Текст книги "Код: Забвение (СИ)"

Автор книги: Ария Блэт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 32 страниц)

Глава 9

Мандерил Ле Шадо всегда хотел быть справедливым лордом. Поступать как человек чести… Но за свою жизнь уже абсолютно точно запятнал свою честь, причем не единожды.

Сначала была измена.

Кто бы ему сказал такое лет пятнадцать назад – он приказал бы вырвать тому наглецу язык, при всей своей гуманной натуре. Когда-то он клялся в любви своей невесте. Просил ее руки, преклонив колено. Чуть ли не плакал от счастья, когда услышал заветное «да». Он искренне приносил ей брачные обеты. И любил их сына, но…

Однажды он увидел ее. 10 лет назад Мандерил встретил Карнлию. И одного взгляда хватило, чтобы понять: он никогда никого не любил… До этого момента. Он никогда не любил свою законную супругу, хотя долгие годы твердил ей об обратном. Лгал? Нет… Он был уверен, что говорил правду. Но Карнлия… Она никогда не соблазняла его, не уговаривала… Напротив, была против их отношений, ведь он замужний мужчина… Только Мандерилу было все равно. Он, лишь взглянув на нее, забывал все обеты, все его клятвы становились ничтожными, а обручальное кольцо растворялось на пальце…

И самое ужасное, он не сожалел. Никогда. Ни единой секунды.

Именно с ней он понял, что такое настоящая любовь. Его манило к ней каждое мгновение, хотелось дышать ее кожей, слышать только ее голос… Игра в приличия быстро пала, обнажая горящую правду – их любовь была взаимной. Тогда потянулись долгие дни и быстрые ночи, когда они могли наслаждаться друг другом. Прикасаться. Изучать. Пробовать. Шептать…

Их любовь горела. Нет, она пылала страшным костром. Они не боялись обжечься, напротив, им хотелось сгореть в нем вместе.

Только их пламя потухло так же неожиданно, как и началось.

Карнлия погибла при родах.

Но от нее осталось нечто поистине ценное – Корнелия, которая как две капли воды похожа на мать.

И сейчас она стояла в кабинете, со скучающим видом разглядывая потолок. Лорд же просматривал каждый день по записям с камер наблюдения. Его дочь не лгала. Никто из нанятых учителей не приходил к ней уже 28 дней. И все эти дни она сама сидела в классе, читая учебники и что-то записывая в свою тетрадь. Только сегодня она решила не идти, но все равно взяла учебник.

– Корнелия, как давно это продолжается? – тихо спросил он, не понимая, как такое вообще возможно.

– Что продолжается?

– Такая… регулярность прихода преподавателей.

– С самого начала. Матушка… – девочка запнулась. – То есть мачеха, сказала, что им не стоит тратить на меня столько времени.

В глазах Мандерила – она просто поправила себя, но он обратил внимания на эту «оговорку». Корнелия же редко говорила что-то просто так. Она всегда продумывала все на несколько шагов вперед. Ее никогда не учили играть в шашки, но девочка уже давно играла в шахматы. И научилась этому сама. Как и всему остальному.

– Когда она такое сказала?

Корнелия сделала вид, будто призадумалась, будто вспоминая, но она отчетливо запомнила «когда».

– 984 дня назад… Или 985…

Лорд не поверил ей. Было же невозможно, что его дочь помнит все с точностью до дня? Но все же открыл запись кабинета, сделанную 984 дня назад. Там и в самом деле стояла его супруга. В том самом пустом классе. И что-то говорила Корнелии, а она смотрела в пол, кивала. Но чего Мандерил не заметил, так это ее мимолетный взгляд на камеру. При дочери он решил не включать звук, но стало ясно одно – она и в самом деле говорила правду.

– Почему ты назвала ее мачехой? – ему казалось, что этот разговор у них с женой уже был. Лорд Ле Шадо просил принять девочку как свою дочь… Тогда было бы меньше слухов, меньше осуждающих взглядов на ребенка. И тогда она вроде как согласилась… Но эта оговорка…

– Она сказала, чтобы я никогда не смела называть ее матушкой… – потупив взгляд, ответила Корнелия.

