Текст книги "Провинциальный остеопат (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

– Алексей Николаевич помог мне с одной проблемой, – быстро смекнул парень, явно запавший на Соболеву. – А теперь вот восстанавливаем с ним форму, прошлый раз шестьдесят от груди жал.

Слова Орехова её не впечатлили, а вот сама девушка посмотрела на меня и слегка наклонила голову.

– Значит, вот как… Получается, ты не только мне помог.

– Помог? – удивлённо сдулся Костя. – В каком смысле, помог? Але…

– Так, ладно, – перебил я обоих, пока они на всю округу не растрындели о том, что у меня два подопечных. – Кафе так кафе, но пельмени всё равно не отдам. Занесу в общагу, отдам соседям и спущусь. А вы… – я сделал короткую паузу, поглядывая по сторонам. – Познакомьтесь пока поближе, что ли.

До ближайшего кафе оказалось всего пять минут пешком. Я быстро забежал в общагу, вручил пакет Диме со словами: «Всё не сжирайте без меня, оставьте хоть чуть-чуть», и снова выбежал на улицу. Когда догнал своих студентов, они уже оживлённо о чём-то разговаривали, точнее, говорил в основном Орехов.

– … а потом, я сто выжал!

– Сто? – недоверчиво спросила Лена. – Прям сто?

– Ну… Почти, – замялся он в ответ.

– А сколько это твоё почти?

– Девяносто, – произнёс Костя с явным поражением в голосе и тут же добавил. – Но это всё равно очень круто для начинающего спортсмена.

– Так значит, ты спортсмен? Тяжелой атлетикой занимаешься? – спросила Соболева, оглядывая пускай и крепкое, но мелковатое тело для такого калибра.

– Ну… Я раньше занимался серьёзно, а потом проблемы со здоровьем начались, но теперь, когда Алексей Николаевич помог, снова возвращаюсь к тренировкам! Так что да, планирую стать спортсменом!

Лену, кажется, это особо не впечатляло, но она одарила меня таким взглядом, который бросают, когда ловят кого-то на лжи. Орехов, видимо, окончательно запал на Соболеву и красовался перед ней, как павлин на деревенской ярмарке. Вилял хвостом, играл мышцами и так сильно выпячивал грудь вперёд, что невольно расправлял плечи и оттопыривал задницу. Ох уж эта юность.

Кафе располагалось буквально через дорогу от университета. Небольшое двухэтажное помещение с яркой вывеской, где постоянно собирались студенты. Цены здесь были вполне демократичными, а потому свободных мест почти никогда не оставалось. Возле самого входа стоял худощавый паренёк лет двадцати в фирменной футболке и размахивал пачкой цветных листовок.

– Университетский турнир по тяжёлой атлетике! Участие бесплатно! Принимаем любых желающих и гарантируем денежный приз! Университетский турнир по тяжёлой атлетике…

Он ловко рассовывал листовки каждому из проходящих и даже умудрился каким-то образом вручить одну и мне. Я уже хотел привычно выбросить бумажку в ближайшую урну, но взгляд сам зацепился за крупную надпись.

«Открытый студенческий турнир по жиму лёжа. Любительская категория. Начало 15 октября.»

Ровно через десять дней…

Я задумчиво посмотрел на Орехова и на то, как он пылко рассказывал Лене, чем отличался жим лёжа от жима под углом. А вот это уже может быть интересно. Если Система действительно «наставническая» и в первую очередь ищет потенциал у подопечных, и он на самом деле является таковым, то что будет, если один из них победит? Скажем, Орехов.

Причём меня больше интересовали не количество очков, которые получу за победу, а, скорее, функционал системы и то, чего она от меня хотела. Мысль оказалась настолько неожиданной, что я машинально сложил листовку и убрал её в карман. Стоит проверить… Определённо стоит. Тем более, за прошедшее время Орехов восстановил форму и действительно показывал отличные результаты. Но главное, что я отслеживал процесс через интерфейс, и со здоровьем у него всё было в порядке. Врачебных противопоказаний я бы ему не выписал.

– Алексей Николаевич?

Я поднял голову.

