Текст книги "Провинциальный остеопат (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Глава 7

Встречать утро в личной каморке с кружкой давно остывшего чая и открытой тетрадью становилось своего рода ритуалом. Я фанатично продолжал делать в ней записи, превращая в нечто среднее между медицинским журналом и личным дневником исследователя. Большинство страниц занимала информация по лечению и состоянию Орехова, которые я нередко перечитывал, не в силах поверить, что это произошло на самом деле.

Исцеление за двенадцать дней вместо нескольких месяцев было настоящим чудом. Любой врач или реабилитолог назвал бы подобное невозможным. Да я и сам ещё месяц назад, услышав подобную историю, покрутил бы пальцем у виска и назвал собеседника мечтателем. Однако теперь сидел и спокойно записывал результаты, словно ничего сверхъестественного в этом не было.

Я оторвался от тетради и мысленно призвал интерфейс.

«Очки: 37»

«Рекомендация: поиск подопечных с высоким потенциалом.»

Та же надпись, что и была последние дни после исцеления Орехова. Она никуда не делась, просто моргала где-то на задворках подсознания, изредка напоминая о себе в виду полупрозрачного окна.

Потенциал… Это слово почему-то вызывало у меня довольно странный отклик.

У Орехова он составлял двенадцать процентов, в то время, как у большинства редко поднимался выше пяти или восьми. Да и что оно вообще значило?

Когда Система наставника только появилась, меня огорошило таким количеством информации, что попросту не было времени всё хорошенько переварить. Потенциал… Что вообще означали эти цифры? Вероятность выздоровления? Талант? Шанс успешного применения терапии? К сожалению, ответ мне не был известен.

Правда, единственное, в чём был уверен наверняка, так это в том, что Система наставника, как и сам интерфейс, были явлениями сугубо математического порядка. А значит, и логического. Весь механизм, начиная от предоставления информации о подопечном, заканчивая предложениями о лечении, обычно сводились к сухим цифрам. Поэтому, вполне возможно, высокий процент потенциала означает более высокую награду. А высокая награда, в свою очередь, будет приводить меня к более интересным и сложным случаям.

Наверное, вот так люди и подсаживались на азарт, когда лечить сопливые носы и растяжения становилось слишком скучно. Каждому специалисту за всю свою профессиональную деятельность хотелось встретить такой случай, решив который, помимо высокой награды, покажешь сам себе, на что способен.

А чем я был хуже⁈

К тому же, сегодня у меня была новая группа МТ-12, до этого назначенная другому преподавателю, внезапно сломавшему ногу и выбывшему из учебного процесса. Его нагрузку перекинули на меня, как на новичка, но я не был против, потому что это означало сразу многое. Новые лица, новые истории и новые проблемы, которые, если мне повезет, я смогу решить. Так что пора натягивать свою личину обычного препода по физкультуре и гонять новоиспеченных студентов по залу. Разминка, бег, нормативы, свисток на шее и вечное недовольство забывшими форму студентами.

Однако на самом деле я собирался отыскать человека, которому может понадобится моя помощь. Так что, когда прозвенел звонок, я закрыл тетрадь, допил уже холодный чай и поднялся с раскладушки. Пора идти на урок.

Группа МТ-12 оказалось шумной даже по меркам бывшей школоты. Пока студенты строились, в зале стоял непрерывный гул голосов. Нашлись даже те, кто на скорость пытались незаметно доесть купленные по дороге пирожки. Я только качнул головой, видя это. Бегать с полным желудком – такое себе удовольствие, и если кого-то вырвет, то он у меня не отвертится. Заставлю самого убирать за собой.

В отличие от первого урока, я, набравшийся опыта, больше не дрожал и не пытался выстроить для себя модель поведения с учениками, поэтому дождался пока разговоры стихнут и дунул в свисток.

– В одну шеренгу! По росту! Быстрее, товарищи будущие инженеры, вам ещё ракеты строить! А если будете так медлить, то вас, того и гляди, обгонят все, кому не лень.

Несколько человек хихикнули, но в целом команда подействовала. Через минуту группа выстроилась в относительно ровную линию, в которой тридцать шесть человек переминались с ноги на ногу.

– Меня зовут Алексей Николаевич, я ваш новый тренер. Представьтесь пожалуйста.

