Текст книги "Дабл Ю: служебный роман (СИ)"
Автор книги: Анна Жилло
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 21 страниц)
Глава 41
Июнь 2018 года
Юля
– Милая девушка, а вы не меня случайно ждете?
– Липкий, я тебя полчаса уже жду! Ты забыл, что у Золушки каждая минута на счету?
Юрка прекрасно знал, что «милая девушка» бесит меня до трясучки, но ему нравилось дразнить. Ну а я в ответ называла его Липким. Любовью за любовь, ага.
– Не преувеличивай! – он обнял меня, чмокнул звонко и вручил букет. – Не полчаса, а пятнадцать минут, это в рамках дипломатической погрешности. Таксёр застрял где-то, я уже отменять собрался.
– А позвонить?
– А пострадать на первом свидании? Ах, а вдруг он не придет?
– Зараза! – я треснула его по животу.
– Давай, лупи, – он успел напрячь пресс. – Может, руку сломаешь.
Смешно, но это действительно было наше первое свидание. Ровно через два года после знакомства. Отметить эту дату мы решили, разумеется, в «Мишке», где же еще!
Строго говоря, из дома мы несколько раз вместе выбирались, оставив Тёму на Свету или няню Зинаиду, но все было такое… не имевшее к нам непосредственного отношения. На регистрацию Павла и Наташи, на юбилей Алены, на крестины Лийкиной дочки Любы. И вот теперь, первый раз, это касалось только нас двоих. И отпустили нас надолго, аж до полуночи.
– Но учти, Золушка, – сказала Света, – в полночь твоя фея-крестная превратится в тыкву, так что сильно не задерживайтесь.
Она и правда была по совместительству моей крестной. Решение отметить годовщину знакомства за периметром пришло спонтанно, буквально накануне. Бабуля Зинаида, которая обычно оставалась с Тёмкой, оказалась занята, другой свободной почасовой няньки у Светы в агентстве тоже не нашлось, поэтому она согласилась посидеть сама. Хотя дата выпала на воскресенье, Юра с утра был где-то занят, договорились встретиться вечером у входа. И вот я как дурочка топталась там и ждала его.
– Не ворчи, рыжая, – он обнял меня за плечи. – Пойдем.
Желающих попасть в клуб воскресным вечером было не так уж много, вошли свободно и даже смогли выбрать столик. Пока ждали заказ, зазвонил Юркин телефон, и он ушел в холл.
– Привет тебе от Макса с Ниной, – сказал, вернувшись.
– Как они там?
– Впахивают, как проклятые. Из-за них вся «Альтермедика» в истерике.
– До сих пор? Или что-то новое?
– Ты же еще не знаешь, Юль. Макс-то ладно, работает себе в академии, переговоры по клинике ведет, а вот Нинка разошлась вовсю. Кто бы мог подумать, что она такая… моторная.
– Да говори уже, – я дернула его за рукав. – Чего там еще?
Когда в феврале Макс с Ниной вернулись из отпуска, их действительно открытым текстом попросили на выход. Или уйдут по-хорошему, или вынесут по статье. Кристина с Макаровым прямо били копытами в нетерпении. Макс пытался мирно договориться с Сафоновым, даже звонил в Москву Алиеву, но тот, как обычно, ответил, что его интересует только прибыль, а остальное не колышет.
Неделю диссиденты, зная, что никакой статьи для них нет, старательно трепали нервы всему офису. Приходили на работу и работали. А потом каким-то хитрым образом сняли копию абсолютно всей электронной документации и немножко пошантажировали руководство. Могли грохнуть систему, могли слить ее конкурентам. В результате ушли с жирными золотыми парашютами, но на этом не остановились.
