Текст книги "Провинциальный остеопат (СИ)"

Автор книги: Артем Сластин

Соавторы: Игорь Маревский
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 22 страниц)

Ветер заметно усилился, и мне пришлось плотнее запахнуть ветровку. Холодно, но хорошо, а главное, спокойно. Я достал из кармана старенькую Нокию и первым делом проверил баланс. Деньги на счету имелись, но мой разум был занят другим. Я открыл папку «Избранное» и отыскал фотографию родителей. Мать и отец стояли возле нашего дома в Рязанской области и искренне улыбались.

Мама всё так же работала на почте, а вот отец уже несколько лет жил на пенсию по инвалидности. Только сейчас, после института, я понимал, что всё это время у него была классическая грыжа с выпячиванием межпозвонкового диска. В детстве я видел, что отец периодически не мог разогнуться и ходил, держась за поясницу. Правда, тогда я ему ничем помочь не мог, да и вряд ли что-нибудь понимал. Но теперь, когда отучился, надеюсь всё изменится. Наберусь в столице опыта и обязательно ему помогу.

Я убрал телефон и полез в карман, чтобы провести ревизию финансов. Тысяча двести рублей и это до аванса, который, к слову, будет только двадцать пятого сентября. Всё бы ничего, вот только это почти через месяц, но ладно, как-нибудь прорвусь. Тридцать рублей в день на проезд, хотя можно и пешком, так даже полезнее. Пятьдесят на еду, можно пока сидеть на гречке, хлебе и чае без сахара. Придётся, правда, иногда заправляться яйцами, потому что без белка я быстро выдохнусь, но в целом, приемлемо. На них, конечно, не пошиковать, и любимые пельмени с майонезом придётся отложить на дальнюю полку, пока не утрясу финансовые проблемы.

Масло для массажа, купленное ещё дома, придётся расходовать очень экономно, что, опять же, не конец света. Всё это меня не сильно заботило, так как на данный момент главная цель была в том, чтобы начать откладывать деньги родителям. Обезболивающие и мази для отца бесплатно в аптеке не выпишут, а, пускай, батя у меня никогда не жаловался, без них он фактически был не функционален.

Придётся как-то крутиться и, в первую очередь, не вылететь с Бауманки. Буду делать, как мне говорил Капустин, и просто работать, а как закреплюсь в университете, можно подумать о подработках. Массаж, лечебная физкультура, возможно, даже частная практика, да что угодно! В идеале, конечно, попасть в фитнес-клуб или коммерческую секцию. Там, конечно, деньги совсем другие, всё же коммерция. С другой стороны, рано ещё мечтать, прошёл ведь всего один день.

Вдруг ветер ударил в лицо и неожиданно принёс с собой кадры из памяти. Мы тогда стояли возле дома, и отец долго молчал, прежде чем сказать. Такое поведение было нехарактерным для него, а потом он положил ладонь мне на плечо и заявил: «Лёша. Теперь ты учитель, а это большая ответственность, так что не опозорь фамилию».

Я крепче сжал холодные металлические перила.

– Не опозорю, – тихо произнёс я.

Ветер вновь ударил в лицо, и где-то вдалеке засигналили машины. В окнах соседнего дома горел тёплый жёлтый свет, а в груди возникло странное чувство одиночества. Вот только удивительно, что вместо гнетущей боли, которая обычно приходит с ней, она принесла с собой уверенность в завтрашнем дне. Ведь, в конце концов, я сам выбрал этот путь, и отступать было уже поздно.

Когда я вернулся в комнату, соседи всё ещё азартно рубились в карты.

– Подкидывай! Подкидывай! Ай, ссыкло, блин! – захохотал Ринат.

– Да у тебя вся колода меченая! – возмущённо рявкнул Паша.

Дима уже получил тройку щелбанов и теперь мрачно вынашивал план неминуемой мести. Под дружный смех я сел на кровать, и панцирная сетка жалобно скрипнула, принимая мой вес. Тонкий матрас совершенно не скрывал металлические перекладины, которые тут же напомнили о своём существовании.

