Текст книги "Код: Забвение (СИ)"

Автор книги: Ария Блэт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 32 страниц)

Я встряхнула головой, прогоняя все мысли о нём. Самой уже надоело, что так или иначе постоянно думаю о Ладмине. А в файле, где он писал, была расшифровка диалога нападавших. Я ещё раз прошлась по их фразам. Хм… Из этого можно сделать много выводов, но все они сходятся к одному. Это далеко не случайность.

Кто-то вышел на Паутину.

Я открыла почту и отправила короткий отчёт, прикрепив записанные жучками файлы.

Глава 26

Дамлин

Даже когда ты выбираешься из кошмара, он не выбирается из тебя. Это происходит снова и снова. Алая вспышка, а потом… Я открываю глаза. Меня снова окружают мои товарищи, союзники, даже враги… Только всё в крови. Тел нет… Есть только обрубки от них. И кровь. Она стекает со стен. Пол залит ей по щиколотку. Нет ничего, чего бы она не коснулась… Всё было залито красным, куда ни посмотри… И я сам…

Вот только я был единственным выжившим.

Без ранений.

Живой.

И…

Я не помню, что произошло.

Мы только что были в корабле, я озвучивал план и…

Всё.

Очнулся я тут.

Стоя.

Я не спал.

Я…

Это же не могло быть?..

Я перевел взгляд на руки. Они тоже в крови. Кровь почернела, забившись под ногти… Кровь высохла багровой коркой до локтей. Кровь пропитала мою форму, отчего ткань мерзко прилипала к телу.

Это…

Этого не может быть.

Это сон.

Кошмар.

Я закрываю глаза.

Открываю.

Кровь никуда не исчезает.

Она всё течет и течет из обрубков, что когда-то были телом.

Ручейки перетекают в лужи.

А в луже… Я.

Мое отражение.

Светящиеся от ужаса глаза…

И эти красные волосы…

Они поменяли цвет всего пару дней назад…

Это был знак.

Должно было быть новое начало…

Но я больше не могу на них смотреть.

Я беззвучно рассмеялся.

Столько ждал этого момента…

Я наконец-то мог…

А впрочем, это уже не важно.

Теперь это мое вечное клеймо.

Напоминание…

Я снова закрываю глаза.

Это же сон?

Да, это был сон…

Я наконец-то очнулся…

Рабом.

Передо мной… Трэвис Весиало.

Он был моим первым хозяином.

Купил меня, зная, что я еще пару дней назад был свободным.

Я пытался договориться…

Я мог бы быть полезным…

Но ему нравилось ломать.

Унижать.

Подчинять.

И снова ломать.

Я первое время держался…

А потом…

Этот конь…

Ненавижу.

А ему нравилось об этом упоминать.

Он упоминал этого проклятого коня снова и снова…

Всерьез считает, будто я смогу всё вынести?

Я же…

Я же тоже человек…

Я защищал людей…

Спасал…

Почему…

Почему нужно снова и снова ломать меня?!

Я закрываю глаза…

Нет…

Я не могу это вынести.

НЕ МОГУ.

Алая вспышка.

Я открываю глаза.

Я…

Я все еще сплю?

Почему снова все в крови?

Стены, полы, потолок…

Это определённо особняк Трэвиса Весиало.

А вот и он сам…

Точнее половина его тела.

Другой нигде не было видно.

А во рту мерзкий привкус железа, что еще секунду отдавал сладостью.

Сладостью?

Что?

Кровь никогда не отдавала сладостью…

Откуда я вообще это взял?

Но…

Я вновь огляделся по комнате.

Кровь никуда не исчезла.

Отрезанное тело тоже.

Не мог же я… Снова?

Нет…

Плазма бы этого не допустила…

Так ведь?..

Это всё сон.

Кошмар.

Я все еще сплю.

Я закрываю глаза.

Открываю.

Снова кровь.

Снова этот привкус железа, что некогда отдавал сладостью.

А потом снова…

И снова…

Лица разные…

Места разные…

Их слова тоже разные…

Но все их связывает одно…

Алая вспышка.

После которой все в крови.

