Текст книги "Дабл Ю: служебный роман (СИ)"

Автор книги: Анна Жилло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Глава 37

Юля

В воскресенье после обеда ко мне приехала Света.

За два дня шов кровить перестал, температура упала, все анализы пришли в норму. Тёма тоже был в полном порядке. Дежурный врач пообещал, что в понедельник меня выпишут, если к моменту утреннего обхода ничего не изменится.

– Можете предварительно сообщить родным, пусть готовятся, – сказал он. – Лучше отложить, если что-то пойдет не так, чем застать врасплох: караул, забирайте, выписывают.

Выслушав по телефону новости, Света сказала, что будет рядом и заскочит, заодно заберет ненужные вещи, чтобы в понедельник не тащить лишнее.

– У меня дома, наверно, все грязью заросло, – вздохнула я, когда мы с ней вышли в коридор: Тёмка наелся и уснул.

– Обижаешь, – рассмеялась Света. – Все вылизано, проветрено, холодильник затарен. Аленка с утра поедет к тебе и приготовит что-нибудь вкусненькое. А мы с Филей будем здесь к часу. Сумку твою выписную я уже забрала, не волнуйся. Хорошо, что люльку не успели отдать. Эх, Юлька, столько барахла классного ушло, и чего молчала?

Филиной младшей дочке Тане пошел второй год, и к моменту моего каминг-аута они действительно большую часть малышовых вещей продали или раздали. Но кое-что мне все-таки перепало, в том числе и автолюлька для новорожденных.

– Вот что, Юля… Я зачем заехала? Разговор есть, – Света оглянулась на приоткрытую дверь палаты. – Пока не пожар. Завтра не до того будет, да и потом тоже. Ты Владу сообщила, что родила?

– Нет, – отрезала я. – И не собираюсь.

– Нет, голубка моя, так не пойдет. Послушай меня, я все это проходила. Да, тридцать лет назад, но с тех пор мало что изменилось. Если не хочешь проблем, не повторяй моих ошибок. У тебя осталась переписка насчет того, что ты беременна?

– Да какая там переписка, Света? Я написала, он прочитал, но не ответил. Все.

– В воцапе? Замечательно. Скрин сделала?

– Зачем?

– Затем, чтобы он потом не мог в суде заявить, что ты от него скрыла беременность.

– В каком суде, Света? – застонала я. – Ты смеешься?

– Ни капли. Представь ситуацию, сейчас ему ребенок ни разу не упал, а лет через десять или двадцать он вдруг о нем вспомнит. И захочет, как они говорят, участвовать в его жизни. Или станет инвалидом и потребует с него алименты. И ничего ты сделать не сможешь. Тест на ДНК – и вперед.

– Не будет у него никаких прав, если столько лет не появлялся. Я читала.

– Это если он был в курсе, но интереса к ребенку не проявлял. А если нет, то извини. Будешь потом из-под себя выпрыгивать, доказывая, что он знал, но не хотел знать. Поэтому и говорю: заскринь сообщение и береги, как Кощей свою смерть. И о том, что родила, напиши.

– А если вдруг припрется? – от злости хотелось плакать, но я понимала, что Света права. – Не хочу его видеть.

– Тут надо выбирать из двух зол меньшее. Да и не думаю. Если за девять месяцев ни разу не объявился, то и сейчас вряд ли.

Я достала из кармана халата телефон, открыла воцап и отправила Владу сообщение:

«У тебя сын».

Голубые галочки – и тишина.

– Что и требовалось доказать, – усмехнулась Света.

Я заскринила экран, сохранила снимок и дополнительно отправила в облако.

– И вот что еще. Пойдешь регистрировать – не пиши его в свидетельство отцом.

– В смысле? – не поняла я. – Прочерк ставить? Но это как-то…

– Да, именно прочерк, – Света резко провела рукой в воздухе черту. – Можешь написать «Владиславович», хотя звучит так себе. Но никакого отца со справкой о том, что «записано со слов». Если потом выйдешь замуж и твой муж захочет Тёму усыновить, получишь лишний гемор с таким свидетельством. Именно так у нас и было. Прочерк во всех смыслах проще.