Устроившись поудобнее, я положил руки вдоль тела и закрыл глаза. От невероятного количества впечатлений за день сон отказывался приходить, и мне пришлось прибегнуть к привычной технике квадратного дыхания.

Вдох, за ним четыре секунды задержки, выдох и снова четыре секунды задержки. Старый способ, которому научился ещё на первом курсе. В целом, ничего сложного, но после нескольких циклов мысли постепенно успокаивались, а тело начинало расслабляться. Хотя, полностью избавиться от напряжения так и не получилось.

Первая трапециевидная мышца всё ещё была забита после дороги и сумки, которую таскал весь день. Да и крестец после электрички и бесконечной беготни по корпусам явно слегка перекосило, так что завтра перед парой придётся хорошенько размяться.

Волновала меня, правда, больше всего не физическая форма, а ментальная. Будут ли студенты меня вообще слушать? Молодой преподаватель, которого наверняка примут за старшекурсника, да ещё и физрук. Как там говорил Капустин? Быть как он? Значит, голос не должен дрожать, а слова выходить чётко и только по сути. Не зря же я учился.

Постепенно мысли начали путаться. Перед глазами всплывал старый спортзал, красное лицо Капустина, усатая комендантша и Галина Петровна. День выдался действительно насыщенным, но хорошим… Очень хорошим.

Внизу наконец затихли голоса соседей, кто-то щёлкнул выключателем, и комната погрузилась во тьму. Только лунный свет пробивался сквозь немытые стёкла и рисовал бледные квадраты на полу. Я услышал ровное дыхание спящих, а когда где-то далеко за окном прогрохотал поезд, сумел наконец заснуть.

Заснуть, даже не подозревая, что завтра моя жизнь изменится навсегда.

Глава 2

Выспаться мне, в итоге, так и не удалось. Паша храпел с такой самоотдачей, будто практиковался целый год специально для этого момента. Не в силах уснуть, я по множеству раз прокручивал потенциальный сценарий сегодняшнего занятия, но каждый раз в итоге заходил в один и тот же тупик. Передо мной сорок человек, сорок вчерашних школьников младше меня всего на несколько лет. Я пытаюсь им что-то сказать, но они болтают о своём, обсуждают компьютерные игры и поход за пивом после пар.

Дело было даже не в храпе Паши. Мне так и не удалось выспаться, потому что был не уверен в себе. Поэтому пришлось вставать пораньше, натягивать любимые треники и идти к спортзалу за час до первой пары.

В коридорах общаги всё ещё было относительно тихо, как, собственно, и в самом университете. Лишь изредка мимо проходили сонные студенты и издали раздавалось шлёпанье мокрой тряпки уборщицы.

В моей тренерской всё осталось как было, даже запах нафталина, который невозможно было выветрить, казался таким же, что и вчера. Время здесь будто замерло. Если прислушаться, то можно было услышать, как стены рассказывают истории моих предшественников. Молодые ребята сразу после университета, полные амбиций и желаний сделать этот мир лучше и здоровее, в итоге превращались в лысеющих и ожиревших Капустиных, для которых процесс преподавания – всего лишь механическое повторение одного и того же из года в год.

Я подошёл к зеркалу с длинной трещиной, пересекающей его от угла к углу, и внимательно присмотрелся. Выглядел я, конечно, неважно. Мешки под глазами, бледная кожа и выражение лица человека, который сумел пережить ночь в компании профессионального храпуна.

– М-да, Лёша, – усмехнулся своему отражению. – Педагог года! Не удивлюсь, если, завидев меня, все студенты разбегутся.

Впрочем, это всего лишь лицо. За бессонную ночь я так и не сумел потерять свою фигуру. Подтянутое тело, широкие плечи и, главное, – близкая к идеальной осанка. Гены и годы тренировок не способен был уничтожить даже богатырский храп Паши. Так что, пока студенты не пришли, надо было хорошенько размяться, может, и энергия сама придёт.

Я привычно начал с вращения плечами, затем перешёл к наклонам и уверенно закончил приседаниями. Разминка и физическая нагрузка в целом всегда помогала мне привести мысли в порядок. Тело постепенно просыпалось, и вместе с этим исчезала утренняя сонливость и вялость. Остановившись, я положил ладонь на область крестца и несколько секунд прислушивался к ощущениям, массируя зону.

