Текст книги "Дабл Ю: служебный роман (СИ)"

Автор книги: Анна Жилло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 21 страниц)

Глава 21

Март 2017 года

Юля

Мне надо было на йогу, а я поехала в «Мишку». Уже собрала сумку, натянула джинсы поверх спортивных лосин – и вдруг ни с того ни с сего стала переодеваться. Надела платье, накрасилась, вызвала такси.

Охранник на входе стоял уже другой, незнакомый, но мне как-то удалось просочиться. Последний раз я была здесь ровно девять месяцев назад. Третьего июня, в пятницу. А сегодня третье марта. И тоже пятница. За это время ребенка можно было выносить и родить.

Танцпол покачивался в медляке, переливаясь синим и красным. Места за столиками были, но я устроилась у стойки. Примерно там, где летом сидел Юра и смотрел на меня. Попросила бокал красного вина, достала телефон – и он тут же пискнул в руке.

«Привет. Как ты?»

«Привет. Норм. В Мишке».

«В Мишке???»

«Одна. Одна маленькая дата… пью вино».

«Угу. Помню». И подмигивающий смайлик.

«Скоро приедешь?»

«А ты ждешь?»

«Никто конфет не приносит».

Хотела поставить плачущий смайлик, промахнулась и отправила ржущий.

«Привезу тебе конфет. На седьмое взяли билеты».

«Ничего себе. Долго вы».

«А, жопа полная. И как я до сих пор не убил Макара?»

«Ты просто герой! А седьмого корпоратив».

«Ну, может, и успею. Если рейс не задержат. Ладно, Юль, давай, не напивайся сильно. Целую!»

«Ок. И я».

Бросив телефон в сумку, я машинально облизнула губы. Вот уже четвертый день мне хотелось делать это – как будто собирала языком следы тех диких поцелуев и смаковала послевкусие. Сидящий рядом парень понял превратно и предложил угостить. Молча покачала головой, отпила глоток вина.

Телефон пискнул снова. Улыбнулась, достала – и тут же поморщилась, смахивая с экрана пуш.

«Юля, может, ты все-таки объяснишь, в чем дело?»

Нет, не объясню. Это не месть, просто не хочу. Возможно, ты поймешь, каково мне было все эти годы. Но это не точно. Впрочем, мне плевать. Уже плевать.

С того самого дня, когда Макс сказал, что у Юры никого нет, а та девушка в ресторане просто знакомая, я стала похожей на туго натянутую резиновую перчатку. Очень туго натянутую. Достаточно легкого укола, чтобы разлезлась полностью.

Весь месяц, пока шел второй суд, я почти не видела Юру. Даже если он был в офисе, забегал к нам нечасто. Я скучала, еще сильнее, чем в декабре, и уже перестала притворяться перед собой, что это не так.

Мы как журавль с цаплей, думала с горечью, когда он забегал, здоровался, наливал кофе и уходил к Максу. Сначала смотрел на меня, а я отворачивалась. Теперь я считала минуты до одиннадцати, а он проходил мимо, едва кивнув.

То, что он перебрал всех баб в офисе, разумеется, никуда не делось, но стало словно не в фокусе. На первый план вышло другое – каким он был со мной, когда в сентябре я рыдала у него на коленях. И то, что у него никого нет – из-за меня. Я поверила Максу безоговорочно. Даже не тому, что он сказал, а тому, как сказал.

Я не знала, как сделать шаг навстречу. Да и нужно ли это ему еще? Может, все уже перегорело? А еще оставался Влад, это тоже останавливало. Хотя с каждым днем мысли о Юре все ближе и ближе подводили меня к разрыву. К тому, чего я совсем недавно так боялась.

И вот однажды перчатка наконец лопнула. Даже не лопнула – расползлась клочьями.

Двадцать второго февраля, когда наши дамы поздравляли после работы мужчин, я не осталась: мы с Владом шли на свадьбу к его институтскому другу. В их компании почти все уже успели жениться, а то и развестись. Илья держался долго, и после него холостым оставался один Влад.

