Текст книги "Дабл Ю: служебный роман (СИ)"

Автор книги: Анна Жилло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 21 страниц)

Глава 5

Юля

Влад давно спал, стащив на себя одеяло и завернувшись в него. Бороться с этим было бесполезно, поэтому дома я держала в комоде второе. Когда он засыпал, доставала и укрывалась. Почему не сразу? Потому что ему хотелось под одним.

А не слишком ли много всего, чего хочется ему?

Я шла на мелкие уступки ради мира. Ну не стоило это дурацкое одеяло ссор. Но сегодня меня бесило все. Новый жизненный этап начался как-то наперекосяк, по всем пунктам. И если с самой работой пока еще было ничего не ясно, кроме того, что ее выше крыши, то вот этот вот липкий персонаж… он уже создал мне проблемы.

Влад не был патологическим ревнивцем, находящим поводы для скандала на пустом месте. Но если повод находился сам, он легко выбирался за рамки своего обычного пофигизма. Увидеть свою девушку разговаривающей с каким-то левым типом – стандартный общемужской повод для ревности. Нет, скандала не получилось, но яду Влад подлил щедро. Вроде бы все в шуточку, но так, что я и сама уже готова была кусаться в ответ. Видимо, поэтому Юру и цапнула.

Вообще-то, если подумать, ничего плохого он мне не сделал. Ну подошел, когда увидел. Почему нет, я ведь сидела одна. Не его вина, что именно в этот момент появился Влад. Пялился потом на меня? Так не он один, я привыкла к тому, что привлекаю внимание. Подошел извиниться? Ну тоже не криминал.

Или все дело было в словах Макса о нем и той милой сценке у лифта? И правда, с чего я так завелась?

А все просто на самом деле. Когда он утром назвал меня солнышком и я улыбнулась в ответ, словно какую-то цепь замкнуло. И тут же узнала, что он клеит всех подряд. А потом увидела этому живое подтверждение. И получился то ли экзистенциальный шок, то ли когнитивный диссонанс. А если проще, то обидная хрень.

Ну и хрен с ней, с хренью! И с самим Липким Юриком тоже.

Подведя черту, я вытащила одеяло и тут же уснула.

Суббота прошла во всех смыслах безоблачно. Тучи растянуло, и мы поехали в Кавголово на пляж. Взяли напрокат сапборды, обогнули озеро вокруг, а потом купались и тюленили до самого вечера. Вернулись в город, поужинали в кафе, дома долго и со вкусом занимались любовью, словно восполняя накопленный за неделю дефицит. В воскресенье Влад поехал домой, а я сначала занялась уборкой, потом съездила в гости к приятельнице Лене. Под занавес долго выбирала одежду на первый рабочий день и складывала в сумку все самое необходимое.

Утром, поскольку пропуск мой еще не был готов, снова пришлось ждать внизу. Макс опаздывал, и за мной спустилась Кристина.

– Вообще у нас свободный график, – сказала она. – Можно приходить раньше или позже, главное – отсидеть свои восемь часов и сделать все, что надо. Не успеешь – придется задерживаться. Или впахивать дома. Фокин вообще один день в неделю оперирует в академии.

Мы с ней пили кофе и болтали, когда появился Макс. Положил на мой стол магнитку, бейдж и флешку.

– Юля, это твой ключ от системы, без него не войдешь. Ключ именной, с защитой от копирования. Носи всегда с собой, на тот случай, если срочно понадобится зайти с другого устройства.

В поликлинике ничего подобного не было, но тогда у меня и доступ был совсем другой, минимальный.

– А, вот еще, – Макс зашел к себе и вернулся с каким-то листком. – Это тебе список задач, помимо основной работы. То есть это тоже твоя, но не пожар. То, что надо было сделать, но мы с Кристиной отложили до лучших времен, потому что не успевали.

Основной моей обязанностью было следить, чтобы система электронной документации работала без сбоев, вылавливать баги и консультировать персонал в режиме чат-бота, при необходимости связываясь с прогерами. Поскольку никто меня пока не дергал, я взяла список. Выглядел он внушительно, и я решила начать с чего попроще: со сверки бумажных и электронных приказов. Достала из шкафа первую папку и зарылась с головой, не замечая ничего вокруг. Очнулась, когда кто-то постучал в дверь.

