Текст книги "Дабл Ю: служебный роман (СИ)"

Автор книги: Анна Жилло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

Глава 15

Юля

Отпуск не задался с самого начала. Нет, даже до начала. Мы до последнего не знали, куда поедем и поедем ли вообще. Меня хоть и обещали отпустить, но заявление подписали всего за четыре дня до намеченной даты.

Ну и ладно, лениво говорил Влад, возьмем напрокат палатку и поедем куда-нибудь на озеро. Я психовала, потому что хотела в Испанию. На Ибицу. Это, конечно, было синонимом понтов, но мне все равно хотелось. Тем более с расчетом на премию после проверки. В итоге победила жаба, притащившая в клюве горящие путевки в Камбрильс и чартер от лоукостера. Причем жаба вовсе не моя – со своей я бы договорилась. И это мне, мягко говоря, не понравилось.

Отдыхать мы вместе еще не ездили. Я надеялась, что это станет каким-то шагом вперед, но в итоге, наоборот, откатились назад. Не до такой степени, чтобы расстаться сразу после возвращения, однако взаимное недовольство и раздражение постоянно висело в воздухе, как дымка. Иногда сквозь нее пробивалось что-то яркое, приятное, но иногда от капитальной ссоры удерживал только пофигизм Влада. Я уже была готова разорвать его в клочья, а он пожимал плечами и замолкал, уткнувшись в телефон. Я уходила куда-то одна, бродила по узким улочкам, сидела в кафе, иногда до поздней ночи. Возвращалась – и последние всполохи злости гасились сексом.

О Юре я не думала. То есть запрещала себе думать. Еще в тот день, с «Альтербетом», сказала себе: ничего не будет. Никогда. Все, точка. Выставила блок и, даже сидя с ним рядом, отгоняла все мысли, кроме рабочих. Из отдела выходила только в туалет, а на обед брала с собой что-то из дома. Историю с Ларисой в офисе, конечно, обсуждали, но все это плескалось где-то там, за дверями. Я ждала отпуска, надеясь, что за это время все уляжется, особенно если появится какой-нибудь новый повод для разговоров – желательно о ком-то другом.

В Испании, без ежедневных встреч и на фоне свежих впечатлений, не думать было гораздо легче. И все же покоя мне это не принесло. Я ловила себя на том, что постоянно чего-то жду. Неопределенного, неясного – но жду. Только, пожалуй, в последний вечер перед отъездом словно приотпустила вожжи. Сидела на балконе с бокалом вина, смотрела на закат и снова, как тем утром на Журавлевском озере, думала: как жаль…

Жаль, что он – вот такой и поэтому ничего у нас не выйдет. А ведь, наверно, могло бы выйти.

Юля, Юля, перестань. Не могло бы – и ты это знаешь. Не в этой жизни.

– Красиво получилось.

Я вздрогнула и повернулась. Влад протянул телефон с моей фотографией.

И правда красиво. Было что-то в лице такое, отчего по спине побежали мурашки.

– Скинь мне, – попросила я.

Посмотрела еще и отнесла на свою страницу в Контакте. Я редко выкладывала фотографии, потому что в большинстве случаев они мне не нравились, но этой захотелось поделиться.

Интересно, Юрка не добрался до них?

Я, грешна, его страницу нашла, полистала. Ни одной фотографии, иллюстрирующей личную жизнь, не обнаружилось. Вообще ни одной девушки. Да и в целом записей было мало, в основном какие-то репосты и картинки из интернета.

– О чем задумалась? – словно между прочим спросил Влад.

– О том, что завтра в это время уже будем в Питере. А послезавтра утром на работу.

И ведь не соврала же – ни капельки. Но ощущение было такое, будто он застал меня за автосексом перед зеркалом.

Я надеялась на какие-то перемены между нами? За две недели об этом не прозвучало ни слова. И из аэропорта мы поехали каждый к себе домой: он на Обводный, я – на Пионерку.