– Ну, Троепольский, теперь твоя очередь, – во всеуслышание заявил Николай, работавший вместе с ними в банке.

– Не, ребят, я в обозримом будущем не планирую, – с улыбочкой ответил Влад. – Погуляю еще.

Было ли это шуткой или всерьез, значения не имело. Заявлять такое, когда рядом сидит твоя девушка…

Нет, я не надела ему на уши тарелку с салатом, не обложила матом, не заплакала. Не хватало еще доставить им такое удовольствие. Просто притворилась, что не услышала. А через полчаса встала и ушла. Вроде как в туалет. А на самом деле в гардероб. Потому что подъехало вызванное такси.

Влад позвонил, когда я была уже дома. А когда сбросила звонок, пришло сообщение:

«Ты где?»

В Караганде, придурок! Иди ты уже на хер!

Четверг, пятница, суббота, воскресенье… Он звонил – я не отвечала. Писал – смахивала. Приехал – не открыла. Все четыре выходных меня ломало. Даже вот такая разлезшаяся перчатка – это все равно больно. Четыре… нет, почти пять лет вместе… Даже когда все уже почти умерло, когда почти влюблена в другого, все равно отрывать приходилось с мясом.

Человек рядом – это опасно. В него прорастаешь. Можно выдрать ботву, а корни останутся.

Я ждала понедельника, чтобы увидеть Юру. Просто увидеть. В надежде, что станет легче. Но в обычное время он не пришел.

– А где Юрка? – спросила Макса, когда рядом никого не было.

– В Италию поехал, – рассеянно ответил он, проглядывая на экране какой-то текст. – На карнавал.

– Ну да, – хмыкнула я. – На карнавал. Цирк остался, клоуны уехали.

Интернет насплетничал, что венецианский карнавал заканчивается двадцать восьмого, и я не ждала его раньше первого, а то и второго, поэтому просто глазам не поверила, когда увидела на следующий день утром. И именно в этот момент, словно какой-то знак свыше, из-за туч выбралось солнце – яркое, ослепительное.

Это было похоже на то, как мы встретились летом, после отпуска. Похоже – но по-другому. Совсем по-другому. Наверно, поэтому, когда он накидал мне полную сумку конфет, вдруг поцеловала его. Сама от себя не ожидала. А потом целый день ждала чего-то. И даже задержалась, когда Кристина с Генкой ушли. Поливала цветы, а внутри мелко подрагивало. И совсем не удивилась, услышав знакомый стук в дверь. Как будто знала, что придет.

Только сейчас, в его объятиях, я поняла, как сильно этого хотела. И вернувшегося так некстати Генку тянуло убить потому, что помешал, а не потому, что наверняка разнесет эту новость, как сорока на хвосте. Как-то вдруг стало совершенно наплевать, кто что скажет и что вообще будет потом. Но когда Юру вызвали к начальству и он спросил, подожду ли я его… не то чтобы испугалась. Скорее, подумала, что мне нужно немного времени. Чтобы вдохнуть поглубже – будто перед прыжком в воду.

И кто бы знал, как же я потом жалела об этом!

***

Когда Юра написал, что едет в командировку, ощущение было двоякое. С одной стороны – досада страшная. С другой… почти облегчение.

Да, я хотела его, еще как. И если бы не Генка… нет, если бы не Сафонов со своей командировкой, закончилось бы все однозначно – или у него дома, или у меня. Но что было бы потом?

В этом желании чувствовался какой-то слегка истеричный привкус. Оно было как клещи, которыми я пыталась выдрать из себя остатки Влада. Поэтому и уверяла себя, что наплевать, кто что скажет и вообще что будет потом. Хотя на самом деле это было не так.

Не наплевать…

Я хотела, чтобы муть улеглась. Пусть всего несколько дней, пока Юра не вернется. Я ждала его, мы переписывались все это время, и подтекстом даже к самому невинному диалогу было одно и то же: мы ведь продолжим с того места, на котором остановились, правда?