Кристина куда-то ушла, а Макс на стук не отреагировал. Я приподнялась, чтобы открыть, но дверь распахнулась сама. Ах, да, свои заходят по магнитке, они ко всем замкам годятся, мне говорили в пятницу. Стучат чисто для предупреждения.

– Добрый день!

Я буркнула что-то невнятное сквозь стиснутые зубы.

И снова здравствуйте, давно не виделись!

Макс приглашающе махнул рукой из-за стекла, но Юра в ответ приподнял ладонь: сейчас, подожди. Подтащил стул Кристины к моему столу и сел рядом.

– Юля, я в пятницу…

– Юлия Викторовна, – не глядя на него, поправила я. – Юрий Владимирович, давайте сразу все точки расставим. Отношения у нас с вами могут быть исключительно деловые, поэтому не надо вот этого всего. Хотя и деловые – вряд ли, административкой, насколько я знаю, ваш коллега занимается.

– Ну тут вы немного ошибаетесь, – он встал и поставил стул на место. – Про вряд ли. Когда к нам придут с очередной проверкой, впахивать будем все вместе, прикрывая друг другу задницы. Ладно, я вас услышал.

Юра зашел к Максу, они о чем-то неслышно разговаривали за закрытой дверью, а я пережевывала его последние слова.

Что еще за проверки, требующие взаимного прикрытия задниц? Об этом Фокин, предлагая мне место, умолчал. Нет, я проработала в сети два года и кое-какие представления о ее деятельности имела, но этого было явно мало, учитывая, что сейчас на меня повесили абсолютно всю документацию, включая медицинскую и финансовую. Я могла в ней ни черта не понимать, но все должно было быть доступно и аккуратно разложено по полочкам – и упаси боже потерять какой-нибудь файлик. Оказывается, это далеко не все.

Что проверяют в первую очередь? Счета и документы.

Ну спасибо, Макс, удружил! Хотя и сама должна была сообразить, не маленькая.

Дождавшись, когда Юра уйдет, мазнув по мне косым взглядом, я зашла в «аквариум».

– Макс, один вопрос. Что за проверки?

– Какие проверки? – он очень натурально захлопал глазами.

– Ну не знаю. Липкий ваш только что сказал: мол, когда придет проверка, будем друг другу жопы прикрывать.

– Омагад! Вот у кого-то недержание!

В этот момент вошла Кристина, и Макс встал.

– Пойдем, обедать пора. У нас в кафе внизу скидка по бейджу.

– Да я особо не хочу, – мне и правда не хотелось есть. На нервной почве аппетит всегда делал ручкой, а сейчас было как раз здорово нервно.

– Пойдем, – он потащил меня за рукав. – Заодно и поговорим.

Мы спустились в кафе, больше похожее на столовку с подносами. Макс полностью заставил свой, я взяла салат и компот. Расплатились, сели за столик в углу.

– Короче, Юль… – начал он, помешивая рассольник. – Ты ведь понимаешь, что такое социальный проект?

– Ты про поликлиники? – уточнила я, ковыряя вилкой вялую капусту с морковкой.

– Про них, родимых. Все социальные проекты, если с коммерческой точки зрения, по дефолту убыточны. Но за них дерутся, потому что это реклама, дотации, налоговые льготы и прибыль.

– Не понял. Какая прибыль, если убыточны?

– Власти прекрасно понимают, что ни одна коммерческая структура просто так не будет работать себе в убыток. И заставить не могут. Значит, надо мотивировать. Льготы и дотации – это хорошо, но мало. В лучшем случае на коммуналку и содержание зданий. Нормативы ОМС даже в государственных клиниках не покрывают расходы, а у нас тем более, учитывая, что персонал получает больше и закупки дороже. Платные услуги оказывать нам запрещено. Значит, остаются серые схемы, на которые закрывают глаза. Другими словами, приписки. Администраторов в это, разумеется, не посвящают, но ты должна была видеть карты, помеченные ноликом.