А самое ужасное – это мои руки…

Они тоже в крови.

Всегда в крови…

Ненавижу красный цвет.

Этот сон.

Сон…

Сон?

Я распахнул глаза.

Сердце бешено билось.

Мои руки…

Я поднял их перед собой.

Чистые.

Я уже не сплю.

Но самое ужасное, что все это никогда не было сном.

Я закрываю глаза.

Алая вспышка.

Я распахнул глаза и вскочил. Опять эти кошмары… Они никогда не прекращаются. Я перевел дыхание и осмотрел комнату. Та же маленькая каюта. Небольшая незаправленная кровать, с которой я вскочил. И иллюминатор, за которым мерцают звезды. Все же это был кошмар… А самое ужасное, что в этом сне я не могу понять, когда начинается реальность. Я засыпаю и просыпаюсь снова и снова… Но никак не могу очнуться по-настоящему. Это сон внутри сна, и он сам решает, когда выпускать из своих пучин.

Но сегодня так… Необычно. Словно я проснулся по-настоящему. Нет привычной каши в голове. Сознание будто впервые чистое за годы рабства. Я кристально ясно ощущаю плазму, которая переплетается с нервами и проникает в каждый участок мозга. Как и печать забвения… Она никогда не спит. Вибрирует вечно, напоминая о том, что меня больше нет, а для всей вселенной никогда и не было.

Должно быть, смириада полностью вышла из организма. Основное действие проходит около недели, но вспомогательное может проходить месяцами. Мне давали эту дрянь столько лет… Обычно ее либо кололи прямо, либо добавляли в пищу. А тут я сам себе готовлю. Уколы госпожа мне явно не делала. Это даже как-то беспечно с ее стороны, учитывая, что ей известен мой послужной список… Хотя я благодарен за это.

За последние дни я не отбился от ее расписания: ел, спал, ходил в зал… Вообще большую часть времени проводил в зале – в нем можно загрузить мышцы, а не голову, которая и так объята туманом. Единственным исключением стала госпожа. Я всегда сам приходил к ней, но она разрешала остаться. Так было спокойнее. Меньше ненужных мыслей… Интересно, это из-за смириады или я просто схожу с ума? Возможно, все вместе.

И этот инцидент с жучком… Что я мог ответить? Сам не знаю… Я был в прострации, а рука сама к ней потянулась, как заметил угрозу. Спасибо хоть не отрезала руку. Но… Я задумчиво посмотрел на наруч. Донор голоса… Причем самодельный. Госпожа определенно сама его делала. Тонкая работа. Не ожидал, что она даст мне что-то подобное. Я вообще думал, что ей нравится моя немота. Я покрутил его в руках. Наверняка есть встроенные датчики слежения. Хм… Не доверяет показателям плазмы? Или хочет отследить что-то особенное?

Впрочем, неважно – это хоть небольшая возможность говорить. Хотя после пластиры говорить не особо хочется. Зачем? Господам не особо нравятся говорящие рабы… Тем более те, которые что-то советуют или пытаются договориться. Удел раба – молчать, пока не спросят. Я не молчал. И вот какой итог… Несколько раз пытался произнести хоть что-то, но из-за пластиры выходило лишь невнятное мычание. Язык практически не шевелится. Я вообще слабо ощущаю свой речевой аппарат. Но какой смысл об этом уже переживать? Ничего не исправишь.

Я пошел к ней. Пока действовали остатки смириады, с ней почему-то было спокойно. Она была островком, где меня не находила тревога… А что будет сейчас? Я почувствую ее как-то по-другому?

Но проверить свои ощущения у меня не получилось. Госпожа захотела кофе. Хотя, судя по всему, в том файле было что-то важное, раз даже при рабе она не готова его читать. Но это не мое дело. Я привычно сделал кофе и пошел к ней. Мне было достаточно взглянуть на горизонт, чтобы понять направление. Жерстрик.

Зачем ей на Жерстрик? Я был там на заданиях… И это определенно не место для развлечения. Там по-настоящему опасно. В порядке вещей убить за неправильный взгляд. Уличные перестрелки – повседневная норма. Туда буквально слетаются все преступники и нелегалы. Но ее спокойствие… Поражало.

