночной покупки. Если раньше обычное прикосновение было лишь обычным прикосновением, то теперь всё изменилось. Я отчётливо ощущал мягкость её рук, тепло ладони… Даже то, как под тонким слоем кожи слегка смещались сухожилия пальцев при движении. Будто кто-то взял и выкрутить все мою чувствительность на максимум.

Это оказалось настолько неожиданно, что я даже сбился с шага.

– Что такое? – тут же заметила Лена.

– Ничего, – спокойным голосом ответил я.

– Опять выпадаешь из реальности, Алексей Николаевич?

Она прищурилась и продолжила идти рядом, не отпуская моей руки. Новое восприятие делало происходящее каким-то сюрреалистичным. Я держал её за руку не потому, что мне нравилось так идти, а потому, что пытался подушечкой большого пальца нащупать сухожилия.

– Ладно, – наконец сдалась девушка. – Раз уж из тебя и клещами слова не вытащить, тогда будем говорить обо мне.

Я ухмыльнулся.

– И о чём именно хочешь поговорить?

Лена улыбнулась в ответ.

– Например, о том, как чуть не утонула в семь лет, а потом взяла и попала в сборную в пятнадцать лет.

Вокруг гуляли люди, фотографировались туристы и в целом народ развлекался. Москва жила своей жизнью, совершенно не подозревая, что рядом идёт совершенно зря списанная бывшая спортсменка с поставленным диагнозом и преподаватель физкультуры, в голову которому забралась медицинская система.

– Я уверен, что между этими двумя датами у тебя для меня заготовлена целая история, – произнёс я, кивая в сторону лавочек. – И уверен, что ты мне её сейчас расскажешь.