Макс, продолжая оперировать в академии, взял курс на свою клинику с эндопротезированием по государственным квотам. Сейчас они с помощью сочувствующих из медотдела и маркетинга готовили бизнес-план и искали инвесторов. Ну а Нинуля неожиданно оказалась настоящим троллем. Для начала сняла пустующее помещение прямо напротив административного отдела и устроила там свой офис. «Альтермедика» давно и безуспешно пыталась посадить у себя представителя крупного московского центра переподготовки врачей, но удалось это внезапно Нинке, ставшей их региональным дилером.
Бешенство Сафонова и Макарова не поддавалось описанию. Не говоря уже о Кристине, которая вынуждена была сталкиваться с ней каждый божий день. У Кристины, кстати, дела не ладились. Работу она не тянула, новый штат отдела, набранный с большим трудом, тоже не справлялся, с Макаровым отношения зашли в тупик. И мне ее было ни капли не жаль.
– Помнишь, я говорил, что Нинка получила корочки организатора здравоохранения? В том самом центре, где она дилер? Так вот она пошла к руководству «Скандии», те в свое время проиграли нам тендер на обслуживание по ОМС. Помахала этими корочками и предложила провернуть хитрый фокус. Она находит богатые садоводства, которые «Альтермедика» не взяла в свою систему, и предлагает им заключить договор на обслуживание медпунктов со «Скандией» – за счет членских взносов. Садоводства получают медпункты, «Скандия» дает врачей и получает прибыль, а Нинка – зарплату как организатор и куратор. Всем хорошо, а «Альтермедика» злится, потому что хорошо не им.
– С ума сойти! – расхохоталась я. – Молодец Нина! А как у них с Максом? В загс не собираются?
– Он жаловался, что ей некогда. Предложение-то давно сделал, но им туда все никак не дойти. Времени не хватает. Кстати…
Подозвав официанта, Юра попросил бокал шампанского.
– Бутылку? – переспросил тот.
– Бо-кал. Один.
– А куда остальное девать? – возмутился парень. – Нет, только бутылку.
Я прикрыла ладонью усмешку. Нашел с кем бодаться! Юрка потыкал его носом в винную карту, где значилась цена за бутылку и за бокал, и популярно объяснил, что ему нет дела до судьбы остального содержимого бутылки. Есть в меню – тащи.
– Юля… – начал он с ужасно серьезным видом, когда бокал все-таки принесли. Я затаила дыхание. – Так, ладно, я всего этого не умею, поэтому просто. Выйдешь за меня замуж?
Разглядывая бархатную коробочку, я кусала губу, чтобы сдержать улыбку. Пауза звенела. Юрка явно нервничал.
Нет, ну что я за зараза такая, а?
– Юр… а давай попозже?
– Почему? – нахмурился он. – Ты все еще боишься, что я тебя променяю на какую-нибудь другую бабу?
– Нет.
– Тогда почему?
– Угадай с трех раз.
Кажется, он наконец понял, что теперь его дразню я. Сдвинутые брови разъехались на свои места, морщины на лбу расправились.
– Я должен сделать операцию по увеличению члена?
– Придурок, куда еще больше-то?
– По ликвидации храпа?
– Нет. На боку ты не храпишь, а со спины можно перекатить.
– Ну блин… Может, должен научиться разбрасывать носки? Чтобы быть как настоящий муж?
– Нет, – я открыла коробочку, где оказалось очень симпатичное колечко с зеленым камнем.
– Сдаюсь!
– Юр, просто давай немножко подождем? – я протянула руку, и он надел мне кольцо на палец. – Я хочу настоящую свадьбу. Не какой-то цирк на тысячу гостей, но и не забежать в загс в джинсах. Чтобы все как надо. А пока Тёмку кормлю, так не получится. Все быстрее-быстрее.
– Ну… хорошо.
Юра протянул мне бокал, я слегка пригубила. Он допил остальное, поцеловал меня и фыркнул в ухо:
– Прикинь, будешь Липкая Юлька. Нет, Липкий Юлик!
– Ужас! – простонала я. – Дабл Ю!
– Хорошо, что не Дабл Я.