От этого разговора и от реакции Влада – точнее, от отсутствия реакции – остался какой-то мерзкий осадок. Настроение испортилось, и я только вечером позвонила Юре сказать, что меня выписывают.

– Отлично, – как-то не слишком уверенно ответил он. – Созвонимся.

Угу, созвонимся…

По правде, было как-то мандражно от одной мысли о том, что мы встретимся. Да и встретимся ли? Вопли, пеленки, какашки – оно ему и правда надо? Может, уже подумал и осознал, во что вляпался?

Ой, всё! Хватит!

В ближайшей перспективе у меня на первом месте Тёма, а все прочее – по остаточному принципу.

Утром на обходе Алла Петровна подтвердила: можно ехать домой. Я тут же дала отмашку Свете. До часу дня времени оставалось еще много, и я не знала чем себя занять. Тёму после кормления увезли в детское отделение. Собрала вещи, но это заняло от силы минут десять. То ложилась на кровать и таращилась в телефон, то бродила по палате и по коридору: сидеть со швом было нельзя.

Написать Юре? Но он наверняка на работе занят, не стоит лишний раз отвлекать. Вечером напишу… если удастся выкроить минутку. Тёмка, вообще-то, был спокойным, но это здесь, а как будет дома – еще вопрос. Алена рассказывала, когда родилась Варя, первые три месяца передохнуть пару минут удавалось только в туалете.

Наконец за мной пришла медсестра и отвела в выписную комнату, где уже готовили на выход Тёму. Мне отдали документы, и я тоже начала одеваться, отметив не без огорчения, что прилично поправилась. Раньше особо внимания не обращала, тем более набор веса вписывался в норму, а теперь свободное прежде платье оказалось тесноватым в груди и в бедрах.

– Ну как, готовы? – спросила медсестра. – Будете фотографироваться, долго не задерживайтесь, сегодня много на выписку, понедельник.

Она открыла дверь, и у меня отвисла челюсть, потому что в комнату вошел Юра. За ним, совершенно прифигевшие, протиснулись Света с Филей.

Разговоров у персонала будет, промелькнула мысль. Сразу два папаши на выписку подвалило. Вот получился бы кринж, если бы еще и Влад заявился.

Вид у Юры был довольно растерянный, но он с собой справился. Подошел, поцеловал. Медсестра, державшая Тёму, мгновенно сориентировалась и вручила ему конверт.

– Кажется, для тебя это такой же сюрприз, как и для нас, – шепнула мне Света, ловко сунув сестричкам по купюре в карманы халатов и отдав пакет с коробкой конфет.

– Еще какой, – так же шепотом ответила я.

– Рядом встаньте, – потребовал Филя, доставая телефон. – Вон там, у фонтанчика, под пальмой.

Он сделал несколько снимков, я надела пальто, и мы вышли на улицу.

– Юрий, вы на машине? – спросила Света.

– Да, вон там, синяя, – кивнул Юра.

– Мы на своей поедем, встретимся у Юли. Подождите, Филипп сейчас люльку принесет.

Они с Филей отошли, а Юра отдал мне Тёму и достал ключи.

– Не сердишься? – спросил, не глядя на меня.

– Нет, – улыбнулась я. – Может быть, потому что в шоке?

***

За столом все старательно делали вид, будто ничего не произошло. Ну да, Юрий какой-то появился, ну и что? Они с Филей моментально нашли общий язык, перешли на «ты» и оживленно обсуждали акции, котировки и прочие страшные вещи. Света с Аленой переглядывались, продолжая тихо офигевать.

– Если хочешь, могу глянуть твои пакеты, – предложил Филя. – Может, подскажу что-то. Я этим уже десять лет занимаюсь. Профессионально.

– Я одиннадцать, – скромненько опустил глаза Юра. – Но так… методом ненаучного тыка. То в плюс, то в минус. Нет времени как следует разобраться. Буду признателен.

– Окей, набери как-нибудь вечерком, обсудим.