М-да, вчерашняя поездка на электричке всё-таки оставила свой след. Небольшой перекос, конечно, есть, но, в целом, ничего страшного. Я сместил вес тела, выполнил несколько привычных движений и ощутил, как неприятное напряжение отпускает.

– Раз и два, – пробубнил я себе под нос, настраивая собственное тело для занятий.

Когда с разминкой было покончено, перешёл к журналу и провёл пальцем по списку имен учащихся. Сорок человек, группа СМ-11, первокурсники, а значит, в голове всё ещё больше дури, нежели мозгов. И как с ними справляться? Может, просто загнать их до полусмерти, чтобы не было глупых мыслей? Заставить носиться по залу, пока ноги отваливаться не станут? Нет, если всё пустить на самотёк, то один врежется в другого, кто-нибудь наступит на пятку третьему, и начнётся драка. Знаю я этих школьников, сам таким был ещё недавно.

Главное, не перегнуть палку и не превратиться полностью в версию Капустина, которую тот пытался из меня выстроить. В общем, главное, соблюсти баланс, не превращая всё в балаган. Ну и конечно же, голос лучше не срывать, а то это покажет слабость и неспособность работать с личным составом.

Я невольно улыбнулся.

Когда защищал диплом, нервничал меньше. Наверное, тогда было всё намного проще. Только я, моя работа и приёмная комиссия взрослых людей, внимательно слушающих меня. А теперь… Теперь всё совершенно иначе.

– Ну что, Алексей Николаевич… Он же – физрук, – тихо произнёс я, шлёпая себя по щекам. – Видимо, настала пора взрослеть.

Будто вторя моим словам и мыслям, зазвучал громкий и резкий звонок, ознаменовав тем самым начало первой пары.

Когда вышел из тренерской, группа первашей уже была в полном составе. Сорок человек беспорядочно кучковались по всему залу, занимаясь чем угодно, но только не физкультурой. Кто-то сидел на матах, кто-то увлечённо рассказывал соседу историю, а двое парней вообще пытались забросить сразу оба мяча в кольцо. Причём одновременно.

В просторном зале баскетбольная и волейбольная разметка пересекались на паркете причудливыми линиями. В углу возвышались шведские стенки и свисал толстый, с торчащими нитками канат. Надо всем этим басовито гудели старые лампы дневного света, напоминая мне о школьных уроках. Только вот теперь я стою по другую сторону барьера и больше не юный школьник, а уважаемый, надеюсь, учитель.

Я сделал глубокий вдох и схватился за журнал покрепче в поисках уверенности, которой слегка не хватало.

– Группа СМ-11! Построились в одну шеренгу по росту!

Собственный голос мне показался чуть более напряжённым, чем хотелось бы. Впрочем, судя по взглядам учеников, вроде бы никто не заметил в нём дрожи. Или, по крайней мере, не подал виду, что уже хорошо.

– Ну всё, началось.

– По росту? Серьёзно? Может, ещё по ширине плеч или по весу? Мы же не в детском саду.

– Я думал в универе будет иначе. Я в школе это ненавидел, – присоединился к товарищам третий, а затем толкнул одного парнишку, практически одного с ним ростом, только с впечатляющей шевелюрой, торчащей вверх, плечом и добавил. – Да куда ты лезешь? Я тебя выше, за мной вставай.

Ворчливо, обмениваясь смешками, но студенты всё же начали выстраиваться. Я украдкой вздохнул, но не так, чтобы они заметили, и удивился, что пока всё шло вроде даже и неплохо. Впрочем, сразу обнаружилась и другая проблема, которая была видна издалека. Из сорока человек спортивная форма была только у десяти. Остальные стояли в свитерах, джинсах, рубашках и растянутых балахонах с названиями музыкальных групп.

– Спортивная форма нужна не для того, чтобы хорошие оценки получать, – начал я, буквально цитируя слова своего препода. – Это дань уважения к предмету и наличие профессионализма.

