Текст книги "Дабл Ю: служебный роман (СИ)"

Автор книги: Анна Жилло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

Глава 13

Юля

– Странные у вас игрища, – хмыкнула Кристина, когда за Максом и Юрой захлопнулась дверь.

– Какие на фиг игрища? – буркнула я, – вытирая салфеткой кофейные потеки.

– Такие, что он тебя провоцирует, а ты ведешься, как девочка. Я думала, такое только в школе практикуется, даже на первом курсе уже несолидно. Надо же, как мужика завело, что ты его отфутболила. А еще больше заводит, что одной рукой отпихиваешь, а другой держишь. Так бы он, может, давно уже кого другого охмурил. Другую, в смысле.

– С ума сошла? – возмутилась я. – С чего вдруг я его держу?

– Да вот мне тоже интересно, – Кристина закинула руки за голову и сладко потянулась. – Черт, спина затекла. Не знаю, Юль, ты, может, сама не замечаешь? А вот со стороны очень даже видно. Ты бы уже определилась, что ли. А то прямо как собака на сене.

Это было обидно, но… доля истины в ее словах определенно имелась. Чем больше меня тянуло к нему, тем сильнее я сопротивлялась. Чем сильнее сопротивлялась, тем сильнее тянуло. То ли настиг интерес к плохим мальчикам, обошедший стороной в школьные годы, то ли все было гораздо сложнее. Собака на сене? Каждый раз, когда я видела его рядом с женщиной, первая мысль была всегда одна: это по работе – или как?

Совсем не равнодушная мысль.

– Только учти, Юль, когда определяться будешь, – Кристина встала и поставила пустую кружку на кофейный столик. – Из трех озвученных пунктов борщ и заштопанные носки ему от тебя и правда вряд ли понадобятся. Такие Липкие Юрики не женятся. А если и женятся, то лучше бы не женились. Мой такой же кобель был. Не зря говорят: красивый муж – чужой муж.

Поморщившись, я вспомнила отца, который народную мудрость подтверждал на все сто. Интересно, от второй жены он тоже гулял во все стороны?

– Крис, ну что ты мне как маленькой девочке? – я с досадой швырнула скомканную салфетку в корзину, но не попала. Пришлось вставать и поднимать.

– Значит, веди себя как взрослая женщина. Хочешь просто потрахаться с качественным самцом – вперед. Хочешь замуж – так у тебя, вроде, парень есть. Бери за хер и веди в загс.

– Ничего не хочу, – ответила я мрачно. – Вообще ничего.

– Ну и дура, – пожала плечами Кристина и защелкала мышкой. – Потом захочешь, а будет поздно.

Я не стала уточнять, что именно будет поздно. Видимо, и то и другое. Впрочем, сейчас меня больше беспокоило не это.

Как мы будем с ним вместе работать целый месяц, сидя бок о бок? От одной мысли становилось не по себе. Одна надежда, что быстренько во всем разберусь и дальше уже обойдусь без помощи.

С утра познабливало, и казалось, что от меня противно пахнет. То ли потом, то ли духами слишком резко. Или, может, изо рта. Впрочем, сильно зациклиться на этом я не успела, потому что появился пиарщик Геннадий и переключил на себя внимание.

Зная, что его привел Макаров, мы изначально были настроены с предубеждением, но реальность превзошла ожидания. Персонаж с порога дал понять, что осчастливил нас своим появлением, а узнав о своих обязанностях, заявил нахально: не слишком ли много вы хотите на меня повесить?

– Геннадий, вы будете делать то, что я скажу, – спокойно, но веско отбил подачу Макс. – Торг не уместен.

Пиарщик с усмешкой промолчал, но стало ясно: конфликты не за горами. Впрочем, немного гонору с него сбил Юра, обнаруживший, что кто-то узурпировал его кружку. Мне прямо понравилось.

Мы сели работать, и неожиданно оказалось, что ничего ужасного в этом нет. Наоборот, все четко, прямо по-военному. Сама я, конечно, разобралась бы, но так было намного быстрее. Вот только иногда ловила его взгляд, и это было словно какой-то мгновенный ожог с внутренней стороны кожи. Потом нас выгнали в «аквариум», и это было еще более остро: наедине, но под пристальными взглядами трех пар глаз. Впрочем, я, конечно, преувеличивала. Никто на нас не смотрел, все были заняты своими делами.

