Текст книги "Провинциальный остеопат (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 22 страниц)

Я широко улыбнулся и выставил перед собой обе ладони.

– Это отличные новости, Лена. Я же говорил, что он заметит твой прогресс.

Соболева подпрыгнула и хлопнула меня по ладоням.

– Спасибо, Алексей Николаевич, но без тебя я бы не справилась. Ты же придёшь?

– Ни за что не пропущу, – я улыбнулся и тут же вспомнил. – Точно, Орехов!

– М? – пробубнил он, поднимаясь после упражнения.

– У тебя впереди тоже соревнование. Чуть раньше, чем у Соболевой. Двадцать второе число этого месяца, – продолжил я. – Будут проходить соревнования по пауэрлифтингу в спортивном комплексе «Дружба». Ты в списках участников.

Орехов непонимающе уставился на меня.

– В «Дружбе»?

Я улыбнулся и кивнул.

– Это спорткомплекс в Мытищах. Там как раз регулярно устраивают турниры для любителей, в том числе в рамках различных федераций. Тем более, ты что, решил одной медалькой и грамотой ограничиться? Надо завоёвывать новые вершины, так что оба подвергнитесь испытаниями под конец года, но не переживайте. Я буду рядом.

Перед глазами возник интерфейс, словно украдкой подсвечивая жёлтым цветом у Орехова зону в средней ягодичной, а у Соболевой верхние трапеции.

– Поэтому слушаем внимательно. Костя, добавь к приседанию упражнение, которое называется «пожарный гидрант» с резинкой. Стоишь на четвереньках, отводишь согнутую ногу в сторону. Акцент, естественно на левой. Сейчас покажу. А ты, Лена, раскатывай трапеции мячом после тренировок и добавь ещё один сеанс дыхательной гимнастики перед сном. Всё понятно?

Орехов и Соболева переглянулись, понимая, что теперь им обоим придётся заканчивать этот год на пьедестале, и одновременно сглотнули. Я же обернулся, окинул взглядом членов своего кружка, которые по совместительству были моими подопечными.

Ну что ж… Похоже, первый день можно считать удачным. С другой стороны, время ещё не самое позднее, поэтому стоит подробней посмотреть на самого проблемного участника кружка поближе.

Я громко хлопнул в ладоши, привлекая внимание студентов.

– На сегодня всё. Все свободны, кроме Романа, – я сделал небольшую паузу и продолжил. – А вас Воробьёв, я попрошу остаться.

Глава 21

– Я что-то не так сделал? – удивлённо спросил Рома Воробьёв, показывая на себя пальцем. – Или что-то не так сказал?

Я дружелюбно улыбнулся, пока тот не начал искать несуществующие причины.

– Не переживай, – сказал я, закрывая дверь за уходящими студентами, которые бросали на товарища разные взгляды: Костя с Леной ободряющие, а остальные настороженные. – Просто у тебя довольно серьёзная проблема, и я хочу посмотреть на спину внимательнее. Ты ведь помнишь, что я говорил об индивидуальных занятиях? Вот, сегодня с тебя и начнём.

Рома неуверенно кивнул и зашёл за мной в тренерскую, куда я отнёс массажный стол. Уборщица вскоре доберётся и до спортзала и непременно настучит Капустину, если увидит, что я работаю со студентом один на один. А так, даже у неё не хватит храбрости беспардонно зайти в тренерскую, особенно учитывая, что дверь будет закрыта. Пару раз дёрнет за ручку и свалит.

– Раздевайся по пояс и ложись на кушетку, – приказал я, не глядя на Воробьёва.

– А обязательно снимать одежду? – вдруг застеснялся за спиной парень. – Можно в футболке останусь?

Я ободряюще улыбнулся, выкладывая на стол тетрадь с записями и тренерский свисток. Сейчас они мне не понадобятся.

– Будет намного лучше, если я смогу осмотреть твою осанку и сутулость. У тебя проблемы с позвоночником и грудной клеткой, так что, по-хорошему, лучше мне всё прощупать. Без футболки будет проще, Рома, да и девок здесь нет, так что стесняться тебе некого.