Конечно… продолжим…

Я пошла в «Пассаж» и купила чумовой комплект белья. Такое надевают только для того, чтобы снять. Очень красиво, но очень неудобно. И очень дорого. Ради Влада мне и в голову не пришло бы покупать что-то подобное. Хотя, конечно, такие штучки мы надеваем в первую очередь для себя. Чтобы чувствовать себя уверенно и неотразимо. Им-то что, они и не заметят.

Я пыталась представить, как все будет. И представляла такое, что потом приходилось сбрасывать напряжение в ручном режиме. Но вот как раз уверенности мне это и не прибавляло. К ожиданию и нетерпению примешивался странный холодок под ложечкой.

Юля, да расслабься ты уже! Как будто к зубному собираешься, а не переспать наконец с парнем, который от тебя без ума. И он тебе тоже нравится, очень нравится.

Шестого вечером я снова перебрала весь шкаф, не зная, на чем остановиться.

А может, ну его на фиг, корпоратив этот? Может, написать: «Приезжай ко мне»? Ну а что? Целый праздник впереди. Вполне так романтика с эротикой в одном флаконе.

Пискнул телефон.

«Во сколько завтра начало? В семь?»

«Да».

«Прилетаем в шесть. Немного опоздаю. До завтра!»

Ну ладно, раз тебе так хочется. В конце концов, Генка наверняка всем растрепал, что мы целовались, так какой смысл прятаться. Не говоря уже обо всех слухах, которые о нас ходили по офису еще с лета.

Я вытащила из груды короткое красное платье и, стоя перед зеркалом, приложила к себе.

В общем, c’mоn!

Следующим вечером я сидела в этом самом платье за столом и поглядывала на часы. На 8 марта все было поскромнее – праздновали в нашем кафе, только пригласили какую-то не слишком известную поющую группу и ведущего. Макс дежурил, Генка сидел со своими приятелями из техотдела, я – с Кристиной, Катей и Вероникой.

Восемь. Даже если Юра и писал, телефон все равно остался в отделе в сумке. Народ как-то очень быстро наелся, напился и ушел в отрыв, а я так и тосковала над бокалом вина. Еще через полчаса решила подняться в отдел – проверить сообщения и табло прилета.

– Куда собралась?

Он поймал меня в дверях, чуть приобнял за талию и сразу отпустил. И все вокруг тут же засияло, как будто в эпицентре фейерверка.

– Юрка! – тихо взвизгнула я. – Я уже думала, ты в Москве остался.

– Вылет задержали. Я тебе написал, когда прилетели.

– Я, наверно, ушла уже. Телефон в сумке. Хотела как раз посмотреть.

– Юра! – откуда-то появился Сафонов и, увидев меня, тут же поправился: – Юрий Владимирович, с возвращением. Пойдемте пошепчемся.

Бросив в мою сторону виноватый взгляд, Юра пошел за ним, а я вернулась в кафе.

– Чего там? Липкий приехал? – спросила Кристина, уже хорошо навеселе.

– Да, – рассеянно кивнула я.

– Ну поздравляю.

Черт… начинается.

Откровенная насмешка в ее голосе неприятно царапнула.

– Да ладно тебе, Юль, – она верно поняла мое молчание. – Если не можешь выбрать, не надо выбирать. Пусть будут оба. Не вижу смысла париться. Я для него старовата, а была бы помоложе, не задумывалась бы. В качестве мороженого вполне сойдет. Красивые мужики, конечно, для жизни продукт никчемный, но как приправа к серым будням очень даже годятся. Будет о чем в старости вспомнить. Извини, но мне не показалась, что у вас с твоим парнем прямо такая страстная любовь-морковь. Выглядело так, будто давным-давно друг другу остопиздели.