– Да, – припомнила я. – Видела. И даже спросила, что это значит. Мне сказали, что это тестовые карты, на которых обкатывали систему.

– Это карты несуществующих пациентов. То есть это реальные люди с реальными документами, обычно родственники врачей, но к нам они не ходят. Все приемы и исследования там липовые. За них перечисляют деньги, которые идут на покрытие убытков и в прибыль. Кроме того у каждого настоящего пациента в карте, если поискать, можно найти анализы и обследования, которые ему не делали. Ну и в каждой поликлинике есть десяток вакансий, которые никогда не будут закрыты, потому что якобы заняты.

– Офигеть, – я чуть не подавилась ягодой из компота. – То есть это такое возведенное в систему жульничество?

– Да, – подтвердил Макс, – так и есть.

– И ты так спокойно об этом говоришь?

– Давай я закончу, а потом ты будешь пениться, Юль, ладно? – он отставил пустую тарелку и пододвинул к себе другую, с гуляшом. – Когда я только пришел в «Северную», был вполне таким д’Артаньяном. Обычно врачи в курсах всех этих дел, поскольку сами приписками и занимаются, но меня решили не посвящать, потому что взяли всего на четверть ставки – два дня по четыре часа. А потом я нашел в карте своего пациента узи, которое не назначал. У другого левые анализы, у третьего прием, который точно не проводил, потому что в тот день поменялся сменами. С заведующим мы и так были не в лучших отношениях, он считал меня наглым выскочкой, а когда я пришел к нему с вопросами, и вовсе наорал. Но я ж д’Артаньян? Я собрал все приписки со всех своих карт и поехал в офис. Там мне и объяснили политику партии. И предложили занять место этого самого заведующего, который был на плохом счету. Согласился я далеко не сразу.

– А почему вообще согласился? – перебила я. – Макс, ты же классный хирург, зачем тебе эта помойка? Или какие-то большие преференции предложили?

– Нет, – усмехнулся он. – Никто из нас за участие в экономических преступлениях не получает ни копейки дополнительно. Это баг системы, превращенный в фичу. Почему? Понимаешь, Юль, мне мало только оперировать. Я по натуре такой… министр-администратор. У меня два допника: врач общей практики и организатор здравоохранения. Чтобы было гармонично и интересно, мне надо и оперировать, и руководить.

– И что, нельзя руководить там, где нет таких схем? Или туда не зовут?

– Юлечка, – Макс снисходительно погладил меня по руке, – те или иные схемы есть везде. Бизнесом в белых перчатках не занимаются. Давай посмотрим на это с другой стороны. Поликлиники наши работают в тех местах, где застройка плотная, а инфраструктура в жопе. Плюс летние медпункты в садоводствах. Город не справляется, социалки не хватает. Если у тебя прихватило живот, но не настолько сильно, чтобы вызывать скорую, ты не будешь ждать очереди на узи месяц, а пойдешь вотпрямщас в ближайшую частную клинику. Поэтому и решили провести эксперимент – симбиоз государственного здравоохранения и частного. Нас выбрали из нескольких претендентов, чтобы протестировать оплату из средств ОМС. Если признают этот способ удачным, будут развивать дальше. Пока окончательного решения нет. Но людям, которые ходят в наши поликлиники, от этого только польза. Вот ради этой пользы я во всем этом и участвую.

– М-да, интересный такой д’Артаньян. Ладно, теорию я поняла, давай теперь о практике. Получается, наверху в курсе ваших шалостей, но закрывают глаза, чтобы вы могли заработать? Почему тогда не разрешить платные услуги, как в обычных поликлиниках?

– Юля, это не ко мне вопрос. Не ищи логику, ее нет. А поняла – да, правильно.

– Тогда что за проверки?

Макс с досадой потер щетину, прожевал очередной кусок мяса.