– Мы завтра принесём, – улыбнулся один.

– Ага, первый же день всего, – согласно кивнул сосед на пару сантиметров ниже. – Честно-честно.

Пожалуй, сильно давить не стоит. В конце концов, у них тоже первый день, некоторые из них никого здесь не знают, и коленки у них поди трясутся не меньше, чем у меня, и всё это лишь бравада.

– Хорошо, – кивнул я. – На первый раз прощаю, но со следующего занятия форма должна быть у всех. Без исключений. Те, кто придёт в обычной одежде, будут нарезать сорок кругов по залу, ясно?

По ряду прошлись облегчённые вздохи и общие «ясно» в ответ. Студенты перешёптывались, видимо, делясь первыми впечатлениями об их физруке, а меня вновь охватила профдеформация. Я сразу заметил, что у третьего ученика справа был ярко выраженный гиперкифоз. Сутулость такая, словно парень имел чёрный пояс по контр страйку и провёл за компьютером не один год.

Рядом с ним стоял точно такой же, а затем третий, четвёртый – и так далее. У двоих бросалась в глаза асимметрия плеч… Сколиотическая дуга? Надо осмотреть поближе. А вот у невысокой девушки в конце шеренги был классический синдром переразогнутых коленей, или «Genu recurvatum», если выражаться по-умному. Ей бы не дрожать от страха, а заняться укреплением мышц, а то колени ей «спасибо» точно не скажут через несколько лет.

И всё эти мысли проносились в голове со скоростью урагана, пока студенты перешёптывались и внимательно разглядывали меня. Вот только мне предстояло вести урок, а не ставить всем диагнозы, исходя из личных наблюдений, поэтому закрыл журнал, и глубоко вдохнув воздух, произнёс:

– Меня зовут Алексей Николаевич Смирнов. Я ваш новый преподаватель физкультуры. В этом семестре у нас с вами общая физическая подготовка, гимнастика и лёгкая атлетика. Сразу предупреждаю: зачётов «для галочки» не будет!

В строю кто-то обреченно вздохнул. В большинстве это были ребята с откровенно выраженной сутулостью.

– Если увижу, что кто-то филонит, буду спрашивать строго. А вот если у кого есть проблемы со здоровьем, не стесняемся, подходим после урока, и там всё обсудим.

На последний словах несколько студентов удивлённо переглянулись, а потом по строю прошёлся шёпот.

– Что-то молодой он какой-то? Точно преподаватель наш, или это шутка такая? – задумчиво произнёс парень.

– Да может, это просто традиция из серии «посмеяться над первокурсниками»? – зашёлся второй.

– Симпатичный, – довольно отчётливо послышался во всей это мешанине женский голос.

Чем дольше я молчал, тем громче становился шёпот. Некоторые, почувствовав безнаказанность, принялись открыто меня обсуждать и даже переходить на другие темы, словно меня здесь и не было. Если сначала показалось, что они не воспринимали меня всерьёз, то теперь это было отчётливо понятно даже слепому.

Оно и понятно, уважение ведь не словами зарабатывается, только делом, поэтому от теории приступим к практике.

– Ну что, – хлопнул я в ладоши. – Надоело стоять без дела? Тогда начинаем разминку! Начинаем с шеи, медленно, без фанатизма. Никаких круговых движений, только наклоны вперёд, назад, вправо и влево.

Я вышел перед строем и начал показывать упражнения. Студенты повторяли за мной без особого энтузиазма. Правда, нашлись и те, кто прям выкладываться на полную, но, в основном, большинство лениво изображали движения, а один сутулый паренёк в очках вообще умудрялся одновременно разминаться и нажимать кнопки телефона.

– Телефон убрал, упражнения на большой палец за оценку не зачту! – произнёс я, обращаясь к нему.

По строю прокатились смешки, и кто-то даже попытался вырвать у него телефон из рук.

– Не торопимся, работаем плавно. Да не размахивай ты так руками, не на Казантипе!

Стадо. Самое настоящее стадо, которым управлять было так же сложно, как пьяным носорогом. Ну ничего, физическая культура – это моя стихия, и здесь я чувствовал себя уверенно.

