Текст книги "Провинциальный остеопат (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 22 страниц)

Глава 3

– Какая-то чертовщина происходит, – пробубнил я себе под нос и зашёл в душевую.

В такие моменты, когда мне требовалось хорошенько поразмыслить и найти решения проблем, я либо отправлялся на пробежку, либо устраивал себе банный день. Так как впереди у меня оставалось ещё много времени, то решил именно ополоснуться после тренировки и привести мысли в порядок.

Душевая в универе выглядела точно так, как и можно было представить. Старая, погрязшая в прежней эпохе, ей требовался ремонт не меньше, чем всему остальному зданию, но выбирать не приходилось. Из лейки сначала вырвалась ржавая, бурая струя, заставившая меня поморщиться, и пришлось дать воде хорошенько пролиться. Когда через несколько секунд она стала более-менее прозрачной, коснулся её кончиками пальцев и, к своему огорчению, понял, что придётся мыться без горячей.

Я встал под струю, закрыл глаза и медленно выдохнул.

Холодная вода стекала по лицу, шее и груди, даруя заряд бодрости. Этакий контрастный душ, только без горячей воды и, собственно, контраста. Своеобразное закаливание.

Несколько раз кончиками пальцев тщательно растёр виски, словно надеялся смыть с себя это безумие. Если всё происходящее было следствием усталости или перегрева, то вода должна была привести меня в норму.

Вот только сколько ни стоял под душем, сколько ни массировал виски, стоило мне открыть глаза, как полупрозрачная надпись «Режим ожидания, поиск подопечных…» никуда не исчезала.

– Великолепно, – пробормотал, выплёвывая холодную воду. – Просто великолепно!

Посмотрел на собственные руки в надежде увидеть хоть какую-нибудь информацию, но ничего не произошло, и это «ничего» как раз натолкнуло меня на мысль. Казалось, что интерфейс меня не замечал, или ему попросту было на меня плевать. Я специально сосредоточился на собственном теле: на шейных и поясничных отделах, и вновь мой виртуальный попутчик молчал. Зато стоило мне вспомнить студентов, как в голове моментально всплывали знакомые строки. Перед внутренним взором появилась фамилия Орехова, а следом возникало уже знакомое окно с его грыжей, в том числе, и рекомендации с процентами. И тут я открыл глаза от неожиданности.

Орехова со мной рядом не было. Я даже для верности покрутил головой по сторонам и убедился, что за мной никто не подглядывает. Хотя, о чём это я, как бы он попал в душевую для преподавателей?

Но тогда почему я вижу его информацию так, словно он стоит передо мной? Получается, интерфейс не только выдает, но и запоминает информацию о подопечных… Чёрт, я сам уже начинаю их так называть.

А что, если подумать о других? О тех, кого встретил до появление виртуального помощника, и у которых тоже отметил проблемы со здоровьем?

Я быстро начала перебирать в головах других людей: охранник, Галина Петровна, Капустин… Даже на моих соседей по комнате, аспирантов электромехов интерфейс не реагировал, будто для него они пока ещё не существовали. Зато, как только думал о Косте Орехове, в ту же секунду перед глазами вылезала его полная медицинская карточка. Неужели такая реакция именно на него?

Сколиозистый парень с асимметрией плеч и девушка с переразогнутыми коленями, информация об их состояниях также хранилась в виртуальной картотеке. Получается, он запоминал тех, кого я «осмотрел» тем или иным способом.

– Нет, ну это уже не лезет ни в какие рамки, – тихо произнёс я, ощущая, как по телу пробежал холодок. Творилось какое-то безумие.

Я вышел из душа, обтёрся полотенцем, вернулся в тренерскую и начал одеваться. Руки работали автоматически, в то время как разум продолжал анализировать сложившуюся ситуацию. Люди, лица, их медицинские карты… Получается, я могу создать собственную базу данных, подключиться к которой можно в любой момент? Интересно.

Не успел я закончить мысль, как, натягивая футболку, заметил неприятное ощущение в шее. Верхняя порция трапециевидной мышцы справа буквально окаменела. Стоило наклонить голову, как в основании шеи появилась знакомая ноющая боль. Обычная реакция на стресс, не более того.

Даже ухмыльнулся сам себе, что для постановки столь простенького диагноза мне не понадобился никакой виртуальный помощник. Но, как говорится, и слава богу, хотя бы здесь всё было нормально, без всякой аномальщины.

