Текст книги "Провинциальный остеопат (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 22 страниц)

Провинциальный остеопат

Глава 1

Я поправил ремень потёртой спортивной сумки, подходя к проходной, и невольно улыбнулся. Ну вот и всё, закончилась учёба, и начинается взрослая жизнь. Встречай меня, Москва. Встречай, МГТУ имени Баумана! И запомни этот день, 3 сентября 2012 года! День, с которого начнётся моё покорение столицы!

В сумке лежало всё моё имущество на ближайшие дни. Пара футболок, сменное бельё, документы, диплом с отличием и, конечно же, книги по остеопатии. Куда я без них? Книги занимали больше места, чем одежда, но с расстаться с ними я не смог бы даже под угрозой расстрела. Большая часть вещей шла в Москву посылкой, потому что везти на их на поезде, идущего аж из самого Иркутска, где я выпустился из филиала ГЦОЛИФКа, было бы очень неудобно. Я и так почти четыре дня ехал в плацкарте с вечным запахом вареных яиц, так что дискомфорта мне хватило. Жаль конечно, что к родителям заехать по пути не успел, но ничего. Освоюсь в столице и вырвусь на денёк, благо до Рязани ехать то совсем чуть-чуть.

Но, в сознании преобладала эйфория по вполне обоснованным причинам: я молод, хорош собой, и всё у меня впереди. И поэтому слова, которыми меня встретили, на пару секунд выбили меня из привычной колеи.

– Куда прешь? Совсем за время каникул забыл, что надо делать? – внезапно раздался пропитый голос охранника, когда я только открыл дверь и зашёл внутрь здания.

Выглядел мужчина лет на пятьдесят, может, даже чуть больше. Уставшее лицо, тяжелые веки и щетина. Не хватало только сигареты в углу рта и алкогольного амбре для полноты образа. Он даже не смотрел на меня, но привычно протянул руку и ждал моего ответа.

– Пропуск или студенческий давай.

– Доброе утро, – спокойно ответил я, не собираясь вступать в конфликт в первый рабочий день. – Я не студент. Новый преподаватель, и мне бы найти дорогу в отдел кадров.

Охранник не сразу понял, что я представился новым учителем, и опустил голову. Его взгляд скользнул по моему костюму, прошёлся по сумке и вернулся к молодо выглядящему лицу, а в глазах сразу появилось недоверие.

– Какой ты преподаватель? – хмыкнул он. – Если это новая шутка, то, говорю сразу, сдам декану! В этот раз пойду жаловаться сразу туда! Студенческий давай, или отойди в сторону, задерживаешь народ.

Удивительно, но за его грубостью не было слышно злобы. Скорее, усталость человека, который без малого двадцать лет сидит в одной и той же будке и каждый день гоняет тысячи жизнерадостных студентов. Причём, по извечной мудрости, в отличие от него, не стареющих, потому что первокурсницам всегда восемнадцать. Правда, пока он ворчал, я машинально отметил несколько деталей.

Начнём с ярко выраженной сутулости и грудного отдела в форме колеса. Явный гиперкифоз. Вес тела он постоянно переносил на правую ногу, стараясь не напрягать другую, а колено, судя по тому, как он его берёг, скорее всего полностью не разгибалось. Старое повреждение или спортивная травма? Может, артроз? Или мениск когда-то порвал?

Я усмехнулся от мысли, что меня только что атаковала так называемая профдеформация. Когда мой старый препод функциональной анатомии рассказывал нам об этом явлении и каждый урок ставил нам «диагнозы», я думал, что он просто шутит, а вот, оказалось, совсем не так. Иногда мне чудилось, что я уже не мог смотреть на людей нормально и вместо лиц видел суставы, осанку и мышечные дисбалансы.

– Молодой человек, вы меня слышите? – недовольно повторил охранник.

– Слышу. – ответил, расстёгивая сумку, и достал папку с направлением на работу и печатью МГТУ.

Охранник взял бумаги и с умным видом начал изучать строку за строкой. За моей спиной уже собиралась очередь, а по бокам турникеты непрерывно пищали, пропуская студентов.

– Проходите, не стойте, у меня скоро пары!