Выслушал сбивчивые выкрики, часто наслаивающиеся друг на друга, и начал занятие.

Сегодня я специально изменил разминку на обычные упражнения на дыхание и подвижность плечевого пояса. Вдох и выдох, ничего особенного. Со стороны это выглядело как стандартное занятие, но на самом деле оно неплохо послужило для оценки состояния учеников.

Интерфейс привычно выскочил перед глазами, и над головами студентов забегали знакомые цифры потенциала. Четыре, семь, девять процентов. Они не превышали стандартный порог большинства учеников, сканирование которых происходило автоматически. Я уже начал думать, что сегодняшнее занятие пройдёт совершенно обычно, когда взгляд зацепился за девушку во втором ряду.

Даже без интерфейса мне сразу стало понятно, что она была спортсменкой. Светленькая, широкоплечая и высокая, с подтянутым телом и узкими бёдрами. Возможно, занимается плаванием. Вот только не сам вид спорта меня заинтересовал, а то, как она поднимала плечи. К тому же, девушка дышала чаще остальных, а бледность лица всё ещё больше намекала о существующей проблеме.

Не успел и подумать о нехватке воздуха, как интерфейс вспыхнул перед глазами, и над головой девушки загорелся яркий маркер в семьдесят один процент. От этой цифры я едва не опешил, но вовремя смог взять себя в руки и продолжил выкрикивать команды.

Семьдесят один! Не пять или восемь, даже не пятьдесят два, как было у Кости, а семьдесят один! За всё время работы Системы наставника она ещё ни разу не показывала ничего подобного. Пришлось разворачивать новое окно и подробнее вчитываться в её состояние

«Ограничение экскурсии диафрагмы – 40% от нормы.»

«Хронический спазм.»

«Причина: микрофиброз после ушиба рёберной дуги.»

Я невольно нахмурился, так как картина вырисовывалась довольно тревожной. Получается, когда-то девушка сильно ударилась туловищем, затем ткани зажили, вот только не до конца. Внутри образовались маленькие рубцы, которые мешали диафрагме нормально двигаться, словно нечто затянуло часть главной дыхательной мышцы слишком тугими верёвками.

Из-за этого её организм был вынужден постоянно подключать шею и плечи, чтобы компенсировать нехватку воздуха, отсюда и одышка. Со стороны это могло выглядеть как обычная астма или просто, в целом, слабая физическая форма. Вот только со временем, если ничего не делать, эта проблема может привести к хронической усталости, одышке с постоянными болями в шее и даже к тому, что перспективную молодую спортсменку просто бы списали как слишком слабую.

– Выдох! – скомандовал я группе, поглядывая на то, как это делала девушка, и это сразу принесло свои плоды.

На выдохе её лицо слегка побледнело, словно каждый вдох давался ей тяжелее, чем остальным. Увиденного для меня было достаточно, чтобы сделать первые выводы, поэтому я открыл журнал МТ-12, провёл пальцем по списку студентов. Кажется, она говорила о том, что её звали Елена. Повезло, что девушка с таким именем была всего одна, и я быстро остановился на строчке с фамилией. Соболева Елена. Отлично, ставим галочку.

Дальше занятие пошло как следует. Разминка перетекла в лёгкий бег по кругу, и студенты ленивой змеей заскрипели подошвами кроссовок по паркету. Я старался следить за всеми, но Соболева приковала к себе всё моё внимание. Первые два круга она держалась уверенно, но уже на третьем начала отставать. На четвёртом дыхание стало откровенно тяжелым, а плечи девушки снова поднялись вверх.

Семьдесят один процент. Мне до сих пор не было известно, что значила эта цифра, но судя по тому, как губы Лены едва заметно посинели на пятом круге, я понял, что ей срочно требовалось вмешательство. Осталось только найти к ней подход.

Уменьшил нагрузку на всю группу, стараясь не загонять девушку до обморока, и, когда занятие закончилось, студенты спешно побежали в раздевалки. В зале стало значительно тише, большинство учеников уже исчезли за дверьми, а Лена села на лавочку отдышаться и спокойно пила воду из пластиковой бутылки. Её дыхание пришло в норму, но всё ещё было слишком частым.