– Ты идёшь или на улице решил остаться? – спросила Лена, открывая дверь кафе.

– Угу. Уже иду, – ответил и зашёл внутрь.

Здесь оказалось вполне уютно. Небольшой зал почти полностью был занят студентами, отмечавшими то или иное мероприятие. Сданный зачёт, результат футбольного матча или просто зашли погреться. За соседним столом сидели две девушки, делившие одни кусок торта, а из небольших стареньких колонок играла популярная музыка. С кухни потянуло ароматом свежесваренного кофе, и я вспомнил, как мы сами бегали с пар, чтобы выпить стакан, зарядиться кофеином и взбодриться после очередной бессонной ночи за зубрёжкой. Только те времена прошли, и теперь я по другую сторону барьера. Хотя, если так посудить, лично для меня пока ничего особо не изменилось. Возможно, потом, как заматерею, пройдёт лет десять-двадцать, и я стану уважаемым доцентом или профессором.

Мы устроились у окна второго этажа, откуда открывалась неплохая панорама на студенческий городок, и Лена тут же выхватила меню.

– Так, значит, сегодня праздник, – произнесла она уверенно.

– Для кого? – усмехнулся я.

– Для тебя.

– Для нас, – Поправил её Орехов.

Я не стал ничего отвечать, открыл меню и быстро пробежался взглядом по ценам:

Карбонара: 280 ₽

Стейк рибай: 450 ₽

Курица с рисом: 220 ₽

Цены неприятно удивили, внутри кольнуло, и живот ответил на это коротким урчанием. А это ещё если считать без напитков, каких-нибудь салатов и десерта. Да уж, теперь пельмени казались ещё вкуснее. И по любому эти гады там их сожрут без меня.

– Что будете заказывать? – улыбнулась подошедшая официантка.

– Мне… – начал я и сразу закрыл меню. – Щи с хлебом.

Девушка записала.

– И всё? Может какой-нибудь десерт? Аперитив?

– Сладкое не для меня, – соврал я. – Да и так хватит.

На самом деле хватило бы и пельменей… С провинциальным майонезом! Но говорить этого не стал. Орехов заказал себе картофельное пюре с двумя котлетами и салат. Лена, полистав меню ещё немного, остановилась на пасте с курицей и грибам, а когда официантка ушла, девушка внимательно посмотрела на меня.

– Алексей Николаевич… – произнесла она шёпотом. – А почему щи? Потому что они дешёвые? Я же говорила, что угощаю.

– Мы угощаем, – вмешался Орехов, не забыв напомнить о том, что он тоже мужчина.

Я улыбнулся и откинулся на спинку стула.

– Ты что, забыла, что я коренной москвич из-под Рязани? Щи – это, между прочим, самый здоровый и сытный суп. Моя матушка варила его каждую пятницу, а мы с отцом съедали целую кастрюлю ещё до того, как наступит вечер. Так что не надо мне тут щи обесценивать. На них выросло не одно поколение сельских ребят.

Лена улыбнулась в ответ и коротко кивнула. Видимо, у меня получилось её убедить в том, что дело совсем не в цене. Однако, стоит признать, если раньше, сидя на лавочке и размышляя над окладом, мне хотелось больше денег, то, увидев студентов, которые были младше меня и чувствовали себя более уверенно, серьёзно задумался над дополнительным заработком.

В Бауманке учились далеко не бедняки. Процент поступивших на бюджет составлял примерно тридцать процентов. Довольно высокое число, но если подумать, то оставшиеся семьдесят процентов явно платили из своего кармана. Так что получается, что родители этих студентов могли себе позволить щедрое довольствие для детей.

– Алексей Николаевич, – вырвал меня из размышлений Орехов. – А можно спросить?

– Можешь попробовать, – ответил я, замечая, как на него поглядывает Соболева.

– Вы всем студентам помогаете или только нам? – спросил он, слегка понизив тембр голоса.

Я на секунду задумался, а Лена вопросительно подняла глаза.

– Только вам.

– А почему? – продолжил расспрашивать Костя. – Ну, я к тому, что у вас так легко получилось, почему бы не продолжить и не помочь остальным? Людей больных вокруг хватает.

