Текст книги "Дабл Ю: служебный роман (СИ)"

Автор книги: Анна Жилло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

Глава 11

Июль 2016 года

Юля

– Девочки, у меня две новости, – Макс вошел в отдел и прямой наводкой направился к кофеварке. – Как водится, одна плохая, другая хорошая. С какой начинать?

– Давай с плохой, – вздохнула Кристина. – И мне кофе сделай, раз так.

Я промолчала, потому что еще не допила предыдущую кружку. Неделю назад на нас наорал Макаров: сайт запущен, на вопросы и жалобы никто не отвечает, связи с общественностью нет. Пришлось наверстывать, хотя за работу пиар-менеджера нам не доплачивали. Сегодня с утра я как раз занималась обратной связью. Можно подумать, других дел не было.

– Плохая вполне ожидаемая, – Макс поставил перед Кристиной кружку и сел на диван со своей. – Проверка в первых числах августа. По идее, планировалась еще в июле, по итогам финансового полугодия, но отпуска, то да се. Так что, помолясь, завтра начинаем. Проверять будут четыре клиники, вам по одной, мне две. Крис, ты все знаешь. Юля, тебе покажу и расскажу. Сегодня постарайтесь закончить свое самое неотложное и готовьтесь к тому, что придется оставаться допоздна. Одно хорошо: итоги полугодия уже есть, поэтому сразу можно сверять в чистовик. Сейчас финотдел и страховой все платежки закроют и будут открывать для нас по мере своей проверки.

– Пиздец, – вздохнула Кристина, отпив глоток. – Допоздна не буду, уж извините, Вальку девать некуда. Придется дома впахивать. Ладно, давай хорошую новость, подсласти пилюлю.

– Завтра выходит пиарщик. Я с ним уже разговаривал, резюме видел. Минус в том… нет, даже два минуса. Во-первых, на проверке мы его задействовать не сможем, во-вторых, это креатура Макарова.

– Блин… Как там в пиндофильмах? Все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде?

– Как-то так, – кивнул Макс. – Придется фильтровать базар.

– Подожди, ты сказал «его»? Мужик, что ли? Молодой?

– Да. Тридцать три года, женат, двое детей.

– Ну-у-у, – разочарованно протянула Кристина, – это не интересно. Ладно, посмотрим. Хоть работу лишнюю не делать, уже песня.

Я слушала рассеянно. По проверке особо не зацепило, потому что за месяц я успела морально дозреть – или разложиться? Макс знал, о чем говорил. Я приняла и ситуацию, и свое в ней участие, развернув ее под другим углом.

Это система. Такая же глючная и набитая багами, как и «Сигнатура», в которой мы работаем. Польза? Да, несомненно. Вред? Ну как сказать? Мы лишь берем из казны то, что она нам недоплачивает за оказанные услуги. И казна не возражает, только требует, чтобы все было оформлено согласно бюрократическим правилам. Ответственность? Даже при самом скверном раскладе отвечать придется не нам: не мне, не Кристине, не Максу. Нас просто уволят как козлов отпущения, а на кону будут совсем другие деньги.

Ну а что касается пиар-менеджера, он интересовал меня только с точки избавления от лишней нагрузки. Зато придется привыкать к новому человеку в непосредственной близости. С Кристиной у меня тесного контакта не возникло, но уживались мы без проблем.

Отложив в сторону жалобы – пусть ими занимается тот, кто должен, – я зашла в свой рабочий чат, где уже тосковал очередной страдалец. Учебу прошли еще не все, глупых вопросов хоть и стало меньше, но иногда прилетали. Только начала отвечать, как в дверь постучали.

Я давно уже узнавала этот стук: два раза коротко и сразу щелчок замка. И… черт, ждала? Нет.

Или да? Во всяком случае, в те дни, когда Макс был в академии и Юра не приходил, словно чего-то не хватало.

– Юлька, раньше он так часто не появлялся, – как-то заметила с ехидцей Кристина, когда тот зашел к Максу и плотно закрыл дверь. – А теперь прямо ежедневный ритуал, хоть часы по нему сверяй. И конфетки раньше не таскал.

Юра приносил каждый день по три конфеты, мотивируя тем, что должен компенсировать нам расход капсул. Вот и сегодня коротко поздоровался, бросил на стол три «Аленки», налил себе кофе и ушел в «аквариум». Вроде бы в мою сторону даже и не посмотрел, но воздух сразу стал густым и плотным.