Вот и открылась одна Юркина тайна. Ну… для меня тайна, конечно, а не вообще. Крутые шмотки явно были его слабостью. Глядя на некоторые костюмы, стоившие дороже всего моего гардероба, я удивлялась, с каких шишей такая роскошь. Равно как машина стоимостью в неплохую квартиру и поездки за границу по несколько раз в год. Ведущие специалисты в «Альтермедике» получали неплохо, но все же не до такой степени. Его рассказ про войну за наследство ситуацию немного прояснил, а сейчас все и вовсе встало на свои места.

Он еще и в биржевой игре разбирается? Ну очень разносторонний товарищ, аж жутко.

Я стояла с тарелкой, опираясь на подоконник, и страдала от невозможности сесть за стол. Три недели, категорически заявила Алла Петровна, и это в лучшем случае. Из них прошла только одна. Кормить я приноровилась лежа, в машине тоже полулежала, обнимая люльку. А вот есть стоя мне очень сильно не нравилось.

Из комнаты донесся вопль. Поскольку я покормила Тёмку, когда приехали, это наверняка означало не «хочу есть», а что-то другое.

– Велкам ту зе клаб, – рассмеялась Алена. – Будешь роддом вспоминать как рай. Наши обе были в детском отделении, привозили только на кормежку. Курорт!

Мокро? Грязно? Холодно? Болит что-то? Скучно?

Поди догадайся.

Я поменяла подгузник, дала водички, поносила, покачала, и Тёмка перешел с крика на полусонный скулеж. В комнату просочились Света с Аленой и прикрыли дверь.

– Ну и как это понимать? – спросила Алена и посмотрела на Свету: мама, а вы-то в курсе?

Я в очередной раз подумала, что они очень похожи. Филька мать обожал и жену, вольно или невольно, выбрал того же типа – высокую худощавую блондинку с ярко-голубыми глазами. Как будто не свекровь с невесткой, а мама с дочкой. Мы с Аленой не то чтобы дружили, но общались без проблем.

– Девушки, не спрашивайте, для меня это тоже сюрприз.

– Юль, ну не надо! Вот прямо сюрприз. С неба упал совершенно незнакомый мужик и пришел тебя из роддома забрать. Мама, а я вам говорила, когда она Фильку не позвала вещи перевозить, что там явно не грузчики постарались.

– Интересный мужчина, – дипломатично заметила Света. – Если честно, я тогда подумала, что Влад снова объявился.

– Свят, свят, свят! – замахала руками Алена. – Только не это!

– Мы работаем вместе, – я уткнулась носом в Тёмкину макушку.

– Да? – улыбнулась Света. – Просто работаете? И все?

– Ну… не совсем. Весной с Владом уже все плохо было. С Юрой начало наклевываться. И тут я узнала, что беременна. Ну и все умерло. Я так думала. Оказалось, что нет. С переездом помог. Разговаривали все это время, переписывались. Но сегодня я его не ждала. И уж точно не просила за мной приезжать.

Их желание узнать подробности было вполне объяснимым, но сильно вдаваться в детали я не собиралась.

– То есть… подожди, Юль, вы с ним… не того? – захлопала глазами Алена.

– Если ты про секс, то нет. Ничего не было.

– Мам, мне не послышалось? Такие мужики бывают?

– Видимо, да, – пожала плечами Света. – Потише, заяц засыпает. Юль, да положи ты его. Натаскаешься еще. Он вообще кто?

– В смысле? По профессии? Юрист.

– Юрист – это хорошо, – одобрительно показала большой палец Алена. – Юрист в хозяйстве всегда пригодится. Но красавчик такой. Не страшно?

– Ален, не топчи мозоль, – поморщилась я, укладывая Тёму в кроватку. – Ты же знаешь, я боюсь красивых мужчин. Хотя сейчас меня больше другое волнует.

– Тёмка? – понимающе кивнула Света. – Да… это серьезно. Вот так прийти в роддом – это поступок. Но, не в обиду, разовый подвиг. А принять чужого ребенка как своего – подвиг ежедневный. Не каждый на такое способен. Дай бог – если тебе, конечно, это надо, Юля.