Она совсем не видит угрозы?

Или у нее есть что противопоставить этим угрозам?

И зачем ей брать меня с собой?

Хм… Может, для защиты? После жучка решила, что я настроен защищать ее? Хотя это очень маловероятно… Больше похоже на спонтанное решение. В любом случае скоро узнаю. Я опустился на колени возле нее, ожидая прибытия.

Но, к моему удивлению, на Жерстрике она знала, где можно безопасно оставить корабль и пути для незаметного проникновения в город… А как она шла по этому городу… Была тут не в первый раз? Определенно. И те, кто обычно нападают на новичков, ее не трогали, а лишь отводили глаза. Неожиданно… Еще неожиданнее была слежка. Но, учитывая это ледяное спокойствие, госпожа о ней знала. Через двадцать минут пути стало очевидно, что она действительно в курсе хвоста. Госпожа то и дело сбавляла темп или шла немного быстрее, давая преследователям чувствовать погоню. Это определенно была игра в поддавки. Но зачем?..

А потом раздался трещащий звук мотора… В этот раз я видел заранее. Слышал. Знал. Это было не действие автомате. Я намеренно ее схватил, убирая с дороги. А что мне было делать? Стоять в стороне и смотреть, как ее насмерть сбивает гонщик? Он бы не остановился – я не уловил даже намека на скрип тормозов. И сворачивать явно не собирался. Больше похоже на смертника. Я и в самом деле хотел объясниться, но она забрала донор голоса. Ладно… Вряд ли я бы сказал ей что-то новое. Пускай лучше меня накажет, чем умрет тут…

В номере я ждал всего: наказания, игнорирования, включения плазмы… И, разумеется, приказа опуститься на колени. Я устал от этих унижений. Но в то же время настолько к ним привык, что уже ничего внутри не противиться опусканию на колени. Я год за годом пытался поговорить… Объяснить, что могу быть полезен не только как игрушка или инструмент для удовольствий. Но мне кололи смириаду и включали плазму на полную, ведь раб посмел подумать, будто он может договориться… И в какой-то момент я перестал даже пытаться. Хотят видеть меня на коленях? Хорошо… Я опущусь.

Все равно с того дна, в котором я погряз, уже некуда падать ниже.

Пока я вставал и опускался на колени, меня привлек запах. Это был легкий сладковатый аромат… Я слышал такие в борделе… Или нет? Но этот запах был очень знакомым, только едва уловимым. Может, просто не выветрился? Пираты целомудрием не отличаются. Я напряг память. Я же точно уже где-то его ощущал… Но где? После стольких лет со смириадой воспоминания немного размыты. А раньше я запоминал все с первого раза, даже трудиться не нужно было…

Эти вопросы… Ну да, я полный идиот, который пытался помочь хозяевам в опасности. Спасти… В благодарность с меня снимали кожу, избивали металлическими прутами, жгли, не выключали плазму неделями… Ведь я раб, который посмел прикоснуться к ним без разрешения…

И снова наступаю на эти же грабли.

Спасли ли я ее снова?

Плазма, к сожалению, зашевелилась, не давая солгать. Но да, даже зная последствия, даже имея прямой приказ… Я бы все равно посмел прикоснуться к ней и убрать с дороги. Я жалок… И самое мерзкое – я все это заслужил. Плазму, печать забвения, все эти годы пыток и унижений… Ведь в день, который окрестили Кровавым Восстанием. В день, который стерли из истории… Я стал виновен в гибели несчетного числа людей.

Она взяла вилку.

Я застыл. Да, именно в борделе был такой парфюм. Особый. Только там же я понял, что это никакой не парфюм, а яд. Его называют «объятие». Он парализует жертву. Но мое осознание пришло слишком поздно. Черт… Вот и что мне делать?

В этот раз она меня точно убьет. Но я уже вставал на ноги с молниеносной скоростью, которая не допустима для раба, и схватил ее. Нужно убираться отсюда. Я услышал шаги. Они были пока далеко, но определенно направлялись сюда. Вот же… Из двери уже не выйдешь. Остается окно.