– Потому что, во-первых, я не волшебник, и ты зря думаешь, что у меня легко выходит, а во-вторых, – я понизил голос. – Того разговора с Капустиным мне пока хватило.

– Какого разговора? – тут же вмешалась Лена. – И кто такой Капустин?

– Завкафедры Алексея Николаевича, – ответил за меня Костя. – Прикинь, залетает в зал, когда я подход делаю, и начинает орать… Орехов больной, у него поясница, ему нельзя и всё такое…

– Да ладно? – Лена задумчиво перевела на меня взгляд.

– Ага, – продолжил Орехов, ударив ладонью по столу. – Ну и я тогда ему сказал, что не больной и физр… То есть, Алексей Николаевич мне помог, так что теперь всё норм, ну и… – Костя замялся, ощутив на себе мой взгляд. – Кароч, я отмазался, всё норм.

Выражение лица Лены стало серьёзным.

– У тебя проблемы из-за этого Капустина? – спросила она, глядя на меня. – Из-за того, что помогаешь нам?

Вот же Орехов и его дикое желание понравиться Соболевой… Порой забываю, что рядом со мной сидит вчерашний школьник, который в первую очередь думает нижним полушарием, и уж потом верхним.

– Так… – начал я, пока не принесли еду. – Во-первых, на эту тему мы больше не говорим, особенно ты, Соболева. Во-вторых, мои проблемы – это мои проблемы. Они не касаются ни вас, ни плана восстановления, а в-третьих, если я ещё раз услышу, как вы обсуждаете собственные тренировки или тренировки друг друга, на этом наше знакомство закончится, всё ясно?

Орехов недовольно фыркнул и сделал вид, что ему всё равно, а вот выражение лица Лены мне не понравилось. Она некоторое время смотрела на меня виноватым взглядом, а затем молча кивнула и достала телефон.

В этот момент принесли еду. Передо мной поставили тарелку горячих щей, а рядом корзинку с ещё тёплым хлебом. Напротив Лены появилась большая тарелка пасты, от которой приятно пахло сливочным соусом и грибами. Костя же какое-то время ковырялся в пюре, что-то бурча себе под нос, а затем приступил к двум крупным котлетам.

Несколько секунд разговоров не было, все просто ели и молчали. Я старался затянуть её как можно дольше, позволяя обоим пропитаться всей серьёзностью моих слов, а вот Костя не стеснялся. Он орудовал вилкой, как заправский призывник и запихивал в рот крупные куски котлет. Давился, запивал всё яблочным соком, но продолжал есть.

Лена же всё это время не отрывала взгляда от своей тарелки, аккуратно накалывая небольшие кусочки мяса, испытывая то ли стыд, то ли вину за услышанное. Вообще, стоит сказать, что эти двое идеально контрастировали, но, признаться, в моих глазах они становились всё более и более нестабильными. Так что, если буду продолжать с ними заниматься, нужно найти им занятие и погрузить их туда с головой.

Подготовка к соревнованиям, листовку с которыми мне только что вручили, кстати, звучит, как хорошая идея.

– Я, кстати, снова в бассейн ходила, – первой заговорила Лена, в попытке прервать повисшее неловкое молчание.

Я поднял голову.

– Да? И как прошло?

Она улыбнулась, вытирая губы салфеткой.

– Лучше… Намного лучше.

Я положил ложку и взглядом приказал ей продолжать.

– Раньше после четырёх дорожек начинала задыхаться, а сейчас спокойно проплыла десять, а потом после перерыва ещё пять.

– А приступы?

Она покачала головой.

– Ни одного. Честное слово!

Я довольно кивнул.

– Значит, процесс пошёл. А что сказал тренер?

Тут вдруг лицо Соболевой немного поблекло.

– Тренер сказал… – она вновь потупила взгляд. – Что я ещё не готова для возвращения в спорт. Он всё ещё уверен, что это какая-то ремиссия астмы, но плавать позволяет. Ещё сказал, что если через месяц я продолжу показывать те же результаты, то подумает, но только после заключения врача. Без него к отборникам в сборную не допустит.