Вечер пролетел незаметно. Болтали, танцевали, смеялись, целовались, пока не пришло от Светы:
«Ноги в руки и бегом домой!»
Такси должно было подъехать через пять минут, и мы вышли на набережную.
– Только жить будем у меня, – заявил Юра.
– Еще чего! – вскинулась я, потому что его квартира мне жутко не нравилась. Хоть и в центре, и большая, но очень неуютная. И все окна во двор-колодец. – Юр, не-е-ет!!!
– Ну вот, началось! – он притянул меня к себе, обнимая за плечи. – Ладно, обговорим.
Декабрь 2018 года
– Тёмушка, иди ко мне, – уговаривал Юра, но тот стоял, упрямо набычившись, и крепко держался за сетку манежа. – Ну иди! Вот зайчик хочет с тобой познакомиться. Смотри, какой зайка.
На новую игрушку Тёма поглядывал с интересом, но отпустить сетку не решался. Три недели назад мы отпраздновали его первый день рождения. Он уже уверенно ходил, держась за руку, сам передвигался бочком, цепляясь за что попало, а в свободное плавание отправиться не решался. Сколько мы с Юрой его упрашивали, звали – ни в какую.
Как же я любила этот коротенький вечерний промежуток, когда Юрка приходил с работы. Мы ужинали, потом он возился с Тёмой, а я сидела в качалке и смотрела на них в блаженной расслабленности. За день успевала вымотаться, а впереди еще было купание, укладывание спать. Зато потом – время только для нас двоих, чего я начинала ждать едва ли не с утра. Вот правда, за день успевала соскучиться так, что к вечеру уже поглядывала на часы и прислушивалась, когда в замке раздастся скрежет ключа.
Жить мы все-таки остались у меня. Юра переехал через неделю после того, как сделал мне предложение, но до этого мы каждый день спорили до хрипоты. Оба настаивали на своем, я даже представить себе не могла, насколько он упертый. Хотя… за два года должна была понять. Но Юля, вообще-то, тоже та еще каракатица. В качестве главного аргумента выставила Тёмку – и победила. Юркина квартира была темной и холодной, до ближайшей детской площадки идти почти десять минут, а до поликлиники – еще дольше. У меня же все было под боком.
Он сдался, но и мне пришлось пойти на компромисс. Договорились, что после свадьбы будем искать другую квартиру. В центре, в новом жилом комплексе, с инфраструктурой. И побольше – в расчете на то, что у Тёмки со временем появится братик или сестричка.
Когда Юра озвучил это впервые, захотелось в особо циничной форме отправить рожать его самого. Я, разумеется, понимала, что ему захочется своего ребенка, но от одной мысли об этом начинал полыхать шов. К счастью, хватало ума не озвучивать. Сейчас идея не казалась такой ужасной, я иногда и сама подумывала о девочке Леночке. И даже потихоньку прикапывала на антресоли не особо убитые Тёмкины шмотки.
Свои страхи годичной давности я теперь вспоминала с улыбкой. Да, началось все не слишком гладко, но когда Юрку наконец пробило, он оказался просто невероятным папашей. Далеко не каждый родной так заботится о своем отпрыске. Мы пережили вместе все эти колики-газики-зубики и предсказанные педиатром со скорой сорок на каждую соплю. Пережили «елочку» на ножках. Именно Юра разыскал самого лучшего массажиста и сам каждый вечер занимался с Тёмой гимнастикой. Недоразвитые суставы выправились, обошлось без шины.
Я в экстремальных ситуациях могла впасть в панику или в ступор, Юра действовал четко, как командир на передовой. Когда Тёмка еще ползал и только начал подниматься на ноги, умудрился приложиться ладошкой к горячему стеклу духовки. Через двадцать минут мы уже были в детской травме. Я там чуть не упала в обморок, а Юра держал его на руках, пока на ожоге вскрывали пузырь.