– Когда?

Это единственный вопрос, который он мог задать. От всей этой ситуации его чуть ли не трясло. Уже больше двух лет его дочь, оказывается, не получала нормального образования, а он, как последний истукан, об этом даже не знал. Теперь еще это… Но ему не хотелось показывать свой гнев девочке. Она тут была непричем.

– На мой третий день рождения.

– Ясно, я разберусь. Иди к себе.

– Но я хочу к Дамлину… – пробормотала Корнелия, но так, чтобы ее отец услышал.

– Что?

– Можно к Дамлину? Я все учебники уже прочитала. А с Дамлином интересно… – тихо проговорила она, отмечая, что семена раздора уже посеяны, а причин отказывать ей у отца точно нет. Особенно сейчас, когда его разум застилает гневом.

– Если он не против.

Корнелия кивнула и выбежала за дверь. К Дамлину.

Глава 10

У Дамлина было много секретов, о которых он не мог говорить, и невероятный слух был одним из них. На его родине это было в порядке вещей, но в мире людей становилось сущим адом. Мальчик слышал всё, что хотел, и даже больше: каждую комнату, каждый скрип передвигаемого кресла, каждый разговор, каждый шепот… Дамлин слышал всё, но учился делать вид, будто ничего не слышал. Вот и сейчас, стоя перед дверью лорда, ему совсем не хотелось слышать его разговор с супругой…

– Я не прошу тебя быть для Корнелии матерью. Просто относись к ней с уважением.

Голос Мандерила Ле Шадо звучал устало, чего нельзя было сказать о его супруге, Саманте Ле Шадо, которая явно была в ярости.

– С уважением? – У женщины аж перехватило дыхание. – А ты относился ко мне с уважением, когда изменял?!

– Нет, и я сожалею, что так с тобой поступил… Но Корнелия – это ни в чем неповинный ребенок.

– Ребенок, из-за которого за моей спиной смеется весь высший свет. Ребенок, который будет вечным напоминанием о…

– Я прошу тебя…

Лорд Ле Шадо, видимо, не хотел слышать это и, судя по всему, уже знал, что ему скажет супруга. Но ее было уже не остановить. Одно упоминание Корнелии вместе с упреком было для нее как красной тряпкой, после которой она впадает в бешенство.

– Я тоже тебя просила. Просила не изменять. Когда ты изменял, просила хотя бы не делать это у всех на виду. Просила не обрюхатить ее. Просила отдать этого ребенка семье той шалавы… Но ты… Ты был глух к моим просьбам. А сейчас смеешь у меня что-то просить?!

От ее крика Дамлин хотел зажать свои уши руками, но это бы его не спасло. Еще сильнее он хотел бы всего этого не знать, но даже находясь в служебном помещении, он бы всё равно всё услышал. От этого складывалось впечатление, будто он втихаря роется в чем-то грязном белье. Но ничего поделать с этим мальчик не мог.

– Можешь выплеснуть всю свою ненависть на меня. Но я не потерплю такого пренебрежения к Корнелии. Все преподаватели, которых ты подкупишь, будут тут же уволены. Я буду каждый день проверять всё по камерам и буду их менять до тех пор, пока ты не устанешь, – тихо, но твердо проговорил лорд, ставя точку в разговоре.

– Ты… – Его супруга зашипела.

– Я всё сказал.

Но Саманта Ле Шадо не собиралась останавливаться.

– Ты даже назвал ребенка в честь этой потаскухи! Как мне на нее смотреть?

– Не смей так говорить о Карнлии! Как ты можешь о ней так говорить?! Она уже мертва…

Дамлин чуть не отпрянул от двери. Лорд Ле Шадо, обычно спокойный и рассудительный, впервые за все его пребывание тут поднял голос. Его явно задели слова о Карнлии.

– Она мертва, а мне жить в вечном позоре.

