Текст книги "Провинциальный остеопат (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 22 страниц)

– Глаза на соперника, – я силком повернул его голову к снаряду. – За ними полезно наблюдать, учишься замечать чужие ошибки.

– Глаза на соперника, – повторил Костя и задумчиво нахмурился.

Больше он не отвлекался, а через некоторое время, после выступления других участников, настала пора второго подхода.

– Участник Орехов Константин. Сто килограммов.

Он молча кивнул и направился к помосту. Ему больше не требовались мои наставления или воодушевляющие слова. Наблюдая за противниками, парень настолько сам себя разогрел, что начал переминаться с ноги на ногу, ожидая своей очереди.

Также исчезла прежняя скованность, так как первый успешный подход явно сделал своё дело. Правда, страх никуда не пропал, он просто перестал управлять движениями моего подопечного. Орехов больше не думал о том, сможет ли он поднять вес, теперь вся его голова была занята тем, как это сделать правильно.

Он лёг на скамью, привычно свёл лопатки и намертво упёрся ногами в пол.

– Старт! – скомандовал судья.

Штанга плавна вышла со стоек, и сто килограммов выглядели уже совсем иначе. Гриф едва заметно прогнулся, а мышцы на руках Кости налились напряжением. Зал вновь затаил дыхание, и Орехов спокойно опустил вес на грудь, как вдруг выскочило изображение интерфейса.

«Смещение таза вправо.»

«Компенсаторная активация квадратной мышцы поясницы справа.»

«Ротация сегмента L4.»

Всего на долю секунды, но это хватило, чтобы моё сердце пропустило удар. Левая пятка едва заметно потеряла контакт с полом и со стороны этого не видел бы никто, даже судьи. Да что там судьи, большинство опытных тренеров тоже пропустили бы такую мелочь. Однако именно с таких мелочей обычно и начинались проблемы со здоровьем.

Я уже хотел окликнуть Костю, но вдруг заметил, как таз самостоятельно вернулся в нейтральное положение без всяких подсказок. Видимо, организм подсознательно сам скорректировал ошибку.

– Жим! – выкрикнул судья.

Костя мощно выдохнул и уверенно повёл сотню вверх.

– Стойка!

Три белых сигнала загорелись почти одновременно, и второй подход был успешно засчитан. Я встретил Орехова возле помоста, протянул ему бутылку воды и принялся растирать забитые мышцы предплечий.

– Видели, как я? – широко распахнув глаза, заявил парень.

– Видел, только следи за ногами. Ты левую пятку на секунду от пола оторвал. Было почти незаметно, но на сто десяти килограммах такого косяка хватит, чтобы испортить весь подход. Не забывай, твои ноги буквально должны быть вдавлены в пол.

Костя удивлённо посмотрел на меня.

– Я даже не почувствовал… – а затем воодушевился. – Стоп, значит, идём на третий?

– Идём, – я согласно кивнул. – А насчёт «не почувствовал» – тут за тебя твоё тело всё исправило. Видишь теперь, для чего нужны планки и жуки?

Он довольно улыбнулся.

– Да, теперь понимаю зачем.

Орехов отошёл в сторону отдыхать, а я невольно перевёл взгляд на остальных участников и активировал интерфейс. Некоторые из них разминались с восьмидесятью килограммами, другие же уверенно жали сотню. Парни выглядели внушительно: широкие плечи, массивные руки и крепкие спины. По ним было видно, что многие из них занимаются железом далеко не первый год. Я перевёл взгляд на первого, и над его головой вспыхнула надпись:

«Потенциал: 13%.»

Затем переключился за следующего.

«Потенциал 18%.»

Двадцать семь, двадцать один, десять. Я прошёлся взглядом по всей разминочной зоне и задумался. Ни у одного из них процент не поднимался выше тридцати, в то время как у моего подопечного был аж пятьдесят два!

Когда Система только появилась, я был уверен, что этот загадочный процент показывает тяжесть заболевания или вероятность успешного лечения. Потом передумал и решил, что речь шла о скорости восстановления. Однако передо мной стояли абсолютно здоровые парни, если не считать мелких проблем, и многие из них тренировались дольше Орехова.