К году парень четко освоил три слова: «мама», «ам» и «дай». Я подозревала, что Юра потихоньку учит его говорить «папа», но пока безуспешно. Зато только с ним Тёмка вел какие-то бесконечные беседы на своем птичьем языке.
– Иди, женщина, – снисходительно говорил Юра. – У нас свои мужские разговоры.
Потянувшись, я посмотрела на телефон. Начало девятого – пора.
– Юрка, да отстань ты уже от него, пойдет, никуда не…
Я замерла, глядя, как Тёма отпустил сетку манежа и застыл, слегка покачиваясь. Схватила телефон, включила камеру.
– Тёмочка, иди к папе, – позвал Юра.
Я изо всех сил прикусила губу, до медного привкуса во рту.
– Папа, – повторил Тёма и… пошел к нему. На четвертом шаге споткнулся, но Юра успел подхватить его.
– Блин, мужики… – я отложила телефон. – Можно я пойду поплачу?
– Плачь здесь, – разрешил он, подошел ко мне с Тёмой на руках и поцеловал, наклонившись.
Уже потом, лежа в постели, растворяясь в сладкой истоме, я подумала: что-то изменилось. Нет, с Юрой каждый раз был необыкновенным, и за без малого год я так и не привыкла к этому волшебному ощущению полета, когда мы занимались любовью, но сейчас вдруг появилось что-то неуловимо новое.
– Мур! – повернувшись на бок, я лизнула его в шею.
– Этого мало, – он положил руку мне на грудь.
– Повторить?
– Юлия Викторовна, я все ждал, когда кто-то что-то вспомнит, но у некоторых рыжих память – как у золотой рыбки.
– Чевойта? – я притворилась обиженной.
– Ты мне что обещала? – приподнявшись на локте, Юра посмотрел на меня.
– А что я тебе обещала?
– Ну вот, я и говорю, ничего не помнишь. Юля, мы вообще как, жениться будем? Или сначала пятерых детей родим? Как эти?
Под «этими» подразумевались Макс с Ниной. Она была на четвертом месяце, но дойти до загса времени так и не нашлось. А я… ну да, летом разговор был о том, что подождем, пока не закончу кормить. А закончила я сразу после Тёмкиного дня рождения. Молока было уже совсем мало, он сердился и кусался, вот и прекратила волевым усилием.
Отвечать не стала. Дотянулась до телефона, зашла на Госуслуги и открыла страницу с электронным заявлением в загс.
– Ты серьезно? – вытаращил глаза Юра. – Прямо сейчас?
– Лови момент, пока у меня мозг эндорфинами расплавлен. Ну так что, заполняю? Смотри, тебе надо будет принять приглашение и оплатить пошлину в течение суток, а потом нам пришлют подтверждение. И не надо никуда ходить.
– А-а-а… да, давай, – он наконец поверил, что я не шучу. – Во дворец?
– Да. На Фурштатской мне больше нравится. Только даты все дурацкие. Вот первое марта есть. Пятница.
– А чего так долго? Месяц же?
– Ну дворец же. Очередь.
Закончив, я отложила телефон и посмотрела на него.
– Мы правда это сделали?
– Ну… еще не сделали, – хмыкнул Юра. – Я не подтвердил пока. Могу и передумать.
– Правда? – я вцепилась когтями ему под ребра.
– Нет, конечно, – он рывком перекатил меня на спину и навис сверху. – Ну вот, а теперь можно и повторить…
Эпилог
Июль 2022 года
Юра
Ну я же знал, что эти круглые сплетницы на меня смотрят, поэтому одной рукой обнял за плечи Алену, другой – рыжую Яну, с которой мы познакомились на свадьбе Макса и Нины. Наверняка сейчас чешут языки на тему, что Липкий Юрик неисправим, не может не изображать из себя павлина перед бабами.