– Увидимся, – сказал Влад, целуя меня, когда подъехало мое такси.

А на работе встретило сонное царство: после проверки большая часть офиса ушла в отпуск. Кристина возвращалась через три дня, Юры тоже еще не было, а Макс, наоборот, уходил со следующей недели.

– Ну, что тут нового? – спросила я за традиционным утренним кофе.

– Да особо ничего, – пожал плечами Генка. – Строганов подкатывает к Наталье из финансов. Вероника из меда собиралась увольняться, но передумала. У Андрея случился почечный камень, и он неделю кидался на всех подряд.

Я даже не сразу сообразила, кто такой Андрей. Ах да, Макаров же! Макс покосился на меня со значением: мол, новости есть, но не при Чебыше. Мне он вообще показался каким-то расстроенным, погасшим. С Зоечкой своей поругался, может?

Едва Генка вышел, Макс подсел ко мне.

– Короче, Юль, я ходил со своими предложениями по серой схеме к Макару и к Сафонову. Макар на меня просто наорал: мол, работать надо нормально, тогда все в порядке будет. Сафонов сказал, что раз все работает, не нужно ничего менять. Авралы перед проверками? Ну это же не постоянно такое, подумаешь. Внедрять другую систему слишком дорого и сложно. Тогда я позвонил в Москву Алиеву – ну, второму владельцу сети. Тот сказал, что ему до этого вообще дела нет, он дал деньги и хочет только одного: прибыли.

– Понятно, – я открыла рабочий чат, где уже тосковали очередные страдальцы, уронившие программу. – Олени тут как тут. Почуяли, что я на месте. Ничего не будем менять, говоришь? Ну, значит, и олени останутся. А Юля не останется без работы. И как они обходились две недели?

– Насиловали меня, – поморщился Макс. – Так что ты мне должна.

– Я тебе магнитик привезла. И туррон.

– Люблю магниты. И сам покупаю, и привозят. На холодильник уже не помещаются, наверно, надо второй покупать. Юрка вот еще с Крита привезет.

– Когда он выходит? – спросила я, радуясь, что получилось словно в продолжение разговора, а не специально.

– Кажется, послезавтра.

Несмотря ни на что, мне хотелось его увидеть. Просто увидеть… ничего больше. Но когда в среду утром, подходя к крыльцу, услышала голос, как будто против воли окунуло в радость. И стоило немалых усилий, чтобы собрать себя в кулак.

– А ты совсем не загорела, – он стоял и просто жрал меня глазами. Так, что заполыхало изнутри, сквозь кожу. – Точно куда-то ездила?

– Я вообще не загораю, – прозвучало, будто оправдывалась. – Обгораю, облезаю и снова белая. Зато ты вполне так копченый.

– Южный загар быстро облезает. Через пару недель ничего не останется.

Мы могли сейчас говорить о чем угодно, хоть о крышках канализационных люков. Настоящий разговор был гораздо глубже и без слов. Я не хотела этого. То есть… хотела, но… хотела не хотеть. Потому что…

– Пойдем? – спохватилась, что стоим на всеобщем обозрении.

Было еще рано, народ в основном приходил позже, но лучше бы нас не видели вдвоем – только-только все притихло. Мы пересекли холл, Юра остановился у лифтов, я пошла дальше по коридору к лестнице.

– Юль, подожди!

Он достал из сумки и протянул мне маленькую баночку с чем-то темно-оранжевым.

– Что это? – удивилась я.

– Мед. Критский. Тимьяновый, с фисташками. Тебе.

– Как ты догадался? – мое удивление переросло в изумление.

– О чем?

– Обожаю мед. Как Винни-пух.

– Не догадался, – сокрушенно вздохнул Юра. – Просто это такой местный специалитет. Если бы догадался, привез бы больше, всякого разного.

– Спасибо, Юр… Ты к нам придешь? Кофе пить?

– Конечно. Вкуснях еще всяких принесу.