Странно, но, когда я обернулся, Воробьёв, потупив взгляд, по-прежнему стоял в спортивных штанах и обычной белой растянутой футболке. Я слегка наклонил голову и осмотрел светловолосого кучерявого парня с головы до ног. Судя по языку тела, Рома действительно чего-то стеснялся, причём это что-то было настолько личным, что парень попросту боялся снять футболку.

Я взял тренерский стул, усадил его на кушетку и спросил:

– Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Рома вновь потупил взгляд, осматривая собственные пальцы.

– Что рассказать? – спросил он внезапно севшим голосом.

– Ну как минимум причину, по которой ты не хочешь снимать футболку, – сказал я спокойным голосом, стараясь не спугнуть паренька. – Если у тебя какая-нибудь кожная болячка или ещё что-нибудь, неплохо бы об этом знать.

– Нет-нет, – спешно затараторил он, резко поднимая голову, а затем вновь опустил взгляд. – Никаких кожных болячек нет. Дело не в этом.

– Тогда в чём? – я подался вперёд, опуская локти на колени. – Ты ведь понимаешь, что всё сказанное между нами остаётся между нами, так что ты можешь мне довериться.

Вдруг лицо Воробьёва резко посветлело, и парень растянулся в фальшивой улыбке.

– Да чего там рассказывать? – натянуто хихикнул он. – Несколько дней назад подрался, так что на теле есть свежие синяки, вот и всё.

Я посмотрел на него с прищуром.

– С кем подрался? Как давно это было?

– Да позавчера, – вновь фальшиво усмехнувшись, произнёс Рома. – Так, мелочи. Нас там целая толпа была, так что прилетало со всех сторон, я даже и не помню.

– А почему ты мне об этом раньше не сказал? – спросил я.

– А что говорить-то? Тем более при всех? Они бы спрашивать начали, кто это, с какого факультета и знают ли их вообще. Не, это их не касается.

– Не касается, – согласно кивнул я. – Но мне же мог рассказать. Снимай футболку, я посмотрю, связано ли это как-то с твоей проблемой и не стало ли хуже.

Рома завертел головой по сторонам, будто искал, спрятался ли кто-нибудь ещё в моей тренерской, а затем стянул с себя футболку.

Я давно привык к тому, что люди стесняются показывать свои проблемы. Даже те, кто намеренно идут к врачу и знают, что придётся либо обнажаться, либо делиться личными секретами, всё равно по факту осмотра всячески пытаются избежать этого. А вдруг добрый доктор и так всё поймёт, и мне не придётся показывать ему гнойники и чирьи на заду. Правда, порой бывает и так, что проблема далеко не физического характера, так что, когда Рома снял футболку, мой взгляд сразу зацепился за множество синяков.

Именно их так боялся показать мне Воробьёв, но я, в первую очередь, специалист и должен обращать внимание на основную проблему. Даже без интерфейса и в одежде было заметно, что спина Ромы представляла собой ярко выраженную дугу. Грудной отдел словно застыл в постоянном наклоне вперёд, а остистые отростки позвонков отчётливо выступали под кожей. К тому же парень и без того был худоват, что ещё больше подчёркивало проблему, и из-за неё он казался бывшим узником концлагеря.

Когда полчаса назад я помогал ему, в футболке не было видно всего это ужаса, но теперь, когда он её снял, я с трудом удержал возглас изумления.

Мышцы вдоль позвоночника выглядели неоднородно. В области самого изгиба они были растянутыми и почти не держали осанку, зато ниже, в пояснице, превратились в плотные жгуты и из последних сил пытались удержать корпус в вертикальном положении. Я ещё раз внимательно осмотрел тело и Воробьёва, и интерфейс сразу наложил поверх полупрозрачную модель позвоночника, расширяя первоначальный диагноз и заодно подтверждая мою мысль о том, что для углубленного сканирования Системой мне нужно внимательно осмотреть пациента и, желательно, прощупать.

«Кифоз Th6-Th10 – 55 градусов.»

«Ротация – 5 градусов.»

«Тела позвонков Th7-Th8 клиновидная деформация. Передняя высота снижена на 30%.»