– Ты не та женщина, за которую я выходил… – Похоже, слова супруги и в самом деле его задели.

Женщина рассмеялась, но совсем не веселым смехом. Он был истеричным. Даже Дамлин, который стоял за дверью, понял: Мандерил Ле Шадо до сих пор любит Карнлию.

– Это я?! Я сдержала каждую из клятв, которую тебе давала. Каждую! Я тебя любила, была в горе и радости, всегда рядом, я родила тебе твоих детей. А ты… Ты меня растоптал. И знаешь что? Я бы простила измену. Но ты не просто изменил…

Мальчику даже стало жаль его супругу: быть в браке, зная, что тебя никогда не полюбят так, как ее. Смотреть на измену с другой и быть не в силах что-то сделать…

– Я виноват. И я несу и буду нести ответственность за свои поступки до конца жизни…

– А я в чем виновата? Что я такого совершила, чтобы нести ТАКУЮ ответственность?

Лорду было нечего ей ответить. И Саманта это тоже поняла. Она вышла из его кабинета, ничего не замечая на своем пути. В том числе Дамлина. Он же нерешительно стоял у распахнутой двери.

– Извините, лорд… Я, наверное, лучше зайду в другое время… – Мальчик решил, что сейчас Мандерилу Ле Шадо точно не до него.

– Нет, заходи. Что случилось?

Он с осторожностью зашел в кабинет.

– Меня просили провести ревизию и со сметой подойти к вам.

– Сам высчитал?

– Да…

Лорд взял стопку его листов и внимательно просмотрел.

– Молодец. Ты талантливый парень, Дамлин. Быстро учишься. Думал, чем будешь дальше заниматься?

– Не знаю… Весь этот мир в новинку.

– Так ничего и не вспомнил?

Покачал головой. Меньше всего мальчику хотелось лгать лорду, но и рассказать о своем настоящем происхождении он не мог. Да и если бы рассказал… Это бы всё равно ничего не изменило. Дорога домой для него закрыта.

– У тебя еще в запасе несколько лет подумать, чем бы ты мог заняться. В восемнадцать сможешь поступить куда-нибудь учиться, – Мандерил Ле Шадо посмотрел на него и вдруг сменил тему. – Корнелия к тебе часто заглядывает?

Дамлин кивнул. Девочка прибегала к нему каждый день без исключения и проводила почти весь день с ним. Его это не напрягало: оказавшись выброшенным в чужой для него мир, с ней было не так одиноко… Ворох его тревожных мыслей хоть ненадолго засыпал. Ему повезло, что лорд его взял под свое крыло, но… Он оказался оторван от дома, семьи, привычного уклада… Всё, чему Дамлин учился, было бесполезно тут. Новые законы, правила, технологии… От всего этого голова шла кругом. Он был всего лишь ребенком, но ему резко нужно было стать взрослым.

– Не мешает? Если мешает, я могу с ней поговорить…

– Нет, она совсем не мешает. Даже пытается помочь.

– И помогает? – Мандерил Ле Шадо приподнял бровь.

– Ну да… Еще читает про прикладную механику.

Корнелия и в самом деле взяла в библиотеке несколько книг, чтобы лучше понять, чем занимается Дамлин. Так что последние дни она читала ему учебник, а он показывал, как это работало на практике. И у него складывалось впечатление, будто понимает девочка гораздо больше него.

– В восемь?

– Говорит, что ей это интересно, – пожал плечами он.

– И хоть что-нибудь оттуда понимает?

– Насколько я могу судить, да.

– Ничего себе… – Лорд подпер щеку рукой, явно не особо в это веря. – Она тебе доверяет?

Дамлин напрягся. Корнелия определенно ему доверяла, но ему не хотелось пользоваться этим.

– Не знаю.

– У меня сложные отношения с супругой… – Он вздохнул. – И я не могу уделять столько времени Корнелии, сколько ей нужно. Если вдруг она тебе жалуется: преподаватель не пришел, был слишком строг или что-то еще случилось… Можешь передавать это мне?