Яркий свет люминесцентных ламп заливал спортзал, и под потолком слышалось их монотонное гудение. Сорок пар кроссовок заскрипели по паркету зала, и именно тогда я почувствовал лёгкое головокружение, словно после кружки пива. Вот только самое интересное, что алкоголь не употреблял ни в каком виде.

Приступ длился недолго, но этого хватило, чтобы на мгновение зал поплыл перед глазами. Через несколько секунд, когда решено было свалить всё на недосып и уже забыть, приступ повторился. Я моргнул, затем ещё раз, но не помогло. Перед глазами начала появляться странная рябь, будто мой мозг ловил телевизионный сигнал. Мельчайшие точки хаотично мелькали, сливаясь в сероватый шум, а затем превращались в самые настоящие линии.

– Продолжаем! – машинально скомандовал я, подумав, что ученики остановились.

Вдруг сердце застучало быстрее, рябь, вместо того, чтобы пропасть, наоборот усиливалась, а затем произошло неожиданное. Точки и линии складывались в символы, те в свою очередь становились буквами, а они уже составляли полноценные слова и строки.

«Инициализация»

Прочитал я про себя, будто смотрел на старенький ЭЛТ-монитор.

«Адаптация под нейронные связи носителя…»

– Выше руки! Выше! За коленями следим! – автоматически рявкнул и продолжал смотреть в пустоту.

«5%…20%…50%…»

– Спину держим ровно!

«100%… Система наставника активирована.»

Я едва не рухнул с ног. Это что ещё за система наставника? Нет, стоп, как я вообще это вижу? Сенсорные галлюцинации, но от чего? Одной ночи недосыпа явно было недостаточно, чтобы вызвать такую перегрузку мозга, тогда как?

Перед глазами всё ещё висели строчки, причём они были настолько чёткими, будто кто-то их транслировал напрямую мне в мозг. Мой пульс заметно участился, а на лбу выступила холодная испарина. Я через силу заставил себя глубоко вдохнуть и прибегнуть к технике дыхания, чтобы хоть как-то успокоить нарастающее сердцебиение.

Этому должно быть логическое объяснение!

– Теперь пробежка! – резко скомандовал я. – Четыре круга трусцой, начали!

Сорок человек дружно заскрипели кроссовками по паркету и побежали по залу. Я медленно отошёл к шведской стенке, делая вид, что внимательно наблюдаю за тренировкой, присел на корточки и поправил шнурок.

«Загрузка завершена. Стартовый бонус: 50 очков. Магазин Системы открыт».

«Доступны категории: Экстренное исцеление/Улучшение навыка (временно)/ Диагностика вне контакта»

«Обратите особое внимание: РАСХОД ОЧКОВ НЕОБРАТИМ».

«Поиск подопечных…»

Я сглотнул.

– Нет, ну это уже какая-то фантасмагория, – пробубнил себе под нос.

Сначала световое шоу, потом буквы, а теперь какие-то очки? Я точно не выспался, или ответ намного очевиднее? Ущипнул себя за щёку и понял, что всё происходило взаправду. Следующая мысль была об уровне сахара в крови. Гречка с сосиской, на самом деле, так себе рацион, и именно он мог стать причиной галлюцинации, если, конечно, я не поймал микроинсульт.

Да какой микроинсульт в двадцать четыре года? Я ведь ещё только вчера… И тут меня будто прошибло молнией.

Не успел закончить мысль, как передо мной уже завершал первый круг шумный человеческий табун. Студенты пробегали мимо, попутно тяжело дыша и переговариваясь, а я поднял голову и заметил, что это только начало.

Тот самый парень, которого я заметил первым в строю, с очевидной асимметрией плеч, бросил на меня задумчивый вид, а над его головой проявилось полупрозрачное окно, содержащее целый блок информации.

«Сколиоз Th6-Th9. Угол деформации 14 градусов».

«Ротация позвонков 3 градуса».

«Компенсаторная перегрузка квадратной мышцы поясницы слева.»