– Да у всех нас сейчас начнутся!

– Ну чего там так долго? Что происходит?

Студенты жаловались за спиной, в то время, как охранник продолжал изучать мои бумаги.

– Смирнов Алексей Николаевич, – пробормотал он. – Преподаватель… – он поднял на меня взгляд. – И правда, преподаватель… Ладно, проходи, в окошке тебе выпишут разовый пропуск, пока оформление не пройдёшь.

Я прошел через турникеты, подошёл к окошку, как и говорил охранник и протянул паспорт. Пожилая женщина в круглых очках с толстой оправой с абсолютно безразличным лицом взяла документы, проверила фотографию, а затем вручила мне пропуск.

– Отдел кадров в административном корпусе. По коридору прямо, потом налево и на второй этаж. Там спросишь Галину Петровну, тебе к ней.

– Спасибо, – произнёс я, и наконец зашёл на территорию вуза.

Мои шаги гулко отдавались под высокими потолками, где-то вдали хлопнула дверь, а из открытого кабинета доносились голоса студентов. Я крепче сжал папку с документами, стараясь не выронить её из рук, и пошёл в отдел кадров.

Кабинет я нашёл не сразу. Главный корпус Бауманки оказался куда больше, чем выглядел снаружи, а коридоры с высокими потолками и многочисленными дверями легко могли запутать даже завсегдатаев этих стен. Пару раз мне даже пришлось спрашивать дорогу у сонных студентов, которые сами смотрели на меня с некоторым удивлением. И это было понятно, я хоть и относительно молодо выглядел, но на перваша, который не разбирается, где, что и как устроено, я точно не тянул. Впрочем, как и на умудрённого сединами преподавателя. Скорее, старшекурсник. Тем и удивительней в их глазах выглядели мои вопросы.

Наконец на одной из дверей обнаружилась потёртая латунная табличка с надписью: «Отдел кадров».

Я оправился, насколько возможно, чтобы выглядеть опрятней, хотя в спортивном костюме это было весьма сложно сделать, и несколько раз стукнув костяшками об дерево, осторожно открыл дверь, с интересом рассматривая интерьер.

Душное помещение с высокими потолками, вдоль которого громоздились огромные шкафы до самого верха. Они были заполнены папками и пожелтевшими документами, которыми, казалось, их набили ещё в середине двадцатого века и с тех пор не трогали. Где-то под потолком жужжал вентилятор, который явно давно смирился со своей бесполезностью и продолжал лениво гонять горячий воздух.

За столом, на котором находился пузатый монитор компьютера, сидела женщина, лет пятидесяти в строгом тёмном костюме и задумчиво пила чай. Химическая завивка, ярко-красные ногти и выражение лица человека, который за свою жизнь оформил столько бумаг, что мог во сне пересказать рост, вес и профессиональное направление любого из преподавателей.

– Здравствуйте, – произнёс я. – Смирнов Алексей Николаевич. Новый преподаватель.

Женщина подняла голову и поправила очки.

– Смирнов? Ах, да, Смирнов, вот ты у меня где. Физическое воспитание, если не ошибаюсь. Проходите и давайте документы.

Голос у неё был совершенно безэмоциональный, будто я заходил к ней до этого уже раз пять и успел заколебать до полусмерти. Я протянул ей папку, и она принялась перебирать мои документы с профессиональной скоростью банковского счётчика купюр.

– Диплом… копия паспорта, хорошо… медицинская справка, тоже хорошо… ИНН, СНИЛС, хорошо… хорошо…

Пока Галина Петровна изучала документы, мой взгляд невольно зацепился за неё саму. Классический синдром так называемой в народе офисной шеи. Голова выдвинута вперёд, плечи скруглены, а грудной отдел почти неподвижен. Женщина, осознавала она сама это или нет, напрягала трапециевидные мышцы и, даже сидя, постоянно тянулась подбородком к монитору.

Ещё лет пять в таком режиме, и головные боли станут её постоянными спутниками. После чего проблемы с шеей, онемение пальцев и бесконечные, повторюсь, бесконечные походы по неврологам. Я уж молчу про целый шкафчик с обезболивающими. Хотя по сути, проблема лежит в области остеопатии и мануальной терапии.