– Нет, это точно любовь, – хихикнула Кристина, дотянувшись до конфеты.

Я молча пожала плечами и снова уткнулась в чат, но боковым зрением все же поглядывала, что там происходит у Макса. Хотя что там могло происходить? Сидят, пьют кофе, разговаривают.

Кристине, похоже, доставляли удовольствие такие подколки. Вроде и беззлобно, а меня бесило. Я старалась никак этого не показывать и вообще не реагировать, но, видимо, получалось плохо, если ей не надоедало.

Со дня медработника прошло уже три недели, разговоры не утихали. Тогда я стала главным ньюсмейкером: и своей победой на бревне, и вниманием, которое привлекла к себе на банкете, а в первую очередь – тем, что мы танцевали с Юрой и ушли вдвоем. И неважно, что уже через пять минут я вернулась. Все знали: он расстался с Лариской, и вполне резонно решили, что я его следующая цель.

Сначала строили предположения, было что-то или нет. Потом, наблюдая за развитием событий – точнее, за его видимым отсутствием, – решили, что не было, но наверняка будет. Хотя мы с ним с того вечера больше не разговаривали, этот дурацкий шипперинг день ото дня набирал обороты.

Дамская половина, за небольшим исключением, похоже, дружно меня возненавидела и не уставала чесать языки. Впрочем, и мужики не отставали. Молодые и постарше, холостые и женатые – все так же дружно желали Юре обломаться. Кто просто так, из самцовой зависти, кто с прицелом побороться за главный приз в финале. Мое мнение никого не интересовало.

Разговоры долетали до меня огородами.

Шубина только прикидывается скромняшечкой – блин, ну вы же видели, как она на базе отжигала! Это она просто Липкого вываживает, как рыбку на крючке, чтобы не сорвался. Вот ведь хитрая рыжая сучка!

Да нет, наоборот, это он Шубину решил измором взять. Кружит вокруг нее, как акула. Без конца в административку бегает, якобы к Фокину. А та нос задирает и кобенится. Только никуда не денется, раздвинет ноги, как и все остальные.

А что я?

Да ничего. Мне было просто паршиво.

В ту ночь я так и не смогла уснуть. Катя тихо похрапывала, а я лежала и смотрела в потолок, пока в полшестого из-за штор не начало пробиваться солнце. Встала, оделась, пошла к озеру. Голова была на удивление ясной, хотя выпила вечером немало. Над темной гладью плыл туман, невысокий, но густой.

Оглянувшись воровато, я сняла с себя все и медленно вошла в воду – словно в теплое молочное облако. Мелкие рыбешки юркнули из-под ног.

Дурища, мало тебе вчерашнего, так пусть теперь еще и на голую полюбуются!

Да кто будет любоваться в такую рань, дрыхнут все без задних ног.

Отплыла подальше, легла на спину, глядя в ясное утреннее небо.

Я все сделала правильно! Еще раз – правильно!

Но тогда почему так грустно?

Потому что хотелось, чтобы все было иначе. Совсем по-другому. Чтобы я была свободна, а он – совсем не такой. Просто симпатичный парень Юра Липнин, а не Липкий Юрик.

А ведь на какое-то короткое мгновение показалось, что где-то в глубине он такой и есть – другой. Не тот, каким выглядит. Или каким хочет выглядеть. Показалось, когда танцевали и болтали о бревне. Стало вдруг весело, легко и свободно. И, видимо, я повелась на это, да еще и выпитое в голову ударило, если не подумала, как отзовется мое прикосновение. Но когда он притиснул меня к себе, демонстрируя нешуточный стояк, это резко отрезвило.

Юля, каждый раз, когда вылезет сожаление или еще какие-то лишние эмоции, повторяй себе, как мантру: ты все сделала правильно. У тебя, несмотря ни на что, есть Влад, а Липкий Юрик пусть трахает тех, кого устраивает легкий перепих без обязательств.

Ну вот правда, если подумать. Если это какой-то совершенно неземной фееричный секс, нескольких раз или даже нескольких месяцев будет маловато. А если нет, то и затеваться не стоит. Ради чего позориться: вот, еще одна дырка в коллекцию, а в очереди стоят десяток таких же.