Тёма уснул, и мы вернулись на кухню, где уже закипал чайник. Выпили чаю, и Света поднялась:

– Дети, наверно, нам пора. Меня завезете домой?

– Сейчас, приберем только, – Алена запнулась, напоровшись на прищур свекрови.

– Я помогу, – Юра покосился на меня.

Еще пять минут – и мы остались вдвоем. Нет, втроем, причем третий немедленно напомнил о себе.

– Уже кормить время, – я выключила в прихожей свет.

– Иди, я все сделаю, – Юра кивнул в сторону кухни.

Я лежала в детской на своей старенькой тахте, которую хотела выбросить попозже, а она вот так вдруг пригодилась. Тёма тихонько почмокивал, крепко обхватив деснами сосок, а я чувствовала себя мамой-кошкой с котятами под животом, которая блаженно жмурится на солнце. Когда кормила его впервые, чуть не расплакалась от целой бури эмоций, но и сейчас, через неделю, это волшебное ощущение еще не стало рутинной привычкой.

Самое расчудесное и самое обыкновенное чудо, которое происходит тысячи лет, каждый день. Считай, из ниоткуда, из двух крохотных клеточек появляется новый человек. В самом буквальном смысле моя плоть и кровь, которая питается соками моего тела.

О том, что это также часть другого человека, я старалась не думать. Потому что очень хотела бы забыть его навсегда. Не получится, конечно, но… рожают ведь женщины от доноров спермы и нисколько по этому поводу не парятся.

Тёма наелся, отпустил сосок. Я открыла глаза и вздрогнула.

На пороге стоял Юра и смотрел на меня так, что перехватило дыхание. Наверно, так смотрят на иконы: с благоговейным восторгом. Как будто и его пробило этим волшебством.

– Извини, – он повернулся и вышел.

Ну да, ну да, прямо случайно заглянул. А то ж ты не знал, что я тут ребенка кормлю.

Глупо улыбаясь, я застегнула платье, подержала Тёму столбиком, уложила в кроватку и вышла на кухню.

Со стола все было убрано, посуда вымыта. Юра стоял у окна и смотрел во двор. Обернулся на мои шаги, подошел ближе, положил руки на плечи.

Я таяла под его ладонями, как мороженое. Он целовал меня совсем по-другому, не как в феврале. Мягко, нежно, осторожно – но так, что кружилась голова.

– Я люблю тебя… – это прозвучало так тихо, что я, скорее, догадалась, чем услышала.

Но ответить не успела: помешал истошный Тёмкин вопль.

Глава 38

Юра

– Нинка сегодня после работы собиралась заехать… Черт! Черт!!!

– Что там у тебя? – от Юлькиного крика я чуть не выронил трубку.

– Яичница сгорела. Поставила, зашла к Тёмке, потом ты позвонил…

– Это что было, обед? – я посмотрел на часы: начало второго.

– Да какой там обед, завтрак.

– С ума сошла? – рассердился я. – Юль, ну нельзя так.

– Юр, ну а что я могу сделать? – хныкнула она. – Я кормильно-доильный аппарат. Покормила, поносила, сцедила – уже надо снова кормить. Хорошо хоть в туалет успеваю.

– Чем ты его кормишь-то, если сама не жрешь ничего?

– Не зна-а-аю! Не знаю, откуда оно берется, но еще на двоих точно хватило бы.

– Давай закажу что-нибудь готовое.

– Не надо. Курьер обязательно притащится, когда я кормить буду.

– Юля!!!

– Юра, а давай ты не будешь на меня орать?

– Да кто орет-то? Юль, пожалуйста, поешь что-нибудь.

– Хорошо. Сейчас пожарю другую, – с тяжелым вздохом пообещала она. – В общем, Нинка приедет.

– Да я понял. Попробую тогда Макса куда-нибудь вытащить, а то он после той их поездки за город совсем смурной стал.

– Попробуй, – в трубке что-то заскрежетало и зашуршало. Наверно, полезла в холодильник. – Слушай, Юр, а до свадьбы-то две недели осталось. Мы как, пойдем?