– В каждой игре есть свои правила. Примерно раз в полтора-два года нас проверяют. Причем ищут не мертвые души или липовые приемы, а ловят блох в документах. Если денег перечислено, условно, за сто приемов и пятьдесят узи, все это должно быть отражено в картах. Не только назначения, но и результаты. А врачи ленятся и забивают. Или забывают, но это уже без разницы. Косяков должно быть не больше определенного процента, иначе будет совсем другое кино – следком, маски-шоу и опечатанные сервера. Желающие забрать такой кусок найдутся. Обычно нас предупреждают примерно за месяц, этого хватает, чтобы в авральном режиме все сверить и привести в пристойный вид. Последняя была два года назад, как раз перед твоим приходом в «Северную», значит, следующая не за горами.

– Перфэкто! – я вытряхнула в рот ягоды со дна стакана. Внутри кипело от злости, хотелось надеть Фокину на голову тарелку с недоеденным салатом. – Стало быть, я – как заведующая документацией – должна принимать во всем этом мухлеже самое активное участие. И по жопе, если что, в первую очередь надают тоже мне. Скажи пожалуйста, Макс, а почему ты умолчал об этом, когда предлагал должность?

– А ты бы согласилась? – хмыкнул он без тени смущения.

– Разумеется, нет.

– Ну вот поэтому и не сказал.

Я аж опешила от такой наглости. Застыла с открытым ртом, как вытащенная на берег рыба.

– А что, если я прямо сейчас напишу заявление об увольнении? Мало того, что ты мне в открытую предлагаешь участвовать во всяких махинациях, так еще и за одну зарплату.

Тут я окончательно рассвирепела, потому что прозвучало так, будто за две зарплаты я охотно согласилась бы.

– Не-а, Юлечка, не напишешь, – чертов Макс продолжал лыбиться, как мартышка. – Знаешь почему? Абы кому я не стал бы предлагать. Просто ты похожа на меня. И реакция у тебя сейчас такая же, какая у меня была год назад.

– И чем же я на тебя похожа? – на нас начали поглядывать с интересом. У меня, наверно, уже дым шел из ушей.

– Ты ответственная – раз. И у тебя есть желание приносить пользу – два.

Прозвучало это так глупо и пафосно, что я невольно улыбнулась. И Макс немедленно за это уцепился.

– Юль, ты остынешь, подумаешь и поймешь, что я прав. Ладно, доедай, а я полетел.

– Подожди. Скажи вот что. Почему нельзя все держать под контролем постоянно? Чтобы не устраивать авралы?

– Это физически невозможно. Двадцать взрослых поликлиник и четыре детских, плюс медпункты. Каждый прием, каждую карту не проконтролируешь. У заведующих нет на это времени, у нас тем более. Обычно проверка смотрит четыре-пять клиник, какие – тоже предупреждают. За месяц успеваем их привести в порядок. К тому же система, в которой мы работаем, плохо заточена на подтасовки. Я еще с прошлого раза кое-какие заметки себе сделал, сначала там, потом здесь. Пройдет проверка, сведу все это и пойду к начальству разговаривать. Программу вряд ли поменяют, хотя бы алгоритмы.

Макс собрал тарелки на поднос и пошел к столу для грязной посуды, а я уставилась на свою капусту, пытаясь осознать, насколько круто вляпалась.

Глава 6

Юра

– Ну что, гвардия умирает, но не сдается? – хмыкнул Макс, глядя через стекло на Юлю, которая старательно листала папку-регистратор, сверяясь с чем-то на экране ноутбука.

Звукоизоляцию сделали на совесть, можно было разговаривать, не опасаясь, что она услышит.

– Это все ты виноват, – я сел и откинулся на спинку стула. – Вот пошел бы со мной в пятницу…

– Знаешь, лучше бы и правда пошел. Зойкина мамаша – это полный трындец. Ездили к ним в Гатчину. Все выходные псу под хвост.

– У вас уже до родителей дошло? – удивился я. – Значит, и правда серьезно. В общем, меня занесло в «Мишку», а там она. Юля. С парнем. То есть сначала была без парня, я подошел, тут и он подвалил. Получилось неловко.