Тут открылись двери лифта, Юра уехал, а я пошла дальше. Улыбаясь до ушей и с банкой меда в руках. Только у дверей отдела спохватилась, что, если Макс и Генка уже пришли, мед этот меня спалит крупными греческими буквами на этикетке. Да и улыбку стоило пригасить.

Впрочем, к одиннадцати часам, когда мы обычно делали кофе-брейк, вспышка моя прибилась к земле, задавленная все тем же здравым смыслом.

Юля, ничего не изменилось. Абсолютно ничего. И дело даже не в разговорах, не в сплетнях, не в его репутации. Не столько в ней, сколько в том, что она выросла не на пустом месте. Он тебе нравится, чего уж притворяться, очень нравится. Можно сказать, в шаге от того, чтобы влюбиться. А для него ты будешь просто одной из многих. Ненадолго. Через несколько лет и имя не вспомнит. «Как там ту рыжую звали, которая у Фокина в отделе работала?» И от Лариски буду для него отличаться только тем, что не стану цепляться и вешаться на шею, когда все закончится.

Поэтому ничего не начнется и, соответственно, не закончится.

Мы пили кофе с козинаками, странным горьким шоколадом и конфетами. Юра рассказывал о Крите, о Кносском дворце и Лабиринте Минотавра. Я чувствовала его взгляды, а сама при этом старательно рассматривала фантик от конфеты с инжиром, и это ощущение было как мелкие инжирные косточки, застрявшие между зубами.

– А чего вас в Таиланд несет в августе? – спросил он, когда разговор перескочил на предстоящий отпуск Макса. – Дожди сплошняком.

– Ну… Зоя захотела, – тот пожал плечами. – Мы на Самуи, там уже дожди должны кончиться, мы смотрели прогноз.

«Зоя захотела» прозвучало как-то обреченно. Я вообще здорово удивилась, узнав, что у Макса появилась девушка, а еще сильнее – когда оказалось, что они встречаются почти год. Даже спросила, почему такая партизанщина. Он замялся и сказал, что виделись они нечасто, потому что Зоя живет в области, да и не уверен был, что это всерьез. В общем, не считал стабильными отношениями, поэтому особо и не распространялся.

Мне показалось тогда, что уверенности у него так и не прибавилось. Видимо, собственные не слишком удачные отношения обострили некое чутье на чужое счастье и, соответственно, на его отсутствие. Сколько я знала Макса, это всегда был фонтан энергии, веселой и позитивной, а сейчас чувствовалось в нем какое-то напряжение и усталость. И почему-то я сомневалась, что дело в рабочих проблемах.

Они с Юрой ушли в «аквариум» и плотно закрыли дверь. Я занималась своими делами, искоса поглядывая туда. Судя по выражениям, обсуждали поход Макса по начальству. Меня это тоже сильно расстроило, хотя и сделала вид, что ничего ужасного не произошло.

Время идет быстро, не успеешь оглянуться – сиди и сверяй снова. До того как я окунулась в это, наивно думала, что дело во всеобщем раздолбайстве: врачи недобросовестно заполняют карты, причем не только по липовым приемам, но и по настоящим, а заведующие не следят. Однако все оказалось сложнее. Макс не зря говорил, что система не заточена под мухлеж.

Вторая степень допуска, которая была у врачей, не позволяла вносить в записи изменения – только делать новые. А еще базы плохо стыковались между собой. Если, к примеру, пациенту назначали узи, но после этого он не приходил на повторный прием, результаты повисали где-то в виртуальном пространстве. То есть в системе записи это обследование значилось, в базе узиста тоже, оплата по ОМС проходила, но в карте ничего не появлялось. То же самое происходило, если кто-то сдавал анализы для плановой госпитализации: повторный прием не назначался, результаты в карту не попадали. Врачи были слишком заняты текущей работой, чтобы отслеживать таких потеряшек, заведующие – тем более. Ну а с левыми записями все обстояло еще сложнее.