Да что же со мной такое? Я мысленно одёрнул себя, что оцениваю эту женщину так, словно внедряюсь в её личное пространство, отчего мне стало резко не по себе. Ну сутулится – и что? У нас вся страна сутулится, и живут же как-то! Нормальные люди знакомятся как положено, а я уже думаю, какие у неё мышцы перегружены. Не хватало ещё предложить ей сделать сеанс профилактического массажа и выдать рекомендации по осанке.

– Молодой человек, – не поднимая глаз произнесла Галина Петровна. – Автобиографию сами напишете, или образец дать?

– Образец лучше. Не хочу что-то упустить.

– А вот это правильно, – согласно кивнула женщина. – А то некоторые такого понапишут, что потом хоть роман издавай в трёх томах, так что говорю сразу… Слово «личная» во фразе «личная жизнь» стоит не просто так. Университету интересны только ваши качества, всё ясно? Нет необходимости расписывать любовные похождения.

– Так точно, – по-армейски выпалил я, попробовав разрядить обстановку, но, кажется, это её не впечатлило.

Она достала листок и подвинула его ко мне. Следующий час я провел в борьбе с бюрократией. Анкета, автобиография, согласие на обработку персональных данных, инструктаж по пожарной безопасности, подпись, подпись и ещё раз подпись! Когда эта милая женщина предложила мне образец, я надеялся, что справлюсь за пару минут, но при виде настоящей портянки голова пошла кругом.

В один момент у меня создалось впечатление, что меня принимали не в преподаватели физкультуры, а как минимум главным врачом в Центр управления полётами.

– Скажите, – обратился я к Галине Петровне, – а что ставить в графу «предыдущее место работы?»

Она медленно подняла голову, смотря на меня усталым взглядом сквозь толстые стёкла очков.

– Ну а вы как думаете, молодой человек? – произнесла она язвительным голосом.

– Я понимаю, просто я только из университета. Ещё нигде…

– Ну тогда прочерк ставьте, – перебила меня та. – Очевидно же.

Видимо, с выражением «приятная женщина» я немного поспешил. Как бы то ни было, я поставил прочерк и невольно задумался. Это ведь действительно, моё первое место работы после получения диплома. Я, конечно, в бытность школьником подрабатывал в родном городе то дворником, то грузчиком в местном ларьке недалеко от дома, а иногда помогал полоть огороды. Физический труд никогда меня не пугал, но всё это было подготовкой к настоящей взрослой жизни. К моей первой зарплате, первому испытанию и первым удачам.

Странное чувство…

– Господи, Алексей Николаевич, – наконец сдалась женщина, когда в очередной раз застала меня за размышлениями. – Вы так будете заполнять до самого конца семестра, а у меня между прочим своих дел достаточно. Давайте сюда бланк, я быстрее за вас всё сделаю. Отвечайте на вопросы коротко и чётко. Семейное положение?

– Не женат.

– Дети?

– Нет.

– Воинская обязанность?

– Военный билет при себе. Отслужил год, как положено.

– Судимости?

– Нет.

– Вредные привычки?

Я улыбнулся.

– Галина Петровна, ну что вы. Я же преподаватель физического воспитания, ну о каких вредных привычках может идти речь?

Она медленно подняла голову, опустив очки, и посмотрела на меня мёртвым взглядом. Будто этого было мало, образ внезапно охладевшей мегеры дополнили синие тени, которые та наносила под опухшие от недосыпа глаза.

– Нет… – ответил я, стирая улыбку с лица. – Вредных привычек нет.

– Что, прям совсем? – Галина Петровна решила уточнить, но её голос прозвучал искренне удивлённым.

– Ну да… – ответил я, пожав плечами.

– Интересно, редкость нынче. Раньше к нам физруки приходили с давлением под сто сорок. Впрочем, им и лет было под пятьдесят… Точно не пьёшь? – переспросила она.

Вот тут уже она задела мою гордость.

– Галина Петровна…

– Ладно, ладно, спросить я всё равно должна, так что не кипятитесь, Алексей Николаевич.