– И вы с этим разберетесь?

– Конечно… Я не знал, что к ней не приходили преподаватели. Просмотрел все записи с камер. Оказывается, они приходили раз в два месяца. И это в лучшем случае… Давали ей книги, говорили разобраться самой и уходили. Моя супруга занимается воспитанием наших детей. Я просил ее нанять и ей достойных преподавателей, но вышло то, что вышло. Извини, глупо на тебя все это вываливать…

Дамлин слушал и очень хотел понять, но не понимал… Почему он так слепо верит своей жене? Как можно настолько не интересоваться своим ребенком? Неужели есть что-то важнее благополучия собственного ребенка? А еще почему он все это говорит ему? Но это он понял уже спустя года: лорду было нужно просто кому-то выговориться. Кому-то, кто не будет осуждать, кто, пусть и не поймет, но услышит. И Дамлин оказался этим кем-то. Несмотря ни на что, мальчик был искренне благодарен Мандерилу Ле Шадо и вопреки всему считал его хорошим человеком, который однажды оступился.

– Моя супруга не будет участвовать в подборе преподавателей. А я никогда этим не занимался. Даже не знаю, какие предметы Корнелии подойдут…

– Думаю, ей понравится математика и физика.

* * *

Спустя неделю Дамлин сидел в служебном помещении. Корнелия направлялась к нему после первого урока с новым учителем, а ее преподаватели отчитывались в кабинете лорда. Мальчик же вновь невольно подслушал разговор…

– Что вы скажете о ее способностях? Все сильно запущено?

– Запущено?! Девочка – гений.

– Что? Вы шутите?

– Нет, она уже знает программу для детей четырнадцати лет, при этом прекрасно ей владеет. Корнелия уверенно решает уровня равных уровней задачи по физике, способна рассчитывать в уме пятизначные цифры… Если честно, я никогда не встречал такого за всю свою практику. Вы уверены, что ее никто не учил?

Акт 3

Глава 11

Корнелия

Отчеты, отчёты, отчеты, отчеты, отчеты и отчеты…. Дни тянулись однотипно. Скучно и муторно. Муторно и скучно. Впрочем, как всегда. После каждого задания нужно заполнить десятки разных форм и однотипных шаблонов. Причем само задание обычно идет пару дней, а писанина занимает следующие несколько недель. И никакой автоматизации, только ручное заполнение для соблюдения полной конфиденциальности. Пускай я справляюсь за пару дней, но все равно раздражает. Логичнее было бы сделать отдел, которые занимаются заполнением всего этого… Я откинулась в кресле. Время на эти отчеты, конечно, предусмотрено, но… В какой момент моя жизнь превратилась в сплошную писанину? Хотя, если так подумать, я сама к этому шла… Была цель… Цель есть. Так что это мой выбор. Я вернулась к заполнению тридцать шестой формы…

За эти дни сплошных отчетов я пару раз просматривала камеры – раб исправно ел, ходил в зал и пытался не привлекать к себе лишнее внимание. Ничего не портил, сам за собой убирал… Единственное, завесил зеркало в ванной полотенцем, но эта странность, по идее, мои правила не нарушает. А так он быстро понял, что к чему. Видимо, плазма еще не все мозги ему поджарила.

Тридцать девятая форма отчета отправлена успешно. Всё. До следующего задания с этой писаниной покончила. Я пошла в камбуз, где столкнулась со своей покупкой. Он сразу же опустился на колени. Взгляд в пол. И едва заметно подрагивает. Какой нервный… А я же с ним веду себя вполне по-доброму… Не трогаю. Интересно, как он будет реагировать на по-настоящему жестокое обращение? Но, увы, пока он мне нужен хотя бы в относительно целом состоянии.

– Заодно сделай мне кофе. Без молока и сахара, – я уселась за стол.