По-хорошему, придерживаясь прежней схемы, надо было или менять рабочую программу, или открывать ставку сотрудника, который ежедневно занимался бы только сверкой карт по всей сети. А то, может, и две-три ставки, учитывая объемы. И я знала, что у Макса было такое предложение в качестве резервного. Но от всего этого начальство отмахнулось.

И правда, к чему? За программу заплачен хреналион бабла, окупаемость долгосрочная. Лишняя ставка – это деньги, которые нужно платить каждый месяц. А так офис раз в полтора-два года поднапружится и сделает все за небольшую премию. Экономия!

Я думала об этом, одним глазом наблюдая за Юрой и Максом, другим – за Генкой, который воровато перекопал на кофейном столе все конфеты и распихал понравившиеся по карманам. Этот тюбик нравился мне все меньше и меньше – мелкопакостный, наглый и трусливый. Ясное дело, кого еще мог привести Макаров? Оставалось только радоваться, что Кристина выйдет из отпуска раньше, чем уедет Макс. Находиться с Генкой в отделе вдвоем было неприятно – как физически, так и морально.

И тут же прилетела другая мысль: Макс уедет, и Юра не будет к нам приходить пить кофе. Две недели. Если и будем где-то в коридорах или в кафе сталкиваться, то лишь случайно.

Ну и… отлично!

Отлично, Юля. Поняла?

Глава 16

Сентябрь 2016 года

Юра

Через неделю после возвращения из отпуска Макс отмечал день рождения. Обычно поляну накрывали либо в отделе, либо вечером в нашем кафе, если гуляли масштабно, но он пригласил в ресторан. Дата была не круглая, тридцать три года. Видимо, решил собрать два разных слоя: офис и академию. А заодно показать публике свою Зою.

– Ты один будешь? – осторожно уточнил Макс, когда за пару дней до намеченной даты я подвозил его к метро. Свой полудохлый Сандеро он опять сдал в ремонт. – В ресторане?

– Предлагаешь кого-то срочно склеить? – хмыкнул я. – Или эскортницу нанять?

– Нет, но…

– Просто Шубина будет не одна, да? – меня коротнуло так, что вместо поворотника махнул дворниками.

– Ну… да.

– Спасибо, что предупредил.

– Только не говори, что не придешь.

– Макс, я для себя эту тему закрыл. Сколько можно долбиться в стену?

– Ну всего-то четвертый месяц, – Макс приподнял брови, то ли недоверчиво, то ли с насмешкой. – Хотя для тебя это рекорд галактики. Для закрытых помещений. И для открытых тоже.

– Да, рекорд, – согласился я. – Обычно, если девушка говорит: «да, но нет», акцент смещается на вторую часть. Не трачу время, сразу ищу другую.

– Она так тебе и сказала? Юля?

– Она послала меня в жопу. Еще в июне. Буквально. Именно этими словами. Только, знаешь, далеко не все выражается вербально. Иногда говорится одно, а подразумевается совсем другое. Я три месяца цеплялся за «да», пока не понял, что это бесполезно. Знаешь почему?

– Это прозрачно, как моча на сушке, Юра, – вздохнул Макс.

– В смысле? – не понял я. – Какая моча?

– Когда мочегонку пьют, чтобы воду согнать. Вес лишний. Ты ей нравишься, ежику ясно, но…

– Но у меня, знаешь, нет машины времени, чтобы вернуться на четырнадцать лет назад и остаться девственником. Или хотя бы на десять, чтобы не драть в офисе каждую козу, готовую раскинуть ноги. И не говори, что самдураквиноват, я знаю. Но войну обратно перевойновать не могу. Был момент, когда промелькнуло что-то между нами. Когда работали вместе. А потом Доброва запустила свой тотализатор. И теперь я хоть наизнанку вывернусь – ничего не поможет.

– Ну не знаю… Я бы, наверно, так быстро не сдался, будучи уверен, что есть «да».

– А что ты предлагаешь? Ходить за ней хвостом? Брать измором?