Она вернулась к бумагам, чаще выставляя прочерки в разделах, в которых у меня ещё не было опыта, и через несколько минут достала из ящика небольшую связку ключей.

– Вот, это от спортзала.

Я машинально поймал её на лету.

– Два ключа. Большой от самого зала, маленький от тренерской. Крайне советую не терять, потому что восстанавливать замучаетесь. Как добраться знаете?

– Нет, – качнул я головой.

Женщина вздохнула.

– Выходите с главного корпуса и сразу поворачиваете налево, идёте вдоль Яузы, – она увидела моё непонимающее лицо и снова тяжело вздохнула, – река такая перед зданием. В общем, идёте вдоль неё до Госпитального моста, переходите и снова налево. Там увидите спорткомплекс. Пешком отсюда минут двадцать идти максимум. – следом легла пластиковая карточка. – Столовая. Талон на получение спецодежды, ну и, наконец, оклад в двенадцать тысяч рублей до вычета налогов.

И тут я едва не свалился с ног. Двенадцать тысяч рублей, да ещё и до вычета налогов. Такое ощущение, будто Галина Петровна, вместо обычных слов, встала и со всей силы зарядила мне в под дых. Причем неплохо так зарядила.

Пускай моё лицо осталось невозмутимым, так как она ничего не заметила, но внутри я уже начал считать. Проезд, еда, общежитие – это только базовые потребности, которые попросту не могу не учитывать. А ещё нужно отправлять хоть какие-то деньги родителям, на лекарства отцу, и помощь матери – получается… Да ни черта не получается!

Даже если буду питаться одной гречкой, всё равно этой зарплаты катастрофически мало! Я невольно вспомнил дом, который оставил за спиной, и от этой мысли стало ещё хуже. Мать работала на почте, отец с больной спиной. Будто этого было мало, перед моим отъездом они оба улыбались, явно ожидая, что теперь сын станет большим человеком и будет работать в престижном университете страны. А тут такие зарплаты. И это в Москве! В МГТУ имени Баумана! Самый престижный университет страны, в который я каким-то чудом попал по распределению из своего филиала, не иначе.

Неожиданно!

– Алексей Николаевич? – сквозь пелену моих мыслей пробился голос женщины.

Я поднял голову.

– Да?

– Вы меня вообще слушаете? – повторила она.

– Конечно, – ответил я, стараясь проглотить вставший в горле ком. Всё же финансы – это моё больное место.

– Хорошо. В девять часов вас ждёт заведующий кафедрой физического воспитания. Зовут Петр Семенович Капустин. Это в кабинете номер двести тринадцать, так что советую не опаздывать.

– Я никогда не опаздываю, – я старался произнести это с гордостью, но как-то после услышанных новостей энтузиазма у меня поуменьшилось.

– Надеюсь, – кивнула кадровик. – Потому что он тоже никогда не опаздывает и не любит, когда другие заставляют его ждать.

Последнюю фразу Галина Петровна произнесла с таким выражением лица, словно речь шла не о заведующем кафедрой, а о районном прокуроре. Однако, как бы то ни было, на этом с бумажной волокитой было покончено. Я поднялся со стула, поблагодарил женщину и вышел в коридор.

Прохладный воздух после душного кабинета показался настоящим спасением. Стоя у окна, я посмотрел на связку ключей в своей руке и вновь задумался. Пускай, новость об откровенно убийственном окладе и выбила меня на мгновение, но моя решимость всё ещё была со мной. Как бы тяжело ни было, я всё ещё молод, руки, ноги, целы, а значит, не существует таких дверей, которые смогут сдержать мой напор! В конце-концов, можно подрабатывать ночами. Да хоть вагоны разгружать!

До встречи с заведующим оставалось ещё минут двадцать. Я, как обычно, пришёл раньше времени, поэтому, дожидаясь своего нового начальника, решил сначала найти своё будущее поле боя.

Спортзал располагался в полуподвальном помещении старого корпуса. Спустившись по узкой лестнице, я сразу понял, что не ошибся с местом. Типичный спортзал, знакомый каждому, кто учился в старой, построенной ещё десятки лет назад школе. На лице невольно растянулась дурацкая улыбка, и даже мысль о копеечной зарплате уже не казалась столь ужасной. Разберусь. Со всем разберусь.