– А, ну тогда понятно, чего она на тебя вызверилась сейчас, – Макс снова покосился за стекло. – Юр, правда, отцепись от нее. Или заело, что вот так прямо под ноги не упала?

– А может, я влюбился? С первого взгляда?

– Угу-угу, – кивнул Макс. – Я даже смеяться не буду – лень.

Ну ясное дело, если говоришь правду, никто не верит. А смеяться… ну так ничего смешного тут и не было. После двух не самых приятных выходных это стало очевидным.

Всю субботу я протупил на диване, разглядывая потолок. В воскресенье рано утром сел в машину и поехал в Финку. Не в Лапу, где был тысячу раз, откатывая шенген, а в незнакомую Иматру, где не оказалось ничего интересного. Обошел за полтора часа весь город, съел в ресторанчике лохикейто, купил тысяча первую рубашку, абсолютно дебильную летнюю шляпу и «Nоrdic Berries». На обратном пути четыре часа загорал на границе и домой вернулся глубокой ночью.

Зачем вообще поехал? Дорога обычно здорово прочищала мне мозги, но, как выяснилось, только в процессе. Потому что в понедельник, по пути на работу, в голове творился такой же бардак, как и в пятницу. Единственное, чего мне хотелось, – это увидеть ее. А там… будь что будет.

Черт, детскими болезнями надо болеть в детстве. Надька не в счет, это было вообще по-детсадовски. Иммунитет к влюбленности не выработался, как у всех нормальных людей, поэтому и срубило вот так резко. Что простительно в восемнадцать лет, смешно и глупо в тридцать. А уж против обломов и подавно иммунитета не было. Это и в самом деле напоминало болезнь – как будто поднималась температура и начинало знобить. От одной лишь мысли, что на работе встретимся… может быть. И тогда я скажу…

Пока добрался, придумал десятка полтора вариантов, как начать разговор. Благо не надо было искать причину, чтобы зайти к Максу, потому что и так забегал к нему регулярно, и по делу, и без. Правда, там Кристина еще, но уж как-нибудь.

Вот только когда приехал, решимости поубавилось. Притворился, что договоры сначала надо проверить. Потом еще что-то. И еще. Так до самого обеда и дотянул. А потом встал и пошел. Но когда оказался в административке, все заготовленные речи словно корова языком слизнула. Сел рядом с Юлей, рот раскрыл и…

Может, даже и неплохо, что она меня так оборвала, избавив от необходимости тупо мычать и импровизировать на ходу.

И все-таки, все-таки… что-то тут было не так. Уж больно резко. Еще в клубе, когда только к ней подошел. До появления Влада. Вроде бы грязно не домогался, поздоровался, напомнил, кто я, спросил, можно ли присесть. Значит, дело в Ларисе? Но, собственно, почему у меня не могло быть что-то с девушкой? Она ведь тоже с парнем была, который ее принародно лапал за задницу.

Напрашивалось довольно простое объяснение.

– Фокин, – я посмотрел на него в упор и дернул подбородком в сторону Юли. – Ты ей случайно обо мне ничего не говорил?

Макс опустил глаза и слегка порозовел ушами.

– Юр, ты извини… по-свински получилось. Она спросила… ну тогда, в пятницу утром. Спросила, кто это был. Про тебя. Ну я и сказал: мол, это Липкий Юрик, который липнет ко всем девушкам подряд, так что поосторожнее. Вот правда, хотел в шутку, а получилось…

– Ну да, Макс, получилось по-свински, ты прав.

Если бы я не успел его узнать, встал бы, ушел и на этом все контакты, кроме рабочих, обрубил. Да и сейчас хотелось, но понимал прекрасно, что он это ляпнул не со зла, не с желанием выставить меня в неприглядном свете. Шутки – дело такое, опасное, не каждый силен в стендапе. Я вот точно нет, и Макс тоже. Но подгадил он мне конкретно. Конечно, прозвище мое Юля все равно скоро узнала бы. Оно хоть и пошло от фамилии, но четко обозначало мой модус операнди, какие тут могли быть претензии. Да и репутация дело такое, что бежит поперед паровоза. Просто раньше меня это нисколько не парило. До прошедшей пятницы.