Он вздрогнул от приказа, но все-таки поднялся и достал зерна. Значит, уже освоился настолько, что запомнил, где что лежит… Я наблюдала за его действиями. Хм, варит вручную, хотя кофемашина стоит перед ним. Если он научился пользоваться клориатором, то и кофемашиной должен. Хочет меня впечатлить? Пока мотивов его действий я не понимала, решила проверить по камерам, пользовался ли он кофемашиной, и уже на основе этого делать предположения.

Раб аккуратно поставил кружку передо мной. Клориатор как раз звякнул. Его еда приготовилась. Он в нерешительности застыл. А мне было интересно посмотреть, что он будет делать. Тишина затягивалась. У него стал подрагивать кадык, но меня этот момент особо не смущал. Было в этом что-то интересное. И что он предпримет? Останется стоять? Вопреки моему присутствию будет есть? Я по привычке ловила мельчайшие изменения в его мимике: загнанный взгляд, губа, незаметно прикушенная с внутренней стороны, нервный глоток слюны… И двигающиеся кончики ушей?! Я незаметно присмотрелась, не выдавая свой интерес… Они и в самом деле едва уловимо двигались, будто хотели что-то найти… Точнее услышать. Он же опустился на колени. Решил, что это беспроигрышный вариант? Вполне логично.

Только это признак ума или смирения?

– Садись и ешь.

Раб послушно наложил себе тарелку с едой. И сел. Даже невооружённым взглядом было видно, как он напряжен. Несмотря на то, что опустил глаза, все равно следил за каждым моим действием… И движение его ушей совпадало с тактом дрожи зрачка… Хм…

– У тебя хороший слух? – я отхлебнула кофе, наблюдая, как он нерешительно съел первую ложку. Мое приобретение застыло, а потом медленно кивнуло. От него так и веяло напряжением – начиная от неестественной позы, заканчивая попытками что-то рассмотреть в моем выражении лица. Возможно, он пытается понять мое настроение через сердцебиение? Я была уверена с вероятностью в 70 %, что была права. Уши двигались практически как локаторы, улавливая малейшие волны звука. Да, это были едва заметные внешне движения, но для ушной раковины это настоящая смена плоскости. И если его уши к такому приспособлены, то у этого должно быть следствие. А учитывая, как простой вопрос о хорошем слухе вывел его из себя, значит, у него он не просто «хороший».

– Слышишь мое сердцебиение?

Ложка выпала из его рук. Он мог уже не кивать, все и так было понятно.

Меня это не особо волновало. В конце концов, я обычно контролирую сердцебиение, держа его всегда в умеренном ритме. Это всего лишь подтвердило, что он не человеческой расы. Я больше не обращала на него внимания, дав спокойно поесть. Кофе, между прочим, вышел отменным, так что вероятность того, что он хотел меня впечатлить, повышается. Я развернула голографический монитор и стала проверять свои почты.

Висели наметки следующего задания, которые автоматически удалились сразу после моего прочтения, но этого хватило, чтобы все запомнить. Десяток рабочих писем, которые я пока не планировала открывать – все же формально у меня отпуск. Письмо от бабушки, назначившей даты моего визита, которые не подразумевают даже возможность переноса… Да и в целом возражений она не терпела…

А еще письмо от Ланы, которая наконец-то соизволила ответить. Видите ли, у нее скоро сессия, и она не увидела моего письма, погрузившись с головой в учебу… Во что мне верилось с трудом. Для нее важна не учеба, а удачное замужество, чтобы состояться в высшем свете… Но меня ее дела не особо волновали, главное, чтобы она исправно выполняла пункты нашего соглашения. Тем не менее она может уже на днях встретиться в Ахалоре… Видимо, придется мне немного сменить направление полета…

Раздался сигнал, который вывел меня из размышлений. Требуется разрешение на построение межкорабельного пути. Кто-то решил зайти ко мне в гости?

И этот кто-то пытается шифроваться, чтобы не остаться в базе данных. Что ж… Гость знаком, цель ясна.

Я дала разрешение на построение пути. Они позволяют прямо в космическом пространстве построить проход для перехода между кораблями.

– Иди к себе и ближайший час не выходи.