«Межпозвонковые диски: снижение высоты.»

«Задняя продольная связка утолщена.»

Пятьдесят градусов…

Для обычного человека это уже не просто сутулость, а ярко выраженная деформация позвоночника. Позвонки в средней части грудного отдела за годы неправильной нагрузки изменили свою форму, их передняя часть оказалась почти на треть ниже задней, и именно из-за этого он и начал горбиться.

Межпозвонковые диски тоже успели пострадать, став тоньше и, тем самым, хуже выполняя роль естественных амортизаторов. При каждом движении нагрузка всё сильнее приходилась на сами позвонки и окружающие связки, и даже задняя продольная связка, проходящая вдоль позвоночного канала, стала толще и потеряла эластичность.

Проще говоря, передо мной был не парень, который просто привык горбиться в силу определенных факторов или стиля жизни… Нет. Если у других ребят, проводящих дни напролёт за компьютером, это больше напоминало привычку, то у Воробьёва спина постепенно начала перестраиваться под полноценную болезнь. Исправить такие одними упражнениями практически невозможно. Максимум, что смогу, – это уменьшить угол искривления на несколько градусов, попытаться сделать позвоночник подвижнее и убрать боль. Так что да… Для полноценного восстановления потребуется нечто гораздо большее, чем обычная терапия. И тут вся надежда снова на помощь Системы.

– Ну как? – пробубнил Рома, опустив голову и не желая смотреть на меня.

Я медленно провёл пальцами вдоль позвоночника, и на уровне середины грудного отдела ткани показались особо плотными.

– Ш-ш-ш-ш. – прошипел Воробьёв.

– Больно?

Парень молча закивал, не поднимая глаз. Вот только я заметил, что это была не просто боль, и вместе с ней все мышцы его тела напряглись мгновенно, создавая своего рода защитную оболочку.

– Когда, говоришь, ты подрался с тем парнем? – спросил я, проводя пальцами по искривлённому позвоночнику.

– А? – удивлённо воскликнул парень. – С ним-то? Да пару дней назад.

Хм… А раньше говорил, что там была целая толпа, что ещё больше наводило на мысли. Да и игнорировать слона в посудной лавке я больше не мог, пускай, и чертовски хотелось.

Между лопатками Ромы под кожей расплывались старые желтоватые пятна, постепенно уходившие в зелень. Чуть ниже правой лопатки темнел свежий кровоподтёк насыщенного фиолетового цвета, а по бокам, вдоль ребёр, тянулись длинные полосы от сильных ударов. Будто этого было мало, я опустил голову и увидел, что на пояснице проступало сразу несколько крупных гематом.

– Повернись вот так и стой, – сказал я ему, делая вид, что всё ещё осматриваю позвоночник.

На предплечьях у парня оказались небольшие овальные синяки почти симметрично на обеих руках. Жизнь в селе научила меня многому, в том числе, и как постоять за себя, ещё в раннем возрасте. Когда детвора большинство времени проводит на улице, формируя свои небольшие социальные группки, в них сразу находятся так называемые вожаки, которые подчиняют всех остальных грубой физической силой. Так что ещё с юных ногтей я узнал, каково это – защищаться от ударов и наносить их самому. У Воробьёва на предплечьях как раз и были следы такой защиты. Причём довольно глухой. Получается, либо его действительно запинывали толпой, как он и говорил, но тогда синяков было бы больше, в том числе, и на рёбрах, либо правда скрывалась куда глубже, и, признаться, я опасался её узнать.

Да и хуже всего оказались не сами синяки, они пройдут, а тот факт, что они были разных цветов. Если бы драка, как говорила Рома, произошла пару дней назад, все они всё ещё были бы свежими и имели одинаковые оттенки. А так одним уже было недели две, другие действительно появились несколько дней назад, а некоторые выглядели так, словно их поставили буквально вчера.

Перед глазами вспыхнул интерфейс, визуализируя мои догадки:

«Вероятность систематического физического насилия – 94%»

Этого я и боялся. Воробьёв не был похож на того, кто занимается боевыми искусствами, да и синяки были от откровенного избиения, а не от товарищеского спарринга по боксу, муай-тай или постоянных тренировок. Да и сам парень выглядел довольно зажато, будто на ежедневной основе готовился получить очередную порцию тумаков.