В коридоре никого не было, и только где-то в глубине помещения размеренно капала вода. Ключ, который выдала Галина Петровна, подошёл к замку двери, и я вошёл внутрь. Большой пустой зал словно замер в ожидании прихода людей. Под самым потолком располагались высокие окна, и через них можно было увидеть только ноги прохожих, спешащих по тротуару. Довольно странное зрелище, будто жизнь наверху существовала отдельно, а здесь, внизу, было собственное маленькое царство.

На стенах висели старые плакаты с нормативами по сдаче ГТО, причём некоторые из них, судя по потрёпанности, ещё помнили Брежнева. Шведские стенки, гимнастические кольца, несколько гимнастических матов и баскетбольные щиты с облупившейся краской и потемневшим от времени паркетом.

Я прошёлся по залу, как хозяин, впервые попавший в новый дом, и присел возле матов, надавив на них ладонью. Старые, как и всё вокруг, но чистые – и это уже радовало. Первый мяч в корзине оказался спущенным, второй тоже, третий был явно лучше, но ему категорически требовалась подкачка.

– Да уж, условия по зарплате – такие себе, – пробормотал я себе под нос.

В голове всплыли слова Галины Петровны, и после проверки инвентаря я отыскал дверь тренерской. Замок поддался не сразу, словно дверь давно не открывали, но, приложив усилия, всё же удалось проникнуть внутрь.

Небольшое помещение квадратов на пять, не больше. Окон нет, у стены стоял старый письменный стол с облупившимся лаком, а на нём находилась лампа без плафона. В углу возвышался древний шкаф для одежды, из распахнутой дверцы которого откровенно пахло нафталином.

– Мда… – только и выдохнул я. – По всей видимости, тут давно никто не появлялся.

И это было странно, потому что судя по изученному мною сайту института, на кафедре физического воспитания числилось порядка пятидесяти преподавателей. Впрочем, и спортзалов было несколько, но неужели эта тренерская была никому не нужна? Или мне сбагрили неликвид, а в других спортзалах и помещениях было значительно лучше, потому никто не хранил тут свои вещи?

С другой стороны, мне же лучше. Не придётся ни с кем делить личное пространство. Считай свой собственный кабинет.

У противоположной стены стояла панцирная раскладушка с продавленным матрасом, какую видел только у бабушки в детстве. Я осторожно на неё присел, и пружины заскрипели, будто возмущались, что их снова потревожили.

Не гостиница пять звёзд, но на крайний случай здесь можно будет переночевать. В конечном счёте, раскладушка есть раскладушка, вырос-то я в Рязанской области, а далеко не на Рублёвке. У нас в деревне половина мужиков на рыбалке спала в машинах и считала это отдыхом повышенной комфортности. К тому же, студенческое общежитие приучило к тому, что роскошь – это понятие весьма относительное.

В общем, резюмируя, жить можно.

Время пролетело незаметно, а опаздывать к заведующему кафедрой мне категорически не хотелось. Судя по выражению лица Галины Петровны, мужик он серьёзный, да и с начальством лучше не ругаться. Поэтому я ещё раз посмотрел на номер кабинета, выданный кадровичкой, закрыл тренерскую и отправился искать кафедру физического воспитания.

Отыскать её удалось практически сразу. Видимо, десятки лет назад какой-то умудрённый сединой человек решил, что физрукам нечего делать среди математиков и инженеров, а потому выделили им отдельный уголок. Стоит ли говорить, что с тех пор мало что изменилось?

Дверь с потёртой табличкой «Кафедра физического воспитания» оказалась приоткрыта, и я постучал.

– Входите! – раздался басовитый голос.

Комната была прокурена настолько, что, казалось, никотин въелся даже в штукатурку. Впрочем, учитывая её жёлтый оттенок, мои мысли наверняка были не так далеко от истины. На стенах висели портреты космонавтов, известных спортсменов и пожелтевшие фото с каких-то соревнований. В углу стоял шкаф с кубками, половина из которых была покрыта толстым слоем пыли, а за массивным деревянным столом сидел хозяин всего этого царства.