Нащупал пальцами проблемную точку, аккуратно надавил на неё и выполнил небольшой массаж. Голова наклонилась влево, плечо опустилось вниз, а напряжённые мышцы начало постепенно отпускать. Через полминуты упражнений боль заметно уменьшилась, и вскоре мне стало намного лучше.

Никакие интерфейсы, никакие фантастические системы из фильмов не заменят полноценного обучения у практикующего специалиста высокой квалификации и тысячи, тысячи часов зубрёжки с практикой. От этой мысли у меня даже поднялось настроение, ведь последние пару часов мне казалось, что весь мой накопленный багаж знаний больше не будет иметь применения. Правда, осталось ещё разобраться, откуда у меня появилась эта система, и как ею управлять.

После душа и короткой передышки я почувствовал, что страх постепенно уступает моему любопытству. Нет, я не смирился полностью и решил жить дальше так, словно ничего не произошло, просто понимал, что паника только мешала. Если происходит что-то невозможное, значит, что ты пока ещё не нашёл ответ, и стоит продолжить его искать.

Через полчаса, когда студенты разбрелись по аудиториям, я столкнулся в коридоре с Ореховым. Помянешь черта – и он тут. Вместе с ним, чуть ниже ростом, шли ещё двое парней из той же группы студентов, оживлённо обсуждая какой-то зачёт по начертательной геометрии.

– О, Орехов! – окликнул его я, понимая, что с помощью него можно проверить одну теорию.

Костя обернулся.

– Алексей Николаевич? – удивлённо произнёс он. – А что вы тут…

– Есть пять минут? – я подошёл к нему и ещё раз кивком поздоровался.

– Ну, мы вообще-то шли что-нибудь съесть, так что, может… – принялся бубнить Костя, оглядываясь по сторонам, и его товарищи переглянулись с любопытством.

– Да не бойся, на пересдачу пока не отправлю, – улыбнулся я. – Только разве я тебе не говорил остаться после пары? И раз ты меня не послушал, будем проверять всё здесь.

Орехов заметно напрягся.

– Что проверять здесь?

– Наклонись вперёд, медленно. – приказал я, шевельнув двумя пальцами.

Парень послушно выполнил просьбу, и в ту же секунду интерфейс вспыхнул россыпью информации. Поясничный отдел позвоночника подсветился красным, и перед глазами возникла уже знакомая трёхмерная модель. Грыжа межпозвоночного диска, компенсаторный перекос таза и гипертонус разгибателей поясницы. Неплохой набор, да ещё и с приличным риском прогрессирования. Если ничего с этим не делать, инвалидность в довольно короткие сроки гарантирована.

– Так, а теперь выпрямись, – махнул пальцами в обратную сторону и почувствовал, как внутри поднимается неприятный холодок.

Костя послушно выпрямился.

– Где болит?

– А как вы поняли, что у меня болит? – задумчиво произнёс парень и тут же ответил. – Ну, поясница иногда ноет, особенно если долго за компом или на парах сижу, а что?

Я подошёл ещё ближе, всматриваясь в проблемные места уже прямо на его теле, парень инстинктивно отступил, и я внезапно понял, что со стороны выгляжу как маньяк. Налетел на него, щупаю.

– Да не дёргайся ты. Я просто посмотрю… Что, думаешь, физрук тебе навредит?

– А вы точно просто физрук? – спросил Костя, заметно расслабившись. – Обычные физруки только по нормативам гоняют. По крайней мере, у нас в школе так было.

Я ничего не ответил, зашел сбоку и, вместо слов, положил ладонь на его поясницу и осторожно начал пальпировать остистые отростки. Старые привычки включились сами собой, будто занимался этим уже, как минимум, несколько десятков раз.

Третий поясничный позвонок, четвертый. Нет, ниже, где-то ниже. Когда пальцы добрались до промежутка между пятым поясничным и первым крестцовым позвонком, Костя едва заметно дёрнулся.

– Ай, вот тут больно.

– Здесь? – я надавил чуть в сторону и заметил, как парень вновь скорчился от неприятного чувства.

– Да, да, вот там неприятно, – повторил он, стискивая зубы.

Мои пальцы чувствовали именно то, что ранее показывал интерфейс. Напряженные мышцы, защитный спазм, болезненность при пальпации. Причём именно там, где должна быть проблема. Я убрал руку, стараясь скрыть внутреннее замешательство, и в конец убедился, что это не галлюцинация. Галлюцинация не может заставить человека вздрогнуть от боли в месте, где не болит, и не может совпасть с пальпаторной картиной.