Я взял его кисти, прошёлся подушечками больших пальцев по суставам, перевернул и посмотрел на ладони. Розовые и мягкие, практически девчачьи, а тонкая кожа на костяшках говорила о том, что он и дня в своей жизни не дрался.

– А зачем вы мне руки осматриваете? – вдруг спросил Рома, удивлённо распахнув глаза. – У меня же проблема с позвоночником.

Я ничего не ответил и мысленно сложил картину воедино. Каждый сильный удар по спине или груди вызывал воспаление мышц. Организм отвечал защитным спазмом, ограничивая движение в грудном отделе, из-за чего разогнуться становилось больно, а значит, тело снова принимало привычную защитную позу – плечи вперёд, голова опущена, а грудная клетка закрыта.

По всей видимости, вот и первопричина кифоза.

Вот как выглядит человек, который годами живёт в ожидании удара и всё глубже заползает во внутренний панцирь. Опущенная голова защищает лицо, сведённые плечи прикрываю сердце и рёбра, а сгорбленная спина делает живот менее уязвимым. Так что, к сожалению, со временем защитная поза перестаёт быть реакцией на опасность и становиться нормой жизни.

А если у человека уже есть склонность к кифозу, и болезнь развивается самостоятельно, то побои лишь помогали ей закрепиться. И в этот момент я понял, что настоящая проблема скрывалась не только в теле Ромы, но и в бутылке дешёвой водки, которую, судя по всему, каждый вечер приносили домой.

– Алексей Николаевич? – вновь окликнул меня Воробьёв.

– Ложись на кушетку, – сказал ему, и тот молча подчинился.

Я продолжил пальпацию. Именно седьмой, восьмой и девятый грудные позвонки реагировали сильнее остальных. Вокруг них сохранялся небольшой отёк, словно организм до сих пор воспринимал этот участок как постоянную травму или…

– Ром, – заговорил я, убрав руки. – И давно это у тебя?

Он пожал плечами.

– Да сколько себя помню…

– А врачи смотрели? Что сказали?

Он усмехнулся безо всякой радости.

– В школе говорили не горбиться, будто я специально так сидел. Потом в поликлинике сказали, что позвоночник уже сильно искривился, и надо делать операцию, но… – Рома внезапно осёкся, и я увидел, как напряглись его мышцы. – Отец сказал, что всё это ерунда и само пройдёт.

Я несколько секунд молчал, наблюдая за реакцией тела, когда Воробьёв начинал говорить про своего отца.

– А мать?

Лицо Ромы слегка посветлело, и даже появилось подобие улыбки.

– Мама почти всегда работает, на двух работах сразу, так что домой приходит поздно… У нас с деньгами не особо.

– Ясно, – я коротко выдохнул и перешёл к главному вопросу. – А отец что?

– Батя у меня синяк, – выпалил, как на духу Воробьёв. – Пьёт по-чёрному и всё никак на работу устроиться не может. Не знаю, зачем его мать терпит… Любит, наверное.

И опять эта реакция мышц тела на слова об отце Ромы. Он от одного упоминания напрягся.

– Я когда в Бауманку попал на бюджет, думал, общагу выделят, но, говорят, пока мест нет, поэтому приходится домой каждый день ездить, – вдруг парень внезапно пришёл в себя и добавил. – Ой, извините, Алексей Николаевич, я что-то не то начал говорить. Это не ваша проблема, ещё раз извините.

Постоянно опущенные плечи, дикое нежелание поддерживать зрительный контакт и постоянная привычка извиняться за то, что общество расценивает как норму поведения. Парню была нужна не только здоровая спина, ему требовалось место, где не воняет постоянно перегаром и никто не станет на него кричать и избивать лишь за то, что дышит одним и тем же воздухом.