К счастью, подошел Пашка и пригласил танцевать. Не то чтобы мне хотелось, да нет, совсем не хотелось, но это был повод уйти от неприятного разговора. Он что-то бубнил мне на ухо, а я рассеянно кивала, не слушая.

Юра? Интересно, Сафонов ко всем обращался одинаково: на «вы» и по имени-отчеству. С чего вдруг такое исключение? Я чего-то не знаю?

На самом деле меня это абсолютно не интересовало. Но надо же было чем-то занять мысли.

Он не возвращался долго, и я уже всерьез жалела, что не предложила приехать ко мне. Подъеб Кристины здорово подпортил настроение, как ни пыталась я отмахнуться от ее слов.

Наконец они появились – одновременно с началом очередного медляка. Подхватив первую попавшуюся под руку даму, Сафонов со смехом что-то сказал Юре, а тот подошел ко мне.

– Можно тебя пригласить?

Я просто стряхнула с себя все ненужное и с головой окунулась в музыку и в его близость, как будто плыла между звезд. Меня буквально плавило от взглядов, от запаха и тяжести рук на талии. Губы легко, едва заметно касались мочки уха, от теплого дыхания по всему телу разбегался серебристая звонкая дрожь. И так хотелось задержаться в этом волшебстве подольше, но песня оказалась короткой, и последний аккорд словно выдернул из тепла на холод.

Особенно когда рядом внезапно возникла Кристина.

– Юль, я ухожу.

– На, – я достала из кармана карточку и протянула ей. – Принесешь.

– Я код не помню.

– Ладно, – поморщилась я и повернулась к Юре. – Сейчас приду.

У Кристины карманов не было, и карточку-ключ пришлось взять мне. А поскольку в отдел мог зайти кто угодно, оставлять сумки без присмотра мы не рисковали. У Макса был маленький сейф с кодовым замком, туда и положили. Я код помнила, а Кристина в принципе не запоминала никакие цифры.

Мы поднялись наверх, она оделась, забрала сумку и вышла, а я завозилась с замком, закрывая сейф. Потом забежала в туалет и на лестнице столкнулась с Генкой, который спускался откуда-то сверху. Пройдя по коридору, мы подошли к выходу в холл.

– Опачки! – сказал он, притормозив. – Ну надо же! Кобель – он и в Африке кобель!

Глава 22

Юра

Неделя в Москве показалось мне месяцем в преисподней. Я в принципе столицу не любил, а тут еще и сдернули в такой момент, когда счастье было так возможно. Причем в компании Макарова, одно это уже адище. Я говорил себе: это плата авансом за то, что ждет после возвращения. Ну, по крайней мере, надеялся, что так будет. Если, конечно, кое-кто не передумает.

Мы переписывались с Юлей, днем кратенько, по вечерам подольше. Я жадно вчитывался в каждую букву, пытаясь уловить что-то между строк. Что это было вообще? Не случайный всплеск, о котором она уже успела пожалеть?

Да вроде нет.

Дни были заняты плотно. Сначала из меня половину крови выпил Алик – так мы звали Гейдара Алиева, московского совладельца сети. Мужиком он был резким, жадным и абсолютно беспринципным, не скрывающим, что не интересуется ничем, кроме прибыли.

Дарагой, говорил он, я дал деньги, я хочу получить деньги. Остальное меня… э-э-э… не эбёт.

Это было, можно сказать, его кредо. И да, такой подход действительно приносил ему деньги. Но если что-то мешало или угрожало получению денег, например, проигранный судебный процесс, он становился еще более резким. Мне пришлось здорово попотеть, чтобы объяснить, почему я не выиграл.

По сравнению с этим наши встречи и разговоры в министерстве выглядели хоть и нудной, отнимающей много времени и нервов, но мелочью. Как и переговоры с центром переподготовки врачей, который нам никак не удавалось поджать под себя. Мы хотели посадить в офисе их регионального представителя, не только для того, чтобы наши врачи проходили учебу в одном месте, но и чтобы заработать. Центр сопротивлялся, поскольку предпочитал иметь дилером частное лицо, а не организацию. Конечно, мы могли найти другой, и в Питере тоже, но этот был самым крупным и престижным, поэтому Сафонов уперся и не сдавался.