Двое парней, стоящие чуть в сторонке, со смешком смотрели на нас, наблюдая за тем, как один парень щупает полусогнутого другого. Но плевать на них. Мне нужно было срочно подтвердить всё, что со мной происходило.

Самый простой способ избавиться от сенсорных нарушений, таких как галлюцинации и прочее, это завести их в логический тупик. Поднять то, что невозможно, прыгнуть на десяток метров или погрузить руку в кипяток и при этом ничего не почувствовать. Наш разум устроен так, что он попросту откажется воспринимать искажённую реальность и быстро для себя поймёт, что происходящее неправда.

Вот только я не просто хотел избавиться от несуществующей галлюцинации, скорее наоборот, использовать ложное чувство для доказательства выдвинутой гипотезы. И в итоге я оказался прав.

– Костя, – осторожно произнёс я, стараясь не напугать первокурсника. – У тебя грыжа диска, ты об этом знаешь?

Орехов удивлённо посмотрел на меня.

– А как вы… – вдруг побледнел мальчик. – Мне врач говорил два года назад. Я тогда ещё МРТ делал, и сказали, что грыжа, но я подумал, что само пройдёт. Она же не сильно болит, так, иногда тревожит и всё.

– Само не пройдёт, – спокойно ответил я, чем заставил парня поникнуть. И это я ещё преуменьшил масштаб проблемы, не став нагнетать, чтобы он не запаниковал. Скажи я ему сейчас, что его ждёт инвалидность, и он попросту убежит.

– Всё настолько плохо? – произнёс он, будто ему был подписан приговор.

– Пока нет, – соврал я. – Но запускать не стоит. Слушай, завтра после пар обязательно зайди ко мне в зал, слышишь? Только в этот раз не забудь. Я покажу тебе несколько упражнений, там нет ничего сложного.

Вдруг он замялся.

– Наверное, лучше не стоит. У моей семьи сейчас туго с деньгами, бизнес отца ещё после кризиса две тысячи восьмого не оправился, и мы не все долги раздали.

– Да нужны мне твои деньги, – я ухмыльнулся, хлопнув его по плечу. – Я ведь учитель, вот и научу. Бесплатно. Мне за это университет платит, так что всё нормально, – в очередной раз приукрасил я.

Костя улыбнулся.

– Тогда обязательно зайду.

– Вот и договорились.

Парень кивнул и поспешил догонять друзей, увидевших, что всё интересное закончилось, и продолживших движение в сторону столовой, а я остался стоять посреди коридора. За окном жарило сентябрьское солнце, даря последние моменты тепла перед наступлением холодов, мимо проходили студенты, и обычная жизнь огромного университета била ключом. Однако меня терзала одна мысль. Если интерфейс не ошибся и действительно видит то, что затем подтверждают мои руки, то это всё меняет. Вот прямо абсолютно всё. Это же магия какая-то.

И от осознания этой мысли мне становилось по-настоящему страшно.

Чем дольше об этом думал, тем больше выдыхался, причём скорее морально, чем физически. Стрелка часов постепенно приближалась к цифре два, а я не мог прекратить думать о произошедшем. Поэтому, добравшись до общежития, я с облегчением выдохнул от облегчения, что соседей нет. Видимо, аспиранты решили отправиться обедать без меня, что в данный момент несомненно играло мне на руку.

Я сел за стол и достал старенький ноутбук. Мне его родители подарили ещё на четвёртом курсе, со скрипом выделив деньги из семейного бюджета, аргументируя, что он мне явно понадобится в работе. Включался он, правда весьма неохотно и судя по всему, доживал последние деньки.

Так что, пока грузилась операционная система, я даже поддался соблазну мысли попробовать оценить состояние моего устройства. Интерфейс, конечно же, на него никак не отреагировал и отказался показывать мне диагноз: «Старое БУ железо второго поколения. Лечение: Выбросить на свалку».

Я даже успел заварить чай и, вернувшись, вбил первый запрос в строку поиска браузера: «Галлюцинация при физической нагрузке». Звучит банально, но лучше проверить все факты. Я продолжал гуглить: «Текст перед глазами при недосыпе», «Опухоль мозга и зрительный феномен», «Мигающие надписи перед глазами». Забивал в строку поиска всё, что только приходило в голову, начиная от базовых, заканчивая абсурдными из разряда «Как найти у себя вживлённый в организм чип».