На всякий случай, ещё раз прошёлся взглядом по разминочной зоне, замечая исключительно посредственные проценты, а затем посмотрел на Костю – пятьдесят два.

Получается, большинство из присутствующих уже почти добрались до собственного предела. Точнее сказать, они всё ещё могли стать немного сильнее, быстрее, да что уж там говорить, опытнее, но фундамент их возможностей был практически сформирован, и чтобы преодолеть планку, им будут нужны запредельные усилия либо фармацевтика.

А вот Орехов… Костя только начал свой путь и уже спокойно выжимает центнер. А ведь ещё месяц назад боялся наклониться…

Да, свою роль сыграла Система, это надо признать, но она лишь устранила проблему, а всё остальное Орехов делал сам. Повторения, подходы, выполнение данных мною упражнений на укрепление брюшных мышц. Парень трудился, как раб на галере, раскрывая заложенный в нём потенциал, и лишь требовал наставничества.

Так что получается, в конечном счёте, я оказался прав. Система действительно показывает заложенный в людях спортивный потенциал и помогает отсеивать серых посредственностей. Сухо, холодно, но спорт не терпит слабых. Здесь выживают только сильнейшие.

До третьего подхода оставалось чуть больше пяти минут. Костя сидел на скамье, опустив локти на колени, и медленно разминал кисти. Рядом стояла бутылка воды, полотенце и пояс для жима. Сам же парень молчал, глядя на электронное табло, где напротив его фамилии уже горели две удачные попытки, и осталось последнее число. Сто десять.

Я подошёл поближе, собираясь ему ещё раз напомнить про ноги и корпус, но интерфейс неожиданно вспыхнул ярко-красным цветом! Сердце пропустило удар, а где-то в груди всё сжалось в спираль. Я спешно развернул трёхмерную модель мышечного корсета и мысленно подсветил левый нижний отдел живота.

«Обнаружен микронадрыв волокон поперечной мышцы живота.»

«Размер дефекта: 2 мм.»

«Текущая нагрузка компенсирована.»

«Прогноз при попытке 110 кг: увеличение дефекта до 8 мм с вовлечением внутренней косой мышцы.»

«Вероятность – 70%.»

У меня всё внутри замерло. Получается, во время второго подхода Костя всё-таки слегка потянул одну из самых важных глубоких мышц живота. Повреждение было совсем крошечным и само по себе не опасным, если дать время телу на отдых, но имело потенциал разрастись куда хуже. Если сейчас заставить её удерживать сто десять килограммов, небольшой надрыв мог разойтись в несколько раз сильнее, а следом начала бы рваться уже соседняя мышца. Таким образом, о сегодняшнем турнире и ближайших тренировках можно было забыть.

– Костя, подойди, – произнёс я спокойным голосом, стараясь его не пугать.

– А? – он встал со скамьи и сделал несколько шагов.

– Надо пояс поправить.

Я сделал вид, будто проверяю, насколько туго затянут ремень, и незаметно положил ладонь ему на левый бок. Кончики пальцем сразу подтвердили увиденное и нащупали небольшое уплотнение. Костя спокойно смотрел на помост и мысленно готовился к подходу, а я убрал руку и несколько секунд смотрел на показания интерфейса.

Проблема действительно была серьёзной. Самым безопасным вариантом было бы снять его с соревнований. Ну расстроится на недельку, походит с кислой миной, но не олимпиаду же проигрывает. Так, местечковый турнир, зато здоровье будет в порядке. Вот только последние десять дней он жил, ел, пил и дышал этим соревнованием, и если его сейчас снять, это может подорвать самоуверенность в будущем.

Причём он ведь меня послушает. Расстроится, но послушает. Правда, я и сам не хотел сдаваться, и дело было в не в очках Системы. Мне хотелось, чтобы у Орехова получилось, чтобы он взял последний вес и вышел из соревнований победителем, но только не ценой здоровья.

– Всё хорошо, Алексей Николаевич? – спросил он, замечая, что я подолгу молчу.