А с Владом мы тогда, кстати, поссорились. Если, конечно, можно было назвать это ссорой. Мы вообще не ссорились в обычном понимании этого слова. Не орали друг на друга, не язвили, не хлопали дверями. Он просто тихо сливался и не реагировал ни на какие мои попытки контакта. Хуже всего было то, что я далеко не всегда понимала, в чем дело: он на что-то обижен, не в настроении или просто занят чем-то другим.

Впрочем, на этот раз все было прозрачно. Вместо запланированных выходных с ним я посмела отправиться на корпоратив. Тишина всю неделю, мои сообщения, оставшиеся без ответа, в том числе поедем ли мы в Выборг, сброшенный звонок. Словно насмешка в ответ на то, что я сказала Юре: даже если у нас с Владом не все гладко, это ничего не значит.

Еще как не гладко! И ничего не значит, да?

Он объявился к концу второй недели. Всего два слова в воцап:

«Я заеду?»

Там же была служебная пометка об изменении сообщения, и я подумала, что он просто добавил вопросительный знак.

Первым побуждением было ответить «нет». Вторым – вообще не отвечать. Через час сдалась и написала:

«Как хочешь».

Это была такая жалкая попытка сохранить лицо: мол, мне все равно. Но совершенно в пустоту, потому что Влад не объявился бы, если бы не хотел. Он даже отвечать не стал. Просто приехал вечером с цветочками, обнял, прошептал в ухо:

– Извини, малыш.

И это тоже была формальность. Он просил прощения, но я понимала, что виноватым себя не чувствует. Всего лишь ритуал – как и цветы.

И снова, уже в который раз, я лежала рядом со спящим Владом под уголком одеяла и с горечью думала: почему я не могу признать, что у нас не получилось? Не получилось в первый раз, и теперь тоже. Почему держусь за него, почему терпеливо жду, когда напишет, приедет?

Секс, привычка? Да, но не только.

Я знала главную причину, но старательно отталкивала ее. Думать об этом означало бы думать и о том, что произошло прошлой осенью.

Я не могла. Жмурила глаза, затыкала уши, пряталась от этих мыслей – как ребенок прячется от своих страхов, накрыв голову подушкой. Моей подушкой был Влад. Я цеплялась за него, чтобы не остаться в убийственной пустоте. Даже вот так, пропадая неделями, он оставался со мной. Или я с ним. Наверно, мне не так нужно было его физическое присутствие рядом, как знание того, что я не одна.

Мамочка, ну почему, почему так вышло? Прости меня, если слышишь.

Глаза тут же закипели едкими, как кислота, слезами.

Нет, я не буду об этом думать, не буду!

Повернувшись, я прижалась к Владу теснее, отвоевала еще полоску одеяла, словно так могло стать теплее – во всех смыслах теплее.

А еще, а еще… он был моим бронежилетом от Юры. Нет, панцирем броненосца.

«Чур, я в домике. У меня есть парень. Я его люблю. У нас все серьезно».

Этот бронедомик не пускал Юру ко мне, а меня – к нему. Потому что поддайся я этой тяге, и через месяц, два, три – какая разница, через сколько? – окажусь в пустоте еще более страшной, чем та, в которой уже побывала. И вот тогда меня размажет так, что соскребать себя в кучку буду очень долго. Если вообще смогу.

Нет, спасибо, не надо!

– Короче, девочки…

Я вздрогнула, вынырнув из темного омута своих мыслей. Макс с Юрой вышли из «аквариума» и остановились на полпути к двери.

– Юра с завтрашнего дня поработает с нами по проверке. Поможет тебе, Юля.

– Зачем? – меня аж подкинуло.

– Затем, что Кристина знает, как сверять, а ты нет. Не обижайся, но у меня нет времени сначала объяснять тебе, а потом проверять, не пропустила ли чего-нибудь. Мне еще завтра пиарщика просвещать, там одна самозапись весь мозг вынесет.

– Юлия Викторовна, – Юра клоунским жестом прижал руки к груди, – клянусь, моя помощь не сделает вас обязанной… короче, я не потребую с тебя за это заштопать носки, сварить борщ и сделать минет. Все исключительно дела ради и пользы для.

– Кретин! – я столкнула локтем со стола кружку и поймала, когда та уже летела на пол, разбрызгивая остатки кофе.

– Ну вот и ладушки. Значит, договорились, – Макс ухмыльнулся и вытащил его в коридор.

Глава 12

Юра

– Юрась, ну ты и правда отжег, – покачал головой Макс, закрыв дверь. – Как в лужу пернул. На хера? Я тебе дал возможность работать с ней в самом тесном контакте, не один день. Зачем все портить еще до старта? Чего ты добиваешься-то?