– Не, – Макс замотал головой. – Только не с ней. Она такая же упертая, как и ты. Я бы, пожалуй, сидел в окопчике и ждал удачного момента. Ну, например, когда она со своим Владом малахольным в очередной раз разбежится. Подставить дружеское плечо, так сказать. А там, глядишь…

– Или когда она за него замуж выйдет, ага, – от этой фразы аж зубы свело.

– Ой, все! – скривился Макс. – Ты для себя эту тему закрыл, а я тут тебя уговариваю. Вон там тормозни.

Он вышел, а я до самого дома выплескивал злость, поливая матом водителей, пешеходов, светофоры и весь белый свет. Макс был одновременно прав и неправ. Измором не получится – это точно. Но ждать в окопчике? Я и так ждал. Вот и дождался – что она с ним к Максу на день рождения придет. Умойся, Юрочка.

Когда мы встретились у входа после отпуска, она ведь точно обрадовалась, мне не показалось. Как ни пыталась это скрыть. А когда через два часа пришел к ним кофе пить, уже спряталась в свою раковину. И больше оттуда ни разу не вылезла. Ни в те две недели, пока Макс мок под тропическими дождями, ни потом. Ну да, того льда, что перед отпуском, все же не было, но от ее ровной доброжелательности сквозило такой безнадегой, что хотелось выть на луну.

Приехав домой, я, не без колебаний, позвонил Милке. С ней мы учились вместе на переподготовке. После бурного, но короткого романа остались в хороших отношениях, и приятельских, и деловых. Она работала в городском комитете по здравоохранению и иногда бывала крайне полезной.

– Юрский, привет! – весело отозвалась Милка. – Проблемы?

– Не рабочие. Милый, очень-очень помощь нужна. Если не занята в субботу вечером.

– Уже страшно. Вроде нет. Излагай.

– Сходишь со мной к одному перцу на день рождения? В ресторан?

– Липнин, ебанабабай, что с тобой? – расхохоталась Милка. – Не можешь бабу склеить? Хрен трамваем переехало?

– Могу. Но это другое.

– Другое? Погодь! Там что, будет какая-то твоя телка с мужиком? И я тебе нужна вместо ширмочки? Ой, Юра, это дорого обойдется. Как минимум ужин в «Lоu Lоu» с хорошим шампанским. Или в «Ла маре». С лангустом.

– Ну… не совсем. А ресторан – какой угодно, не вопрос. Куда скажешь, когда скажешь.

– Ладно, договорились, пойдем. Только все-таки сориентируй, чтобы не получилось чего-нибудь неловкого. Я угадала? Твоя подруга?

– Нет. У нас с ней ничего не было. И вряд ли будет. Но ее мужик запросто может приревновать. Не хочу проблем. Ни себе, ни ей.

– Юрка, не темни! – рассердилась Милка. – Жопом чую, это не все. У тебя к ней что, большое и светлое чувство?

– Ну… вроде того, – сдался я.

– Божечки-кошечки! Липнин втюрился! Кто бы мог подумать! Вот правду говорят, на каждую хитрую жопу рано или поздно найдется хер с винтом. А она что, совсем нет? Совсем-совсем? Вот же коза! Любовь изображать будем? Ну чтобы поревновала? Вдруг поможет?

– Ну… по ситуации, – невольно улыбнулся я. Помочь, конечно, не поможет, скорее, наоборот, но Милка иногда бывала такой забавной.

Мы договорились, что встретимся у ресторана, и распрощались. Я вовсе не был уверен, что поступаю правильно. И все же убеждал себя, что делаю это ради Юли, а не для того, чтобы не выглядеть в глазах коллег жалким лузером. Конечно, мосты между нами сожгу окончательно, но разве не для этого она решила прийти на день рождения с ним? А заодно и показать его всем: что мне ваш Липкий Юрик, смотрите, какой у меня парень есть.

И только в субботу, когда я уже ждал у входа Милку, вдруг прилетела в голову где-то сильно загулявшая мысль.