Пётр Семенович Капустин собственной персоной, судя по настольной табличке.

С первого взгляда было понятно, что в молодости этот человек либо занимался борьбой, либо поднимал что-то очень тяжелое. Широкие плечи, огромные кисти рук и толстая шея. Правда, было видно, что время брало своё. Большой живот выдавался вперёд, красное лицо было покрыто капиллярной сеточкой, а дыхание сопровождалось едва заметной одышкой. Старый пиджак с нашивками спортивного общества уже давно потерял презентабельный вид, на столе стояла пепельница, полная окурков, рядом с гранёным стаканом крепкого чая, наполовину уже пустого.

Капустин внимательно посмотрел на меня поверх очков и медленно оценил стоящего перед ним человека.

– Значит, Смирнов? – наконец произнёс он после долгого молчания. – Выпускник филиала ГЦОЛИФКа… Красный диплом, это хорошо. – а затем неожиданно добавил. – Можешь сразу забыть всё, чему тебя учили.

Улыбка на моём лице слегка поблекла.

– Простите?

– Здесь тебе не институт благородных девиц, – фыркнул Капустин. – Здесь пашут и вкалывают. Студенты бывают разные. Одни хотят заниматься, другим просто нужна справка. Третьи вообще приходят только потому, что родители заставили, так что сказки про высокую педагогику сразу забудь!

Он откинулся на спинку стула и шумно выдохнул.

– Будешь вести первые курсы, дам тебе по первости несколько групп. Мне плевать, что ты будешь с ними делать, но главное – это дисциплина, и чтобы без травм. Всё остальное сугубо вторично, – затем он снова взглянул на бумаги. – Ты кто по специализации? ЛФК? Спортивная медицина?

– Спортивная биомеханика и реабилитация, – ответил я.

Капустин хмыкнул, будто я ему только что признался в любви к художественной гимнастике.

– Реабилитация? Запомни, парень, здесь тебе не больница. Если студент жалуется на что-то, то ты отправляешь его в поликлинику, и никакой самодеятельности. Мне не надо, чтобы на нас потом в суд подали, а ты попал под статью, понял? Ты физрук, а не мануальный терапевт! – он уставился на меня, а затем, не дождавшись никакого ответа, продолжил. – Что застыл? Я кого спрашиваю? Понял меня?

– Предельно, – ответил я, ощущая, будто меня понизили ещё ниже двенадцати тысяч в месяц.

– Вот и хорошо.

Я кивнул, а сам уже машинально отмечал другие вещи. Абдоминальный тип ожирения. Живот сильно выдается вперёд. Из-за этого центр тяжести смещён, а поясница компенсаторно прогнута. Гиперлордоз почти гарантирован, так как сидел Капустин как-то неестественно, периодически слегка морщась и меняя положение корпуса.

Проблема в пояснице, и его явно мучили боли.

Скорее всего, подвздошно-поясничная мышца, и квадратная мышца поясницы уже давно находятся в хроническом гипертонусе. Посоветовал бы ему пару сеансов миофасциального релиза, работу с тазом и лёгкую мобилизацию грудного отдела. Вот только Капустин пошлёт меня куда подальше и напомнит, что я здесь обычный физрук, а не мануальщик. Его впрочем право.

– О чём задумался? – спросил завкафедры.

– Да так, впитываю премудрости, – ответил я вполголоса.

– Правильно, правильно, – закивал он, подкуривая новую сигарету. Я поморщился от дыма и сделал небольшой шаг назад. Здоровья это явно не прибавляет. – Впитывай. Думать вообще полезно, но ты только не переусердствуй, а то от большого ума тоже беды случаются. – коротко хохотнул он собственной шутке.

С этими словами он вытащил из стопки листов расписание и протянул его мне.

– Первый урок завтра.

Я быстро пробежался взглядом по строчкам: Вторник, первая пара, группа СМ-11.

– Сорок рыл, – будто между прочим добавил Капустин. – Мехмат… тьфу ты, машиностроители. Народ умный, но ленивый, так что посмотрим, как ты справишься.