– И тут он полностью прав, – произнёс я, чем поверг Соболеву в шок.

– Да? – она положила вилку. – Но я думала, думала, что… Ты же говорил, что я…

– Любой нормальный тренер отвечает за своих спортсменов и понимает, что если атлет не сможет достичь результатов, то нет смысла гробить здоровье впустую. Если он вернёт тебя слишком рано, а потом тебе станет плохо, то вина вся будет именно на нём. Как, ты думаешь, он будет себя чувствовать, понимая, что поспешил и выпустил больную девушку? Что испортил тебе здоровье?

Соболева тяжело вздохнула.

– Значит, всё это было зря…

– Не совсем, – я вытер руки салфеткой и подался вперёд. – Дай мне его номер телефона.

Лена удивлённо подняла голову и посмотрела на меня.

– Зачем?

– Коллекционирую номера тренеров на будущее, – неловко отшутился и добавил. – Я позвоню ему и поговорю с ним.

– Серьёзно? – на губах Соболевой засияла улыбка. – Ты правда позвонишь ему?

Я спокойно кивнул и пожал плечами.

– Объясню ему, что именно произошло. Ты явно ему не рассказывала, а я представлю всё с точки биомеханики, и если он мужик умный, то всё сам поймёт. В том числе, и то, что нет смысла ждать целый месяц, чтобы подтвердить то, что я и так уже знаю.

– И думаешь, он тебя послушает? – в её голосе ещё сильнее зазвучала надежда.

– Если я ему объясню, почему твоё дыхание сейчас работает иначе и куда стоит посматривать во время твоих тренировок, то не вижу причин для обратного, – ответил я, откусив кусочек ржаного хлеба.

Вдруг Лена вскочила с места, подбежала и крепко обняла на глазах у всех. Орехов даже перестал жевать, и я заметил, как изменилось выражение его лица. Вообще, Костя всё больше и больше замечал, что Соболева чаще ведёт разговоры со мной и не обращает внимания на его откровенные попытки впечатлить. А после того, как пообещал, что самолично поговорю с тренером и верну её в сборную, Орехов понял, что надо заходить с козырей.

Зря он видел во мне соперника, но, как и сказал ранее, рядом со мной сидел вчерашний школьник со всё ещё ярко-выраженными чертами максимализма. Так что, когда Лена опустила меня, поблагодарила от всей души и села обратно, он достал сложенную вчетверо цветную листовку и положил прямо на центр стола.

Я сразу узнал тот самый флаер с информацией о турнире и понял, что задумал Орехов. Неразделенная любовь и попытка впечатлить девушку – достаточно мощный мотиватор для занятий. Стоит только подумать, сколько ребят в каждой качалке с долбящими из наушников тяжелой музыкой, в головах которых поселилась та или иная красотка.

– Вот! – неожиданно для всех сказал он, припечатав её ладонью. – Буду участвовать… И выиграю! Займу первое место, – он перевёл на меня взгляд. – Алексей Николаевич. Мне нужна ваша помощь.

* * *

зы: если работа вам нравится, поддержите лайком, тем более, за каждую тысячу лайков (а там их осталось совсем чуть-чуть), тут же выходит новая глава (благо запас в целую книгу есть)

ну и конечно же комментарии) знаете интересный случай? пишите, сюжет то запланирован огого какой большой и всё в дело сгодится)

Глава 12

С момента начала лечения Орехова прошло уже больше месяца, и за это время Костя изменился настолько, что порой я сам ловил себя на мысли: а один и тот же ли это человек? Если бы не мои собственные записи в дневнике, по которым довольно просто было отследить весь прогресс подопечного, то решил бы, что передо мной совершенно иная версия Орехова из параллельной реальности.

Ещё недавно он боялся лишний раз наклониться, осторожно садился на стул и постоянно прислушивался к сигналам организма, то теперь мы практически каждый вечер встречались в пустом спортзале. Правда, вместо лечебной гимнастики его теперь ждала штанга, силовая рама и постепенно растущие веса с нагрузкой.

