Текст книги "Ветер из Междуморья. Астри Масэнэсс (СИ)"

Автор книги: Анна Виор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 20 страниц)

Она постояла так немного, завела руки назад, развязывая фартук, стянула повязку с волос. Обернулась.

– Джай!..

– Дийна!

Она обняла его, крепко, по-матерински. Но не как мужа… Не поцеловала…

– Здравствуй.

Она постарела. Но лицо ее по-прежнему ему мило.

– Здравствуй.

– Пришел?

Джай кивнул.

– Садись, сейчас пирог будет. Уберу только…

Дийна засуетилась, готовя стол.

– Голодный?

– Нет… Немного…

– Будешь похлебку?

– Пирог. Я дождусь пирога…

– Как ты?

– Хорошо…

Помолчали.

– Был в Городе Огней… – нарушил Джай тишину, совершенно неважным сообщением.

– Огненосцев видел? – совершенно бесцельно спросила она.

– Видел. Ничего в них такого…

– Ха… Конечно, для тебя, ничего… Сам можешь и получше…

– Как Алетейс?

– Хорошо. Его в городе уважают… Третий сын у него родился…

Слова выходили скупыми, хотя было, что рассказывать…

– Ты здорова?

– А-то сам не видишь? – улыбнулась она. – Все у меня хорошо.

Она достала пирог, разрезала, разлила чай, пододвигая Джаю угощение.

Ели молча. Вспоминая, собираясь с мыслями…

– У меня подарок для тебя.

– Хм… И что же ты мне принес?

– Цветок. Вернее куст… вернее отросток… Но я… немного поработаю над ним… и к вечеру у тебя расцветет куст… с розовыми цветами… они чудесно пахнут…

– Ты знаешь, что понравиться мне. Спасибо, – Она погладила его по руке.

Снова замолчали.

– С Алетейсом… с внуками увижусь позже… Ты не их ждешь в гости?

– Нет, – грустно ответила она. – Не жду никого.

– И меня?..

– И тебя не жду, Джай. Больно ждать. Слишком больно.

– Мне нужно почаще появляться…

– Нет, Джай, нет. – Помолчала, вздохнула. – Ты – ветер, что приносит грозы. Я – ива, застывшая над водой. Ветер порой прилетает, чтобы поиграть ее ветвями, иной раз засыпает, притомившись, меж ее листьев. Но навсегда остаться он не может, иначе ветром быть перестанет! Джай, я всегда это понимала. И знай, я не сожалею ни о чем. В те годы, когда я еще не выглядела вполовину старше тебя, те, которые мы провели вместе, я была счастлива, очень счастлива. И… спасибо тебе за это Джай… Ни на что бы не променяла свою жизнь… Ты был моим чудом! Ты был огнем моей жизни! Я засыпала счастливая и просыпалась наполненная радостью… Помнишь, как ты устроил для меня представление из огней в небе? Помнишь? – Она улыбнулась, в глазах сверкнули звездочки, – А жители Тииша подумали, что это тарийские Огненосцы идут на них войной, и стали бить во все набаты? Помнишь, как мы бежали через поле, взявшись за руки, босяком по холодной росе. Бежали и думали, что же случилось?.. Помнишь, как смеялись, когда узнали причину переполоха?

– Ты тогда подвернула ногу…

– А ты меня исцелил. С тобой ничего не было страшно. Помнишь, как ты построил этот наш дом, здесь, у реки? Большой, красивый… Как обставлял его? А потом другие стали строить свои дома вокруг нашего, и вырос целый городок… Помнишь, как тебя хотели сделать главою города? Как ходили за тобой и канючили, а ты прятался от них? А как ты в одиночку покончил с бандой Чафира, когда он высадился на побережье и пришел сюда в поисках добычи со своими головорезами. Тридцать пять человек… Я видела твои глаза тогда… и не узнала… Испугалась, а потом поняла, что это ты… тоже ты… Что ты больше, чем этот городок… Ты не такой, каким знаю тебя я… ты – больше, лучше, сильнее, могущественнее, жестче… Ты более жестокий, чем я думала, более решительный и более великодушный… А потом ты возвел стену вокруг нашего городка и кричал жителям, что если они сами не будут себя защищать, то ты защитить их не сможешь! Они слушали тебя… слова вопреки боялись сказать… Все-таки тридцать пять вооруженных бандита полегли за пару минут у них на глазах… И тогда я поняла, что ты уйдешь… что тебе не место здесь… Ты бродяга… ты ветер, ты можешь сделать больше… намного больше… Не только для меня, для сына, для этого городка, что вырос вокруг нашего дома, – для других! Тех, кого некому защитить… Я знала это… А еще я поняла, что сама я вросла корнями в эту землю, и никуда я не уйду! Я отпустила тебя тогда…

– Ты почти прогнала меня…

– Если бы не прогнала, ты бы карал сам себя все эти годы, метался бы, как зверь в клетке. Твоя Сила разорвала бы тебя изнутри… Разве я не права?