Ну как бы да. Красивые женщины мне все так же нравились. Почему бы и нет? А еще нравилось троллить Юльку, которая знала это и старательно делала вид, что ведется. Хотя по-настоящему ревновала только к одной женщине – Милке. Видимо, почувствовала, что это не просто случайный эпизод из прошлого. Я, конечно, поводов не давал, но не стал скрывать, что иногда мы общаемся – и по-деловому, и по-приятельски. Юлька делала вид, будто ей все равно, но я-то понимал, что нет.
На мой день рождения мы решили собрать всех друзей. В предыдущие годы из-за ковида отмечали камерно, в ближайшей перспективе больших праздников тоже не ожидалось. А тут еще заодно и новую дачу возможность обмыть. То есть старую: мы купили ту, которая когда-то была нашей.
Получилось все неожиданно. Когда Юля забеременела, я стал присматривать участок с домом на Карельском перешейке – по детской памяти. Наткнулся на предложение в Орехово, и вдруг оказалась, что это та самая. Лелечка выставила через агентство. Разумеется, мне не продала бы, но Юлька в качестве покупательницы ее не насторожила. Проверял документы и составлял договор риэлтор. Лелечка подмахнула, не посмотрев на фамилию, хотя я боялся, что заметит и в последний момент даст задний ход.
Я даже Юле не говорил, насколько важно мне было получить обратно этот кусочек прошлого. Словно замкнулась какая-то цепь из старого и нового, заполняя дыры во мне, которые никак не могли зарасти.
На майские праздники я приехал на дачу с бригадой рабочих – выносили мусор, белили, красили, приводили в порядок участок. Торопился, чтобы уже в июне отвезти туда Юлю с Тёмой. В последний день прошелся по окрестностям и тайком выкопал пять кустов дикого шиповника, которые посадил у веранды – там же, где и раньше. Несмотря на куртку и перчатки, ободрался так, что Юля косилась с подозрением: что за дикие кошки на меня напали. Один куст засох, остальные прижились и сейчас цвели вовсю, запах долетал даже до лужайки, где жарили шашлыки.
– Папа! – с детской площадки, где под присмотром восьмилетней Варвары копошилась мелюзга, ко мне бежал Тёмка и, кажется, собирался плакать.
– Довели бабы парня, – вздохнула Алена. – Опять Танька, наверно. Юрка, ну объясни ты ему уже, что пожестче надо быть, чего он у вас размазня такая?
– Ален, он знаешь как в садике дерется? Никому из мальчишек спуску не дает. А от девчонок все терпит.
– Вот и будут на нем всю жизнь кататься, ноги свесив. Тёма, ну что случилось? Таня тебя обижает?
– Они бабочку поймали, – всхлипывал Тёмка, обнимая меня за шею. – И крылья ей хотели оторвать. Я не давал, а они все равно.
– Так, пойду наведу шороху, – Алена с грозным видом направилась к стайке девчонок, а я достал платок и высморкал Тёмке нос.
– Папа, они сказали, что я ябеда, – жаловался он, всхлипывая.
Пришлось включить юриста.
– Ничего подобного. Ты ведь им говорил, что так нельзя делать? Что позовешь кого-то из взрослых?
– Да. А Танька сказала: ну и катись, ябеда.
– Вот если бы ты тайком прибежал и пожаловался, тогда да. А так ты предупредил и пошел за помощью, когда сам не справился. Просить о помощи не стыдно, запомни. Пойдем с тобой на кухню, посмотрим, как там дела.
С троюродными сестрами Тёма не ладил. Старшая считала его малышней и смотрела свысока, а младшая без конца задирала. Он вовсе не был, как выразилась Алена, размазней и за себя вполне мог постоять. Но к девчонкам относился… трепетно. Забавно, что у всех наших друзей были как раз дочки, настоящий цветник, и в нем единственный парень.
Ну вот, еще один дамский угодник растет, вздыхала Юля. Чем плохо, возражал я. Лучше, если бы он их лупил? Главное – задать правильный вектор.