– Да, сосредоточься на последнем подходе, – ответил я, сам не понимая зачем, а затем увидел кое-что интересное.

«Разовый бонус 'Первого Подопечного.»

«Экстренное ускорение естественной регенерации мышечных волокон.»

«Внимание: Полное заживление не будет достигнуто. Ожидаемое восстановление структурной прочности до безопасного уровня.»

«Стоимость: 10 очков.»

Десять очков… Да и речь не шла о полном восстановлении, скорее, о временной заплатке, которой хватит ровно на один подход. Ну что же, лучше, чем альтернатива, а с надрывом, если он останется, разберёмся в спокойное время.

Вот только вопрос: почему оно появилось именно сейчас, когда надо? Что за рояль в кустах? Или Система считывает мои подспудные желания, давая то, что необходимо?

– Сейчас ещё раз живот подтянем, – спокойно произнёс я, списав десять очков. – Не расслабляйся.

Костя привычно напряг мышцы живота, а я положил ладонь точно поверх повреждённого участка. Интерфейс моргнул и оповестил, что у меня осталось шестнадцать очков, и процесс восстановления пошёл.

Кончики пальцев знакомо закололо, но немного иначе, чем в прошлый раз. У меня возникло ощущение, будто Система вместо перестройки тканей, как раньше, наоборот подталкивала организм в нужном направлении. Мои ладони вновь налились приятным теплом, и я почувствовал, как мышцы Орехова становятся плотнее, а крошечный надрыв постепенно затягивается изнутри.

«Структурная целостность восстановлена.»

Я незаметно убрал руку, внутренне ошалев от того, что сделал. Это же, блин, регенерация! Нарушение всех законов биологии!

– Всё нормально? – спросил Костя.

– Теперь да, – я выбросил мысли из головы. – Последний подход, ты готов?

Орехов уверенно кивнул и пошёл к снаряду. Голос судьи, объявлявший третий подход Кости, прокатился по залу. Он глубоко вдохнул, затем медленно выдохнул и направился к помосту, как все вдруг внезапно затихли. Даже те, кто ещё минуту назад хихикал на трибунах, притихли, и где-то в стороне тихо щёлкнул фотоаппарат.

Костя лёг на скамью, привычным движением свёл лопатки и буквально вкрутил стопы ног в пол. Поясница сохранила естественный прогиб, а плечевой пояс превратился в ту самую жёсткую «полку», которую мы строили последние месяцы.

– Старт!

Страхующий помог вывести штангу, и личный рекорд в сто десять килограммов начал медленно опускаться. Интерфейс инстинктивно вспыхнул перед глазами зелёным светом, а я закусил нижнюю губу.

«Активация мышечного корсета – синхронная.»

«Стабильность позвоночника – норма.»

«Контроль дыхания – оптимальный.»

Штанга плавно коснулась груди и свежая заплатка на мышцах пока ещё держалась.

– Жим! – скомандовал судья.

Орехов резко выдохнул, и мне показалось, что штанга вообще не двинулась. Его локти едва заметно задрожали, на лбу парня выступили толстые прожилки. Он медленно начал поднимать, но на середине амплитуды скорость почти остановилась.

– Давай… – прошептал я, прикусывая губу.

Костя крепко стиснул зубы, вдавил ноги в пол ещё сильнее, и гриф медленно, сантиметр за сантиметром, пополз вверх. На последних секундах неистового сражения с гравитацией Орехов дожимал из последних сил, а когда руки полностью выпрямились, штанга замерла.

– Стойка! – раздался долгожданный голос судьи.

Гриф лёг на стойки, и почти одновременно с этим над судейским столом вспыхнули три белых огня. Я, широко распахнув глаза, смотрел на цифровое табло, наблюдая то, как мой первый подопечный взял личный рекорд. Сто десять килограммов, и от осознания этого на моих губах растянулась довольная улыбка.

А затем зал взорвался!

Раздались аплодисменты, крики и одобрительный гул. Кто-то даже начал скандировать его фамилию, словно местного героя, и в целом зал рукоплескал тому, кого считал победителем. Сам же Орехов ещё несколько секунд лежал на скамье, тяжело дыша, и надеялся, что не потеряет сознание.