– Права, Дийна… конечно, права…

– И теперь, – Слова даются ей с трудом, слеза заблестела в глазах, она помолчала, – теперь… я тоже… отпускаю тебя, Джай…

– Этого не нужно… Теперь это…

– Джай! Молодое деревцо гнется под натиском ветра… а старое он вырывает с корнем… Понимаешь?

– Дийна! Я не…

– Джай! Я хочу сказать, что мне больно, когда ты приходишь… Все эти годы, я была рада вновь видеть тебя… Но я все старее с каждым днем… Ствол толще, – усмехнулась она, хлопнув себя по бедрам. Тут же стала серьезной, – Корни глубже… Я научилась жить без тебя, сохраняя в сердце воспоминания, которые дороги мне… воспоминания греют… а ты… ты, который не меняешься с годами… ты… бередишь сердце… У нас общие воспоминания из тех дней, которые давно минули… Там был ты и была я – молодая, красивая, смелая… под стать тебе… А что сейчас?..

– Дийна!.. Я гляжу на тебя и вижу ту же…

– Нет, Джай… Нет! Это не так… Может ты и видишь прежнюю меня, или хочешь видеть… но я-то изменилась… очень изменилась… И не спорь! – она жестом пресекла его попытку возразить. – Мне лучше знать! Я очень изменилась. И меня устраивает все… у меня сад, сын, внуки, у меня здесь подруги… Тили и Балила… и Мафа… Всё расспрашивают, как мне удалось вырастить розу такого голубого цвета… сколько не даю им отростки – не принимаются… Твоя роза… Помнишь?

Он кивнул. Эта роза будет цвести лишь в ее саду… лишь для нее…

– Всё меня устраивает… Я счастлива и сейчас. Только по-другому счастлива…

– Без меня… – Джай понимал, и от этого было больно.

– Да… без тебя… Но… когда ты прилетаешь, чтобы тревожить мои ветви… Я бы сорвалась… я бы полетела вместе с тобой… а не могу… Корни глубоки… очень глубоки… Я всегда была такой, Джай. Не твоя здесь вина. Ты – ветер… я – ива у воды… Прошу – улетай… Не возвращайся больше… Только в снах, в воспоминаниях… не наяву… И фокус этот свой оставь…

– Какой фокус?.. – Джай плакал.

– Когда ты смотришь где я, что делаю… Я знаю, ты умеешь… Не подглядывай… Просто улети и забудь.

– Как?.. Как я забуду?

– Забудь, что я еще есть… Юности нашей не забывай. Эта память свята. Это наше с тобой счастье… Я у тебя первая и ты у меня первый… и последний… А вот ты еще будешь любить…

– Дийна!

– Джай! Слушай меня! Позволь мне немного поучить тебя жизни, раз уж выгляжу, как твоя мать!

– Дийна!

– Не спорь!

– Ты всегда учила меня жизни, даже когда была девчонкой с двумя косами и веснушками…

Она улыбнулась.

– Может и так… А ты всегда останешься мальчишкой, Джай, даже когда тебе стукнет сотен пять! Я уверена…

– Сотен пять? Нет… это вряд ли… Столько даже Одаренные не живут…

– Да какая разница?! Где три сотни, там и пять… Для таких, как я, это целая вечность. Хочу сказать, что, сколько б тебе не стукнуло, ты всегда будешь таким. И не только внешностью, это не снаружи – это внутри! Ты будешь ветром… легким, беззаботным, способным на все… крылатым ветром… весельчаком, хулиганом, изменчивым и непредсказуемым… То ты забавляешься, растрепывая волосы девчонкам, час провозившимся с гребнем и лентами, а то нагоняешь грозовые тучи, сносишь крыши и, как тростинки, ломаешь дубы… Ты такой… Джай…

Молчание.

– Взгляни в окно.

Джай послушно подошел к распахнутому окну, что смотрело в сторону реки. Он специально выбирал вид, когда строил этот дом. Дийна, имя которой означало «ива» любила воду, и ивы, словно ее подружки, столпившиеся у воды, радовали ее сердце. Сейчас их вытянутые листья, позолоченные осенью, начали осыпаться…

– Видишь? – спросила она.

– Ивы у реки.