Все это здорово выматывало, особенно приправленное зудением Макара, но я держался на предстоящей встрече с Юлей.

Скоро, скоро…

Я очень надеялся вернуться до 8 марта. Хотелось отметить праздник с ней. Когда Макар сказал, что берет билеты на седьмое, чуть не подпрыгнул до потолка, хотя и сделал безразличную рожу. Седьмого вечером на работе намечался корпоратив, и я рассчитывал успеть. Зачем? Ну было одно соображение.

Я почти не сомневался, что Генка разнес по всему офису, чем таким интересным мы занимались с Юлей в отделе. Она ничего не писала, а спрашивать не хотелось. Но если так, разумнее было бы погасить пожар встречным палом: чтобы все увидели, что мы с ней вместе.

Если, конечно, мы с ней вместе…

С самого утра все пошло наперекосяк. Сначала мы чуть не опоздали на свой рейс, потом, когда ждали посадку, вылет неожиданно отложили. А потом еще раз, когда уже сидели в самолете. Прилетели в Питер в восьмом часу. Пока выгружали багаж, я написал Юле, но она даже не прочитала. Машину я оставлял в Пулково на стоянке, Макар пытался напроситься на борт, но был вежливо послан в далекую страну.

Извини, дядя, нам точно не по пути.

Навигатор полыхал красным. Давай, давай, дорогой, ищи лазейки в объезд, мне надо быстрее. Кольцевая, Витебский, Обводный… Поставил машину, поднялся в отдел, бросил куртку – и снова вниз.

Мы столкнулись с ней в дверях кафе, и она аж засияла. Значит, ждала? Наверно, я и сам был таким же, но радости хватило на несколько секунд: откуда-то сзади подкрался Сам и уволок к себе. Понадобилось полчаса, чтобы он сообразил: кое-кто не слишком адекватен и лучше серьезные разговоры отложить до четверга.

– Ладно, Юра, пойдем. Потом поговорим. Девушка твоя там уже заждалась.

Я едва удержался, чтобы не обогнать его и не запрыгать по лестнице через две ступеньки. Мы вошли в зал под первые аккорды той песни, которая заставляла меня разлетаться на атомы. Неужели и это знак от вселенной?

 
Maybe, baby,
I'm a heartbreaker,
Heartbreaker,
Heart оf ice.
But I'm burning, burning,
'Cause yоu set my sоul оn fire…
 

Эта песня тоже была про меня, как и «Облако в штанах». Только десять лет назад, услышав ее впервые, я мысленно подчеркивал для себя маркером одни слова: «может, детка, я сердцеед, сердце изо льда», а сейчас совсем другие.

«Я горю, потому что ты зажгла мою душу»…

Потому что так и есть.

Я и правда не думал, что когда-нибудь со мной случится такое. Что настолько закрутит. Всегда казалось: не одна, так другая. Любовь? Да не нужна она была мне. Считал, что это зависимость. А хуже всего то, что никакая любовь не длится вечно. Всё проходит. Все уходят. Лучше быть одному, чем снова пройти через это: смерть любимых, смерть любви. Лучше выбирать то, что не может стать любовью. Или обрывать при первом же намеке на нее.

А вот с ней – не смог. Не смог оборвать, когда еще можно было. И ведь думал, что просто хочу ее. Ну да, сильнее, чем других. Но ничего такого особенного. А оказалась, что она захватила меня целиком, со всеми потрохами. И понял я это почти полгода назад, когда обратного пути уже не было.

Я все еще не мог поверить, что это происходит наяву. Даже сейчас, обнимая ее, касаясь губами уха, захлебываясь сводящим с ума запахом. Затуманенный взгляд, приоткрытые губы, порыв навстречу – желание ни с чем не спутаешь, но… что за этим? Она забрала меня всего, и мне нужно было никак не меньше.