Я и сам не знал, с чего вдруг вштырило. Ее показное равнодушие вымораживало до глубины яиц. Захотелось сказать какую-нибудь глупь, чтобы разозлилась, фыркнула. Как тогда, когда мы стояли в дверях конференц-зала, близко-близко, и она пробивала меня насквозь зелеными глазищами, будто лазером.

Не сработало. Вспыхнула – да. Кретином назвала, кружку чуть не разбила. Но даже не посмотрела в мою сторону.

– Не знаю, Макс, – я засунул руки в карманы брюк так глубоко, что надорвал шов. – Не знаю.

– Да, конкретно тебя срубило, – он покачал головой. – Кто бы мог подумать, что ты… Даже завидно немного.

– Что, у тебя не так?

Мы шли на совещание у Сафонова по предстоящей проверке, но время еще оставалось, можно было особо не торопиться. Тем более разговор съехал с рабочих вопросов.

– Когда-то было так, – Макс поморщился. – До полного крышесноса. А когда узнал, что Ирка с моим другом… как будто сдохло внутри что-то. Бабочки те самые. Высрал их, дохлых, выблевал – и сколько баб потом было, ничего похожего.

– А сейчас что?

– С Зойкой? Не знаю, Юр. Тридцать три уже, пора жопу припарковать. Она замуж хочет, детей.

– А ты? – не отставал я. – Ты-то хочешь?

– А что я? Понимаю, что надо. Иначе вот так вся жизнь пройдет, кому я потом буду нужен?

– Да-да. Женился, чтобы было кому стакан воды подать, а в старости понял, что пить-то и не хочется.

– Я не знаю, что страшнее: когда тебе никто не подаст или когда ты никому не подашь, потому что никого рядом. Меня реально пугает перспектива остаться в старости одному. Семьи нет, молодым девкам не нужен, а ровесницы сами старухи.

– Макс, ну ты смешной, – я остановился у окна между этажами. – Ну женишься только поэтому – где гарантия, что не разведешься через год? Или что жена не умрет первая? А вообще в каждой избушке свои погремушки. Мне вот страшнее другое. Само по себе одиночество – ерунда, не пугает. Хуже, когда близкие уходят и оставляют тебя. Умирают, бросают.

– И поэтому ты бросаешь всех сам? Первый?

Он смотрел на меня, чуть прищурившись, а я словно кусок льда проглотил.

Догадливый, сцуко!

– Может быть, – отрицать не стал. – Ладно, пойдем. С Юлькой мне это не грозит. И ей со мной тоже. Лучше уж любовь без взаимности, чем как твоя Ирка. Сейчас-то мне на хер никто больше не нужен. Во всех смыслах на хер. Ничего, пройдет.

Говоря это, я верил, что так и будет. Переболею, переломаюсь, и снова все станет легко и просто. Главное – аккуратнее быть и не связываться больше с такими идиотками, как Лариса. Обрубать сразу же, при первой же попытке выйти за границы формата.

И с чего вдруг меня на откровения потянуло? Даже не за бухлом где-то в баре, когда обстановка располагает, а вот так, между делом. Видимо, накопилось, накипело. Или потому, что конкретно дурел рядом с ней. И как только работать вместе будем, сидя рядышком за одним столом?

На совещании Сафонов напыщенно изрекал что-то про необходимость согласованной работы всех подразделений, чтобы избежать нестыковок. Я слушал вполуха, поскольку непосредственно меня это касалось мало – во всяком случае до начала проверки точно. Просто в прошлый раз я помогал Виталию, который тогда был административным, предложил свою помощь и сейчас. Разумеется, Макс понял меня правильно.

Все это время после корпоратива я жил словно в тумане. В тумане… похожем на тот – над озером в шесть утра. Проснулся рано, послушал богатырский храп Макса и Пашки, вышел на балкон – и увидел Юлю. Раздевшись, она медленно вошла в воду, поплыла. Я стоял с отвисшей челюстью, с бешено бьющимся сердцем, раздробившимся на тысячу частей. Разумеется, издали подробностей было не разглядеть, но и общего плана хватило, чтобы окончательно сдвинуться. Последний штришок, которого не доставало. Эро в чистом виде.