Вообще, железо для Орехова не было чем-то новым. Он не раз упоминал, что ещё в школе увлекался пауэрлифтингом, занимаясь в обычной подвальной качалке возле дома, и довольно быстро втянулся в процесс. Опять же, судя по его словам, получалось у него просто отлично, и это наводило меня на мысль, что мои размышления о том, что такое потенциал, имели под собой обоснование. Потенциал бытия спортсменом.

Но по иронии судьбы, именно с быстрым прогрессом пришла и первая серьёзная ошибка. Желание быстрее расти и брать новые вершины оказалось сильнее здравого смысла, и всё закончилось печально. Проблема была в том, что вес рос быстрее, чем мышцы-стабилизаторы успевали адаптироваться. Техника постепенно расползалась, а организм до последнего терпел издевательства над позвоночником.

Естественно, вечно это продолжаться не могло, и временная боль превратилась в постоянную. Потом появился и тот самый диагноз, после которого врачи практически единогласно запретили ему любые серьёзные нагрузки. И для большинства людей это означало конец спортивной карьеры, и для Кости, в принципе, тоже. Если бы он не встретил меня.

Только теперь ситуация изменилась. Причина, из-за которой организм постоянно уходил в защитный режим, исчезла, повреждение полностью восстановилось, мышечный корсет окреп, а техника постепенно стала гораздо чище, чем была до болезни, благодаря тому, что я лично корректировал все его движения. Можно даже сказать, что благодаря травме он заново научился двигаться правильно.

Признаться, когда впервые увидел листовку, мне захотелось проверить свою теорию на деле, а когда Костя загорелся сам, казалось, будто звёзды сошлись на небе. Однако чуть позже, хорошенько поразмыслив, понял, что пускай физически он и готов, но вот морально может не выдержать.

Адреналин способен сделать человека сильнее процентов на десять, но за эти дополнительные проценты организм нередко расплачивается травмами. На тренировке атлет остановится, если почувствует боль, а на выступлении будет терпеть до последнего, лишь бы не упасть в грязь лицом и проиграть. Особенно в случае, если, как сейчас, замешана девушка.

Именно последние два факта меня и беспокоили в первую очередь.

Костя уже закончил разминку и привычно снимал замки с пустого олимпийского грифа.

– Начинаем? – спросил он, поглядывая на меня.

– Давай, – ответил я и кивнул на скамью.

Парень уверенно занял позицию, а я встал у него над головой. Мысленное усилие, и интерфейс проявился перед глазами. Полупрозрачная трёхмерная модель позвоночника медленно повернулась, повинуясь моему желанию. Вокруг брюшных мышц одна за другой начали вспыхивать зелёные и жёлтые линии активности.

– Медленно опускай, – скомандовал, наблюдая за процессом.

Костя подчинился, и штанга плавно пошла вниз. Я положил ладони ему на боковые отделы живота и почти сразу почувствовал разницу. Благодаря покупке умения, пальцы ощущали малейшие изменения в работе мышц так же отчётливо, как человек чувствует складку на простыне. Левая сторона подключалась к процессу чуть позже, но этого оказалось достаточно, чтобы интерфейс сразу подсветил проблему.

«Задержка активации левой порции поперечной мышцы живота: 0,2 секунды.»

«При нагрузке свыше 90% возможно образование ротационного момента в сегменте L4-L5»

Получается, левая сторона мышечного корсета включалась чуть позже правой. На обычной тренировке это почти незаметно, но под максимальным весом даже такой крошечный перекос способен слегка провернуть поясницу. А иногда одной такой ошибки достаточно, чтобы снова заработать серьёзную травму.

– Стоп, – скомандовал я, и Костя остановил движение.

– Что-то не так? – спросил он, повернув голову.

Я присел рядом.

– Представь, что сейчас тебя кто-то собирается ударить кулаком в левый бок.

– Зачем? – вполне справедливо спросил тот.

– Не задавай лишних вопросов. Представь, что тебя будут бить, чувствуешь, как мышцы инстинктивно напряглись? При подходе контролируй процесс и напрягай обе стороны.

Костя несколько секунд прислушивался к ощущениям, а затем буркнул:

– Алексей Николаевич, а нельзя было просто сказать: «Напрягай левую сторону»? К чему эти метафоры?