Я выпрыгнул в окно. Уходить пока нельзя. Я мог ошибиться с ядом, если это не «объятие», а что-то серьезнее, то в ее медикопаке может не быть антидота. Я слушал… Этот язык… Я когда-то его учил… Но сейчас понимал только отдельные фразы… Но яд и в самом деле был «объятием». Значит, не смертельно. Сразу идти пока не стоит – они могут увидеть. Да и лишнее внимание пока ни к чему.

Оставалось ждать.

Я прислушался к своим ощущениям – выдалась пусть и странная, но возможность понять, что я чувствую… Но… Как это вообще возможно?! То, что я раньше принял за спокойствие, было вовсе не спокойствием… Это было настоящим ураганом и извергающимся вулканом… Все мое тело оцепенело. Я едва сдержался, чтобы не вздрогнуть. Этого же не может быть. Так ведь?

Хотя…

Если вспомнить все с самого начала…

Ну конечно… Как я раньше не понял?

Это все древний инстинкт, о котором кричит все естество. Он велит защищать кое-что ценное. По-настоящему особенное. То, что приходит лишь раз в жизни.

Свою истинную пару.

Акт 7

Глава 27

17 лет назад

Герилу Ле Шадо совсем скоро должно было исполниться тринадцать. Он был долгожданным ребёнком. Центром родительской любви, только недолго. В те времена, когда всё было по-настоящему. Мальчик до сих пор помнил те моменты – мутные из-за раннего возраста, но искренние… Тогда родители были счастливы вместе. Он был и в самом деле интересен отцу, а его мать звонко смеялась, и… Они были настоящей семьёй. Порой ему кажется, что все эти воспоминания навеяны сном. А порой он задаётся вопросами, которыми не должен задаваться ребёнок. Когда всё пошло наперекосяк? Почему?..

Вся семейная идиллия треснула с появлением Карнлии. Герил не сразу понял, что произошло, но матушка вдруг перестала смеяться. Вообще. Она пыталась улыбаться и делать вид, будто в порядке, но мальчик чувствовал фальшь. Всё было далеко не в порядке. Это была вымученная, натянутая улыбка, от которой не веяло и толикой былого тепла. Потом отец стал реже проводить с ним время. Если раньше он приходил каждый день, то теперь его могло не быть около недели. А порой он и вовсе не приходил месяцами. И хоть дети часто забывают свои ранние воспоминания, но он всё прекрасно запомнил.

Герил чувствовал себя забытой игрушкой. В которую поиграли и поставили на дальнюю полку в шкаф. Эта игрушка приелась. Надоела. Стала слишком скучной. Совсем маленьким он спрашивал: «Где папа?», «Почему он снова не придёт?». Это наказание? Но Герил же не вёл себя плохо, чтобы его наказывали. А Саманта не могла ничего ответить на эти вопросы, кроме как: «У него очень много работы, но он обязательно придёт. Скоро».

Ужаснее всего было видеть слёзы матери. Слышать непрекращающиеся рыдания, которые она пыталась заглушить подушкой. Наблюдать, как медленно она угасает, становясь тенью прежней себя. Хоть мать и пыталась это скрыть, но Герил всё видел. Она и в самом деле пыталась дать ему свою любовь, сосредоточилась на заботе о нём, но… Сама того не замечая, стала похожа на живую куклу. Улыбалась без эмоций, гуляла с ним на автомате и говорила одни и те же фразы… Даже её забота была механической, будто её завели на определённую программу.

А ещё видел её взгляд, направленный на Карнлию. Это был взгляд даже не ненависти, а полного отчаяния. Бездонного. Утягивающего глубоко в свои пучины. В какой-то момент его отец даже перестал скрывать свои отношения с любовницей. Тогда Герил не удержался и спросил у мамы: «Кто эта женщина?», «И почему отец теперь всегда с ней?».

Тогда Саманта впервые не смогла сдержать слёз, как и не смогла ответить на вопрос ребёнка. Просто молча увела его в покои, оставив на попечении няни… Но мальчик совсем скоро получил ответ на свой вопрос – слуги шептались, порождая довольно громкие сплетни. Герилу даже спрашивать не нужно было – он случайно услышал несколько разговоров… И всё равно не мог понять – почему его отец выбрал не его с мамой?