Скомандовала я рабу, который уже все съел и просто сидел за столом, не зная, куда себя деть. Для него этот приказ был облегчением. Он быстро удалился.

А я пошла встречать гостя. Прямо у входа. Нет смысла их приглашать внутрь. Учитывая, что он пришел в рамках графика наших «встреч», то важных новостей для меня у него нет.

– Ну и?

Передо мной стоял Сейрих. Внушительный мужчина лет тридцати, весь забрызганный татуировками. Все лицо было накалото по подобию человеческого скелета, переходило к шее и дальше под костюм. За чернилами было сложно отличить его черты лица, только черные глаза и губы, перечеркнутые шрамом. Сейрих был капитаном пиратского «Обледенения», хотя сами себя они называют «Альянсом», но сути это никак не меняет.

– Ничего не нашли, – выдохнул он.

– Мне начинает казаться, что ты не заинтересован в нашем договоре.

Он побледнел даже сквозь татуировки.

– Я заинтересован! Я клянусь! Мы проверяем каждого, кто подходит под описание, и нет… Но его среди них нет.

Похоже на правду. По крайней мере пока скрывать что-то у него нет причин. А как появятся, я первая об этом узнаю.

– Тех, кто с печатью забвения? – на всякий случай уточнила я.

– В первую очередь, – твердо ответил Сейрих. – Он через нас не проходил. Если вдруг будет, то мы сразу к тебе.

– Свободен.

Прошло уже практически десять лет. Его нигде нет. Вообще нигде. Космос бескраен, но не мог же он исчезнуть? Если бы погиб, остались следы. Хоть какие-нибудь… По крайней мере мне хочется в это верить.

Если найду его, то никогда не отпущу.

Чего бы мне это ни стоило.

В этот раз он будет моим.

Только моим.

Иначе ради чего все это?

Глава 12

Лана меня раздражала. И раздражало меня в ней абсолютно всё: ее тупость, ее наивность, ее легкомыслие, ее пренебрежительность, ее посредственность, ее невнимательность… Она умудрялась болтать на отвлечённые темы, перепрыгивая от одной к другой, даже не заканчивая мысль. И это при том, что встретились мы для одной конкретной цели, о которой она пока даже не вспомнила… Лана почему-то решила, что из-за нашей договоренности мы теперь подруги, и теперь трепалась мне буквально обо всем. Наконец-то ее взгляд уставился на мою покупку, которая с самого начала была с нами.

– О, ты уже завела?

Никогда не понимала, зачем задавать очевидные вопросы, ответы на которые и так уже ясны. Мы расположились в портовом кафе, а раб сидел на коленях возле меня, пытаясь не привлекать к себе лишнего внимания. Видимо, даже успешно, учитывая, что Лана заметила его только спустя десять минут.

– Да. Зачем тебе нужно было брать углубленные курсы рабовладения?

Учитывая, что рабов у нее никогда не было. Как и финансов на них. И даже малейшего интереса к ним тоже.

– Если бы ты видела, кто преподает эти курсы, ты бы меня поняла… – она мечтательно закатила глаза.

– Разумеется.

Я бы не поняла. Начиная от полного отсутствия логики и причинно-следственных связей в ее действиях, заканчивая моими… предпочтениями. За всю жизнь меня в романтическом плане интересовал только один человек. Начиная с детской влюбленности, закачивая подростковой одержимостью. Впрочем, стадия одержимости так и не закончилась, я просто научилась ее скрывать. Но тем не менее на всех остальных мне глубоко все равно. Кроме него меня в целом никто не интересует. Вообще.

– Ну я же не знала, что твой отец заинтересуется учёбой… – Лана надула губки.

Возможно, кто-то бы посчитал это милым. В целом, ее детская манера поведения и искренняя наивность может многих зацепить. Как и ее миловидная внешность: пышные русые волосы, веснушки, светло-карие глаза и вечная улыбка, которая не сходит с ее лица. Да… Многим это нравится. Но стоит с такими начать вести дела, и понимаешь, что ничего кроме этого они из себя и не представляют.