– Одного «просто напрячь» мало, Орехов, ты должен контролировать сокращение мышц так, как это делает профессиональный атлет, если хочешь выиграть. Ты ведь хочешь выиграть?

Ответа не понадобилось. Я по глазам видел, как в его голове загорелись тысячи лампочек, в каждой из которых поселился образ Соболевой. Одного этого было достаточно, чтобы он снова взялся за гриф и в точности выполнил движения, как я ему говорил.

Под пальцами включились мышцы, и корпус стал заметно стабильнее. Интерфейс так же поспешил меня уверить в правильной корректировке и подсветил нужную область зелёным светом.

«Биомеханика оптимизирована».

Я довольно кивнул. Вот теперь действительно можно было выходить на соревнования, так что, когда тренировка подошла к концу, мы вместе начали собирать блины и ставить их обратно на стойки.

– Алексей Николаевич, – обратился ко мне Орехов, вытирая со лба пот.

– М?

– Может, ещё раз по подходам?

Я улыбнулся и поставил последний блин.

– Что, коленки трясутся?

– Есть такое… – ответил тот не таясь.

– Это хорошо, значит, действительно переживаешь. Ну, давай ещё раз пройдёмся. Первый – девяносто кило.

Костя кивнул.

– Легко.

– Может, и легко, но не геройствуй. Второй подход уже сотня, а третий… – я задумчиво посмотрел на его поясницу. – Третий уже будем смотреть по самочувствию.

– Третий же сто десять, – нахмурился Костя.

– Сто десять, – я согласно кивнул. – Но, как твой тренер, право принятия последнего решения всё равно остаётся за мной. Если говорю, что отбой – значит, сразу отбой, ты меня понял?

Орехов отвёл глаза, стиснул зубы и ничего не ответил. Я мысленно выдернул интерфейс и посмотрел на доступные очки. Двадцать шесть… Не знаю, много это или мало, но на всякий случай приятно иметь запасной вариант, если что-нибудь пойдёт не так. А это что-нибудь, как правило, всегда идёт не так, уж я-то по опыту знаю.

– Всё, до турнира два дня, – произнёс, хлопнув его по плечу. – Отдыхай и восстанавливайся. Теперь только лёгкие нагрузки и никаких штанг. Через два дня натягаешься.

На этом мы и разошлись, правда, Орехов всё никак не мог успокоить свой мандраж. За двое суток, каких-то сорок восемь часов, Костя успел надоесть мне раз двадцать, не меньше. Он то писал сообщения с вопросами, не изменить ли порядок подходов, то спрашивал, что лучше съесть перед соревнованиями, то внезапно вспоминал, что где-то прочитал в интернете или услышал от какого-то спортсмена про волшебную силу кофеина и теперь не мог заснуть, пока не проверит на себе.

В итоге пришлось почти насильно заставить его перестать думать о турнире и приказать просто отдохнуть. Однако, когда наступил долгожданный четверг, понял, что никакие разговоры не помогли. Орехова трясло, как осенний лист на ветру. И его можно было понять. Он, практически ставший инвалидом, исцелился и, более того, готов был выступать пусть и в любительском, но соревновании достаточно высокого уровня.

Мы зашли в малый спортивный зал университетского клуба, внутри которого уже роилась студенческая суета. Посреди помещения возвышался временный помост из деревянных щитов, рядом стояли стойки для жима, а возле судейского столика уже толпились участники. По стенам висели плакаты спортивного клуба, а из переносной колонки негромко играла музыка.

Костя посмотрел на трибуны, на которых уже постепенно собирались зрители в надежде поглазеть на местных здоровяков и поддержать друзей. По глазам парня было видно, что в момент истины он тщательно обдумывал принятые ранее решения. Сейчас в его голове сражались противоречия, одно из которых продолжало твердить, что всё ещё есть время, и можно развернуться назад.

– Теперь уже поздно, – заговорил первым я, читая его мысли.

– А я и не собираюсь бежать, – горделиво заявил Орехов, сглатывая вставший в горле ком.