Прошло несколько лет. Он видел отца изредка. Хорошо, если раз в месяц. А потом… Карнлия погибла. Хоть это и плохо, но Герил обрадовался. Может теперь всё будет как в тех мутных воспоминаниях?

Но всё стало только хуже. Отец закрылся ото всех. Если раньше он изредка обращал внимание, то теперь и вовсе прекратил. А сплетни о рождении сводной сестры подливали масло в огонь. И только его матушка во всей этой ситуации расцвела. Она буквально наслаждалась каждой минутой.

Мандерил Ле Шадо страдал так же, как и она, когда узнала о его измене. Видела его любовницу, слышала мерзкие слухи… А дочь разлучницы осталась без родителей, так же как и Герил когда-то…

Было это злорадством или справедливостью, но Герил радовался – ведь матушка снова искренне улыбается.

Со временем всё будто стало снова налаживаться. Отец всё чаще приходил. Они вместе проводили время. Прогулки. Игры. Родился братик, который и не знал об этом разладе в семье… А потом…

Подросла Корнелия. Дочь той любовницы, что осталась в поместье. И она унаследовала все черты матери. Была её точной маленькой копией. Стоило матушке посмотреть на неё, как она снова становилась живой куклой. Только в этот раз её глаза горели ненавистью – к тем годам, когда её растоптали, и плод этих унижений рос прямо у неё под носом. А стоило на Корнелию взглянуть отцу – и он снова отдалялся, закрываясь в себе.

Так шли годы. Мандерил Ле Шадо создал расписание, по которому проводил время с детьми. Но в это «время» плохо играл вовлеченность, возможно, даже и не пытался… Герил начал вести себя вызывающе. Унижать слуг, портить антиквар, задирать стражу и всех, кто под руку попадётся… Разумеется, отец его каждый раз ругал и наказывал… Но это хоть как-то привлекало внимание. Хоть изредка разбивало его маску необходимой заинтересованности. И хоть в эти моменты он снова был в центре его внимания.

А теперь ещё и Дамлин. Отец то и дело приглашал его в свой кабинет и… говорил. Просто говорил, как с равным. Не притворяясь заинтересованным. Не пытаясь продемонстрировать своё участие в жизни… Это были самые обычные беседы. Каких он никогда не проводил с Герилом.

Почему отцу интереснее проводить время с каким-то бездомным отбросом, а не с родным сыном?

– Матушка, отец сегодня придёт на ужин?

Герил уже сидел за столом, на который слуги расставляли тарелки изысканных блюд. Каждые десять дней у них «семейный ужин». Всё проходит строго по расписанию. Буквально минута в минуту.

– Конечно, родной, – матушка сидела рядом, поправляя платье.

Герил не понимал, почему для семьи он создал расписание со встречами. Ещё хуже, что он приходит на них чисто для формальности. В его расписании: «сделать вид, что заинтересован сыновьями и женой», поставить галочку напротив этого пункта и забыть об их существовании до следующего пункта в расписании. Вот и сейчас, ровно в 18:00 дверь открылась и зашёл Мандерил Ле Шадо. Уйдёт он тоже ровно в 19:00.

Лорд сел за стол и завёл привычный разговор об учёбе, погоде и планах на ближайшее время. Это звучало не как беседа, а как отчёт, который необходимо произнести. Муторно. Скучно. На отвали.

– Пап… – Герил поднял на него глаза.

– Да, сынок?

– Я не хочу больше приходить на эти ужины.

Ему надоели эти игры. Для кого они нужны? Ему? Он с самого раннего детства видел их насквозь. Всё время, каждую встречу они надевали маски любящей друг друга семьи. Те же сказки на ночь… Может и брату было интересно, но это всё было картонной картинкой, за которой буквально ничего не было. Герилу уже скоро тринадцать. Какие сказки на ночь?!

– Что?.. – вилка стукнула о тарелку.