Мне не особо хотелось, но и отказаться было неловко, тем более, Макс пригласил меня свидетелем. Значит, придется идти. Если, конечно, он еще не передумает в последний момент.

– Мне деваться некуда, а ты-то как пойдешь?

– Ну если на регистрацию. Надо только молока набрать побольше. Попрошу Свету. Если сама не сможет, то няньку подгонит.

– Кстати, ты сказала «мы пойдем». Это в каком смысле? Выйдем из тени?

Юля озадаченно замолчала.

– Так, ладно. У тебя сейчас снова что-нибудь сгорит, пока думать будешь. Потом поговорим. Давай, целую.

– Счастливо. Позвоню.

Она отключилась, а я откинулся на спинку стула, глядя в потолок.

А кто сказал, что будет легко?

За две недели мы не продвинулись ни на миллиметр. Я приезжал почти каждый вечер после работы и по выходным, помогал чем мог. Пару раз даже выходил с Тёмой на прогулку один, чтобы Юля хоть час поспала. Кое-как выкраивали минутки поболтать. И для щенячьих, вполне невинных нежностей тоже. Но… все это было на поверхности.

Когда я сказал, что люблю ее, и тут же заорал Тёмка, мне показалось, будто Юля убежала едва ли не с облегчением. В общем, она мне так и не ответила, и к этой теме мы больше не возвращались. Это царапало, но торопить я не хотел.

Я не сказала «да», милорд. – Вы не сказали «нет».

Как-то так. И я понимал почему.

Потому что внутри, в глубине, по-прежнему потрескивало от напряжения. Только оно было совсем другим, не таким, как раньше.

Треугольник. Не любовный, но от этого не менее сложный. Может, даже более.

Через неделю после выписки из роддома Юля сказала, глядя в сторону:

– Юр, если поймешь, что не сможешь, не заставляй себя. Пожалуйста. Никому от этого лучше не будет.

– Дай мне время, – попросил я.

Не понадобилось ничего объяснять. Мы оба знали, о чем речь.

Пока я и правда заставлял себя и терпел. Старался этого не показывать, но она чувствовала.

Дети никогда не вызывали у меня безусловного умиления. Да ладно, вообще никакого не вызывали. Чаще наоборот – раздражение. Тёмка не раздражал, даже когда орал как резаный. Но это, похоже, был мой максимум, обусловленный чувствами к Юле. Больше ничего. Ну да, младенец, крохотный, беспомощный, требующий заботы. Я делал, все, что надо, все, что она просила, – но внутри каждый раз перешагивал через себя. Брал его на руки – и это было как… не знаю, как будто держал гранату с сорванной и прижатой чекой.

Тряхнув головой, я дотянулся до телефона и набрал Макса.

– Ок, давай зайдем куда-нибудь, – вяло отозвался он. – Мы предвариловку уже почти всю сделали, самый главный капец после праздников начнется.

Далеко не пошли, упали рядышком – в «JFC», где на неделе обычно бывало малолюдно. Сегодня там был вечер блюза – очень в тему попало обоим. Обхватив голову руками, Макс смотрел в тарелку с нарезкой и говорил монотонно, на одной ноте:

– Знаешь, мне, кажется, уже все равно. Нинке я не нужен, она сама сказала, так какая разница?

– Не знаю, Макс, – я вытащил с тарелки кусок бастурмы. – Жениться абы на ком, потому что не можешь на той, на ком хочешь? Ну такое себе.

– Почему абы на ком? Я ж не первую попавшуюся с улицы в загс потащу. Мы третий год вместе. Второй год живем под одной крышей. И ты правда думаешь, что это как два пальца об асфальт – порвать с женщиной перед самой свадьбой?

– Ну, тебе виднее. Хотя я бы на твоем месте…

– Ты не на моем месте, Юра, – оборвал меня Макс, и я прикусил язык, понимая, что он прав. – Ты на своем. И как оно тебе – твое?