С Тёмкой у нас было полное взаимопонимание. Юльке он иногда устраивал капризы и даже истерики, меня слушался беспрекословно. Поначалу, может, и проскальзывали невольно мысли, что это не мой ребенок, но очень быстро полностью сошли на нет. Особенно с тех пор, когда я его официально усыновил. Точнее, установил отцовство, поскольку в свидетельстве о рождении у него стоял прочерк, что свело сложности в ноль.
Сейчас, когда ему шел пятый год, я отчетливо понимал: именно Тёма стал цементом, который намертво скрепил нас с Юлей. Не будь его, скорее всего, ничего не получилось бы. Ее недоверие к красивым мужчинам со скверной репутацией росло из такой глубины, что рано или поздно выжгло бы все. Она сомневалась бы и ревновала, я бы злился, и кончилось бы все разрывом, который буквально уничтожил бы нас обоих. Но мое теплое отношение к ее ребенку, со временем превратившееся в искреннюю любовь, изменило все. Она мне поверила! А уж каким счастьем Тёмка стал для нас обоих! Если бы сейчас вдруг пришел какой-нибудь гребаный маг и предложил отмотать все обратно, чтобы его не было, боюсь, ускакал бы прочь на одной ноге и с волшебной палочкой в заднице.
Конечно, нельзя сказать, что все получалось легко. Да, у нас нашлось много общего, мы идеально подходили друг другу в постели, но притирка и подгонка получилась достаточно жесткой. У Юли хотя бы имелся опыт пусть и токсичных, но все же длительных отношений. У меня – нет. Мы оба были до ужаса упрямыми, и нам пришлось учиться разговаривать, а не молчать каменно целыми днями, дожидаясь, когда другой сделает шаг навстречу.
Но опять же помогал Тёмка. Мы с Юлей с самого начала договорились: он не должен быть свидетелем наших ссор и вообще наблюдать какой-то негатив между нами. А поскольку притворяться у нас не получалось, приходилось садиться за стол переговоров. Даже если внутри кипело так, что хотелось огреть друг друга сковородой. А потом вдруг стало легче. Может, мы стали более гибкими и терпимыми, а может, просто вросли друг в друга настолько, что перестали сильно колоться.
Проходя мимо веранды, где заседал освобожденный от кухонных нагрузок беременный клуб, я подмигнул Юле и поймал улыбку, от которой, как и прежде, становилось тепло на душе.
Рыжая. Солнышко. Мое солнышко. Нет, мои солнышки!..
Юля
– Липкий неисправим, – рассмеялась Нина, глядя, как Юрка обнимает за плечи Алену и Яну. – Если рядом есть красивые женщины, обязательно распустит хвост. Их он тоже называет милыми девушками? Ой, да тише ты, – она схватилась за огромный живот. – Юлька, не дай бог мне опять придется рожать в машине! Вот честно, я не хотела ехать, но Фокин настоял.
– Тебе еще месяц, – возразила Наташка, у которой живот только-только наметился.
– И что? Машку я на полтора месяца раньше родила. Бр-р-р, вспомнишь – вздрогнешь. Юль, скажи честно, ты правда не ревнуешь?
– Да нет, – я положила на свой животище обе руки и получила два приветственных пинка симметрично. – Не особо. Иногда делаю вид, чтобы ему было приятно. Если мужику для тонуса нужно бабское внимание и бабская ревность – ну что поделаешь, пусть. Лишь бы останавливался вовремя.
– Я бы Строганова убила, если бы ему для тонуса бабское внимание понадобилось, – не согласилась Наташка.
– Нат, не обижайся, – поддела Нина, – Паша, конечно, мальчик симпатичный, но они с Юрой в разных лигах. Так что не равняй.
Та надулась было и замолчала, но тут к Юрке подбежал в слезах Тёма.
– Что там у них? – привстав, Наташка посмотрела в сторону детской площадки, где в стайку сбились девчонки: Филины Варя и Таня, Нинкина Маша, Лийкина Люба и Янкина Вера.