«Потенциал подопечного: 52%»

У меня по спине пробежал холодок, а в горле встал противный ком из сомнений.

«Синдром переразогнутых коленей.»

«Слабость задней крестообразной связки.»

«Риск разрыва мениска при прыжке: умеренный.»

«Потенциал подопечного: 8%.»

Информация появилась над головой у той самой девушки с проблемными коленями, но как это вообще возможно? Откуда появлялись эти слова, и откуда такая точность? Нет, я-то это и невооружённым взглядом видел, но видел только проблему с коленями. И что за потенциал подопечного?

«L5-S1.»

«Грыжа межпозвоночного диска.»

«Компенсация: 8%»

«Риск секвестрации: 15%»

«Рекомендуется стабилизация через глубокие мышцы таза.»

Прочитал я третий блок информации. И вроде бы, куда дальше, так ведь? Но нет! У меня перед глазами возникла трёхмерная модель человеческого тела, а именно, этого бедолаги с грыжей. На ней, словно в учебнике по анатомии тела, открыто были видны: позвоночник, позвонки, нервные корешки, межпозвоночный диск, включая и выпячивания вместе с небольшим отёком. Всё выглядело точь-в-точь, как на учебных моделях или анатомических атласах. Только внутри живого человека. Человека, который бежал и не понимал, почему я так на него пялюсь.

– Ну нет, фигня какая-то, – пробубнил я, вступая в стадию отрицания.

Это была классическая грыжа межпозвоночного диска пятого поясничного сегмента и первого крестцового, и я поставил бы диагноз даже без всей этой цифровой магии. Вот только теперь я видел её в живую, словно мне в глаза встроили рентгеновское зрение. Причём удивительно, что я мог поклясться, как передо мной развернулась цифровая портянка, но казалось, никто её кроме меня не видел. Студенты продолжали бежать, коротко перешёптываться, но ни у кого не было реакции, когда внезапно перед их новым преподавателем возникает нечто из разряда научной фантастики.

Интерфейс… Самый настоящий виртуальный интерфейс, как в онлайн играх или фантастических фильмах. Жёлтые окна с разноцветными пометками: зелёным, красным, и синим цветом. Значки, окна, строки, портянки слов, и всё это было встроено прямиком мне в мозг.

Я протёр глаза, но ничего не изменилось, и тогда до меня дошло, что галлюцинации так не работают. Я, конечно, был прилежным учеником и закончил университет с красным дипломом, но ни в жизнь не выдал бы столь точных цифр без особого оборудования и полного осмотра пациента, а значит… Значит, всё было наяву.

– Второй круг, темп не сбавляем! – прокричал на весь зал, и студенты продолжили бежать.

А я продолжил вести занятие, скорее на автомате, нежели полностью осознано. На мгновение даже показалось, что тело работало отдельно от сознания, а в голове крутилась одна и та же мысль, что чем бы всё это ни являлось, оно явно не укладывалось ни в одну из глав анатомии, физиологии или неврологии, которую когда-либо изучал.

К счастью, тело помнило всё гораздо лучше, чем голова, которая хоть как-то пыталась справиться с творившимся вокруг безумием. Пока сознание пыталось найти рациональное объяснения происходящему, я уже автоматически перешёл к основной части занятия. Интерфейс или нет, урок-то закончить надо.

Студенты получили волейбольные мячи и разбились на пары. По залу сразу разлетелся характерный звук ударов и веселые крики. Бегать, конечно, неплохо, да и полезно для здоровья, но вот ударить по чему-то, а ещё лучше взять это нечто и зашвырнуть в товарища – другое дело. Я несколько раз показал движения, объяснил положение кистей, и пошёл между рядами.

Внешне всё выглядело совершенно нормально. Молодой преподаватель ходит промеж студентов, помогает, корректирует стойку и делает замечания. Вот только внутри меня всё больше нарастало ощущение сюрреализма происходящего. Стоило задержать взгляд на человеке дольше пары секунд, как интерфейс мгновенно разворачивал целую медицинскую карту.

У неплохо сложенного, плечистого, высокого и одновременно с этим сутулого парня, которого я заметил ещё во время бега, красная отметка никуда не исчезла.