– Что от него требуется?

Мне хотелось побыстрее с этим закончить.

– Он что, не твой?

Ну да, только спустя уже 15 минут поняла, что он не сказал ни слова, даже не пробормотал тихого «госпожа» в знак приветствия.

– Да.

– Ты серьёзно?!

Я еле сдерживалась, чтобы не закатить глаза. И в самом деле очень хотелось. Но еще больше мне не хотелось вступать в бессмысленную полемику, которая очевидно никакой пользы не принесет.

– Так что от него требуется?

– Если он не твой, то почему его не утилизировали?

– Он как раз с утилизации, – я все же закатила глаза, но открыла перед ней голограмму его личного дела.

– Это что? – Лана побелела.

И снова вопрос, ответ на который и так ясен.

– Личное дело.

– Ты понимаешь, что взяла?! Он же дефектный по всем фронтам.

Хм… Она специально игнорирует мой вопрос? Я к ней присмотрелась – нет, она просто тупая… Ожидаемо.

– Так что от него требуется?

– Ему делали языковую пластиру… Жесть. Представляешь, это когда раз за разом отрезают язык, а потом восстанавливают. Но с каждым новым разом полость находится без языка все дольше и дольше. Мозг теряет чувствительность к языку, воспринимает его как посторонний предмет, так формируется устойчивая нейронная связь, что говорить нельзя… Все равно, что парализованная конечность. А еще рубцы сильно мешают. Для звероподобных потом делают звуковую корректировку, дрессируя на определенные звуки, но… У него все до этого этапа не дошло…

Меня не волновало, что там с ним делали. Меня интересует, что от него требуется. Я посмотрела так, что даже Лана вспомнила вопрос, ответ на который я хотела получить с самого начала. Она сглотнула и стала тараторить заученные предложения.

– Для свободного перелета нужен минимум один профилактический воспитательный акт в две недели. В твоем случае, один раз в неделю. Тогда проблем быть не должно. Минимум 30 плетей розгами через плазму. А можно и реальных, даже лучше больше. Он же преступник, так что его можно не жалеть…

– Ясно.

Я выстроила график наказаний. Поскольку пока я его сильно травмировать не хочу, то остановилась на минимуме – 30 розг раз в неделю.

– Еще что-нибудь?

– Раб должен находиться на коленях в присутствии господ. Никогда не смотреть в глаза. Говорить без приказа запрещено…

– Он и с приказом не заговорит.

– Вот мои конспекты, – она порылась в сумке и дала мне… простые тетрадки. – Тут все подробно описано. Я бы на твоем месте наказывала его за любую провинность. С такими преступниками только так.

Я смотрела на тетради. Она всерьез пишет на бумаге?.. Уже во всех ведущих учебных заведениях систематизированная цифровая база. Тетради – это не просто прошлый век… Счет пойдет на тысячелетия. Хотя в моем детстве и были классические бумажные материалы, но это была прихоть отца. А тут…

– У тебя же пыточная есть. Можешь на нем тренироваться, руку набивать…

Лана, оказывается, все это время о чем-то увлеченно говорила.

– Ты думаешь, я ее еще не набила?

Я приподняла бровь. Даже зная малую часть о моей жизни, Лана побледнела. Видимо, поняла, какую глупость сказала. Раб начал еле заметно подрагивать. А для меня это было идеальным моментом, чтобы завершить нашу встречу. После такого она точно ближайшее время прекратит мне спамить сообщениями. Все же какой бы тупой Лана не была, но чувство самосохранения у нее есть.

* * *

Как только мы вернулись на корабль, раб сразу же упал на колени… Как обычно, глаза в пол, но в этот раз убрал руки за спину.

– Ты ее слышал?

Кивнул.

– Все запомнил из того, что она сказала?

Очередной кивок.

– Понял, что от тебя нужно?

Кивнул.

Посмотрим, как он понял.

А я пошла читать Ланины конспекты.