– Соболева, верно? – спросил я, делая вид, что проверял имена в журнале, чтобы удостовериться в своих догадках. Всё-таки память у меня не как у слона, и я мог неправильно услышать, как её зовут.

Девушка подняла голову и посмотрела на меня голубыми глазами.

– Да. Это я.

– Плаванием занимаешься?

На её лице внезапно отразилось удивление.

– Раньше занималась, а как вы узнали?

– Профессиональная деформация, – я дружелюбно улыбнулся. – Тебя выдал характерный плечевой пояс, да и видно, что дыхалка у тебя развита, но что-то мешает. Астму поставили?

Удивление ещё сильнее укоренилось в глазах Лены.

– Да… – медленно ответила она. – А откуда вы знаете? У меня в журнале что-то написано, или вы врач?

– Нет, всего лишь специалист по биомеханике, – уже привычно ответил я. – Вот только, боюсь, астму-то тебе слишком рано поставили. Скажи, у тебя, случаем, не было травмы рёбер? Может, во время упражнений ударялась о бортик или падала?

Лена замерла, точно так же, как в свое время опешил Орехов.

– Было, – неуверенно ответила она, словно размышляла, стоит мне рассказывать или нет. – Полтора года назад на сборах неудачно влетела в бортик. Синяк был ужасный, меня тогда сразу отвезли в больницу, сделали рентген, и врачи сказали, что перелома нет, а потом и само прошло.

Я слегка нахмурился и закрыл журнал.

– А когда астма началась? Относительно травмы, а не настоящего времени.

Соболева задумалась.

– Ну если считать от травмы, то где-то через месяца-два, не больше. Сначала на тренировках стала задыхаться, думала, может, не до конца восстановилась или просто устала. Решила взять отдых ещё на недельку, но одышка так и осталась. Пришлось идти к врачу, а там и поставили астму физического усилия и выписали ингаляторы.

– Вот только толку от них столько же, сколько от рыбы на суше, да? – понимающе улыбнулся я.

Девушка покачала головой.

– И да, и нет. Они помогают, но не то чтобы особо. Я всё равно плавала намного хуже, чем до астмы, поэтому и со сборной турнули. Мне, правда, сказали, что это всё из-за того, что теперь должна беречь здоровье, но я всё сама поняла. Начала сдавать позиции, хуже справляться с нагрузками и в целом отставать от других девочек. Так, наверное, и надо было сделать.

Вдруг лицо девушки покрылось серой грустью, а сама она опустила голову и пальцами крепко сжала пластиковую бутылку.

Вправе ли я ей говорить? Должен ли осчастливить её неподтверждёнными надеждами? Ведь в случае Орехова речь шла о жизни и инвалидности, а у Соболевой… Она, в отличие от Кости, метила в высокий спорт, и травма, по сути, не мешала сильно жить.

– Ой, – резко вскочила девушка со скамейки и фальшиво улыбнулась. – Что-то я разболталась совсем. Извините, я могу идти?

Вдруг наши взгляды встретились, и я впервые за весь разговор увидел в них не просто грусть, а едва тлеющие искорки надежды.

Микрофиброз после ушиба – штука серьёзная… Маленький рубцы и перемычки, которые не давали диафрагме нормально двигаться. Врачи, вполне справедливо, искали проблему в лёгких, в то время, как она таилась в совершенном ином месте. Они были ни причём, их просто загнали в такие условия, в которых они попросту не могли нормально работать.

– Сможешь задержаться на несколько минут?

– А зачем? – спросила девушка, быстро хлопая ресницами. – Я что-то не так сделала? Плохо занималась?

– Нет, – я улыбнулся и усадил её обратно на скамейку. – Хочу поговорить о твоей проблеме. Возможно, я смогу тебе помочь.

В глазах Лены загорелись огни той самой надежды, разжигать которые раньше времени я никак не хотел. Вообще, Соболева показалась мне девушкой довольно эмоциональной, пускай, другим она такой могла и не показаться. Из-за пережитого горя даже среди одногруппников она старалась держаться в стороне и редко заводила беседы. Однако сейчас её обычно бледное лицо заметно порозовело, и казалось, что проблема миновала сама.