Читал всё, от медицинских сайтов до историй пациентов в живом журнале. Постепенно на столе появлялись исписанные листы бумаги, а в голове начала складываться более-менее логичная картина. Простые парциальные припадки. Они, в теории, могли вызывать нечто подобное, сопровождаясь зрительными феноменами, вспышками, пятнами и странными ощущениями. Вот только не было структурированных изображений и текста, что выбивалось из общей картины.

Мигреозная аура тоже прошла мимо. Синдром Шарля Бонне, на нём я даже хмыкнул. Состояние редкое, возникающее у людей с тяжёлым поражением зрения, когда мозг начинает дорисовывать изображения. Правда, проблема заключалась лишь в том, что зрение у меня было идеальным.

На всякий случай, потёр глаза, но интерфейс не исчез.

– Да чтоб тебя… – невольно выругался и закрыл ноутбук. – Хорошо, допустим, я схожу с ума, но тогда возникает следующее наблюдение. Моё безумие знает анатомию лучше меня и определяет проблемы на глаз. И так, конечно, не бывает… Ведь да? Хотя, с другой стороны, сколько я читал медицинских справочников? Это же всё могло откладываться в подсознании и сейчас просто вылезает наружу?

Я провел несколько часов в размышлениях и поисках ответов на эти вопросы. Штудировал книжки, рыскал в интернете и просто лежал на кровати, пялясь в потолок. Отыскать их мне так и не удалось, поэтому ближе к семи решил, что размышлений для одного дня хватит. Раз с наскока не получилось всё освоить, придётся подходить к процессу с научной точки зрения и разбираться поэтапно.

* * *

Ночь выдалась отвратительной. Даже Паша, к моему удивлению, храпел тише обычного, но заснуть всё равно не вышло. Проблема была не в соседях и даже не в старой кровати, проблема находилась у меня в голове. Всю ночь мне мешала заснуть проклятая светящаяся надпись, и стоило мне закрыть глаза, каждый раз она появлялась словно наяву.

«Режим ожидания. Поиск подопечных…»

Так что вторые сутки без нормального сна заметно подорвали мою способность к здравому мышлению. Организм всё ещё держался, но глаза неприятно щипало, а в голове стояла ватная тяжесть. Даже утренняя разминка и привычная техника дыхания не смогли полностью привести меня в порядок.

Первую пару у другой группы я провёл сугубо на автомате. Система продолжала исправно выполнять свою работу, подсвечивая студентов зелёными, жёлтыми и красными индикаторами, но я старался не обращать на них внимания. К счастью, ничего серьёзного у ребят не обнаружилось, и мне не пришлось сражаться с собой и размышлять, стоит ли вызывать медиков.

Правда, у меня из головы никак не вылезал Костя Орехов, будто его карта стала для меня своего рода одержимостью. С тех пор, как поставил ему диагноз, не мог думать ни о чём другом, кроме как о том, как ему можно помочь. Я, конечно, предложил ему вчера зайти, но речь шла о первокурснике и о лёгком, в его понимании, недуге. Бутылка пива с друзьями куда важнее, чем забота о собственном здоровье.

А что, если он действительно придёт? Что я ему скажу? Что буду делать? В конце концов, Капустин выразился предельно ясно: никакой самодеятельности, никакого лечения и, в целом, ничего, что может в будущем привести к судебному иску. И в чём-то он был прав.

Поэтому я сидел на своей раскладушке в тренерской, уставившись в расписание на день, и вместо строчек с группами видел перед глазами совершенное иное.

«L5-S1. Гипертонус. Перекос таза. Слабость ягодичных мышц. Рекомендации, план коррекции».

Всё, что мне понадобится, чтобы не только избавить его от недуга, но и упростить жизнь на несколько лет. И вот здесь на сцене возникала такая вещь, как «Этичность». Этично ли было с моей стороны использовать показания виртуального помощника, которого видел только я, не только для поставки диагноза, но и для лечения?

Допустим, гипотетическая ситуация приведёт меня к тому, что этим случаем озаботятся медики, что дальше? Скажу, что увидел проблему во время тренировки, а затем провёл осмотр? Капустин нашинкует меня… собственно, в капусту, а я даже не смогу защититься результатами анализов и осмотра. Ведь их вижу только я!

С другой стороны, если я могу помочь и не помогу – это будет преступлением. Не с точки зрения закона, а морально-этической… И это преступление будет мучить меня всю жизнь. Он же молодой, не будет ничего слушать, будет ходить в качалку, и пройдёт буквально пара лет, как парня так скрючит, что он даже не сможет доучиться. К тому же, это ведь простые упражнения, я ведь не класть его на стол собрался и вправлять кости вручную. Покажу парочку движений, обучу техникам дыхания и всё. А дальше следовать моим советам или нет – дело уже самого Орехова. Моя совесть будет спокойна.