Правда, когда он сел, то первым делом посмотрел не на табло, а на меня, и лишь по моей улыбке понял, что подход был засчитан. Я молча поднял большой палец вверх, и теперь мы улыбались оба. Он вскочил со скамьи, всё ещё под рёв зрителей и рукоплескания, и посмотрел на табло. Это была улыбка человека, который только что доказал самому себе, что способен на гораздо большее, чем ему когда-то сказали врачи.

Что сам волен повелевать своей судьбой.

– Первое место в весовой категории до семидесяти пяти килограммов… Орехов Константин! – через несколько минут объявил главный судья после подсчёта результатов.

Пара человек из его весовой категории были близки к тому, чтобы взять вес, кто-то даже брал, но с нарушениями, и в итоге единственным, кто справился, был Орехов.

Он ещё несколько секунд стоял на помосте, слово не до конца понимая, что всё это происходит именно с ним, а затем его пригласили к импровизированному пьедесталу. Он попытался позвать меня с собой, размахивал руками, но я дал ему понять, что это его момент и только его.

Три обычные деревянные тумбы, распечатанные на принтере дипломы и дешёвые медали на сине-белых ленточках. Для большого спорта – это сущая мелочь, но Орехов смотрел на них так, будто ему вручали олимпийское золото, что было вполне объяснимо.

– Первое место… Орехов Константин! – заявил судья и под очередные аплодисменты повесил ему на шею медаль, вручил грамоту и крепко пожал руку.

Я остался стоять чуть поодаль, прислонившись плечом к стене и скрестив руки на груди, гордо наблюдал. Странное было чувство, будто выиграл не Костя, а я. Наверное, именно так себя и чувствуют тренеры, когда их спортсмен впервые становится победителем. Интересно, получится ли у меня испытать нечто подобное в будущем?

Орехов улыбался, махал трибунам рукой, а затем спустился с пьедестала и тут же оказался в окружении других участников. Парни сразу принялись спрашивать, сколько он жмёт на тренировках, кто его готовил для выступления и просто поздравляли с победой. И именно в этот момент, момент триумфа, к нему подошёл Капустин.

– Поздравляю, Орехов, хороший результат, – произнёс завкафедры, пожимая ему руку.

– Спасибо, Пётр Семёнович, вот только это не я, а…

Капустин не дал ему договорить, коротко кивнул и повернулся в мою сторону. Точнее сказать, почти повернулся. Его взгляд скользнул мимо меня так, словно возле стены вообще никого не стояло. Так, пустое место, блеклая тень, на которую вообще не стоит обращать внимания. Видимо, всё ещё точил на меня зуб, что я обошёл его стороной и занимался частной практикой. Пускай. В тот момент я, в первую очередь, думал о победе Орехова.

Не успел я сделать и шага вперёд, чтобы поздравить подопечного лично, как перед глазами выскочил интерфейс и развернул очередную портянку:

«Первая победа подопечного в официальных соревнованиях.»

«Награда: +50 очков наставника.»

«Открыта ветка развития: Спортивные достижения.»

«Новая функция: „Анализ соперника“. Статус – тестовый режим.»

«Баланс: 66 очков.»

Я едва не присвистнул. Пятьдесят! Пятьдесят очков за одну победу? За всё лечение Кости, бесконечные коррекции, упражнения и часы работы я получал буквально крупицы, а тут сразу полтинник! Получается, я был прав! Не лечение было главной целью, оно лишь открывало дорогу человеку. Настоящая ценность заключалась в том, чтобы раскрыть полный потенциал подопечного и довести его до спортивных вершин.

– Алексей Николаевич, – раздался его голос, и он уже бежал ко мне через весь зал, снимая медаль на ходу. – Вот. Я хочу, чтобы она была у вас. Без вас я бы ничего не достиг!

– Спокойно, чемпион, – я улыбнулся и протянул её обратно. – Успеешь ещё, а эту, как самую первую, оставь себе и покажи родителям. Пускай, лучше у них будет.