Когда Юра принес мне обед, это было неожиданно, потому что я сказала, что вместе с ним в кафе не пойду, довольно резко. Это и правда стало бы дровишками в костер разговоров, чего точно не хотелось, особенно после реплики Кристины, которая засела в мозгу, как заноза.

Девушка, или вешайся, или освобождай табурет.

Неужели и правда так заметно?

Он спросил, что мне принести, это само по себе было как та кроличья лапка, которую я вспомнила в первое утро. Но пюре с тефтелями в контейнере… Защипало в носу – и что-то вдруг неуловимо изменилось, в один момент.

Нет, не в моем отношении к нему. Просто перестала щетиниться, как дикобраз, злясь без конца и на него, и на себя. Все стало как-то… мягче, спокойнее. Когда делали перерыв на кофе, болтали о чем-то нейтральном. Один раз шел сильный дождь, и я согласилась, чтобы подвез до метро. Иногда даже проскальзывали крамольные мысли: а ведь мы и правда могли бы стать друзьями – что бы я там ни говорила об этом на озере.

Конечно, это был самообман, я прекрасно понимала, но… мне хотелось вот так себя обманывать. Что можно дружить с мужчиной, который тебе нравится.

В конце первой недели я сказала, что дальше могу проверять и сама.

– Не гони волну, – возразил Юра. – Давай посчитаем. Сколько сделали, сколько осталось

По расчетам выходило, что, работая в паре, мы уложимся в две с небольшим недели вместо месяца.

– Давай так. Полдня занимаемся своими текущими делами, а после обеда проверяем карты. Закончим раньше – возьмем часть у Макса.

Я согласилась. Две следующие недели пробежали незаметно. Работа, работа… Я даже на Геннадия больше не обращала внимания, хотя сначала раздражал очень сильно. И с Владом кое-что изменилось. Я перестала звонить ему. Не каким-то волевым усилием, а просто… перестала. Он тоже не звонил, но писал теперь сам. Неужели и правда что-то дошло? Мы проводили вместе выходные, иногда встречались на неделе. Как-то ровно, без всплесков, но меня это устраивало.

Я вообще подвисла во времени и в пространстве, как парит в толще воды, едва шевеля плавниками, гигантский скат-манта. Расслабилась в этом неустойчивом равновесии – но, как выяснилось, зря.

В тот день мы обедали втроем: я, Макс и Кристина. Уже заканчивали, когда у Макса зажужжал телефон. Посмотрев на экран, он нахмурился и покосился на меня.

– Что там? – лениво спросила Кристина.

– «Альтербет», – процедил сквозь зубы Макс. – Эта сучка когда-нибудь угомонится?

Интересно, кто-нибудь сейчас ходит обедать без телефона? У всех лежат рядом с тарелками, и все поглядывают между делом. Мне показалось, что у многих зажужжало-запищало одновременно с телефоном Макса. И что многие начали посматривать в нашу сторону.

Стало как-то не по себе.

– Что-то случилось? – спросила осторожно.

– Лучше скажи ей, – скривилась Кристина, смахнув с дисплея телеграм. – Все равно ведь узнает.

– Что… узнаю? – нехорошее предчувствие превратилось в мешок сена, застрявший где-то в пищеводе.

– Давай не здесь, – Макс собрал все наши тарелки на поднос. – Идите, я догоню.

Мы шли к выходу, и многие смотрели на нас. Кто открыто, кто исподтишка. Почему-то я сразу подумала, что это связано с Юрой. Оглянулась и увидела, что Макс остановился у одного из столов и что-то говорит, свирепо жестикулируя. Кому – за его спиной было не видно.

– Короче, Юль… – морщась, как от зубной боли, начала Кристина. – В прошлом году девки из маркетинга завели в телеге тотализатор. «Альтербет». Админит его Доброва. Ставки на всякие местные события. Выхлоп грошовый, чисто для прикола. Иногда смешно, иногда не очень.

– Кажется, догадываюсь, – я впилась ногтями в ладонь. Достаточно было одного упоминания Добровой, чтобы мои подозрения стали уверенностью. – На что ставки.

– Кто-то видел, что ты в Юркину машину садилась недавно. Ну и понеслось снова.