Я посмотрел на собственные руки и заметил, что пальцы заметно подрагивали. А нервишки-то шалят. Пришлось попробовать себя успокоить и привычно начать разминать кисти. Несколько движений для мелкой моторки: сгибания, разгибания и круговые вращения. Я продолжал выполнять упражнения, как внезапно в голове будто наяву всплыл голос преподавателя по мануальной терапии. «Руки должны слышать, не дави грубо, а ищи путь наименьшего сопротивления»

Вообще, старик любил всякие азиатские штучки и выражения, за что мы его за глаза называли Шифу, но сейчас его слова звучали в моей голове как никогда актуально.

Удивительно, но дрожь пропала, а я посмотрел на часы и понял, что пора приниматься за работу. Появится ли Орехов или нет, у меня всё равно остались обязанности, от которых лучше не отлынивать. Мне, вообще-то, за них зарплату платят. Вернее, должны платить.

Поэтому несколько матов отправились на середину зала, волейбольные мячи легли в сетку, а я старательно изображал человека, полностью поглощённого хозяйственными работами.

– Алексей Николаевич, можно? – через некоторое время раздался за спиной неуверенный юношеский голос.

– Заходи, Костя, – кивнул я, откладывая мат. – Рассказывай, что тебе врачи говорили.

Парень зашёл в зал, нерешительно подобрался поближе и произнёс:

– Ну, в целом, ничего не сказали. Ещё в школе МРТ делали, выявили, потом врач сказал, что нагрузки, в целом, запрещены, но можно лёгкую атлетику… Мы сначала думали заняться проблемой, а потом как-то всё закрутилось, и уже не до этого было. Подготовка к ЕГЭ, поступление и так далее… А тут физра обязательна.

Он невесело ухмыльнулся.

– Я вот тут что подумал, раз вы, Алексей Николаевич, сами всё выяснили и теперь знаете, что мне по запрету врача нельзя заниматься, может, это… Освобождение дадите? – он снова запел старую песню. – Оно болит вроде не сильно, но теперь я боюсь, авось возьмёт и скрутит так, что на пары не смогу ходить. Не хватало ещё на первом курсе в больницу загреметь.

Я молча слушал, а интерфейс тем временем привычно разворачивал над ним полупрозрачные окна вместе с трёхмерной моделью поясничного отдела позвоночника. Небольшая протузия, отёк нервного корешка и напряжённые разгибатели поясницы и ниже:

«Требуется стабилизация через глубокие мышцы таза. Рекомендуемое начало: ягодичный мост и дыхательная гимнастика»

Для меня это всё ещё до конца не выглядело как полноценная терапия. Скорее, эксперимент, весьма странный, может, неэтичный, но всё же эксперимент, а первый подопытный стоял передо мной и клянчил отмазку.

– Освобождение я тебе оформить могу, – спокойно произнёс я, решив, что пойду до конца, но не успел Костя улыбнуться, как я продолжил. – Только твою проблему это всё равно не решит. Не скрутит тебя на физре, так скрутит в другом месте, да и вообще, это не вопрос где, а вопрос когда.

Улыбка медленно сползла с лица парня.

– Это как?

– Ты же понимаешь, что если совсем перестанешь двигаться, мышцы станут слабее. А слабые мышцы спине не помощники.

Костя тяжело вздохнул, перебирая пальцами.

– Да понимаю я, но что делать-то? – горько ответил он, – В поликлинике очередь к физиотерапевту на два месяца, а частный остеопат… У нас сейчас таких денег нет. Я и к вам пришёл только потому, что вы сказали, что денег с меня не возьмёте.

Я смотрел на него, а перед глазами почему-то всплыло лицо отца. Те же осторожные движения, та же привычка медленно вставать со стула и та же боль, которую мужчины обычно стараются скрывать. Сколько раз в детстве я видел, как отец, морщась, держался за поясницу? Сколько раз врачи советовали ему покой и обезболивающие, фактически не занимаясь его проблемой?

Так что Костя врал. Пускай, и не сильно, но врал, что позволило вспомнить очередные слова моего седого препода: «Иногда пациенту нужно помочь принять правильное решение, даже если он и сам этого не понимает».

– Слушай, Орехов, – заговорил я. – Мне и сейчас деньги твои не нужны. Освобождение твоё никуда не денется, но прежде, чем я его подпишу, давай попробуем кое-что другое. Ты ведь всё равно уже здесь, так почему бы и нет?