Орехов, едва сдерживая слёзы, молча кивнул и протянул мне руку. Впервые не как студент, приходивший ко мне на терапию, а как человек, который поставил себе цель и добился её сам. Я пожал её в ответ, положил ладонь на плечо Кости, и мы уже собрались уходить, как дорогу мне преградил высокий, крепкий мужчина лет сорока пяти в спортивном костюме.

– Смирнов? – произнёс он серьёзным голосом и протянул мне руку.

– Да, – спокойно ответил я, пожимая в ответ и пытаясь вспомнить, откуда мне было знакомо его лицо.

– Игорь Степанович. Веду секцию пауэрлифтинга. – его голос звучал всё так же серьёзно. – Я смотрю, Орехов ваш подопечный?

– Можно сказать и так.

Тренер коротко кивнул.

– Я его помню с медосмотра. Парень еле наклонялся, а сегодня выжал сто десять, – он сделал длинную паузу и пристально смотрел мне в глаза. – Мы оба знаем, что такое само собой не проходит. Университетские соревнования не предусматривают проверку на стероиды и другие запрещенные вещества, поэтому я решил спросить прямо. Что вы с ним сделали?

– Ничего необычного, – всё так же спокойно ответил я. – У него на самом деле не было грыжи, а были проблемы с мышцами спины. А я хорошо разбираюсь в остеопатии, поэтому движения, укрепление глубоких мышц-стабилизаторов, а дальше дело тренировок.

Игорь Степанович несколько секунд моча смотрел на меня, будто пытался понять, говорил я правду или нет.

– Значит, никакой химии? – спросил он задумчиво. – У меня в секции есть двое ребят хронических, там с плечами проблемы. Хорошие ребята, но никак не могут избавиться от болей. Не зайдете? Посмотрите на них?

Я невольно напрягся.

– Посмотреть-то могу…

– Консультация, – он внезапно перебил меня. – Естественно, не бесплатная.

На этих словах передо мной всплыли те самые десять тысяч, половину из которых уже отправил родителям, и пакет с чёртовой упаковкой пельменей и майонезом, которую эти оглоеды всё-таки съели, не оставив мне ни единого кусочка. И на мгновение, всего на одно, будущее стало не столь беспроглядным.

– Ну что, договорились? – вновь обратился ко мне тренер.

Я достал из кармана телефон.

– Согласен. Давайте обменяемся номерами и выберем день, а то я не особо люблю работать на публике.

– Договорились, – улыбнулся тренер. – Тогда созвонимся.

А потом ушёл к своим спортсменам, оставив меня стоять и осознавать, что моя репутация, наконец, начала работать на меня.

Глава 13

В комнате общежития витал устойчивый запах прогорклого пива, дешёвых сухариков с хреном и перегара. Вся троица прошлым пятничным вечером решила хорошенько гульнуть и теперь на правах выходных отсыпались. Дима, как обычно, раскинулся на кровати и храпел так, словно пытался перекричать проходящий мимо товарный поезд. Жаль, что у парня нет спортивного потенциала, иначе я бы хотя бы знал, в чём заключается его проблема, и может быть бы помог.

Может у него там просто мышечный спазм или фасциальное натяжение в области гортани, или плохая подвижность костей лицевого черепа или межкостностных швов. Хотя судя по его осанке, там скорее проблема из-за неправильной осанки и того, что голова выдвинута вперёд, что и влияет на появление храпа. Но лезть без помощи интерфейса я не рискну. Не сейчас.

Остальные соседи тоже всё ещё все спали, поэтому единственным человеком, который уже сидел за столом, был я.

Сидел и размышлял, как жить дальше.

Передо мной лежали несколько смятых купюр и кое-какая мелочёвка. Я медленно пересчитал деньги и выдохнул, осознав, что моих накоплений осталось совсем немного. Если быть точным, то три тысячи двести сорок рублей. Негусто, особенно учитывая, что зарплату за сентябрь я получил всего две недели назад. Половина ушла родителям сразу, пускай, и мама сначала отказывалась брать деньги, но я прекрасно понимал, что это обычная родительская ложь. Отец продолжал работать через боль, а лекарства с каждым годом дешевле почему-то не становились.