Паскудно как… Жуть как паскудно. От одной только мысли я начинал закипать внутри, понимая, что передо мной парень, сломленный не только физически, но и морально. Ведь он сам ко мне пришёл и был одним из первых кто записался в кружок, не считая Костю и Лену, которых я записал автоматом. Он неосознанно искал помощи, пускай, и сам этого не до конца и понимал.

– Ром, – ответил я, подбадривая его. – Я не обещаю чудес, но могу сказать одно наверняка. Мы будем бороться до конца, и я сделаю всё, что в моих силах. А уж поверь, я в некотором роде волшебник.

Воробьёв повернул голову и едва заметно улыбнулся.

– Да ладно, Алексей Николаевич. Если хоть чуть-чуть поможете, я уже буду рад. Никаких чудес я давно не ожидаю. Привык жить вот так.

Интерфейс мгновенно перестроился, разворачивая передо мной объёмную модель позвоночника, где поверх привычной анатомической схемы одна за другой вспыхивали строки.

«Предложение лечения по схеме стандартного протокола.»

«Лечебная физкультура, мобилизация грудного отдела, коррекция дыхательного паттерна.»

«Прогноз: уменьшение кифотической деформации до 45 градусов через 8 месяцев терапии.»

«Вероятность повторного ухудшения при прекращении занятий – 70%.»

Нет, это нам не подходит. Однако не успел я мысленно перевернуть страницу, как появилось новое окно.

«Обнаружен альтернативный протокол.»

«Частичное ремоделирование тел Th7-Th9.»

«Активация остеокластов и остеобластов. Коррекция клиновидной деформации. Повышение эластичности связочного аппарата.»

«Прогноз: уменьшение кифоза до 40 градусов за два сеанса.»

«Вероятность рецидива – менее 10% при соблюдении программы упражнений.»

«Стоимость: 50 очков.»

Пятьдесят очков, правда, и проблема у Воробьёва довольно серьёзная, а учитывая, что у меня было всего сто шестнадцать, можно считать, что уйдёт практически половина. По-хорошему, эту сумму можно было плавно разделить между пятью студентами с менее серьёзными заболеваниями и, в целом, помочь большему количеству людей. Только вот передо мной лежал не просто парень с больной спиной. Передо мной лежал человек, которого каждый день в прямом и переносном смысле этого слова – ломали. И чем дольше это продолжалось, тем сильнее болезнь впивалась в его позвоночник, слово паразит, закрепляя последствия не только физических ударов, но и постоянного страха в обычной жизни.

– Стоит каждой единички, – едва слышно пробубнил себе под нос и мысленно подтвердил выбор.

– Что, Алексей Николаевич? – повернув голову, спросил Рома. – Я что-то не так сделал? Дёрнулся?

«Подтверждение получено.»

«Текущий баланс: 66 очков.»

«Протокол „Остеорегенерация“ активирован.»

«Расчётная длительность воздействия 15 минут.»

Я вновь ощутил, как по рукам расплывается знакомое тепло, и положил ладони на спину.

– Нет, Рома, – ответил я, приступая к процессу. – Ты всё сделал правильно.

Он ничего не ответил и уткнулся лицом в стол.

Для начала мне требовалось подготовить ткани. Даже если основную работу на себя возьмёт Система, нельзя просто положить руки на искривлённый позвоночник и ждать чуда. Это так не работает. Организм должен быть готов принять изменения, так что всё буду делать по правилам.

Подложил под грудную клетку плотный валик, слегка разгружая вершину кифотической дуги, и спина Ромы сразу стала выглядеть чуть менее напряжённой.

– Сейчас постарайся полностью расслабиться, – произнёс я уже привычные слова. – А если где станет больно – сразу говоришь мне, договорились?

– Угу, – промычал Рома едва слышно.

Тогда начнём с самого привычного. Я медленно прошёлся ладонями вдоль позвоночника от поясницы вверх, разминая ткани. Я их, конечно, недавно разогрел, но он опять быстро закостенел, показывая, как далеко зашёл процесс, если одна только мысль об отце заставляла его превращаться в прячущуюся в панцирь черепаху.