В понедельник мы столкнулись на входе, у турникета. Ее взгляд был похож на запрещающий сигнал светофора. И потом, когда зашел к Максу. И в кафе в обед. И все остальные тоже. Как там было у Данте? «Оставь надежду всяк сюда входящий»?

Я перестал караулить Юлю по утрам и в кафе. Но к Максу приходил все равно, потому что должен был ее увидеть, хотя бы раз за день. Приносил конфеты – вроде для всех, а на самом деле для нее. Это была единственная мелочь, которую мог сделать. Ну хоть что-то. Дежурства Макса в академии и выходные становились пыткой.

О нас с ней болтали, еще как. Наверняка Юлю это бесило, а мне было все равно. Но не отказался бы, чтобы хоть часть этих сплетен стала правдой.

Я сказал Максу, что другие мне не нужны, ни в каком смысле, и не соврал. От желания иногда выкручивало, как белье в стиралке. Я в принципе не привык к долгому воздержанию, но сейчас все направлялось исключительно на один-единственный объект. Был момент, когда пытался взбунтоваться: да какого хрена, на свете хватает дырок. Познакомился в фитнес-клубе с симпатичной девушкой, проводил до дома, взял телефон – и не позвонил. Потом одна подсела в баре, и даже что-то такое привстало, но… чисто рефлекторно. Чем дольше я смотрел на эту поддатую козу, сверкающую ляжками из-под мини, тем меньше хотел. А когда упало ниже нулевой отметки, расплатился и вызвал такси. Себе одному.

Эксперимент провалился. Оставалось только ждать, когда все пройдет само. Или – вопреки адскому предупреждению! – надеяться на какие-то перемены.

***

– Паша, если кому понадоблюсь, буду в административке весь день, – сказал я утром, выходя из отдела.

– Угу, – буркнул тот, не отрываясь от монитора.

Мы и раньше-то не особо дружили, а после поездки на озеро отношения стали и вовсе напряженными. Без конфликтов, разумеется. Несмотря на длинный язык, Пашка был парнем благоразумным, но облома с Юлей мне точно не простил. Хотя ему и так ничего не светило, он все равно, походу, считал виновным меня.

По пути на второй этаж мелко потряхивало. Как будто шел на экзамен.

У Макса народу прибавилось: за третьим столом сидел коротко стриженный коренастый субъект примерно нашего возраста, одетый в черную футболку с черепом и драные на коленях джинсы. Сидел и пил кофе из моей кружки. Уже одного этого хватило бы, чтобы испортить первое впечатление. Но он еще и на Юлю пялился неприкрыто, а этого я уже вытерпеть не мог. Что интересно, почти не ревновал к Владу, с которым она спала, но стоило заметить чей-то раздевающий взгляд в ее сторону, и тут же закипало такое пещерно-первобытное.

– Добрый день, – поздоровался я предельно вежливо. – Вы, так понимаю, Геннадий? Я Юрий. Давайте так. Эта кружка, вообще-то, моя, но можете оставить ее себе. А я возьму вот эту, с крокодилом.

– Да не надо, – он выпятил губу. – Я свою принесу. Из дома.

– Окей. И вот что… Максим вам, наверно, не сказал. У нас дресс-код нигде документально не прописан, но если попадетесь в таком виде начальству, будет полный абзац. Лучше не стоит. Nо jeans. На худой конец черные под пиджак, это прокатит.

– О как! – Геннадий смерил меня наглым взглядом, с ног до головы. – А вы, значит, бдите? Вы вообще разве здесь работаете? В отделе?

Кристина ухмыльнулась, Юля с досадой поморщилась. Макс хотел вмешаться, но я не дал.

– Я, Геннадий, везде работаю. И здесь в том числе. Придется потерпеть.

Положил на Юлин стол планшет, налил кофе, принес от Макса стул. Сел рядом с ней.

– Ну что, погнали?

– Ну давай, – она стиснула губы, но в глазах одобрительно плясали черти. – Рассказывай.

– Порядок такой. Я открываю страховую карточку и говорю тебе номер. Ты ищешь карту пациента с таким же номером. Дальше я называю операции оплаты, ты проверяешь, есть ли такие записи в карте. Это или прием, или исследование, или процедура. Если все совпадает, отлично, берем следующую. Если чего-то не хватает, перекидываешь файл в отдельную папку для коррекции.

– Вот адище, – вздохнула Юля.

– А ты как думала. Самое гнусное, что процентов девяносто карт будут в полном порядке. Но проверить нужно все. Потому что по подляни именно эти десять процентов выловят проверяющие.