Оставшиеся деньги разлетались ещё быстрее. Большая часть ушла на продукты, мобильную связь и парочку бытовых вещей. Я машинально покрутил перед собой десятирублёвую монету и задумался. В этом году мне исполнилось всего двадцать четыре года, в загашнике был красный диплом, к тому же я работал в одном из самых лучших технических вузов страны, но всё равно сижу и считаю, хватит ли мне денег до следующей зарплаты.

Как так вообще получилось? Видимо, где-то я не туда свернул.

И будто этого было мало, из-за частых физических нагрузок есть хотелось постоянно. Невольно вспомнил не доставшийся мне недавний ужин из пельменей с майонезом. А ведь когда-то я считал это едой бедных студентов, но, как показала практика, молодые преподаватели и аспиранты тоже почитали за радость навернуть тарелку.

Впрочем, сегодня кое-что могло измениться. Хотя бы в плане финансовой независимости.

Я достал телефон и открыл вчерашнее сообщение от Игоря Степановича, тренера секции тяжёлой атлетики.

«Заходи в субботу. Я ребят подготовлю, и они будут тебя ждать. С оплатой разберёмся на месте.»

Первый настоящий клиент, который готов платить не бесконечными «спасибо» или тарелкой щей с хлебом, а полновесным рублём. Правда, будет обидно, если вдруг, так показав себя с Ореховым, я не смогу распознать проблему и помочь его студентам. С другой стороны, всегда можно пустить в действие очки системы, но об этом уже буду думать на месте.

Перед выходом я ещё раз посмотрел на деньги, лежавшие на столе, и позволил себе мысль, что если сегодня всё пройдёт хорошо, то впервые за долгое время мне не придётся считать каждую копейку до зарплаты. С этой мыслью я сгрёб их в кучу, убрал в сумку, а сам вышел из общежития и остановился у маленького ларька.

– Воду без газа, пожалуйста.

– Тридцать рублей, – раздался безликий голос откуда-то из будки.

Я протянул деньги, взял бутылку, и машинально отметил про себя, что остаток бюджета снова стал чуть меньше. Последняя трата перед первой в жизни настоящей консультацией, и очень хотелось верить, что следующими деньгами, которые окажутся у меня в руках, будут уже честно заработанные собственными руками и умом. Что мой багаж знаний, который я так долго копил, наконец найдёт применение.

Нужный адрес я нашёл почти сразу. Игорь Степанович оставил весьма подробное описание места секции, и она действительно располагалась совсем недалеко от Бауманки, в полуподвальном помещении старого кирпичного здания. С улицы место выглядело неприметно, и если бы не мои познания о подвальных спортзалах, я бы, скорее всего, его даже не заметил. Единственное, что выдавало секцию, так это выцветшая табличка с надписью «Спортивный клуб».

Я спустился по стёртым бетоном ступеням и дёрнул ручку двери на себя. Помещение оказалось небольшим. Низкий потолок, бетонные стены, кое-где выкрашенные зелёной масляной краской. Вдоль них стояли силовые стойки, сваренные из толстых металлических труб, и несколько скамеек с десятками блинов. На одной из колонн висел пожелтевший плакат Ронни Колмана, а где-то в углу негромко играла «Ария» из старой магнитолы.

Такое ощущение, будто я попал в совершенно другой мир. Здесь никто не приходил делать селфи перед зеркалом, никто не таскал обтягивающие лосины и никто не жевал сопли на беговых дорожках по два часа. Нет, сюда приходили бородатые потные мужики и жали ржавое железо, пока кровь не шла из глаз.

– Алексей! – первым заметил меня Игорь Степанович.

Сегодня он выглядел совсем иначе, чем на соревнованиях. Вместо спортивного костюма на нём была чёрная борцовка, тренировочные штаны и толстый кожаный пояс, перекинутый через плечо. Массивная шея и широкие плечи ещё больше предавали ему вид практикующего тренера, нежели обычного наставника.

– Проходи, не стесняйся, – он пожал мне руку и буквально затащил внутрь.