Под пальцами ощущались плотные тяжи мышц, и особенно тяжело приходилось ромбовидным и средней части трапециевидной мышцы. Годами они безуспешно пытались удерживать плечи в нормальном положении, постоянно проигрывая собственным костям.

– Здесь не больно? – спросил я, когда пальцы остановились на первой триггерной точке.

– Больно, – спокойным голосом ответил Рома.

– Ну а чего тогда молчишь? Мы же договаривались.

Воробьёв некоторое время молчал.

– Извините, в следующий раз скажу. Просто привык терпеть.

М-да, похоже, для него жаловаться на боль было равносильно безумию, но продолжать всё равно придётся. Я постепенно увеличил давление, ожидая, пока напряженный участок не начнёт размягчаться, и через несколько секунд появилось ощущение, что пальцы погрузились глубже.

Перешёл к следующему участку, а затем к ещё одному. Постепенно вся верхняя часть спины переставала напоминать натянутый стальной трос, а тепло, которое растекалось по моим ладоням, проникало в тело Воробьёва через кончики моих пальцев.

– Выдыхай, – приказал я, когда перешёл к мобилизации грудного отдела.

Рома послушно выпустил воздух, и я одной рукой зафиксировал соседние позвонки, а другой создал мягкий разгибающий момент, как вдруг под ладонью раздался едва слышный щелчок, на который тут же среагировал интерфейс.

«Подвижность грудного отдела: +12%.»

«Подготовка тканей завершена на 41%.»

Это хорошо…

После этого я перевернул Рому на спину. Плечи были настолько сведены вперёд, что большие грудные мышцы буквально тянули их внутрь, словно ими Воробьёв пытался обнять сам себя в поисках утешения. Произвёл медленно растяжение на протяжении нескольких дыхательных циклов, и под конец грудная клетка сама захотела раскрыться. Плечи легли чуть свободнее, а дыхание стало глубже.

«Подготовка завершена.»

«Рекомендуется начать ремоделирование.»

Ну, раз рекомендуется – значит, приступаем! Я снова перевернул Рому на живот и положил правую ладонь точно на область седьмого, восьмого и девятого позвонков, накрывая их целиком. Левая легла на крестец, чтобы позвоночник оставался стабильным, и тепло на ладонях постепенно превращалось в жар. Причём, даже не так… Под правой рукой одновременно существовали два разных ощущения. Передняя часть позвонков казалась горячей, тогда как задняя приятно пульсировала прохладой.

Я мысленно увеличил интерфейс и наблюдал за процессом сквозь трёхмерную голограмму. Мельчайшие клетки медленно растворяли лишнюю кость там, где позвонок за годы болезни превратился в клин. Одновременно с противоположной стороны другие клетки слой за слоем наращивали новую кость, постепенно возвращая ему правильную форму. Рядом с этим утолщённая связка, много лет удерживающая позвоночник в неправильном положении, медленно теряла жёсткость, а волокна расплетались и вновь становились эластичными.

Я практически ничего не делал и просто держал ладони, но в какой-то момент мне показалось, будто спина под руками сама начала едва заметно двигаться. Причём настолько плавно, что физически это вряд ли можно было заметить глазами, а вот ощущения… Они никогда не врали.

Ещё никогда мне приходилось сталкиваться с настолько сложной патологией. Грыжи, мышечные спазмы, воспалённые суставы – всё это выглядело детской задачкой по сравнению с перестройкой самой костной ткани. Правда, без Системы я даже и мечтать не мог, что процесс пройдёт настолько гладко. Тут, скорее, была бы нужна команда первоклассных хирургов. Однако я всё равно не мог отделаться от мысли, что под моими ладонями происходил процесс, который можно было описать лишь одним – магическое, мать его, исцеление.

«Протокол завершён.»

«Кифотическая деформация: 46 градусов.»

«Клиновидность тел позвонков уменьшена.»

«Эластичность связочного аппарата восстановлена.»

«Рекомендуется закрепление результата средствами ЛФК.»

– Только не вскакивай резко, – произнёс я, убирая руки, и заметил, что Воробьёв уснул.