Он сделал глоток чая и снова уткнулся в бумаги, докуривая сигарету. Видимо, на этом аудиенция была окончена.

– До свидания, Пётр Семенович, – сказал я уже в дверях.

– Угу, – промычал в ответ завкафедрой, а затем окликнул меня. – И, Смирнов.

– Да?

– Не пытайся стать хорошим для студентов. Ты не их друг, да и они этого не оценят. Хочешь прожить дольше – будь строгим, как я.

Я молча кивнул и вышел из кабинета. Дверь за спиной закрылась, и мне пришлось остановиться у окна и посмотреть на расписание. Значит, просто физрук, да? Сидеть и не высовываться? Ну, это мы ещё посмотрим.

К одиннадцати часам, когда со всеми формальностями было покончено, в руках у меня осталось ещё одно направление – в общежитие! Судя по карте, добираться было недалеко, всего несколько остановок от «Бауманской», так что уже через полчаса я стоял перед старым пятиэтажным зданием.

Общага выглядела точно так же, как представлял её любой, услышавший это слово и хоть раз побывавший внутри таких зданий, абсолютно одинаковых по всей стране, вне зависимости от того, ПТУ это или элитный вуз. И неважно, что это была общага для преподавателей, потому что от студенческой она не отличалась ничем.

Всё те же длинные коридоры, тусклые лампы под потолком, облупившаяся краска на стенах и старый линолеум. Всё это было чуть ли не стандартным набором для любого общежития. Из-за дверей доносилась музыка, где-то громко спорили, а из одной комнаты доносились звуки какой-то компьютерной стрелялки. Причём, несмотря на многочисленные таблички «Курение запрещено», в воздухе витал устойчивый аромат табака, а местные жители дымили не хуже паровозов.

Я остановился у комнаты с номером сорок один, постучал и сразу услышал шаги. Дверь открыл худощавый парень в очках и старой футболке, на которой был нарисован компьютер.

– Ты новенький? – спросил он.

– Ага. Меня Лёха зовут, – ответил я, протягивая руку.

– Дима, – он пожал её в ответ и добавил. – Заходи, мы тебя уже ждём.

Комната оказалась рассчитана на четверых. Собственно четыре одноярусные кровати и четыре письменных стола. Причём шкаф был один на всех, но это так… Мелочи. Вот только столы были буквально завалены чертежами, какими-то проводами, радиодеталями и непонятными железками. Такое ощущение, что я попал в логово сумасшедших учёных.

– Мужики! Пополнение! – крикнул Дима и принялся представлять меня соседям. – Тот, что с широкой шайбой, за компом, Ринат, а тот, что за столом, Паха. Мы все втроем аспиранты с кафедры «Энергомашиностроение». А ты у нас чейный будешь?

– Био… – хотел было назвать свою полную специализацию, но вдруг осёкся. – Физрук.

– О! Физрук! – обрадовался Ринат. – Ну, здорово, что. Будешь нас по утрам зарядку заставлять делать или как?

Паша усмехнулся.

– У нас вообще-то интеллектуальный труд, так что мышцы – не главное.

Ясно… Значит, меня распределили в комнату с парнями, у которых, скажем так, интересное чувство юмора.

– Мозгу нужно кровоснабжение, он без движения закисает, – произнёс я в надежде попасть в струю, но вместо этого повисла длинная пауза, а потом все разом рассмеялись.

– Слушай, а он нормальный, – заключил энергостроитель Паша.

– Да ладно тебе, – усмехнулся Ринат. – Он тебя просто подкалывает. Просто физрук среди энергетиков – это экзотика.

– Как, думаю, и энергетик среди физруков, – вполне обоснованно заключил я.

Дима улыбнулся.

– Туше!

Моя койка оказалась верхней у окна. Точнее, как у окна… Дело в том, что за стеклом открывался великолепный вид на стену соседнего здания, расположенную всего метрах в пяти.

– Элитные апартаменты в центре Москвы, – прокомментировал Ринат, цитируя слова рекламы.

– Причём с видом на историческую архитектуру, – поддакнул Паша.