– Я не совсем понимаю, что вы имеете ввиду, – тихо сказала она. – Думаете, что у меня не астма? Но я была на приёмах несколько раз, и снимки делали, и лёгкие проверяли. Говорили, что всё в порядке, дело только в астме.

– Потому что снимки показывают только кости и лёгкие, – спокойно ответил я. – А мягкие ткани – это совсем другая история. Если… Я повторюсь —если – проблема действительно в том, о чём я думаю, её попросту могли не заметить. Особенно, если искали там, где её нет. Дело в том, что нужно было ещё попасть к профильному специалисту, а сама понимаешь, как это сложно в наше время.

– И что мне делать? – спросила девушка, ещё сильнее сжимая пластиковую бутылку. – Сходить ещё к кому-нибудь?

Я улыбнулся.

– Давай пока обойдёмся без посторонних. Технологический прогресс никто не отменял, но иногда такую проблему можно нащупать при пальпации.

Девушка немного покраснела и отвела взгляд.

– И что вы хотите сделать? Провести эту пальпацию? А что, если вы ошибаетесь?

– Тогда ничего страшного не произойдёт. Просто скажешь, что ничего не изменилось, и проблемы с дыханием остались, и я больше тебя не потревожу. Однако если я прав… – я специально выждал длинную паузу. – Повторюсь, если… То существует шанс, что ты ещё можешь вернуться к спорту. И у тебя исчезнет проблема, мешающая жить.

Соболева замерла и несколько секунд смотрела куда-то в пол.

– Это вряд ли, так как меня уже списали, – тихо произнесла она. – Тренер сказал, что с такой астмой высоких результатов мне не достичь, поэтому не стоит здоровье гробить. Он смирился.

– А ты? – спросил я, сжимая в руках журнал её группы и нервничая от допроса, который сам и устроил.

– А что я? – Лена подняла голову и посмотрела мне в глаза.

– Ты то смирилась?

– Нет! – она ответила без раздумий.

– Тогда давай хотя бы проверим.

– Хорошо, я согласна, – кивнула Лена, а затем огляделась и добавила. – А куда мы пойдём? Урок скоро должен начаться, не можем же мы прямо здесь, – она мило улыбнулась и кивнула в сторону двери. – В женской раздевалке много места.

Ну уж нет! Вместе с этим местом меня будет ждать заявление о том, что молодой физрук заперся в женской раздевалке с одной из студенток-первокурсниц. Ну уж нет, уж лучше сразу записать заявление на уход по собственному желанию, чем так осчастливить Капустина.

– Будет лучше, если мы посмотрим у меня в тренерской, – ловко перевёл тему в другое русло, особенно учитывая, как Лена на меня смотрела. – Там и место для осмотра есть.

Девушка молча кивнула, мы зашли в мой новоиспеченный кабинет, и я закрыл дверь за защёлку. В маленьком помещении сразу стало тесно, и вдвоем здесь оказалась многолюдно. Жёлтый свет настольной лампы создавал почти домашнюю атмосферу, позволяя девушке расслабиться.

– Знаете, а я думала, что у физруков тут обычно мячи, свистки и плакаты с нормативами ГТО… А у вас библиотека какая-то.

– Не разрушай образ сурового преподавателя, – усмехнулся я. – Я его целый месяц выстраивал.

– Да? – удивленно спросила Лена, замечая стоявшую раскладушку. – А мне так не показалось. Вы слишком интеллигентный и умный для физрука. Я это сразу заметила.

– Восприму это как комплимент, – я вновь ухмыльнулся и указал на застеленную простыней раскладушку.

По моей просьбе она сняла спортивную кофту, оставшись в одной светлой майке и внезапно отвернулась. При этом Лена заметно смутилась и несколько раз поправляла волосы, что вполне объяснялось тем фактом, что сейчас её, по сути, будет трогать в разных местах парень, ненамного старше её самой.

– Как-то странно всё это, – тихо произнесла девушка, присаживаясь на раскладушку. – Не так я думала, что закончится урок физкультуры.

– Можешь считать это дополнительными занятиями, – выпалил я без задней мысли и только через секунду понял, как это могло прозвучать.

Однако на эти слова Лена лишь мило улыбнулась. Девушка явно пыталась скрыть волнение болтовней, что меня вполне устраивало. Терапевты часто разговаривают о всяком с пациентами, главное не переходить черту.