Удивительно… А ведь ещё полчаса назад он напрягался, как стальной канат, и дрожал от одного моего прикосновения. Пришлось его растолкать, и парень, продирая заспанные глаза, коротко выдохнул:

– Эм… Что? Я что, уснул?

– Сеанс немного затянулся, – ответил я, помогая ему сесть. – Так что это нормально.

Рома потёр переносицу.

– Странно было как-то. Мне внезапно стало так тепло, будто накрыли пуховым одеялом, вот, видимо, и вырубился. Извините, Алексей Николаевич.

– Хватит постоянно извиняться, Воробьёв, – я потёр ладони, разминая собственные мышцы. – Ты пришел ко мне за тем, чтобы стать лучше, поэтому начинай избавляться и от этой вредной привычки.

Рома спрыгнул со стола, и вдруг широко распахнул глаза.

– Это как так? – прошептал он, выпрямляя спину. – Будто спина легче стала.

Я едва заметно улыбнулся.

– Это всего лишь первый сеанс из двух, так что будет ещё легче, – ответил я и указал в сторону. – Иди, встань спиной к стене.

Рома подошёл к ней и прижался затылком, лопатками и ягодицами, словно ему собирались измерять рост. Ещё перед началом сеанса между его поясницей и стеной свободно проходил бы сжатый кулак, а теперь едва осталось место лишь для ладони.

Парень невольно повернул голову к единственному зеркалу у меня в тренерской и несколько секунд молча смотрел на собственное отражение.

– Это… я?

На моих губах вновь растянулась улыбка.

– Пока ещё нет… Точнее сказать, незаконченная версия того, кем ты станешь в будущем.

Рома сглотнул и ещё раз расправил плечи.

– Это как понимать?

Я сел за стол тренерской, достал тетрадь и начал записывать в неё заметки.

– Работа над собой только началась, Воробьёв. Завтра перед занятиями ещё раз придёшь ко мне на второй сеанс, только никому не говори. Официально мы можем заниматься только по вторникам и четвергам, но мы ждать не можем. Понимаешь, почему я развожу такую секретность?

– Извините, Алексей Николаевич, – закивал Воробьёв. – Я не хочу, чтобы из-за меня у вас были проблемы. Может, будет лучше, если я…

– Не будет, – я резко перебил его и продолжил. – Будешь делать так, как я говорю, уяснил?

Рома согласно кивнул. Да уж, пускай, Система и помогла мне кардинально изменить течение заболевания парня, но вот с ментальным стержнем придётся поработать. Комплексы, страхи, сжатость и постоянная привычка извиняться так быстро не пройдут. Впрочем, ему от меня в ближайшее время никуда не деться, лечебную физкультуру, хочет не хочет, но будет соблюдать, так что и над остальным поработаем.

– Так вот, – продолжил я. – Придёшь завтра до уроков, закончим вторую процедуру, и я покажу тебе упражнения, которые постоянно будешь выполнять. Ты ведь помнишь, что я говорил вам всем на занятии?

– Что нужно поддерживать тело упражнениями, – вновь кивнул Рома. – Я помню, Алексей Николаевич, и… Я никому не скажу.

– Отлично. Тогда завтра продолжим, а сейчас иди домой, и никаких тяжелых нагрузок, твоему позвоночнику нужно привыкнуть к новому положению.

Парень осторожно натянул футболку, скрывая следы побоев на теле, украдкой улыбнулся и тихо вышел за дверь. Я остался в тренерской, какое-то время заканчивая делать записи о лечении нового подопечного, и задумался о том, как ещё могу помочь ему. Почему-то в этот момент рука сама потянулась к телефону, и на экране высветилось имя Ани.

Только вот непонятно… Стоит ли ей рассказывать про ситуацию в семье Воробьёва или лучше пока это оставить в тайне?

Нет, всё же лучше не тревожить её и не вплетать туда, в чём ещё сам не разобрался. Поэтому дождался, пока Рома уйдёт, прислонился спиной к старому деревянному шкафу и выдохнул. Первое занятие кружка официально можно было считать завершенным. Вот только теперь передо мной возникло новое испытание, а именно, управление целой группой и грамотное распределение времени.

Шесть человек.