Парень удивлённо поднял глаза, и где-то в уголке зрения моргнул новой строкой интерфейс:

«Подопечный № 1. Орехов Константин.»

Костя ответил не сразу. Несколько секунд мы просто стояли напротив друг друга и молчали. Костя смотрел на меня с надеждой, которую старательно пытался скрыть за обычным студенческим равнодушием. Вот только теперь я знал, что он скрывал от меня боль, видел, как он двигается, как носит свободную одежду. Видел и понимал, что решиться доверить своё тело человеку, которого от силы знаешь второй день – задача не из лёгких.

– Слушай, Костя, – наконец произнёс я. – У меня есть одна методика. Скажем так… Экспериментальная. Я, на самом деле, не самый обычный физрук, который был у вас в школе. Я в университете изучал спортивную биомеханику, и мануальную коррекцию, и реабилитацию. Могу попробовать поработать с твоей спиной, но не как врач, а как тренер по движению. Выбор, естественно, исключительно за тобой.

Орехов сразу напрягся.

– А это не опасно? Мне врач говорил, что грыжу вообще трогать нельзя. Сказал, можно что-то сместить, и меня вообще парализует. Так что я стараюсь даже особо не наклоняться лишний раз.

В его голосе открыто читался страх, но я всё равно улыбнулся в ответ.

– Вот и правильно делал, что следовал указаниям врача, только я не собираюсь трогать саму грыжу, я же не сумасшедший. Оставим её в покое и будет работать с мышцами и суставами вокруг, чтобы снять лишнюю нагрузку, – я задумчиво почесал подбородок, подбирая понятную для него аналогию. – Давай так, представь машину. Самую обычную, каких тысячи на дорогах. Ну вот, если колеса стоят криво, то можно бесконечно менять покрышки, но пока не разберёшься с проблемами по подвеске, проблема никуда не денется.

Костя нахмурился.

– Ну… Ну вроде так.

– Вот и здесь примерно так же. Я буду всё объяснять и говорить, что делаю, а если что-то заболит – сразу скажешь мне. Никаких геройств, никаких попыток вылечить тебя одним нажатием пальца, договорились?

Парень задумался, и по тому, как он бегал глазами, было видно, что он колеблется. Однако я также заметил, что парень устал. Устал постоянно носить на себе этот груз и дёргаться от каждого резкого движения, особенно после слов врача.

– Ну… Давайте попробуем, – наконец тяжело выдохнул он, а затем улыбнулся и добавил, решаясь. – Да, давайте попробуем, чего уж там!

Я удивлённо посмотрел на него.

– Вот так сразу?

Костя усмехнулся.

– Ну да, а чего тянуть? Если честно, знали бы вы, как мне эта спина надоела… А за последствия не переживайте, я добровольно соглашаюсь, и вам ничего не будет.

Чёрт… Почему-то после сказанных им слов и согласии до меня наконец дошло, что собирался с ним делать. Если что-то пойдёт не так, меня не просто выгонят с работы, будет намного хуже. Молодой преподаватель, который на второй день работы решил поиграть в остеопата и покалечил студента… И всё же, по какой-то странной причине, я был готов.

Костя Орехов, двадцать лет. Поступил в один из лучших вузов страны, а на лице выражение человека, который смирился прожить всю свою жизнь с болью. Не знаю почему, но я не мог позволить этому случится. Должна же быть какая-то причина тому, откуда у меня появился этот интерфейс. Речь, конечно же, шла не о божественном вмешательстве, так как мне настрого запретили в это верить ещё на первом курсе, но складывалось всё как-то слишком идеально.

– Хорошо, – сказал я уже более уверенно. – Тогда одно правило. Никаких подвигов, Костя. Ты должен будешь стать моим проводником и постоянно говорить, что ты чувствуешь, а я буду тебя постоянно слушать. Если мне что-то не понравится или тебе станет слишком больно – мы сразу прекращаем, договорились?

– Договорились, Алексей Николаевич.

Я улыбнулся.

– И ещё, Костя, ты должен понимать, что я не волшебник, и за один раз чудес не бывает.

Орехов внезапно звонко рассмеялся.

– Знаете, Алексей Николаевич, если после занятия я смогу носки надевать без ругательств, то для меня уже это будет чудом.

Мы оба засмеялись, а затем я указал в сторону матов.

– Пойдём. Для начала просто посмотрим, что там у тебя происходит и решим, с какой стороны лучше заходить.