Она так ясно и открыто улыбнулась мне в ответ – наверняка то самое первое секундное впечатление было приятным. Но слова Макса тут же подбили его из стингера, а сценка с Ларисой стала ну очень жирным подтверждением сказанному. И ведь не зря я подумал, не ляпнул ли он чего-нибудь. Как чувствовал.

– Ладно, Макс, проехали, – я встал и пошел к двери. – Хорошо хоть сказал, теперь знаю, в чем дело. Только, пожалуйста, на будущее, подвяжи свой… долбаный язык на веревочку, ладно? Если не хочешь испортить отношения.

Просилось совсем другое слово, но уже открыл дверь, поэтому свой собственный все же придержал. Юля покосилась на меня с непроницаемым лицом и тут же снова уткнулась в свою папку.

Вот теперь точно надо было отойти на запасные позиции и зашкериться. Сдаваться я не собирался. Я же Липкий, так? Значит, придется соответствовать. Просто продумать надо и стратегию, и тактику. Тут пошлым пикапом не возьмешь. Да и Влада этого чертова надо иметь в виду. Может, там такая любовь-морковь, что танк не прошибет. Хотя, судя по увиденному в «Мишке», не похоже. Они больше напоминали пару со стажем, где все уже протухло и тянется по инерции.

По пути к себе я заглянул к финансистам подшевелить выплату по пятничному соглашению, а когда вернулся в отдел, телефон пискнул сообщением.

Лариса.

«Юра, мы можем поговорить?»

Ну вот, началось…

Пуш я не открывал, можно было встать на паузу: типа не видел, не слышал, не знаю. Но глупо прятаться. Похоже, Лара из тех женщин, которые «нет» понимают как «может быть», а «прощай» как «до встречи». Странно только, что тихо сидела две недели в засаде. Надеялась, что соскучусь и прибегу сам?

«Нет, Лариса. Мы уже обо всем поговорили. Больше мне сказать нечего».

«Юра, это важно».

Так… Надеюсь, «это» не то, о чем думаешь в первую очередь.

Я никогда не играл в опасные игры и не велся на «сегодня можно» и «я на таблетках». Конечно, и резинки не стопроцентная защита, но это уж надо очень сильно невезучим быть.

«Ты беременна?»

Голубые галочки – и тишина. Соображает, стоит ли соврать?

«Нет, но…»

Слава тебе господи!

«Все остальное неважно. Извини».

Жестко? Жестоко? Но разводить бодягу не имеет смысла. Я тебе сразу сказал: ни на что серьезное не рассчитывай. И потом так же четко: прости, но это все.

«Юр, ну нам же хорошо было вместе, разве нет?»

Интересно, о чем ты думала, когда это писала? Что я такой: а-а-а, ну да, точно, нам же хорошо было, что ж я делаю, идиот?

«Было. Но не настолько, чтобы продолжать. Давай не портить впечатление, ладно?»

«Мне плохо без тебя…»

Ты не можешь остановиться, да? Ну бог видит, я этого не хотел. Три точки – «Заблокировать». Конечно, очное общение не заблочишь, находясь на соседних этажах, но это уже побочка всех завершенных служебных романов.

На самом деле с Ларкой и правда было очень даже неплохо. Пока я не заметил, что она потихоньку прощупывает границы: насколько можно их расширить. Притащила ко мне какие-то свои вещи, спросила осторожно, не дам ли я ей ключи. Мне это было ни к чему, поэтому и поставил точку. Видимо, стоило сделать это раньше.

Покосившись на телефон, я сообразил, что до конца нашего обеденного часа осталось десять минут. И дело было не в копеечной скидке, а в том, что с половины второго в кафе начнется давка. Если поторопиться, можно успеть.

Кого я первым увидел там? Правильно, Юлию… Викторовну, да?

Она сидела над тарелкой с таким видом, как будто похоронила в ней всю свою родню. Потом подняла глаза, и они увеличились вдвое.

Спорим, ты подумала, что я тебя преследую?