– Юль, слушай, забей, – догнав нас, Макс протянул мне телефон. – Я этой манде уже сказал, что у нее будут большие проблемы, если не удалит.

«Кидаем ставки! – прочитала я на дисплее сообщение в телеграме. – Натянет ли наконец Липкий Шубину?»

– Интересно, а проверять как будут? – я старательно растянула губы в резиновую улыбку, надеясь, что они не треснут. – Натянул или нет?

– Юля… – Кристина погладила меня по рукаву.

– Да насрать! – я дернула плечом. – Ты как-то говорила, что у нас игрища какие-то школьные, помнишь? А это что – взрослые люди?

– Большинство взрослых людей – идиоты, это общеизвестно, – Макс сунул телефон в карман. – Ты, конечно, можешь пойти и патлы ей выдрать, но вот стоит ли? Она ведь, наверно, только этого и ждет. Или что ты психанешь и уволишься.

– Ну да, прямо сейчас!

Мысль такая и правда промелькнула, и про патлы, и про уволиться, но это было бы слишком глупо.

Когда мы вернулись к себе, Геннадий посмотрел на меня с ухмылочкой. Разумеется, как пиарщик он уже был во всех наших соцсетях и мессенджерах.

Интересно, еще остался кто-нибудь, кто не в курсе?

Стиснув зубы, я уселась за свой стол и открыла ноут. Скоро должен был прийти Юра, но мне меньше всего хотелось его сейчас видеть.

Он появился минут через двадцать. Условный стук, щелчок замка – и в отдел влетела зареванная Лариса, явно с внешним ускорением. Юра зашел следом и с непроницаемым лицом остановился у нее за спиной.

– Ну? Слова забыла? – поинтересовался он подчеркнуто спокойно. – Напомнить?

– Юля, извини, пожалуйста, – пробормотала Лариса, глядя в сторону. Судя по выражению, про себя она желала мне самой страшной и мучительной смерти. – Это было глупо. Я удалила канал.

– Свободна, – Юра открыл дверь и посторонился, пропуская ее. – И запомни, что я тебе сказал. Больше повторять не буду.

Клацнул замок. Повисла звенящая тишина. Геннадий по-прежнему ухмылялся, прикрыв рот рукой, Кристина обалдело выпятила губу. Макс, взяв свой ноут, вышел из «аквариума».

– Сильно, – заценил он. – Ладно, освобождаю место.

– Ну и зачем это было нужно? – спросила я, когда мы уже сидели рядом за столом. – Вот это публичное позорище?

– Она нам тоже не приватное устроила, – Юра резким жестом убрал волосы со лба. – Ты думала, я просто умоюсь? Лично мне плевать. Но это и тебя касается. В первую очередь.

– Только вот меня она теперь ненавидеть в десять раз сильнее будет. И что толку в ее извинениях из-под палки?

– Толк в том, Юля, что наказание должно быть адекватно преступлению. Одно позорище за другое. Кстати, желающих сделать ставки нашлось немало. Даже не хочу знать, на какой вариант ставили больше. Надеюсь, деньги она вернет.

– Ну да, речь настоящего юриста, – вздохнула я, выводя систему из спящего режима. – Ладно, давай работать. Карты сами себя не проверят.

Вся легкость исчезла в одно мгновение. Как будто взбаламутило со дна липкий вонючий ил. Сейчас хотелось только одного: чтобы поскорее закончился этот день. Вечером у меня было занятие в фитнес-клубе, но впервые за долгое время я предпочла бы завалиться на диван с ведерком мороженого. Не думать ни о чем, просто жрать столовой ложкой шоколадное мороженое с клубничным сиропом.

Что бы со мной ни происходило плохого, нужно было продержаться до ночи и лечь спать. На следующий день становилось легче. Почти всегда.

На йогу я все-таки пошла и занималась самым остервенелым образом. Так, что чуть не порвала полотно. А на обратном пути все равно купила ведро мороженого. На ночь? А насрать. Не каждый день ведь. Лежала на диване, не включив света, уписывала ложку за ложкой и крутила по кругу одно и то же.

Все уляжется. Еще неделя – и проверка. А потом в отпуск. Хоть и отработала всего два месяца, меня отпускали, потому что пришла в офис переводом. Поедем с Владом в Испанию, я давно мечтала там побывать. Может, и в наших отношениях что-то изменится в лучшую сторону. Сейчас я правда хотела этого.