– Сядь поудобнее и просто дыши как обычно, – попросил я и жестом указал ей повернуться.

Даже без системы всё было заметно сразу. Плечи постоянно находились чуть выше, грудная клетка словно застыла в положении вдоха, а живот почти не двигался. Боюсь даже представить, с каким трудом ей приходилось просто дышать, что уж там говорить про бег.

Я мысленно вызвал интерфейс и пробежался глазами по строчкам.

«Экскурсия диафрагмы: 3 см»

«Тип дыхания: верхнегрудный, компенсаторный»

Нормальный человек дышит в основном диафрагмой, поэтому она работает у нас как поршень, помогая лёгким наполняться воздухом. У Лены же этот механизм словно заклинил, и всю работу приходилось выполнять мышцам шеи и грудной клетки.

– Значит, проблема в шее? – пробормотала девушка. – Интересно, шею даже не осматривали.

– Скорее, компенсация, – ответил я и приступил к пальпации. – Организм пытается обмануть проблему и заставляет другие мышцы работать за двоих.

Лена кивнула.

– А я думала, просто неудобно сплю. И голова иногда побаливает от этого.

– Не двигайся, – я зафиксировал пальцами её шею и добавил. – Если бы всё было так просто, я бы уже остался без работы.

– Да ладно? – Лена тихо рассмеялась. – Не знала, что в обязанности физруков входит личный осмотр студенток после урока…

Я осторожно положил пальцы под левую реберную дугу.

– Медленно вдохни.

Она послушалась, и я заметил, что правая сторона двигалась свободно, а левая почти не участвовала в дыхании. Под пальцами появилось ощущение плотного напряжения, словно внутри кто-то натянул старую резинку.

– Больно? – спросил на всякий случай.

– Нет… – она сделала длинную паузу, а затем добавила уже мягче. – Странно, но приятно…

«Ты профессионал, Алексей, у тебя даже красный диплом есть», – продолжал сам себе напоминать, ощущая, как повышалась температура тела Лены.

– Просто вы первый человек, который вообще смотрит не только на лёгкие, но и я на меня. Обычно врачи сразу приступают к скучным анализам, а тут…

– Лёгкие у тебя в порядке, – резко прервал её, стараясь сменить русло разговора. – Мы же вроде это уже выяснили.

Лена внезапно замолчала и сидела так несколько минут, пока я осматривал и ощупывал проблемные зоны, а затем вздрогнула.

– Ой.

– Больно?

– Да, – ответила она, заметно поморщившись. – Тут всегда стреляет, когда начинает не хватать воздуха.

Бинго! Впрочем, я и не сомневался, начиная доверять системным подсказкам.

Старые рубцы после травмы стянули ткани, словно тонкие нити, и из-за них главная дыхательная мышца не могла нормально двигаться. Проще говоря – организм пытался дышать с наполовину затянутым ручником. Я продолжал осматривать зону, поглядывая на интерфейс и прогноз лечения Соболевой. Шесть сеансов в течение четырёх недель. Восстановление примерно до восьмидесяти процентов. Стандартная терапия без использования очков, но это меня интересовало уже не так сильно, как второе окно.

«Альтернативный вариант лечения.»

«Восстановление до 95%»

«Риск рецидива – 5%»

«Время проведения процедуры – 10 минут.»

«Стоимость 15 очков.»

Пятнадцать очков, почти половина моих запасов, но у Соболевой был потенциал в семьдесят один процент, да и без всякой системы было понятно, что проблема у неё решаема, и я могу помочь.

– Забавно, – хихикнула девушка. – У вас такое лицо, будто вы в уме считаете или мысленно просматриваете карточки.

Я рассмеялся, стараясь пользоваться интерфейсом не так открыто. То, что его видел только я, не отменяло того факта, что при его чтении у меня бегают зрачки по сторонам, как при считывании информации. Нужно всё же тренироваться окидывать всё одним взглядом, комплексно, чтобы не выглядеть сумасшедшим и маскировать под лёгкие раздумья. А прямо вчитываться в него только в моменты, когда пациент не видит или находится ко мне спиной.

– Неужели настолько заметно?