А что, если я все понял неправильно? Что, если Юля решила взять его с собой, чтобы спровоцировать на ревность – и на разрыв?

Мы немного опоздали, и наше появление стало бомбой. Ну, для тех, кто меня знал, конечно, а таких оказалось примерно половина. Милка и так была красоткой, а сегодня и вовсе выглядела кинозвездой: строгое, но роскошное синее платье с открытыми плечами, подобранные в узел темные волосы, украшения, тонкий макияж.

– Обалденно смотришься, – сказал я, помогая ей выбраться из такси.

– Спасибо, ты тоже ничего. Наша задача следующая, – она азартно улыбнулась. – Чтобы мужики сдохли от зависти, а бабы вырвали все волосы на жопе от досады. И твоя коза – больше всех.

Стратегия вполне сработала – во всяком случае, по первым двум пунктам точно. На нее таращились все, даже Макс, хоть и потихоньку, чтобы не заметила его Зоя – эффектная блондинка модельных пропорций. Дамы явно кипели от злости и охотно порвали бы Милку на тряпки, а за компанию и меня.

А вот «коза» хоть и поглядывала в нашу сторону, но явно не так, как я рассчитывал. И старательно цеплялась за своего Влада. Который, кстати, тоже пялился на Милку.

Любовь мы изображать не стали, но танцевать я приглашал только ее.

– Рыжая? – с насмешливой улыбочкой спросила она во время очередного танца.

– Как ты догадалась? – удивился я, потому что об этом не говорил, да и вообще старался в их сторону не смотреть.

– Ой, прям интеграл! От вас искрит, как от фольги в микроволновке. На расстоянии. А она ничего так, интересная. Могу тебе сказать, что хоть и притворяется мумией, но нервничает. А еще сильнее нервничает ее живодрист. Боже, и что она в нем нашла? Типичная скучная офисная плесень. Если только лингвист талантливый?

Я не сразу понял, при чем здесь лингвист, а когда сообразил, скрипнул зубами. Вот в таком разрезе мне думать об их отношениях ну никак не хотелось. Ясное дело, что наедине они не в шашки играют, но для себя эту тему я прятал под блюром.

Мы посидели часа два, потом Милка сказала, что с нее хватит, и я подошел к Максу попрощаться.

– Это что было? – поинтересовался он.

– Дружеская помощь от старой знакомой. Ничего больше.

– А-а-а… ясно. А как тебе Зоя?

– Красивая, – я дипломатично ушел от ответа, поскольку ни за какие коврижки не сказал бы, что впечатление та произвела не лучшее. Может, я ошибался, но показалось, что девица не самого большого ума, зато изрядного нахальства. Хотя если Максу нужна именно такая, это его личное дело.

Через три дня я, как и обещал, повел Милку в «Ла маре».

– Ну и что? – спросила она, вдумчиво разглядывая на тарелке паккери со скальной рыбой. – Рыжая твоя?

– «Пилот, прибор? – Тридцать. – Что тридцать? – А что прибор?» Что ну и что?

– Ну откуда мне знать? Вы ведь вместе работаете?

– Не в одном отделе. Ничего. И она не моя.

Юлю я видел два раза. В понедельник, когда приходил к ним пить кофе, и этим утром в коридоре. Поздоровались, ага. И вид ее мне не слишком понравился. Что-то такое тусклое, но при этом нервное. Владик вынес мозг? Или все-таки психанула из-за Милки?

– Хорошо-хорошо, Юрчик, не твоя, не агрись, – Милка нацепила пасту на вилку и отправила в рот. – Того унылого хрена, с которым она была. А спорнем на вкусное желание, что ты… на ней женишься?

– Чего?! – я едва не подавился своим морским чертом. Если бы ему перед жаркой не ампутировали голову, он бы, наверно, тоже заржал. – Милый, ты стебешься?

– Я сама серьезность. Ну так что? Зассал?

– В конце концов, ничем не рискую, – взяв ее за руку, я сам же и разбил.