«L5-S1. Снижение высоты диска на 2 мм.»

«Гипертонус разгибателей поясницы.»

«Компенсаторный перекос таза.»

«Слабость ягодичных мышц.»

«Рекомендация: исключить осевые нагрузки. Начать с ягодичного моста и дыхательной гимнастики.»

Меня аж передёрнуло. Слишком хорошо я знал эту картину. Классическая мышечная цепочка по Бюске. Слабые ягодичные мышцы, перекос таза и перегрузка поясницы приводила к постепенному разрушению диска. Только раньше, чтобы прийти к тому выводу, мне потребовалось бы полчаса на осмотр и десятки тестов. В идеале, ещё результаты МРТ.

– Ты как, нормально себя чувствуешь? – подошёл я к парню и спросил.

– Ага, – пожал он плечами.

– Фамилия?

– Орехов я.

И тут интерфейс услужливо подсказал:

«Орехов Константин Сергеевич.»

– Костя, значит, – медленно произнёс, будто боялся ошибиться.

– Ну да, а что такое? – парень начал что-то подозревать. – Форму я на следующий урок одену, обещаю!

– Надену, – автоматически поправил его, оглядывая с головы до ног. – Спина болит?

Парень удивлённо замер.

– Ну есть немного… В общаге матрацы жёсткие… А что?

– После пары подойди ко мне, поговорим, – коротко бросил и вернулся к уроку.

Орехов пожал плечами и продолжил выполнять упражнения, а я ещё несколько секунд смотрел ему вслед. Такое вообще возможно? А что, если я окажусь прав, точнее, не я, а интерфейс? Вдруг всё, что он мне показывает, и есть абсолютная и нерушимая правда?

Я перевёл взгляд на девушку с больными коленями.

«Скрытая травма.»

«Передняя крестообразная связка.»

«Риск повреждение мениска: 25% при резкой остановке.»

Хм… Опасно.

– Девушка, помедленнее, – я непроизвольно нахмурился, и она удивлённо посмотрела на меня.

– Это ещё почему?

– Просто… Не делай резких выпадов и торможений, спешить нам особо некуда.

– Эм… ну хорошо, – озадачено протянула она и продолжила тренировку.

По её взгляду было понятно, что решила, будто физрук, скорее всего, придирается, но я уже не слушал, так как всё больше и больше понимал одну весьма жуткую вещь. Интерфейс показывал не просто место боли, он умудрялся показывать причину, включая биомеханические цепи, связи и компенсации. Однако самое интересное, оно полностью совпадало с моими знаниями, полученными в процессе обучения.

А может, на самом деле это и была проекция моего разума? Только в виде виртуального помощника? Ведь, в конце концов, мы помним и знаем намного больше, чем кажется на первый взгляд, и вся информация хранится на задворках подсознания. Так что, в теории, всё возможно.

– Кисти мягче, Орехов, ноги согни. Молодцы, продолжаем! – продолжал отдавать команды, попутно пытаясь разобраться в происходящем.

Через какое-то время урок повёл себя самостоятельно. Студенты перестали пререкаться и молча выполняли команды и упражнения. Всё, что мне оставалось делать, – это держать темп и не давать им расслабляться. Не знаю, виной ли тому внезапное озарение интерфейса или довольно покладистая группа, но всё оказалось не так страшно.

– Заканчиваем, – скомандовал я после свистка. – Мячи на место, инвентарь вернуть в родные бухты. В следующий раз без формы в зал не пущу и поставлю прогул. Свободны!

Сорок человек моментально превратились в шумную и неуправляемую толпу. По залу прокатились разговоры, смех, скрип подошв о паркет и глухие удары волейбольных мячей. Студенты уже яростно обсуждали следующую пару, и даже нашлись те, кто жаловался на то, что физкультура в школе была намного легче.

Через пару минут хлопнула дверь раздевалки, и голоса постепенно стихли. Шаги удалялись всё дальше, и со временем спортзал неожиданно опустел. После четырёх десятков человек от внезапной тишины мне стало не по себе. Только гудящие под потолком лампы не давали забыть, что нахожусь в зале, а в трубах, проходящих через тренерскую, едва слышно журчала вода.