– Ну, немножко, – Лена улыбнулась и слегка наклонила голову. – Алексей Николаевич, скажите, вы за всех студентов так переживаете, или это я такая особенная?

Кажется, девушка почувствовала себя слишком уютно в моей каморке и откровенно перешла на флирт. Вот только дело было в том, что я воспринимал её не просто как ученицу, но как человека с показателем потенциала в семьдесят один процент. Может, весьма бездушно вот так расценивать человека, но факт оставался фактом. Ей, конечно, уже есть восемнадцать, но мне в данный момент не до шашней.

Я убрал руки и задумчиво смотрел ей в глаза, пока милая улыбка не исчезла и с лица девушки.

– Что такое? Я что-то не так сказала?

– Шесть сеансов будет слишком много, – пробубнил себе под нос и мысленно согласился на альтернативный вариант.

Пятнадцать очков списались, оставив меня с двадцатью двумя.

– Ложись на спину, сейчас приступим.

Она послушно улеглась на раскладушку, а я устроился и изголовья.

– Только чур, чтобы не щекотно, – с улыбкой произнесла Лена.

– Если будет щекотно, придётся потерпеть, – ответил я спокойным голосом.

– Жестоко, это жестоко даже для вас, Алексей Николаевич.

Я лишь усмехнулся и осторожно начал работу. Для доступа к нижним рёбрам, приходилось погружать пальцы достаточно глубоко, и каждый раз, когда это происходило, майка девушки слегка натягивалась, от чего Лена заметно смущалась.

– Господи, – тихо пробормотала она. – У меня лицо сейчас, наверное, краснючее, да?

– Есть немного, – всё так же спокойной ответил я.

– Стыдно-то как.

Надо срочно отвлечь её чем-нибудь другим, а то она так и будет продолжать дёргаться.

– Слушай, ты в купальнике щеголяешь перед полными трибунами людей, так что не переживай. Воспринимай меня сейчас как врача.

– Там всё немного иначе, – сжав губы, произнесла Лена. – Там людей много и как-то спокойнее, а здесь… – она смущенно отвела глаза. – Здесь мы одни.

– Успокойся, – я ощутил, как по ладоням растекается знакомое тепло и добавил. – Я сейчас думаю исключительно о твоей диафрагме.

И это было полной правдой. Не смотря на то, что фигурой Лена была не обделена, и спортивное телосложение лишь наоборот добавляла ей плавности, моя голова была занята исключительно лечением.

Постепенно повисшее в воздухе напряжение улетучивалось, и Лена смогла расслабиться. Плечи опустились, дыхание стало спокойнее, но стоило ей попытаться вдохнуть глубже, как всё равно возникало знакомое препятствие.

– Вот опять… – тихо пожаловалась девушка, после чего стыдливо отвела взгляд. – Как будто внутри что-то не даёт.

– Уже лучше, чем было несколько минут назад, – успокоил я её. – Твой организм привык защищаться, искать способы, как позволить тебе дышать, так что ему нужно время. Не спеши.

Лена кивнула и улыбнулась.

– Звучит так, будто вы уговариваете не меня, а моё тело. Я так-то готова, – опять двусмысленно проговорила она, что я снова проигнорировал.

Под моими пальцами ткани уже не были такими жёсткими. Напряжение постепенно сходило на нет, и я чувствовал, что вскоре должен наступить тот самый долгожданный момент.

– Хорошо, – негромко сказал я. – Теперь просто дыши. Медленно, спокойно, и представь, что воздух опускается вниз, прямо под мои руки.

Первый вдох получился привычным и довольно поверхностным. Второй она смогла сделать уже глубже, а на третьем я почувствовал, как грудная клетка словно ожила. Рёбра под моими ладонями начали двигаться свободнее и мышцы перестали сопротивляться.

– Ой… – удивлённо прошептала девушка. – Тепло… Откуда там тепло?

– Это нормально, – ответил я. – Не больно?

– Нет, как раз наоборот, такое ощущение, будто внутри оттаивает кусок льда.

Я лишь улыбнулся и продолжил терапию.

– Значит, всё идёт как надо.