Кроме него в зале находили ещё двое парней примерно моего возраста. Один сидел на скамье и лениво вращал левым плечом, время от времени корчась в болезненной гримасе. Знакомо… Я сам по молодости, даже потянув руку, всё равно ходил в тренажёрку, оправдывая себя тем, что подумаешь, слегка болит. Не оторвалась рука, значит, всё нормально. И только начав разбираться в том, как работает человеческое тело, осознал, какие делал ошибки. Хорошо, что ничем особо травматичным это не закончилось.

Второй молча наматывал кистевые бинты и явно готовился к тренировке. Оба они не то чтобы были значительно массивнее меня, они были настолько огромные, что я даже боялся представить, из чего стоит их дневной рацион.

Явно не пельмени с майонезом. Хотя, если даже и они, то килограмма по два, не меньше.

При моём появлении оба одновременно подняли головы, и во взглядах обоих явно читалось одно и то же – недоверие, в первую очередь, основанное на моём возрасте.

– Знакомьтесь, – усмехнулся Игорь Степанович. – Это Паша и Серёга. Оба жмут за сотню и оба, паскуда, считают себя самыми умными, а потом приходят ко мне с больными плечами.

– Да не больными, – фыркнул тот, что сидел на скамье. – Просто ноют иногда, потому что мы тренируемся день и ночь.

– Не иногда, – уточнил тренер. – А каждый раз после жима.

Паша недовольно отвёл голову, но отвечать не стал, а Игорь Степанович покачал головой.

– Я им второй месяц говорю, что техника у них поплыла, а они уверены, что достаточно с недельку в Фифу порубиться, сделав передышку, и всё само пройдёт.

Серёга наконец закончил с бинтами и оценивающе посмотрел на меня.

– И что, вот этот должен нас починить?

В его голосе я не услышал откровенного хамства, скорее, обычный мужской скепсис. Молодой парень, внешне больше похожий на физрука, чем на врача, вряд ли производил впечатление человека, который способен чему-то научить людей, жизнь положивших на занятия тяжёлой атлетикой. Они-то уж явно всё сами знают.

Я спокойно поставил бутылку воды возле стены и ответил:

– Не знаю, починю или нет, так как для начала неплохо бы выяснить причину, а уж потом назначать лечение.

Паша усмехнулся, но говорить ничего не стал.

Стоит сказать, что за последние месяцы я успел привыкнуть к подобной реакции, ведь когда-то и Орехов, и Соболева смотрели на меня примерно так же. Люди вообще редко доверяют незнакомцам и, как правило, не без причины, особенно, если проблема мучает давно, и никто не может помочь.

Ну что же, пора приниматься за дело. Я мысленно вызвал интерфейс и посмотрел сначала на Пашу, а потом на Серёгу.

Никаких подробных трёхмерных моделей больше не появлялось. После окончания действия усиления всё снова стало почти таким же, как и раньше, лишь короткие подсказки да ощущения. Правда, у меня осталось такое впечатление, что купленное умение прошло не зря, и я стал чуточку опытнее.

И в данном случае этого было достаточно.

– Подними левую руку, медленно, – приказал я Паше. – Не помогай корпусом и снимай футболку.

Паша без лишних вопросов стянул её через голову и отбросил на соседнюю скамью. Телосложение оказалось вполне ожидаемым. Крупные грудные мышцы, налитые передние дельтовидные и мощные руки. Зато стоило посмотреть со стороны, как становилось заметно другое… Плечи были постоянно сведены вперёд, а верхняя часть спины округлилась. Классический жимовик.

– Подними руку в сторону, – приказал в следующий раз.

Паша выполнил просьбу, и я тут же заметил, что первые градусов семьдесят движение шло свободно, а потом плечо едва заметно дёрнулось. Лицо спортсмена неприятно искривилось, но сам он старался не подавать виду.

Я обошёл его со спины и ещё раз попросил повторить движение. Даже без интерфейса тело атлета говорило само за себя. Я подошёл поближе, положил пальцы сначала на акромиально-ключичный сустав, а затем сместился чуть ниже, к задней поверхности плеча. Подостная мышца встретила меня плотностью, как у автомобильной покрышки, а внутри ощущались два небольших уплотнения. Именно в этот момент, когда нащупал триггерные точки, интерфейс коротко моргнул и высветил сообщение.