Я только усмехнулся. После общаги моей альма-матер удивить меня чем-то было практически невозможно. Поэтому, застелил выданное постельное бельё и принялся раскладывать вещи.

– Ого, – раздался голос Димы, когда я выложил книги. – Ты с собой целую библиотеку привёз?

– Ну почти, – ответил я с улыбкой и продолжил выкладывать.

«Биомеханика» Зациорского, «Мышечные цепи» Бюске, а затем две книги, купленные буквально на последние деньги. «Остеопатические техники» и «Краниосакральная терапия» Апледжера. Пока остальные копались в схемах, я расставил книги, и именно в этот момент дверь комнаты распахнулась.

На пороге появилась женщина лет шестидесяти в вязаной кофте. Над верхней губой у неё темнели небольшие усики, а выражение лица могло заставить почувствовать себя виноватым даже того, кто от рождения святой.

– Так, кто из вас новенький? – спросила она старческим голосом.

– Я, – тут же отозвался, поднимая руку.

– Звать меня Галина Ивановна. Постельное надо менять раз в дне недели. Гостей после одиннадцати чтобы духу не было, а за запах табака выселю в тот же день. Душ утром с шести до восьми, вечером с семи до одиннадцати. Шмотки свои в коридоре не сушить, а за кипятильник взыму штраф. Вопросы?

Интересно. Галина Петровна и Галина Ивановна? Не родственницы ли они случаем дальние? Даже выглядят слегка похоже. Впрочем, плевать, мне с ней детей не крестить.

Она зашла в комнату, выдала дежурные правила общежития и пошла прочь. Вот только мой взгляд зацепила её походка. Классическая утиная вперевалочку. Артроз тазобедренных суставов, причём явно не первый год. Боль, скорее всего, её мучает постоянно, а характер, видимо, и есть внешнее проявление агонии, в которой жила старушка.

– Как-то она легко сегодня обошлась, – задумчиво сказал Дима.

– Ага, даже режим берса не стала врубать, – добавил Ринат.

Я лишь пожал плечами и продолжил обустраиваться.

К часу дня мы отправились в столовую. Шумно было даже на подходе, а очередь тянулась аж до поворота. Всё как положено, запах щей и подгоревшего масла. Мой перст пал на весьма скромный обед: гречка, сосиска и компот, самый бюджетный вариант. А вот соседи, судя по всему, получали аспирантские стипендии и могли позволить себе даже котлеты!

За едой разговор быстро перешёл в область, в которой я чувствовал себя первокурсником, поэтому молча ел и старался молчать. Ринат с жаром доказывал Паше, что тот неправильно рассчитал какие-то параметры. Дима пытался их примирить, но всё было бестолку.

Наверное, так же бы они себя почувствовали, если бы я внезапно начал рассказывать про фасции, биомеханику или крестцово-подвздошные сочленения. У каждого свои тараканы, и, пожалуй, так оно к лучшему. Однако впервые за день я поймал себя на мысли, что перестал чувствовать одиночество. Может, Москва не так уж и страшна, как мне её рисовали в рассказах окружающие, узнавшие о распределении? По крайней мере, соседи мне достались вполне даже ничего.

К вечеру, после ужина, они решили, что самое время заняться по-настоящему важными научными исследованиями.

– В дурака на щелбаны! – торжественно объявил Ринат, вытаскивая потрёпанную колоду карт.

– Лёха, присоединяйся! – поддержал его Паша.

– Не, мужики, – улыбнулся я. – Завтра первая пара, подготовиться надо.

– Эх, святой человек с нами живёт. Готовится к парам, – вздохнул Дима. – Нам бы так!

На самом деле, никакой подготовки мне сейчас не требовалось. Мне на голову свалилось целая гора впечатлений, и к вечеру я попросту выгорел. Снаружи уже достаточно стемнело, поэтому накинул ветровку и вышел на общий балкон в конце коридора.

Крыши старых домов, бесконечные окна, трубы ТЭЦ, а где-то далеко, словно в другом мире, возвышалась подсвеченная башня МГУ. Чуть правее переливались огни Третьего транспортного кольца, а откуда-то снизу доносился постоянный гул машин.