Нет, милая девушка, я просто пожрать пришел. Ну вот не могу без горячего обеда, бабушка приучила. Желудок у человека один, работая в сфере медицины, об этом точно знаешь. Особенно когда тебе перевалило за тридцать и ты уже вдоволь над ним поиздевался.

Вздернув подбородок и вколачивая каблуки в пол, Юля строевым шагом отнесла тарелку на сборник и вышла. Ну и отлично, а то под ее взглядом кусок не полез бы в горло. И под невзглядом, кстати, тоже. Главное, чтобы не принесло Ларису. Хотя они с Ольгой обычно прибегали в числе первых.

Мне повезло, остаток рабочего дня прошел нейтрально. Занимался мелкой текучкой, разговаривал с Пашкой и собирал в интернет-магазинах корзину для планового ремонта своей девочки: запчасти, расходники и все такое. Даже как-то удалось отвлечься. А вот потом везение закончилось.

Вышел я минут на двадцать позже официального конца рабочего дня. Лариса разгуливала взад-вперед по широким ступенькам.

Ах, ты не хочешь со мной разговаривать? А придется, потому что я так хочу.

– Ну и чего ты добиваешься, Лара?

Мне нужно было на парковку, но остановился, чтобы она не потащилась туда за мной.

Юрочка, пожалуйста, подбрось меня до метро. Да все равно до какого, по пути, хоть до «Чкаловской», чтобы крюка не делать. А можно зайти? Я у тебя зубную щетку забыла. И кофе не угостишь? Ой, я случайно разлила, можно юбку застирать?

Нет уж, спасибо.

Хоть этот мой монолог от ее имени остался неозвученным, она услышала.

– Какая же ты сволочь, Липнин! – глаза стремительно налились слезами.

– Не спорю, – кивнул я. – Ты меня ждала, чтобы об этом сказать? И зачем, кстати, тратить время на сволочь? Когда три месяца назад я говорил, что в длительных отношениях не заинтересован, тебя это устроило. Передумала? Или надеялась, что передумаю я? Скажи, Лар, а почему вы все так уверены, будто у вас какое-то бесценное и уникальное сокровище между ног, которого больше ни у кого нет?

– А что, любят только за это самое сокровище? – сощурилась она.

– Нет, – я пожал плечами. – Не только. Но тут ключевое слово – «любят», а я тебя, извини, не люблю. Даже влюблен не был. Ничего, кроме секса. А секс без чувств очень быстро приедается. Хочется чего-то другого. Даже если по сути это то же самое. Я бы не стал ничего такого говорить, но ты сама напрашиваешься. И, кстати, почему сволочь-то? Сволочью я был бы, если бы наобещал тебе золотые горы и бросил у дверей загса беременную. А так все честно. Не нравятся правила – не садись играть.

И в этот момент – ну что за подлое ебанатство?! – на крыльцо вышла Юля. Посмотрела на нас, выпятив губу, и сбежала по ступенькам: мимо ехала маршрутка. Наверно, я отвел взгляд не слишком быстро, потому что Лариса его заметила. И спросила, сочась ядом:

– Что, уже подыскиваешь новую дуру? Ты ведь не можешь, чтобы никого не трахать, да? Вот эта? Рыжая? Господи, да она же страшная! Конопатая вся, как…

– Ларис, а у тебя щиколотки толстые.

– Что?! – опешила она.

– Ровным счетом ничего. Как и веснушки. Когда кого-то хотят, это никак не влияет – ни веснушки, ни щиколотки. Когда не хотят – тоже. Все, счастливо!

Обогнув ее, как дерево, я свернул в переулок к парковке. Сел в машину, завел двигатель.

Девушек у меня за четырнадцать лет было немало. Ни одни мои отношения дольше двух-трех месяцев не продлились. Но поскольку расставался мирно, помнил только хорошее. Лариса стала первой умудрившейся убить приятные воспоминания. И что-то подсказывало: это еще не все. Больше всего мне не понравилось, что она, походу, просекла мой интерес к Юле. И беспокоился я вовсе не за себя.