Быть для нее всем…

Все-таки человек – жадная скотина. Каких-то десять дней назад, мрачно глядя с вапоретто в пахнущую болотом мутную воду Каннареджио, я и мечтать о таком не мог. То есть мечтать-то как раз мог, но без всякой надежды. Даже о том, что буду просто обнимать ее в танце, а она – смотреть на меня из-под ресниц. А теперь – мало-мало-мало!

И как же жаль, что песня такая короткая. И как же хочется убить чертову Кристину, которая утащила Юльку куда-то. Как будто весь мир против нас.

Или… это тоже знак?

Черт, вот только без глупостей, ладно? Без знаков. Все будет хорошо. Все будет за…

Самое сочное слово, которое просилось в окончание этой фразы, недвусмысленно намекало на секс. Я вышел в холл и прислонился лбом к оконному стеклу, в котором отражался коридор. Чтобы увидеть ее, как только появится.

Темное отражение завораживало, затягивало в себя, и я даже вздрогнул, когда услышал откуда-то сбоку:

– Юра!

Повернулся и чуть не застонал от досады.

Ну какого хрена-то?! Еще не хватало только, чтобы как раз сейчас пришла Юлька и увидела меня рядом с ней.

– Лариса, ну хватит уже, а? Ну сколько можно? Год почти прошел, ну что ж ты никак не угомонишься-то?

– Юр, я… – она стояла, опустив голову, с видом побитой собаки. Поросячьего оттенка платье в облипку, вместо прически какой-то кривой зиккурат, псевдобрюлики в ушах, клоунский макияж. И как я вообще мог на это клюнуть?! – Я хотела прощения попросить. Это было так глупо. Я не знаю, что на меня тогда нашло. Пожалуйста, не сердись, ладно?

– Хорошо, проехали, – поморщился я. – Все?

– Подожди, Юр. Я хотела сказать… Ты знаешь, я… Я тебе очень благодарна за все, что между нами было. И я всегда буду тебя вспоминать… потому что это было… очень хорошо… И я…

– Лара, перестань, – я попытался отодвинуться, но она ухватила меня за рукав.

– Юра, подожди. Я…

Мне все это уже капитально не нравилось. И то, как она вцепилась в мою руку, и как растягивала слова, выжимая из себя что-то невнятное. И то, как быстро поднимала глаза, поглядывая мне за спину, опускала и тут же поднимала снова.

– Ну хватит!

Я вырвал руку, но она умудрилась повиснуть у меня на шее и всосаться губами в мои – как пиявка. Оттолкнул ее, в последний момент сдержав силу, чтобы не улетела, кувыркаясь. А зря. Надо было. Потому что одновременно услышал мерзкий Генкин голос из коридора:

– Опачки! Кобель – он и в Африке кобель!

Рыжее пятно метнулось за его спиной и пропало.

– Юра, прости. Я не думала, что так получится, – сквозь довольную улыбочку мяукнула Лариса и отшатнулась, напоровшись на мой взгляд.

Дебил! Надо было сразу послать ее на хер, едва подошла. И ведь подумал же, что подлянка какая-нибудь получится. Наверняка видела, как мы танцевали с Юлей, как та ушла с Кристиной и как я вышел следом. И понятно стало, с чего вдруг так глазами возила. Я из-за нее не видел коридор, а вот она за моей спиной отражение – очень даже. И мычала, дожидаясь, чтобы Юля с Генкой поближе подошли.

С-с-сука! Не дай бог ты мне под руку попадешься!

Ну как, хотел, чтобы все вас с Юлькой увидели вместе? Вот и разъебывай как хочешь. Что теперь скажешь? «Это не то, что ты подумала»? Или «не виноватый я, она сама пришла»?