Наверно, я согласилась бы на что угодно, лишь бы это помогло выкинуть из головы Юру. И если бы только из головы – это было бы проще. Три недели в непосредственной близости сделали свое дело. Юля не на шутку влипла.

Юра Липнин – липкая ловушка для мух.

Вот только муха сдаваться не собиралась, и, если подумать, сегодняшний случай – шанс вырваться. Такой холодный отрезвляющий душ.

Кстати, про душ!

Я отнесла остатки мороженого в холодильник и пошла в ванную – добавить к виртуальному душу вполне реальный. Ну вот, а теперь спать.

Завтра будет новый день…

Глава 14

Август 2016 года

Юра

Она прошла мимо медленно – позволяя всем и каждому по отдельности полюбоваться собой. Зеленый купальник, едва тронутая загаром кожа, солнечные очки в пол-лица. Рыжие волосы по спине…

Меня аж подкинуло.

Откуда она здесь?! Она же в Испании. С этим своим… клоуном.

Писк здравого смысла тут же смолк, задавленный адреналином. Вскочил с лежака, в три прыжка догнал.

– Юля!

Девушка обернулась, сняла очки, посмотрела удивленно-заинтересованно. Бледно-голубые глаза, губы уткой, тату на плече. Вообще ничего общего.

– Sоrry…

Вернулся, по пути поймав еще несколько внимательных женских взглядов. Лег на живот, уткнулся носом в полотенце.

Идиот, твою мать! Вот так и сходят с ума, наверно.

Может, все-таки склеить какую-нибудь девку, чтобы отвлечься?

Если бы хотел – давно бы уже склеил. Вторая неделя отпуска пошла. Совершенно тупого отпуска на Крите, где всегда мечтал побывать.

Ничего, блядь, не хочу!

То есть хочу, конечно, но это анрил.

С того самого дня, когда Лариса запустила свой сраный тотализатор, все пошло по пизде. Мы с Юлей вернулись на исходные позиции – если не хуже. Три недели, пока работали бок о бок, что-то такое строилось между нами – по крошечке, по камешку. Она словно выглядывала из-за своих бастионов, не зная, то ли выйти, то ли спрятаться обратно. Больше всего я боялся спугнуть ее неосторожным словом или жестом. Делая перерыв на кофе, мы болтали о чем попало. Иногда, задерживаясь после окончания рабочего дня, оставались вдвоем. Один раз Юля даже согласилась, чтобы подвез ее до метро, и я поблагодарил небесную канцелярию за грозу.

Видимо, кто-то увидел. Потому что до этого Лариска сидела тихо, как мышь под веником. Косилась злобно, но не более того. А тут зацепило так, что здравый смысл – если он, конечно, был когда-нибудь! – свалил в закат. Не мне – так никому.

А я чем сильнее заводился, тем становился спокойнее. Только внутри – термоядерная реакция. Пришел в маркетинг, вытащил эту суку за шкирку, сказал все, что думал, заставил удалить канал и пообещал при малейшем шевелении запихнуть телефон в задницу по самые гланды. Для разгона. А потом обеспечить увольнение по такой статье, что потом и в «Пятерочку» кассиршей не возьмут.

Это, конечно, было преувеличением, но впечатлило. Хоть и пускала слюни-сопли, а извиняться пошла, даже без пинков.

Зачем, сказала потом Юля, она же меня еще больше ненавидеть будет. Наверняка – вот только я не мог просто спустить все на тормозах. И да, разумнее было бы действительно сделать так, чтобы Ларису попросили на выход. Но…

Было целых два «но». Во-первых, я сам изначально спровоцировал эту ситуацию, десять лет подряд игнорируя правило «не сри где жрешь». А во-вторых, если бы Ларису вынесли на лопате, бумерангом это ударило бы как раз по Юле. Наши дамы ей этого не простили бы.

Все рухнуло в один момент. Все, что выросло за три недели. Внешне Юля была такой же спокойной, как и я. Плевать, сказала она. Но это было ледяное спокойствие. Прозрачная ледяная стена между нами. Мы продолжали работать вместе, закончили сверку, провели коррекцию. Пили кофе, разговаривали, но это уже ничего не значило. Этот лед не растопила бы, наверно, даже атомная бомба.