– Герил, что ты такое говоришь? Твой папа очень старается найти в своём расписании время, чтобы провести время с нами…

– Да? А мне кажется, что он так составляет своё расписание, чтобы специально не проводить время с нами. Провел один ужин и можно забыть о нас до следующего.

Глаза Саманты предательски заблестели, но она не нашла слов, чтобы остановить сына.

– Да ты хоть раз без напоминания мамы к нам подходил?! Ей же приходится тебя упрашивать, чуть ли не умолять… Чтобы ты на нас хоть на минуту взглянул.

Повисла тишина. Вилка в руках Мандерила замерла. Саманта затаила дыхание. Даже братик прекратил свои попытки разрезать кусок мяса. И только Герил встал из-за стола и направился к выходу.

– Не утруждай себя. Я больше тебя не побеспокою. Извини, что отнял твоё драгоценное время.

Герил вышел из зала, хлопнув дверью.

Глава 28

Корнелия шла по коридору и улыбалась… Последнее время она единственная выглядела счастливой в этом проклятом поместье. Герил впился в неё взглядом. Ведь всё… Всё из-за неё. Герила посетила страшная мысль, которая в ту же секунду, как появилась, стала прорастать корнями. А что… Если бы Карнлии никогда не было? Если бы никогда не было и Корнелии? Тогда они смогли бы вновь стать счастливой семьей?

Ведь неспроста его матушка так огораживает Корнелию от них.

– Корнелия?

Девочка резко вскинула голову, посмотрев на него. Улыбка исчезла. Всё же Герил обычно ее либо игнорировал, либо задирал. А тут он просто к ней обратился. Причем по имени. Корнелию сразу это напрягло.

– Что-то случилось?

– Я думаю… Что должен тебе кое-что рассказать…

– Не стоит себя утруждать.

Корнелия хотела было пройти мимо, но Герил схватил ее за запястье.

– Я хочу рассказать тебе про твою мать.

– Мою… маму?

Корнелия замерла. Это тема была для нее табу. Никто не рассказывал про ее мать. Пару раз даже пыталась спросить у отца, но он говорил, что она еще мала для этого разговора. Слуги шептались, что

Так что всё, о чем знала девочка, сводилось к тому, что ее маму звали Карнлия и та была любовницей отца. Второе было очевидно – Саманта была в браке с Мандерилом задолго до рождения девочки. Но больше она ничего о своей родной матери не знала…

– Хочешь полетать? – вдруг предложил Герил.

– Полетать? Ночью?

– Да. Я уже два года учусь с инструктором летать на вертолётах. Пошли полетаем. Там нам никто не помешает…

Корнелия приподняла бровь. Герил впервые практически дружелюбно ей предлагает провести время вместе. Ей было восемь. Она была ребенком. И порой ей хотелось верить в чудеса… Особенно после встречи с Дамлином… Но Корнелия не была тупицей.

Только чем запретнее плод, тем сильнее хочется его вкусить. А девочка ненавидела то, что не поддавалось логике. В ее мире любое действие имеет причину и следствие, у любой тайны есть разгадка и любая задача имеет свое решение. Каждый раз натыкаясь на преграду неизвестность, Корнелия даже неосознанно начинала искать обходные пути, чтобы добраться до истины. Всё поддается объяснению. Просто до этого объяснения нужно дойти. Так и поведению Герила найдется объяснение, нужно только время для решения этой загадки. К тому же девочке хотелось узнать и про мать. Так что она пошла за Герилом на вертодром.

– Это старая модель… – с сомнением проговорила Корнелия.

Старший сын лорда подошел чуть ли не к антикварной модели вертолета. У него в руках блеснул ключ, которым он отворил дверь и забрался внутрь.

– У меня есть ключи только от него.

– Ладно…

Корнелия села на сидение рядом. Идея была крайне сомнительной… Но ей было интересно разгадать причину его действий, потому что пока что ничего логичного в голову не приходило. Разве что он решил ее убить. Но это глупо делать на вертолете – тогда Герил и сам погибнет, а камеры наблюдения выдадут его с головой.