Юра присел на корточки, Тёма обнял его за шею, а Алена пошла разбираться.
– Как трогательно, – вздохнула Нина, когда Юра, сказав что-то Тёме, поднялся и повел его, держа за руку, к дому. – И кто бы мог подумать… Каждый раз смотрю и умиляюсь, как они друг друга обожают. Знаешь, Юль, они так похожи.
– Да ну, – возразила я, – совсем не похожи. Ну разве что белобрысые оба. На мою маму Тёмка похож. В годик был просто вылитая ее детская фотография.
Проходя мимо веранды, Юра подмигнул мне, и я не могла сдержать улыбку.
– Юль, а вы как, думаете ему сказать, что Юра не родной отец? – вполголоса спросила Наташка.
– А мы уже сказали, – я тяжело повернулась, устраиваясь в шезлонге поудобнее. Семь месяцев, а пузо хоть в тачке вози. Ну ясное дело, двойня же. – Сразу пакетом. Что ребенок будет, откуда дети берутся и что папа не родной.
– Ого! – присвистнула Нина. – И что?
– Типичный метод рассеивания информации. Когда сразу несколько важных вещей узнаешь, ни на одной сильно не концентрируешься. Юрка с ним один беседовал, без меня. Тёмка выслушал и говорит: ну ты же все равно мой папа, правда? Юра: да, конечно. Тёма: ну и хорошо, только я не понял, как дети к маме в живот попадают.
Наташка с Нинкой расхохотались, а я вспомнила наш с Юрой разговор, еще перед свадьбой.
– Сразу как распишемся, пойдем в загс и подадим заявление на установление отцовства, – сказал он тоном, не допускающим возражений. Хотя я и не собиралась возражать.
О том, что Влад приходил в день святого Валентина, Юра признался где-то через неделю. Лучше от меня узнаешь, сказал он, чем от него, если заявится вдруг. Сюрприз здорово выбил из себя, недели две я вздрагивала от каждого звонка или сигнала сообщения. Но Влад не появился, и я выдохнула с облегчением. Хотя так и не поняла, что ему тогда понадобилось. Потрахаться в честь праздника? От одной мысли передернуло. Хотел бы увидеть сына – пришел бы раньше. Ну или потом.
– Только вот что, Юль… – я невольно напряглась. – Когда Тёма подрастет, нам придется сказать, что я ему не родной отец.
– Зачем? – удивилась я. – Думаешь, кто-то может донести? Но даже в офисе все считали, что это твой ребенок. Или вот еще на группе крови иногда палятся, но у него моя, вторая.
– Ну, допустим, далеко не все так думали. И есть человек, который точно знает, что отец не я. А даже если и не уверен на все сто, может через суд настоять на экспертизе.
– Влад? Думаешь, ему хватит подлости? И потом я читала, если человек знает, что он отец, но устраняется от обязанностей, через какое-то время теряет и права. А у меня есть доказательства, что он знал.
– Юлечка, – Юра покачал головой, – не обижайся, я хоть и не семейник, но все-таки лучше знаю, где и что нужно читать. Да, все так, родительских прав он фактически сам себя лишил. Но право быть биологическим отцом – это другое. Тут нет никаких сроков давности. Чел в любой момент может подать иск с требованием провести тест ДНК и отменить зафиксированное отцовство в случае положительного результата. Зачем – это уже другой вопрос. Хотя бы из глубокого говнизма. Иногда суд отклоняет иск, действуя в интересах ребенка, но чаще аннулирует установленное отцовство и фиксирует фактическое. Это ничего не меняет, но мы должны быть к такому готовы. И Тёма тоже – чтобы не возникло вопросов, почему у него в свидетельстве о рождении внезапно появился другой человек. А тем более если напрыгнет из кустов какой-то хрен с воплем: «Сынок, я твой папа». Поэтому нам придется сказать самим.