Один лифт не работал, второй полз вверх, на четвертый. Быстрее бы по лестнице вышло, может, там и догнал бы. Поднялся наконец, приложил карточку к замку административки. Темно, никого. Включил свет, посмотрел на вешалку: только Генкина куртка. Ни Юлиного пальто, ни сапог. И когда успела? Или уже выходила одетая? Тогда могла на третий этаж подняться и по другой лестнице спуститься.

Вышел в коридор, набрал ее номер. Длинные гудки. «Абонент не отвечает». Открыл воцап, завис тупо с пальцем над экраном, не зная, что написать.

Что вообще можно написать в такой ситуации?

«Юль, пожалуйста, не уходи так!»

Как – так?

Блядь, да что же за пиздец такой?

В голове крутился один сплошной мат.

Сообщение улетело. Одна галочка. Две – серые. Серые…

Спустился вниз, подошел к будке. Дежурил не Димон, а другой охранник, которого мы так и звали – Противный. Он это прозвище вполне заслуживал. И все же я его спросил:

– Не видели, девушка рыжая не выходила?

– Нет, – буркнул тот.

– Не выходила или не видели?

– Не видел.

Поднялся к себе за курткой, а когда уже шел к лифту, передумал и вернулся. Включил комп, открыл «Сигнатуру», нашел Юлин адрес.

Если не дозвонюсь, поеду к ней.

Набрал еще два раза – не взяла. Галочки в воцапе так и висели серые. Вышел на стоянку, сел в машину, снова позвонил.

Всю дорогу до Испытателей повторял по кругу какую-то убогую молитву: пожалуйста, пожалуйста, пусть все будет хорошо! Пусть она уже будет дома. И откроет. И… пусть все будет хорошо!

Навигатор загнал меня во двор и заявил, словно сквозь зубы: «Вы приехали». И соврал, потому что дом был длинным, нужная парадная оказалась в другом конце. Кое-как пристроил машину, вышел, посмотрел на окна. Знать бы еще, где Юлины. Ничего, поднимусь, найду квартиру, если не откроет, тогда подсчитаю, где они должны быть. Если света нет, буду ждать хоть до утра. А если есть… Ну тогда вернусь и снова буду звонить в дверь. Пока не откроет. Или пока соседи не вызовут полицию.

Из парадной как раз выходила бабуля с собачкой, не пришлось караулить. Поднялся на пятый этаж, а когда шел к квартире, подумал: вот будет номер, если сейчас откроет Влад!

Внутри вопила музыка, на звонок среагировали не сразу.

– Вы к кому? – поинтересовался мужской голос.

– К Юле, – ответил я. Ну не убегать же теперь, раз пришел.

Дверь приоткрылась, но обозначился за ней вовсе не Влад, а какой-то мужик лет сорока в клетчатых трусах.

– К Шубиной? – уточнил он. – Так она здесь не живет.

– А где живет?

– Понятия не имею, – мужик пожал плечами. – Где-то в другом месте. Я у нее снимаю.

В другом? Ну ясно. Значит, у Влада.

– Извините.

Спустившись, я сел в машину и еще раз набрал Юлин номер. И еще раз. И еще. Потом, поколебавшись, позвонил Фокину. Он, конечно, мог быть на операции или в приемном, но мне повезло: отозвался сразу.

– Случилось что? – удивился Макс.

– Слушай, давай потом. Ты Юлькин адрес знаешь?

– Какой? Мыло?

– Да какое, нахер, мыло? Домашний.

– Ну… только зрительно. Подвозил пару раз. На Испытателей, недалеко от Пионерки. Зайди в программу, посмотри.

– На Испытателей она уже не живет.

– Тогда не знаю. Все, Юр, извини, меня зовут.

Я звонил ей еще раз двадцать. Выключила звук? Или заблочила? Написал:

«Юля, возьми, пожалуйста, трубку».

Две серые галочки. Две – значит, не в черном списке. Значит, надежда достучаться еще есть. Ну что ж, подожду до утра. Пусть остынет.