– Только учти, Юраш, хоккигаем или лакедрой не отделаешься. Ты же знаешь, в плане жратвы я очень корыстная сучка.

Милка обожала вкусно поесть в дорогих ресторанах, но при этом как-то умудрялась сохранять изящные формы. Разговор плавно свернул на всякие экзотические блюда, а я вдруг поймал себя на том, что едва ли не жалею. Что ничем не рискую.

Даже так?! Серьезно?

Черт, да нет, конечно, потому что… это всего-навсего стеб.

Но, вообще-то, такими вещами не шутят, Юра. Вселенная все слышит.

Блин, как это может быть всерьез, если она на меня даже не смотрит.

Все, проехали!

Но проехать не получилось, потому что за кофе Милка вздохнула грустно:

– Немного завидую, Юрка, вот честно.

– Чему? – не понял я.

– Влюбиться – это же такой кайф. Даже если без взаимности.

– А что тебе мешает?

– Ты же знаешь, – она поморщилась.

Я знал. И крепко обругал себя в три наката за язык без костей.

У Милки уже пять лет был муторный роман с женатым начальником – ожидания, расставания, возвращения. Она родила от него дочку, надеясь, что тот разведется и уйдет к ней, но дальше обещаний так и не зашло. Хотя ребенка он признал и на деньги не скупился.

– Ладно я. А вот ты… Правда, Юр. Мы сколько с тобой не виделись? Полгода?

– Где-то так, – прикинул я.

– Ты какой-то другой стал. Что-то изменилось.

– Какой другой? Одухотворенный? Озабоченный?

– Ну, озабоченным ты всегда был, – рассмеялась Милка. – Одухотворенный? Не знаю, вряд ли. Скорее, повзрослел немного наконец. На мужчину стал похож, а не на мальчика-побегайчика. Поэтому и говорю: как только она сольет своего хипстера и посмотрит на тебя, – а это рано или поздно случится, – ты сразу же на ней и женишься. Вот увидишь.

– Ладно, ванга, хватит. Может, тебе еще мороженого взять?

– Не, фу-у-ул! До краев. Пойдем, а то мне няньку отпустить надо.

От разговора осталось странное послевкусие. О том, что эта тема для меня закрыта, я Максу, конечно, соврал, но надежда была похожа на тлеющие угли в печи. И вдруг уцепился за Милкины слова. Как больной с фатальным диагнозом, узнавший, что есть лекарство, которое – может быть! – поможет. Даже не за то уцепился, что женюсь, потому что в эту мысль пока не пытался встроиться, а за то, что рано или поздно Юля на меня все-таки посмотрит.

Ну а вдруг? Вдруг Милка по-женски увидела что-то такое, чего не вижу я? В наблюдательности ей не откажешь.

На следующий день я пришел в административку, но Юли не было. И плаща ее на вешалке тоже.

– А Юлька где? – спросил Макса, зайдя к нему.

Тот что-то сосредоточенно читал в компе и отреагировал не сразу.

– На кладбище, – буркнул и снова уткнулся в монитор.

– Чего?! – обалдел я.

– Да матери годовщина, поехала на кладбище. К обеду придет. А я квартиру смотрю. Моя Зойке не нравится, другую ищем.

– Будете вместе снимать?

– Да, решили.

– Ну грац, – не слишком искренне поздравил я. – Надумал все-таки жениться?

– Пока нет, – Макс поморщился. – Поживем, посмотрим.

Я не стал его отвлекать, допил кофе и ушел к себе. Но душа была не на месте.

Надо же, у Юли тоже умерла мама. Интересно, давно? Годовщина… Я тоже в годовщину ездил на кладбище. Сначала с отцом и бабушкой – пока не появилась Лелечка, которую угораздило родиться именно в этот день. Тогда стал ездить один. Столько лет прошло, а все равно было больно.

Уже в конце рабочего дня не выдержал и снова пошел к ним в отдел. Просто чтобы увидеть ее и убедиться, что она в порядке.