Врёт… Хорошо, значит, всё же настроен серьёзно. Я подтолкнул его в спину, заставив шагнуть вперёд, как сам внезапно ощутил на себе пристальный и тяжелый взгляд. Капустин. Он сидел за судейским столиком, перелистывая протоколы, и смотрел на меня ястребиным взглядом.

Я спокойно махнул ему в знак приветствия, но тот даже не ответил. Ну и прекрасно, сейчас, в любом случае, было не время выяснять отношения, так что я толкнул в спину Орехова и сказал:

– Пошли, разомнёмся и подготовимся.

В дальнем углу зала, за сложенными матами, оказалось относительно спокойно.

– Начинаем с общего разогрева, – скомандовал я.

Костя без лишних слов сел на велотренажер. Пять минут лёгкой работы хватило, чтобы его тело проснулось, а на висках выступили первые капли пота.

– Теперь плечи, – я протянул ему резиновую ленту, когда тот слез. – Круги руками, потом разведения.

– Да знаю я, Алексей Николаевич, – поглядывая на трибуны в поиске Лены, пробубнил Костя. – Мы же каждый раз на тренировках так разминались.

– А ты ещё раз послушай, – поправил его и недовольно цокнул. – И не о бабах думай, уже второй раз левое плечо поднимаешь выше правого.

– Как вы… – вдруг он опешил. – То есть, ни о каких бабах я не думаю! Только о подходе.

Я лишь молча кивнул и после разминки поставил Орехова в планку. Он ответственно отстоял полную минуту, пока по телу не пробежалась первая дрожь, а затем недовольно пробубнил:

– Опять этот жук?

– Он самый, – ответил я с улыбкой садиста. – Принимай положение.

– Ненавижу его, – фыркнул Орехов и приступил.

Он лёг на спину, поднял руки и ноги, после чего начал поочерёдно опускать противоположные конечности, стараясь удерживать поясницу неподвижной. Я внимательно наблюдал за процессом и решил вызвать интерфейс для более глубоко погружения. Глубокие мышцы живота одна за другой загорались зелёными контурами, что было хорошо. Ведь именно они удерживали позвоночник стабильным во время тяжёлых подходов.

Многие думали, что за это отвечают красивые кубики пресса или косые мышцы, так любимые женщинами, но нет. Позвоночник удерживали те самые маленькие стабилизаторы, о существовании которых большинство людей вообще не подозревало.

– Отлично, заканчивай.

Я помог ему подняться, положил пальцы на область лопаток и медленно прощупал мышцы плечевого пояса. Пальцы сами читали карту человеческого тела, благодаря купленному навыку, и мне легко удалось обнаружить небольшой напряжённый участок. Интерфейс тут же подтвердил догадку. Обычный триггерный узел, в целом, ничего серьёзного, но под большим весом именно он мог испортить подход.

– Секунд пятнадцать будет больно, – констатировал очевидное и, не дожидаясь ответа, усилил давление.

Орехов, к его чести, мужественно всё перетерпел, и ни одна мышца на его лице не дрогнула. Через несколько секунд напряжение под пальцами начало растворяться, и я медленно убрал руку. Костя несколько раз покрутил плечом, а затем удивлённо поднял брови.

– Участники весовой категории до семидесяти пяти килограммов, просьба пройти к помосту.

Костя сразу перестал улыбаться и невольно сжал кулаки. Я видел, как на физическом уровне у него задрожали колени, а сам парень с откровенным страхом в глазах смотрел на снаряд, будто шёл на собственную казнь. Волнение всё-таки его добило.

– Посмотри на меня, – я насильно развернул его к себе. – Мы готовились к этому дню, помнишь? Сколько раз ты поднимал вес на тренировках, сколько раз мы проговаривали все моменты…

– Но то было на тренировках… – нахмурившись, заявил Костя. – А тут столько народу, и все будут на меня смотреть.

– И я буду смотреть, – серьёзным голосом добавил я.

– Ага, вот именно! А что, если я не подниму вес? Вы столько мною занимались, а я по факту всё ещё дохляк.

Парень скатывался всё больше и больше в пучину страха, и до паники оставался всего один шаг. Поэтому я крепко стиснул зубы, силком развернул теперь уже к трибунам и произнёс:

– Видишь этих людей?