А работать с ней оказалось замечательно! Все получалось четко, быстро, как будто занимались этим всегда. Хотя я иногда все-таки подвисал на пару секунд, засмотревшись на нее, и тогда Юлины слегка приподнятые брови возвращали на грешную землю.

– Макс, я так больше не могу! – где-то через час не выдержала Кристина. – Пусть они к тебе идут, а ты за Юлькин стол. Бубнят без конца и мешают. Мне-то никто не диктует, я сбиваюсь.

– Да, – подвякнул Геннадий. – Фон такой постоянный.

Очень захотелось надеть ему на голову ноутбук. Но идея понравилась. Макс возражать не стал, Юля молча пожала плечами.

– И дверь закройте, – потребовала Кристина с ехидной улыбочкой.

Хоть мы и были у всех на виду, все равно – вдвоем за закрытой дверью. Такой вот странный тет-а-тет. Адреналин зашкаливал: пульс частил за соточку, пальцы подрагивали, по спине толпами бегали мурашки. Я приноровился смотреть на Юлю в те несколько секунд, пока она искала и открывала нужный файл, а потом быстро отводил глаза.

После очередной проверенной карты мы обнаружили, что остались одни.

– Черт, уже обед? – удивилась Юля.

– Кажется, нас даже звали, – смутно припомнил я. – Идем?

– Иди, Юр, – она опустила глаза. – Я не хочу.

Ну ясно!

– Не хочешь, чтобы нас видели вместе? – уточнил я.

– Да, – Юля упрямо вздернула подбородок. – А если по очереди, то время потеряем.

– Ну и глупо. Нас все равно уже если не поженили, то в постель точно уложили. Стоит из-за этого желудок гробить?

– Я не пойду, – она сдвинула брови. – Или иди, или давай дальше работать.

– До чего ж ты упертая, Юлия Викторовна, – я встал. – Что тебе принести?

– Ну… пирожок какой-нибудь.

Я спустился в кафе и пристроился в очередь. На раздаче второго стояла пухленькая блондиночка Настя. Увидела меня, заулыбалась. У нас с ней ничего не было, но, похоже, она надеялась: краснела мило и подкладывала самые лучшие кусочки.

– Привет, Юрочка. Что ты будешь?

– Привет, Настюша. Пюре с тефтелями. А можешь еще одну порцию в какую-нибудь посудину с собой положить? У нас там аврал, ребята не успевают.

– Ну… – она заколебалась. – Хорошо, только верни потом.

Вытащив откуда-то пластиковый контейнер с крышкой, Настя положила туда второе и поставила рядом с тарелкой на мой поднос. Я заметил в углу Макса и Кристину и пошел к ним. Там же, правда, притулился и Геннадий, но я решил, что переживу.

– А это что? – Макс дернул подбородком на контейнер и пирожок в салфетке. – Юльке?

– Да, она там завозилась что-то.

– Как мило! Как трогательно! – прилетело из-за спины.

Можно было даже не оборачиваться. Эту заразу, как всегда, принесло в самый неподходящий момент. Я притворился глухо-мертвым. Помедлив немного, Лариса пошла дальше. Аппетит подпортило, но не сильно.

Управился с обедом со скоростью ракеты – прямо как в школьную короткую перемену. Честная компания начала раньше, но я их все равно обогнал. Поднялся наверх и поставил перед Юлей контейнер.

– Давай ешь, пока совсем не остыло.

– Спасибо, Юра, – глаза у нее стали как у совы днем. – Сколько я тебе должна?

– Херней хватит страдать.

– Нет, правда. Ты же не обязан меня кормить.

– Я и помогать тебе не обязан.

Ляпнул и испугался – а вдруг сейчас скажет: ну и вали отсюда, сама справлюсь. Но она как-то смешно сморщила нос, открыла контейнер и развернула замотанную в салфетку ложку.

– Хорошо, тогда завтра я пойду и тебе принесу.

– Тебе не дадут, – заверил я. – Можешь даже не пытаться.

– А тебе дали? Ты соблазнил повариху?

Я чуть не сказал, что не все такие упертые, как она, но вовремя прикусил язык. Это было бы точно мимо кассы. Поэтому улыбнулся загадочно и с достоинством отступил на запасные позиции – к кофеварке.

– И мне сделай, пожалуйста, – попросила Юля.