– Мое? – я почувствовал, что загорелись уши. Ловко он окунул меня мордой в лужу, смывая пафос мудрого советчика, который лучше-всех-знает-как-надо. – Да, наверно, все мы были бы хороши на чужом месте, но греем жопы на своем. Если бы три месяца назад мне сказали, что я буду забирать Юльку из роддома, я бы даже смеяться не стал. Может, и в торец отоварил бы за стеб.

– Ты – что? – у Макса отвисла челюсть. – Ты серьезно?

– Да уж куда серьезнее. Формально мы вместе, но… все настолько неопределенно, что… – не закончив фразу, я махнул рукой.

– Офигеть! – он очумело покачал головой. – Ты просто монстр, Липкий! Все-таки добился своего.

Что я мог сказать? Мне и для себя-то толком было не сформулировать все, о чем думал, а уж для кого-то еще и подавно. Поэтому перевел на другое:

– На корпоратив-то пойдешь?

По какой-то странной причине его организацию повесили на Нину, хотя обычно этим занимался все тот же вездесущий маркетинг. Я не собирался, но Юля уговорила: мол, сходи, потом мне расскажешь. За этим так забавно сквозило: «видишь, я даже не ревную, хотя ты будешь там со всякими бабами танцевать и всякое такое», что пришлось согласиться.

– Нет! – отрезал Макс, снова помрачнев. – Нечего мне там делать.

– Ну как знаешь, – хмыкнул я, почти не сомневаясь, что он все-таки придет.

***

По давно сложившейся традиции за столами на корпоративах рассаживались по отделам, а мелкие огрызки вроде нас и административки кучковались по остаточному принципу. Вот и сейчас мы с Пашкой сели с Максом, Ниной и Кристиной. Для комплекта позвали Радистку Кэт, потому что Наталья из-за чего-то обиделась и демонстративно ушла к своим. Пашка, в свою очередь, тоже на нее обиделся и сидел надутый. Впрочем, все это меркло по сравнению с главной темой.

Достаточно было одного взгляда на сладкую парочку – административного директора и его зама, – чтобы понять: критическая масса достигнута, взрыв неминуем, последствия непредсказуемы. Друг на друга они не смотрели, но это было и не обязательно. Все равно все внимательно наблюдали за ними, как когда-то за нами с Юлей.

Я работал клоуном: шутил, рассказывал анекдоты, говорил тосты, но, похоже, развлекал сам себя. Весело было только Кристине, да и то совсем по другой причине. Ей так редко удавалось куда-то выбраться из дома, что она радовалась уже самому этому факту. Катя изо всех сил старалась не коситься на Сафонова, который традиционно приходил на корпоративы с женой, Пашка пыхтел, как гриб-дождевик, ну а с Максом и Ниной и так все было ясно.

Нинка явно себя утруждать не стала, заказала первую попавшуюся в интернете еду и бухло, а еще каких-то поющих уродцев и аниматора для детсадовцев. Когда они свернулись и отчалили, с музыкой через колонки стало веселее. Да и градус уже сказывался: народ ушел в отрыв.

Я вспомнил молодость и вовсю ухаживал за дамами, но теперь во всем этом не было ни капли прагмы. Когда любишь одну, остальные воспринимаются как фоновая картинка, не более того. Просто решил хоть на пару часов отложить свои проблемы в сторону, они все равно никуда не денутся. А вокруг кипели драмы. Пашка с Наташкой дулись друг на друга, Нинка истерично отплясывала, Макс мрачно сидел за столом, разглядывая вино в бокале.

Ближе к полуночи мне снова захотелось схулиганить – как в тот день, когда Нина только пришла к нам. Заметив, что Макс под первые аккорды заунывного медляка поднялся, я сделал рывок. К ней мы подошли одновременно: типа выбирай, красавица. Макса перекосило, Нинку тоже, а я кусал губу, пытаясь не рассмеяться. Подумал, если пойдет со мной, значит, и правда полная безнадега. И тогда придется приложить максимум усилий, чтобы не высказать этой дуре все, что я о них обоих думаю.