Приехала комиссия. В офисе проверяли финансы, договоры ОМС, кадры, карты пациентов, на местах – бумажную документацию. Нашли небольшие косяки в клиниках, которые зачищали Кристина и Макс, в нашей с Юлей – ни одного. Как обычно, выкатили акт с выявленными недостатками, дали срок на исправление и уехали, обогатившись на n-ную сумму. Все, кому пришлось подбирать хвосты, получили щедрую премию и пошли отмечать это дело в ресторан. Все – кроме Юли. Она отказалась, сославшись на то, что рано утром самолет.

Отпуска обсуждали как-то в перерыв.

«Я хотела на Ибицу, – сказала Юля, – но решили все-таки в Коста-Дорада».

Разумеется, я знал, что она поедет не одна, но «решили» все равно резануло.

Что, на Ибицу Владик пожабился? Ну да, ну да, с милым рай и в шалаше.

Я улетал в Грецию через три дня. Четыре часа прямым рейсом до Ираклиона, потом трансфер в Малию – крохотный городок с богатой ночной жизнью и минимумом российских туристов. Отель на первой линии с закрытым пляжем, номер с большим балконом. Все по-взрослому.

Первые несколько дней было очень даже неплохо. Новые места, новые впечатления. Взял в аренду машину, прокатился по окрестностям, опробовал местный дайвинг, нашел конный клуб и вспомнил, как ездить верхом. Ужинал в маленьких рыбачьих тавернах, потом шел из одного бара или ночного клуба в другой. А потом навалилась тоска, да такая! И все сразу стало не в радость. Утром шел на пляж, купался и жарился на солнце до обеда. Пережидал самое злое пекло в каком-нибудь ресторанчике и возвращался. Ужинал, тупил в баре, ложился спать.

Это была настоящая ломка. Я так привык видеть Юлю каждый день, что это стало наркотиком. Думал о ней – и днем, и ночью. Вспоминал, как сидели рядом за рабочим столом у Макса, как разговаривали под кофе на желтом диване. И как косил на нее все семь минут, пока вез до «Чернышевской», молясь о пробках в десять баллов. Контакт в телефоне даже не закрывал: а вдруг что-то новое на ее странице? Иногда фотки и правда появлялись.

Море. Какая-то крепость. Дикий кактус с ягодами.

О, праздник – наконец-то она сама. В голубом сарафане под пальмой. И в черном купальнике на пляже.

Стараясь не думать о том, кто ее фотографирует, я сохранял все это в свою коллекцию. В папку «Юля». И отчаянно жалел о том, что в то утро на озере телефон остался в комнате.

Мимо прошли две девчонки лет двадцати с небольшим, судя по отсутствию загара, только приехавшие. Синхронно посмотрели в мою сторону, переглянулись, встрепенулись. Шаг стал демонстративно от бедра, плечи развернулись, добавив бюстам по полразмера. Устроились на шезлонгах неподалеку, продолжая коситься. В общем, выбирай любую или сразу обеих.

В отпуск все десять лет в «Альтермедике» я ездил два раза в год: месяц давали неохотно, обычно тем, у кого есть дети. Но меня устраивало – летом на море, зимой куда-нибудь в горы. Всегда один. Даже если и были какие-то псевдоотношения, к отпуску обычно их заканчивал, потому что заводить курортный роман, когда тебя кто-то ждет… ну такое себе. А какой отпуск без экзотического блюда?

Все мои двухнедельные знакомства были интернациональными. Во-первых, чтобы попрактиковаться в живом английском, во-вторых, чтобы не было этого: «созвонимся, спишемся, буду в Питере – увидимся». Все, что началось на курорте, там должно и заканчиваться.

Алгоритм был заточен до автоматизма. Посмотреть – оценить – установить зрительный контакт. Я легко его считывал. «Нет», «да», «может быть», «да, но… к сожалению, нет». Если «да», то шел знакомиться. Осечек не случалось, потому что остальные варианты отметал сходу.

Я и сейчас все это проделывал. Смотрел на красивых женщин, оценивал, считывал ответ – и… больше ничего. Возможно, «да» давало мне какую-то энергетическую подпитку, а вот переходить к следующему пункту программы желания не возникало. Воздержание не сахар, но это было как в детстве, когда так хочешь именно вон то пирожное, что на другие даже и не смотришь.