Мальчик тем временем плавно поднял рычаг. Винт начал захватывать воздух. Вертолет потихоньку стал отрываться от земли. Герил довольно хмыкнул. Инструктор всегда говорил, что у него есть талант к управлению вертолетом. Когда тот стал крениться, мальчик уверенно нажал на педаль, выравниваясь в воздухе. Всё шло по плану. Они взлетели.

Корнели же напряженно за всем наблюдала. Она не боялась, но вся эта ситуация все еще не поддавалась логичному объяснению. Какая на самом деле цель у Герила?

– Тебе никто не говорил о твоей матери… – он первый нарушил тишину. – Но я ее хорошо запомнил.

Девочка навострила уши, запоминая каждое слово. А вертолет уже поднялся над поместьем, взлетая в ночное небо, усыпанное звездами. Все снизу стало невероятно маленьким, как игрушечные фигурки. Но вглядеться во что-либо было крайне сложно – вертолет шатало из стороны в сторону.

– Ты на нее похожа. Буквально ее маленькая копия, – перекрикивая гул лопастей сказал мальчик.

– И это все, что ты хотел сказать?… – Корнелия и сама понимала, что, скорее всего, похожа на мать, ведь у отца совсем другие черты лица.

– Нет… – Герил внезапно наклонил нос вертолета и поднял рычаг, ускоряясь и отлетая все дальше от поместья. – Твоя мать не из этих мест. Вообще никто так и не понял откуда она. Она просто в один день появилась тут из неоткуда. А отец практически сразу потерял голову. Матушка пыталась его вразумить… Но ему было все равно. Вообще он наплевал на все, кроме этой… Карнлии, – мальчик чуть ли не выплюнул это имя. – Я слышал, как слуги шептались, будто у них была особая связь. Но как по мне у них не может быть никакого оправдания. Мой отец был женат. Твоя мать об этом знала… – Он сильнее сжал ручку управления. – Но я подслушал один их секрет…

– Какой же?

– Карнлия не просто так сюда попала. Она сбежала. От своей матери. Твоей бабушки.

– Зачем ей от нее сбегать?

– Судя по всему, она страшная женщина… Она влиятельна. При желании может дотянуться даже до Асмелиды. Карнлия всерьез ее боялась.

– И это все? Ты из-за этого хотел со мной полетать?

– Нет… – Герил перевел взгляд на Корнелию. – Мы летим в космопорт. Там я выйду в межгалактическую сеть и сдам тебя твоей бабушке. Видишь ли… Я запомнил полное имя твоей матери.

Девочка лишь приподняла бровь. Ее удивляла наивность Герила. Даже если ее бабушка и в самом деле обладает таким влиянием, то она бы уже давно забрала Корнелию отсюда. Но если взять за основу слова сводного брата, то эта женщина даже может не знать о смерти Карнлии. А сама «сдача» Корнелии вызывала еще больше вопросов. Как он планирует проникнуть в космопорт? Кто ему даст выход в межгалактическую сеть? Да, даже если кто-то даст… Как он планирует искать ее бабушку? Выходить с ней на связь?

К тому же их отец известен на Асмелиде. В космопорте сразу поймут чьи они дети. Их просто сразу же отправят с сопровождением обратно в поместье… И это был весь его план? Девочка едва сдерживала разочарованный вздох. Уж лучше бы она провела это время с Дамлином…

– Тут правильные показатели бака топлива? – Взгляд Корнелии задержался на приборной панели.

– Ты о чем?

– Они с момента взлета не изменились ни на градус…

Она точно запомнила в каком положении находилась стрелка и за все это время та осталась на том же месте.

– И что?..

– Эта старая модель, – Корнелия закатила глаза. – У них часто показатели не отображаются. У нас прямо в полете может закончиться топливо и мы об этом не узнаем…

Она читала об этом. На таких моделях и в самом деле обычно отстают показатели. На них вообще практически не летают. Риски слишком велики. За годы эксплуатации многие детали могли прийти в негодность. Еще и управление требует особой аккуратности…

– Не неси…

Герил не успел договорить, словно в подтверждение слов Корнелии обороты несущего винта стали падать. Загорелись тревожные лампы. Топливо и в самом деле закончилось.