– Ну вижу… – непонимающе ответил Орехов.

– Как думаешь, скольким из них пришлось пережить то, что пережил ты? Кто оправился в такие короткие сроки от грыжи и теперь выходит выступать? Думаешь, среди них или твоих соперников найдутся такие? Ответ тебе и самому известен.

Орехов кивнул в сторону тех, с кем ему придётся соперничать.

– Это да, но они тренировались дольше, чем я, смотрите какие быки.

– Верно, – я согласно кивнул. – Они больше тебя, сильнее тебя и тренировались дольше, но знаешь, чего у них нет?

Костя задумчиво обернулся.

– Чего?

– Потенциала.

Его глаза широко распахнулись, а сам парень нервно сглотнул.

– А у меня он есть?

– Есть, – я хлопнул его сразу по двум плечам. – Поверь мне на слово, уж я то точно знаю. Так что сомнения прочь, сожми свои тестикулы в кулак и уверенно выполни все три подхода, понял?

– Так точно, Алексей Николаевич! – звонко выпалил Орехов и пошёл на помост.

Костя уверенно поднялся, лёг на скамью и по команде судьи крепко взялся за гриф. В зале постепенно стихли разговоры, а я, впервые за всё время, по-настоящему запереживал. Не потому, что боялся за здоровье подопечного или за потенциальный проигрыш, нет. Я впервые выступал в качестве полноценного тренера или наставника и словно сам оказался под светом софитов на глазах у воодушевлённой публики.

– Старт!

Страхующий помог вывести штангу со стоек, и девяносто килограммов медленно водрузились над грудью Орехова. В зале повисла мёртвая тишина, прерываемая лишь звуками ритмичной музыки. Зрители на трибунах, затаив дыхание, провалились между секундами, и все, как один, смотрели на спортивный снаряд.

Гриф плавно пошёл вниз. Локти двигались примерно под сорок пять градусов к корпусу, как мы и отрабатывали десятки раз на тренировках. Интерфейс инстинктивно загорелся, отображая все эти данные, только в виде виртуальных цифр, но я мысленно смахнул его и смотрел собственными глазами.

– Жим! – скомандовал старший судья, контролировавший подход.

Костя резко выдохнул и гриф уверенно пошёл вверх без малейшего перекоса. В его руках и локтях не было ни дрожи, ни борьбы с весом, и Орехов спокойно поднял девяносто килограммов.

– Стойка! – последовал третий приказ.

Металл глухо ударился о крюки, и через секунду над судейским столом одновременно вспыхнули три белых сигнала. Подход засчитан. По трибунам прокатились первые аплодисменты, а я едва заметно выдохнул и только теперь позволил себе вызвать интерфейс чтобы убедиться в том, что видел и сам, своими глазами.

«Нагрузка на сегмент L5-S1 – 40% от критической.»

«Активация мышечного корсета – симметричная.»

«Риск травмы – минимальный.»

Хм… Получается, позвоночник работал именно так, как и должен был. До опасной нагрузки оставался большой запас, а глубокие мышцы включились одновременно и надёжно удерживали поясницу. Выходит, первый подход можно считать практически идеальным.

Вот только это было всего лишь начало, и настоящая борьба только начиналась. Костя держался спокойно, по крайней мере, он так старался выглядеть. На самом деле, его сердце колотилось, словно сотни барабанов, а глаза парня то и дело бегали из стороны в сторону.

Я встретил его у помоста, вытер полотенцем пот с лица и улыбнулся.

– Не забываешь про левый бок, хорошо.

Он сделал глоток воды и краем глаза посмотрел на трибуны.

– Ну, как я справился? Криво было? Я когда вес брал, у меня руки тряслись, как у алкоголика, Алексей Николаевич.

– С руками всё было в порядке, и угол хороший, но не спеши радоваться. Мне нравится твой настрой, поэтому попробуй его удержать, скоро тебя вызовут на второй подход.

Костя уверенно кивнул, сделал ещё один глоток воды и принялся выискивать на трибунах Соболеву.