Несколько раз я чуть было не написал ей в личку Контакта. Зависал, держа палец над полем ввода, потом закрывал. Да и что писать? «Привет, как дела?» Чтобы туда сунул нос ее любезный Влад и устроил сцену? Вряд ли это добавило бы мне очков.

Нет, пусть успокоится. И, может быть, даже соскучится? Так хотелось на это надеяться. Ну или хотя бы просто помечтать.

Вот это, кстати, тоже было для меня чем-то новым. О чем только я не мечтал, но уж точно не о женщинах. Не было необходимости. Разве что тысячу лет назад – когда представлял, как наберусь смелости и приглашу в кино Надю. Но дальше того, как мы сидим рядышком в зале и я держу ее за руку, эти мечты не убегали. Зато сейчас фантазия разгулялась не на шутку. Знала бы Юля, какие фильмы с нею в главной роли крутятся у меня в голове!

А еще каждый раз, когда снимал блокировку с экрана, кололо легко: а вдруг там сообщение – от нее? В «Сигнатуре» все наши данные, захочет – найдет телефон в три клика. Совершенно тупые надежды, с чего ей писать мне?

Ну мало ли…

Когда умерла мама, я долго не мог принять это. Шел домой из школы, и вот точно так же замирало внутри: а вдруг она дома, ждет меня?

Небо затянуло перистой дымкой, солнце тускло просвечивало сквозь нее, как желток в неудачной глазунье. Собрав сумку, я пошел в гостиницу. Не короткой дорогой, а кругом, там, где густо рос шиповник. В этом был какой-то изощренный мазохизм, но я постоянно ходил именно так. Сейчас запах был особенно сильным: парило, к ночи обещали грозу. Тоска накатила, как прибой, выгрызая изнутри.

Вечером, под дождь, я набрался в номере в дуплину. Сидя на балконе, вылакал в одни ворота бутылку «Метаксы» и раздумывал, не полирнуть ли содержимым мини-бара, когда пискнул телефон. Едва не уронив его вниз, снял блок.

Обломчик, бро, всего-навсего Макс. С чего вдруг? Он никогда не был любителем виртуального общения.

«Пизда. Ходил по начальству с предложками. Все послали».

Сопровождалось это изображением бобра с указующим перстом и подписью: «На хуй – это туда!»

Поржав сардонически-гомерически, написал, не попадая в буквы:

«Ая пердуперждал».

Наивный Макс собирался по итогам проверки внести свои рацпредложения, чтобы в следующий раз не пришлось месяц въебывать в режиме нон-стоп. Мой десятилетний опыт работы в офисе говорил, что легче реформировать график лунных затмений. Так и вышло.

«Накаркал, сцуко! Приедешь – расскажу».

Я, конечно, мог накаркать еще и то, что следующая проверка наверняка будет не через два года, а через полтора, по итогам полного финансового года, но не стал его добивать. Да и писать было лень. Ограничился простым «ок». Сейчас мне все было до одного места. До того самого, куда послали Фокина.

Машинально зашел в Контакт и увидел новую фотографию, выложенную всего полчаса назад. Юля сидела на балконе с бокалом вина и любовалась закатом.

Забавно, на расстоянии в две тысячи с лишним километров мы занимались одним и тем же: пили и смотрели на море. Вот только я один, а она – нет.

Лучше бы я об этом не думал!

Обычно мне не хватало двух недель отпуска. В этот раз считал дни до отъезда.

Вернуться домой. Выйти на работу. Увидеть ее…

В последний день пошел покупать сувениры: магниты, фисташковые козинаки, шоколад из кэроба для всех. Максу – анисовую водку узо. Юле – тимьяновый мед с орехами, по цвету почти как ее волосы.

Трансфер в пять утра, аэропорт, самолет, пересадка в Стамбуле. Пулково. Такси. Чкаловский. Все! Дома!

Завтра, завтра, завтра…

Я увидел ее издали – как язычок пламени. В горле мгновенно пересохло, и получилось какое-то хриплое карканье:

– Юля!

Обернувшись, она засветилась от радости… которую тут же попыталась затоптать, словно брошенный окурок.