Мне оставалось только согласиться. Может, мы сделали бы это и попозже, но так уж сложилось. Надо было предупредить Тёму, что скоро появится братик или сестричка, и Юра решил выложить все одним махом.
Вообще-то мы не собирались ребенка откладывать надолго, чтобы между детьми не было большой разницы в возрасте. Решили, что подождем после свадьбы полгодика и займемся вплотную. Сначала не вышло, а потом начался ковид. Переболели все, еще в первую волну. Тёмка перенес легко, мы с Юрой гораздо тяжелее и отходили от него долго. Врачи рекомендовали не торопиться.
Выждав какое-то время, мы вернулись к процессу, и снова ничего не получалось. Уже готовились морально к обследованиям и лечению, но этого, к счастью, не понадобилось.
– Эй, сова, открывай, бурундук пришел, – рано утром, подергав сонного Юрку за причинное место, я сунула ему под нос тест.
Черт, я думала, он расплачется!
Я хотела девочку Леночку, Юра – девочку Олечку. Насчет мальчика идей не было. Тёмка просил брата, чтобы с ним играть, но тут ему не повезло. Сначала узи показало двойню, а потом выяснилось, что это две девчонки. Леночка и Олечка.
Будьте осторожны в своих желаниях – они могут сбыться. Получите и распишитесь.
Эта беременность протекала на удивление легко, вот только живот рос слишком быстро. Тогда я уже работала: из первого декрета вышла, когда Тёмке исполнилось три года. Кристины в «Альтермедике» не было, уволилась после некрасивого разрыва с Макаровым.
На самом деле мне совсем не хотелось туда возвращаться, однако других вариантов на тот момент на примете не имелось. Нинка с Максом охотно взяли бы меня к себе, но клиника еще не открылась, из-за пандемии процесс растянулся надолго. К тому же я рассчитывала быстренько сбежать в следующий декрет, а получилось только через полтора года. С новой начальницей Викторией отношения сложились нейтральные, мне повезло попасть в промежуток между двумя проверками, поэтому особо на работе не переламывалась.
Макаров после истории с Кристиной впал в немилость и сильно присмирел, понимая, что держится в «Альтермедике» исключительно на родственных связях. Юрка рассказывал, что Сафонов где-то через полгода звонил Максу и прощупывал почву на предмет возвращения, но тот даже слушать не стал.
Забавно, что сразу после моего выхода уволилась Доброва. Она, конечно, как и все, знала, что я теперь Липнина, но, увидев нас вдвоем, на следующий день написала заявление по собственному. Я была этому только рада, кому нужны лишние триггеры.
Еще в июне, едва начался декрет, мы с Тёмой перебрались на дачу. Юра приезжал на выходные, иногда и на неделе. Я начинала скучать по нему раньше, чем он садился в машину. Да, мы с ним точно были Липкими – чем дальше, тем сильнее влипали друг в друга.
Гости начали разъезжаться уже после девяти, особенно те, кто с маленькими детьми. Ночевать остались только Филя и Алена с дочками. Когда все угомонились, я вышла на веранду.
Это был мой обычный вечерний ритуал: уложив Тёмку, посидеть немного в одиночестве. Мне нравилось смотреть, как порхают над садом летучие мыши, слушать стрекот сверчков, вдыхать аромат шиповника. И как только Юрка догадался, что это мой самый любимый цветочный запах?
Я улыбнулась от одной мысли о нем, и тут же, словно в ответ, появился он сам. Подошел сзади, положил руки на плечи, поцеловал в шею под ухом – то место, всегда горячей волной отзывавшееся на ласку. Так хорошо, тепло, спокойно… Один из тех моментов, которые хочется сохранить в памяти навсегда.
Нельзя поверить в невозможное, говорила Алиса Белой королеве, а та возражала: у тебя просто слишком мало опыта. Нужно было решиться – и поверить. А когда я сделала это, тогда и правда возможным стало все…