Секунды сливались в минуты, я разминал мышцы, периодически заглядывал в интерфейс и сверялся с трехмерной картой грудной клетки Соболевой. Справа в углу тихо вело отсчёт небольшое табло, а сама девушка послушно продолжала дышать. С каждым вдохом её грудь поднималась всё ровнее, но сама Лена, кажется, этого ещё не замечала.

– Подождите… – вдруг она резко открыла глаза. – Могу…

– Что «могу»? – удивлённо спросил.

– Я только что глубоко вдохнула, и не было больно! Не знаю почему, но решила попробовать… Знаю, глупая надежда, но всё равно… И я попробовала! Вдохнула, я могу глубоко дышать!

Я медленно положил ладонь на область левой рёберной дуги, а правую поверх неё. Пятнадцать очков, списанные с моего личного счёта превратились в знакомое покалывание на кончиках моих пальцев, словно по ним проходил электрический ток. Перед глазами вспыхнул интерфейс, на котором плотные рубцовые перемычки выглядели как переплетение тугих белых нитей.

– Ой, – тихо выдохнула Лена. – Алексей Николаевич… У вас руки всегда такие горячие?

Тепло действительно было сильнее, чем тогда, с Костей, и едва не обжигало мне мышцы.

– Сильно больно?

Лена покачала головой.

– Нет… Наоборот… Приятно.

Под моими пальцами сопротивление постепенно исчезало, и то, что ещё несколько минут назад напоминало тугую резину, начинало медленно таять. Интерфейс показывал, как исчезают лишние перемычки, а ткани становятся мягче и подвижнее.

– Не дергайся, Лена, спокойно. Медленный вдох и выдох, – тихо произнёс я.

– Я стараюсь, – ответила девушка, крепко зажмурив глаза.

– Может прозвучать странно, по попробуй мысленно представить, что воздух идёт вниз, прямо там, где я тебя касаюсь.

Лена старалась изо всех сил, и на третьем вдохе я буквально почувствовал, как диафрагма пошла вниз. Рёбра под ими ладонями начали расходиться в стороны, а живот девушки впервые за долго время поднялся сам. Поднялся без напряжения.

– Глубже, – прошептала она. – ещё глубже… Я могу вдыхать глубже…

Я улыбнулся, замечая краем глаза, что процесс подходил к концу, и на интерфейсе выскочило окно:

«Эластиназная активность завершена.»

«Фиброз устранён на 90%»

«Экскурсия диафрагмы: 7 см.»

– Готово. Аккуратно поднимайся.

Лена медленно села на раскладушке и долгое время смотрела перед собой, держа ладони на животе чуть ниже груди.

– Не торопись, – предупредил я. – Голова не кружится?

Она покачала ею влево-вправо.

– Попробуй вдохнуть.

Лена послушно вдохнула, внезапно замерла и широко распахнула глаза.

– Я дышу… – её голос заметно дрожал. – Господи, я могу дышать! Могу дышать полной грудью!

На последних слова её смех смешался со слезами. Она торопливо вытерла глаза ладонью, но слёзы предательски продолжали катиться по щекам.

Примерно то же самое было и с Ореховым, правда, девушка всё же оказалась намного эмоциональнее. Поэтому, пока Лена переваривала происходящее, я сел за стол и принялся набрасывать подробную инструкцию с упражнениями, которые ей придётся выполнять каждый день до полного восстановления. Придётся так же наблюдать её, как и Костю, но если сработало с ним, то должно сработать и с ней.

– Вот, держи, – протянул я ей листок и, улыбнувшись, добавил. – Если будешь следовать моим инструкциям, то вскоре сможешь вернуться к тренировкам в бассейне, а там сможешь показать бывшему тренеру, что готова вернуться в сборную.

Всё ещё ошарашенная Лена смотрела неверующим взглядом на лист бумаги, а затем медленно взяла и положила на колени. Я уж решил, что лучше оставить девушку в одиночестве и дать ей всё хорошенько обдумать, как Соболева внезапно встала, накинулась мне на шею и крепко обняла.

Так мы и стояли несколько минут, пока Лена продолжала сжимать меня в объятиях и громко плакать и всё, что я мог сделать в этот момент, только аккуратно похлопать её по спине, понимая, что она сейчас испытывает.

– Ну, ну… Не плачь. Теперь всё будет хорошо.