«Потенциал: 9%.»

«Хронический тендинит подостной мышцы.»

«Импинджмент-синдром плечевого сустава I степени.»

И снова невысокий потенциал, говорящий о том, что, в теории, тот же Орехов способен со временем обойти этого здоровяка как стоячего. Впрочем, сейчас надо было разобраться с проблемой, а не задумываться о будущем. Радовало то, что я видел проблему и понимал её, а значит, не ударю в грязь лицом.

Хронический тендинит означал, что сухожилие уже давно воспалено от постоянных перегрузок, а импинджмент первой степени говорил, что при подъёме руки оно начинало буквально зажиматься между костями плечевого сустава. Пока это лечилось упражнениями, но, если продолжать игнорировать боль – долго в таком режиме она не протянет.

– Паша, сколько раз в неделю жмёшь бицепс? – спросил я, решив зайти издалека.

– Три раза по пять подходов, – ответил парень.

– Ясно, а грудь?

– Когда как, обычно столько же.

Я улыбнулся, ведь следующий мой вопрос ему явно не понравится.

– А теперь скажи, сколько ты делаешь тягу к лицу? Разведения резины? Упражнения на заднюю дельту и ромбовидные мышцы?

– Ну… – вдруг Паша замялся.

– Говори как есть, – рявкнул тренер и сложил руки на груди.

– Иногда… Ну, то есть, почти никогда, – честно ответил Паша. – Скучные они.

– Вот поэтому плечо и болит, – я повторил жест тренера и отступил назад. – Представь себе палатку, – я дождался, пока его взгляд слегка затуманится, и продолжил. – Что будет, если растянуть верёвки только с одной стороны?

Паша задумался.

– Перекосится?

– Именно, – я указал пальцем сначала на его грудные мышцы, а затем на верх спины.

– Передняя часть у тебя значительно сильнее задней. Грудные мышцы и передние дельты постоянно тянут плечо вперёд. А мышцы, которые должны удерживать его в правильном положении, просто не справляются.

Он задумчиво пошевелил плечом.

– Поэтому и больно?

– Поэтому при каждом жиме сухожилие начинает тереться о кость. Сначала появляется воспаление, а потом постоянная боль. Если ничего не предпринять – то заработаешь бурсит или серьёзный разрыв, тогда о штанге придётся забыть на несколько месяцев, если не навсегда.

В зале внезапно стало тихо, будто я только что подписал ему смертный приговор, а Игорь Степанович лишь довольно хмыкнул.

– А я тебе то же самое говорил, только другими словами.

Я подошёл ближе и снова положил ладонь ему на плечо.

– Не переживай ты так. Хорошая новость в том, что ничего критичного пока нет, и это не приговор. Правда, если хочешь продолжать жать серьёзные веса, то придётся перестать качать только то, что видно в зеркале. Развивать тело нужно совокупно.

Паша тяжело вздохнул.

– Ну и что мне теперь делать? Компенсировать за один день не смогу, а болеть будет и дальше.

Я кивнул на свободную скамью.

– Ложись, сейчас покажу, с чего мы начнём.

Паша без лишних слов выполнил просьбу, хоть и по выражению его лица было видно, что он пока полностью мне ещё не доверял. Это нормально, за пятнадцать минут невозможно заслужить авторитет, если только слава не обгоняет с бешеной скоростью, и проситель сам не приходит за помощью. Я сел рядом и осторожно подвёл пальцы под его левую ключицу.

– Сейчас ищу мышцу, которая постоянно тянет твоё плечо вперёд. Она небольшая, но проблем создает больше, чем половина спины вместе взятая.

– Такая маленькая?

– Самые вредные обычно самые маленькие, – ответил я и продолжил искать.

Подушечки пальцев медленно погружались в ткани, и под ключицей быстро нашёлся плотный тяж, словно кто-то натянул внутри тонкий тросик. Бинго! Я остановился и постепенно увеличил давление, как вдруг Паша дёрнулся.