Орехов, то ли забыл, то ли осознанно решил не оставаться. Ладно, никуда он от меня не денется.

Я медленно выдохнул и опустился на ближайший гимнастический мат. Ноги внезапно стали ватными, хоть я даже и не вспотел, но меня трясло от того, что последние полчаса я вёл занятие, одновременно пытаясь не смотреть на полупрозрачные окна интерфейса. Значки, красные отметки и медицинские схемы, вспыхивающие над головами студентов, всё ещё казались чем-то сюрреалистичным.

Закрыв глаза, я понадеялся, что вместе с внешним миром исчезнет и эта проклятая картинка, но стало только хуже. Мало того, что интерфейс никуда не делся, так он ещё словно отпечатался на внутренней стороне век. Передо мной висела полупрозрачная схема пустого спортзала, в центре которой тускло светилась зелёная точка. И этой точкой был я.

«Режим ожидания. Поиск подопечных…»

Поиск подопечных… Ну как же. Я попытался мысленно выключить интерфейс, даже произнёс зачем-то это слово вслух, но ничего не произошло. Тогда попробовал иначе и зашёл с другого конца, но реакции не было от слова «никакой». Схема пустого зала продолжала висеть перед глазами, как назойлива муха, и с пугающей стабильностью ждала новых подопечных.

Паника постепенно нарастала, и пришлось заставить себя глубоко дышать, прекрасно понимая, что это ни к чему не приведёт. Вдох на четыре, задержка, выдох и снова задержка. Дыхание по квадрату само по себе не являлось идеальным средством, но оно помогало обрести иллюзию контроля над собственным телом, а всё остальное делал разум.

Через несколько циклов сердце перестало биться где-то в горле, а дрожь в пальцах стала слабее. Страх никуда не исчез, просто на время решил меня отпустить, но всё ещё выглядывал из-за угла и ждал возвращения новой волны.

Всё, хватит истерить, буду рассуждать логически.

Если бы ко мне подошёл человек и сказал, что видит перед собой то, чего быть не должно, я бы в первую очередь подумал о психике. Галлюциноз, бредовое расстройство, шизофрения или что-нибудь из тех разделов, в которых сильно не разбирался. Версия не из самых приятных, но отмахиваться от неё попросту нельзя.

Второй вариант нравился мне ещё меньше. Какая-нибудь неврологическая патология в виде опухоли в мозгу. Нарушение кровоснабжения, мигрень, может, поэтому я не мог уснуть? Мозг штука сложная, и организм иногда способен подкинуть сюрприз-другой, после которых даже самые безумные объяснения начинают казаться не такими уж и фантастическими.

Оставался ещё и третий вариант, самый идиотский из всех и потому самый пугающий. Внешнее воздействие. На меня набросился какой-нибудь секретный вирус из тёмных уголков Бауманки. Звучало как полноценный бред из дешевых ужастиков категории Б, но после того, как видел грыжу диска у студента без снимка МРТ, отметать совсем уж безумные версии у меня тоже не получалось.

Пока разум пытался уцепиться хоть за какое-нибудь рациональное объяснение, я открыл глаза и посмотрел на пустой зал. Всё было вполне реальным и материальным, вот только поверх этого мира всё ещё висела полупрозрачная плёнка моего нового безумия. В центре которого находилась зелёная точка, изображающая меня.

Значит, буду действовать по порядку. Проверю зрение, память, неплохо бы ещё провести тест на внимание. Если повторится – обязательно посещу специалиста и сдам все анализы. Нужно найти рациональное объяснение происходящему вокруг меня безумию, раз уж окно интерфейса видел только я.

Я поднялся с мата, чувствуя, как ноги перестают дрожать, и выдохнул. На краю зрения всё так же спокойно светилась надпись: «Режим ожидания. Поиск подопечных…» – и почему-то именно эти слова пугали меня больше всего. Не трёхмерные модели, не мысли о потенциальной опухоли мозга, а одно маленькое предложение. «Поиск подопечных»…