– Извини, – сказала она непонятно кому. И, видимо, с намеком на что-то мне неизвестное, поскольку Макса перекосило еще сильнее.

Но танцевать все же пошла с ним. Притворившись огорченным, я вздохнул с облегчением. И пригласил Наталью, которую тут же стала жаловаться на своего любезного. Думала, что я – как начальник – всыплю ему ремня? Угукая невпопад, я поглядывал через Наташкино плечо и никак не мог отделаться от острого дежавю. Только будто смотрел со стороны – и видел нас с Юлей.

Стиснув Нинку, как спрут свою жертву, Макс что-то сказал ей на ухо. Та уперлась ладонями ему в грудь, вывернулась и понеслась к выходу. Он постоял немного, глядя себе под ноги, и пошел за ней.

Ну, ребята, если вы и сейчас ни о чем не договоритесь, значит, так вам обоим и надо. Оставайтесь каждый при своем.

Не успела закончиться музыка, как ко мне подскочил Пашка и начал докапываться, не говорила ли о нем чего-нибудь «эта зараза».

Да-да, говорила, кивнул я. Очень переживает. Помириться хочет.

Время шло, Макс с Ниной не возвращались. Наталья тоже куда-то пропала. Я выглянул в холл и увидел на крыльце курящих теток из маркетинга – и ее с ними. Вышел, рассказал пару анекдотов, шепнув ей между делом, что Пашка очень переживает и хочет помириться. В общем, вполне по шекспировскому рецепту. Кстати, как-то прочитал, что в его времена словом «nоthing» изящно обозначали женские гениталии, и название пьесы заиграло новыми красками. Шекспир был, походу, тот еще охальник.

Я уже замерз и хотел вернуться, когда на крыльцо вышла Нина – мрачнее тучи. За ней плелся Макс, еще более убитый. Меня они, похоже, не заметили, отошли и остановились – на расстоянии, глядя в разные стороны. Пока я думал, подойти или нет, выскочила в расстегнутой шубе Кристина, и тут же подъехало такси, куда все они загрузились. Решив, что с меня хватит, я вызвал такси себе и пошел за курткой.

Картина в общих чертах была понятна. Либо она ему не дала, либо… дала, но Макс и тут умудрился облажаться.

Совет да любовь, короче, а Юра умывает руки. Со своими бы проблемами справиться.

На следующий день – последний рабочий в году – я до вечера мотался по городу, подбирая хвосты.

– Тебе Макс не звонил? – каким-то странным тоном спросила Юля, когда я раздевался в прихожей.

Перед одной из встреч я выключил звук в телефоне, а потом напрочь про него забыл. Проверил – и правда пропущенный звонок.

– Он позвонил и сказал, что свадьбы не будет. Отбой воздушной тревоги. Ничего не объяснил, сразу распрощался.

– Фигась! – я, конечно, удивился, но не терминально.

– Нинке звонить как-то неловко было, набрала Кристину. Та сказала, что ей он тоже звонил. Наверно, всем, кого пригласил. И что она ничего не знает, но подозревает, что Макс вчера перепихнулся с Нинкой на корпоративе. Чего там было-то?

– Юль, ну я что, свечку держал? – поморщившись, я пошел в ванную мыть руки и продолжил, когда вернулся: – Они танцевали, потом вместе ушли. Все, больше ничего не знаю. Даже если и так, это их дело, разберутся. А что Макс свадьбу отменил, ну и правильно.

– Ну да, – согласилась Юля. – Хотя Зойку даже жаль немного. Офигеть подарок на Новый год. Садись за стол, я макароны сварила. Каким-то чудом получилось не переварить.

Уже возвращаясь домой, я набрал Макса.

– Извини, днем не мог разговаривать. Юлька рассказала новости.

– Юр, давай ты не будешь ничего сейчас спрашивать, ладно? – устало попросил он. – Свадьбы никакой не будет, обе идут на хер. Все. Проехали. Живем дальше.

– Ок, – не стал настаивать я. И подумал, что где-то это уже слышал.

А, ну да, точно. Сам так говорил. Причем совсем недавно.