Ещё несколько дней назад у меня был лишь Костя и Лена. Пришёл Орехов – занимаемся им, пришла Соболева – переключаюсь на неё. Случай с Ромой требовал индивидуальной терапии, но работать вот так с каждым у меня вряд ли получится. Два занятия в неделю по полтора часа за раз. Нет, нужно выработать рабочую стратегию.

Я уселся за стол и достал тетрадь, в которой вёл записи по подопечным. Страницы в ней практически заканчивались, но получилось отыскать парочку чистых и аккуратным почерком вывести заголовок: «План работы СКД. Студия коррекция движений.»

Пожалуй, первое, что необходимо усвоить самому, так это то, что у каждого из студентов разные проблемы, но путь к восстановлению практически одинаковый.

Этап номер уно.Убрать боль и вернуть телу нормальную подвижность.

Тут придётся для начала позаниматься индивидуально и подключить к работе Систему. Если человек постоянно испытывает боль, он начинает двигаться неправильно. Организм пытается защитить повреждённое место, перегружает соседние мышцы и меняет механику движений. Пока не разобраться с этим защитным механизмом, никакие упражнения не помогут.

Этап номер дос.Восстановить правильную биомеханику.

Недостаточно просто избавиться от боли. Нужно научить тело снова двигаться так, как задумала матушка-природа. Вернуть суставам нормальную амплитуду, слабые мышцы заставить работать, а перегруженные, наоборот, расслабить.

Этап номер трес. Закрепить полученный результат.

Это будет включать в себя домашние упражнения и контроль техники. Именно здесь большинство людей обычно и сдаются, решив, что если ничего не болит, значит, лечение закончено.

Я поставил точку и задумался. Если посмотреть шире, то мои ребята сами собой разделялись на три полноценных группы.

Первая – хроническая боль. Сюда можно записать Олю Семенчук и Диму Петрова. Здесь торопиться нельзя, сначала нужно облегчить состояние, а затем постепенно возвращать нормальные движения.

Вторая – нарушение биомеханики. Рома Воробьёв и Таня Колесникова. Молодые организмы, хорошие перспективы. Основная проблема заключалась в том, чтобы убрать неправильные двигательные привычки раньше, чем они успеют закрепиться окончательно.

Третья – моя старички, спортивная группа. Костя Орехов и Лена Соболева. Их задача уже не лечение, а совершенствование формы. Удержать результат, ни в коем случае не допустить рецидива и подвести обоих к соревнованиям в оптимальной форме.

Я ещё раз перечитал записи и обновил уже существующий пункт.

Каждое занятие должно состоять из пяти частей: разминка и оценка самочувствия, работа по станциям, индивидуальная коррекция (если потребуется), разбор ошибок, домашнее задание. Последний пункт подчеркнул дважды, будто опасался, что сам забуду их записывать. Записывать… Это хорошая идея. Нужно заставить их купить тетрадки и самостоятельно вписывать задания с моих слов. Ребята ещё маленькие, ветер в голове, могут и забыть.

Лечение два раза в неделю само по себе не могло иметь огромного эффекта, если остальные пять дней человек снова занимается саморазрушением. Моей задачей было не подсадить их на СКД и не сделать зависимым от моих рук, а слегка подшаманить и научить самостоятельно поддерживать результат. В идеале, через несколько месяцев они должны понимать механику собственного организма не хуже меня.

Орехов сегодня уже сам заметил слабость левой ягодичной мышцы, а Лена сама смогла связать напряжение в шее с увеличением объёма тренировок. Значит, процесс шёл как надо.

Оставалось добиться того же самого от остальных. Через пару недель Таня должна перестать жаловаться на колено, после индивидуального сеанса, а за ней пойдёт Дима, а потом и Оля. Правда, с последней всё будет сложнее, но и у неё обязательно будет прогресс.

Я закрыл тетрадь и машинально провёл ладонью по обложке. Со временем СКД будет расти, а значит, будут приходить и новые лица. Нужно начинать думать не как преподаватель, а как человек, которому предстоит построить кружок, где люди будут учиться понимать собственное тело. А это… Добиться этого будет не так просто.