– Да. Когда листья их были свежи и зелены, ветер играл с ними… прилетал… улетал… а листья лишь шелестели и зеленели… Но когда настала осень, листья пожелтели, они едва держаться за ветви… А порыв ветра срывает их и уносит, ускоряя… старость… забвение… приближает зиму…

– Дийна!..

– Джай! То же самое ты делаешь со мной… Мое время чудес прошло. Дай мне насладиться своей осенью, она коротка…

– Дийна… – он целовал ее руки… и плакал…

– Лети… мой крылатый ветер, лети…

– Не умею я летать!

– Еще как умеешь! Лети…

2

Джай поколебался с минуту, топчась на пороге. «Как он меня примет?» Постучал. Шаги за дверью. Открыл мужчина, выше его, шире в плечах, тонкокостный, как вся порода междуморцев, но более коренастый, нежели Джай… Пепельно-серые волосы едва прикрывают виски, черные глаза со вздернутыми уголками обрамлены множеством морщин, седина в короткой бороде… Он застывает на месте, узнав Джая. Медлит. Затем выскакивает на порог и заключает в объятия:

– Отец!

– Алетейс…

Сын приглашает его в комнату просторного красивого дома, который лет сорок назад возвел Джай. Здесь уютно, светло, богато… Вечер. Вся семья собралась. На резном диванчике из дерева сот, разместилась Шена – его невестка, вышивая шелком пестрых птиц в витиеватом узоре. На циновке, расстеленной на полу, сидит за чтением, скрестив ноги, Брай, старший сын Алетейса – он уже юноша, с красивыми чертами, пытливым взглядом, стройный, худощавый. У столика, где в плетеной корзине лежат налитые солнцем виноградные кисти, стоит, пощипывая ягоды, Тен – средний, ему четырнадцать, такой же гибкий, стройный, как и Брай, но глаза быстрые, хитрющие – глаза истинного междуморца. Младший – Билив не месте не сидит, – носился по комнате весенним ураганом, пока Джай не вошел, а увидев гостя, резко затормозил, едва не сбив столик вместе с корзиной и виноградом в ней.

Алетейс суетливо выстраивает сыновей рядком, Шена, поздоровавшись, спешит на кухню, за угощеньями. Джая усаживают на диванчик.

– Мои… – гордо кивает Алетейс на детей.

Старшие пепельноволосые, черноглазые, а младший – его Джай видел лишь один раз, шесть лет назад, тогда мальчику и года не было – рыженький, как Дийна… Он хлопает зелеными глазенками – не узнает.

– Почему ты бросил ее? – говорил Алетейс, в голосе упрек, глаза опущены.

После приветствий, вежливых разговоров о последних новостях, демонстрации умения Билива с Теном петь, а Брая – играть на лютне, после ужина вкусного, сытного, по-домашнему изысканного, после бокала хорошего междуморского вина, их с сыном оставили, наконец, вдвоем.

Джай смотрит на Алетейса и не может поверить, что этот мужчина, выглядящий намного старше его – сын… Он не ощущает своих лет. Нет той мудрости, бремени опыта, которые должны бы прийти с годами. Он знает сегодня больше, чем сорок лет назад, но другим он не стал, чувствует так же… Больно было видеть, как стареет Дийна… Еще больнее – как стареет собственный сын.

– Бросил? – переспрашивает Джай. Алетейс упрекает его в том, что он не возвращался больше к Дийне после их последнего разговора. Она взяла с него клятву. – Она… попросила меня уйти… Настойчиво попросила.

– На самом деле, она настойчиво просила тебя остаться! – голос сына звучит хрипло, видно, что эти слова он долго вынашивал у себя внутри, они долгое время жгли ему сердце, Алетейс ждал с нетерпением того часа, когда выскажет все Джаю в глаза.

– Твоя мать всегда говорит то, что хочет сказать… – отвечает Джай с горечью.

– Говорила… – Слезы? Алетейс судорожно сглатывает. – Говорила… Ее больше нет…

Джай холодеет.

– Когда?.. – только и может произнести он.

– Ты не знал?.. Как ты мог не знать?! Как ты мог не прийти и не исцелить ее?! Как ты мог позволить ей умереть?!

Собственный внутренний голос сейчас кричит в Джае те же слова, опережая Алетейса на долю мгновения.

– Она взяла с меня клятву, – говорит он, едва справляясь с отчаяньем, болью, чувством вины. – Я не должен был… использовать Путь Пророка – смотреть, где она, что с ней…

– И какая же клятва стоит ее жизни?

– Она знала… Я три раза пытался нарушить эту клятву. Я хотел взглянуть на нее, убедиться, что все в порядке, но каждый раз… она как-то знала, чувствовала… оборачивалась ко мне в видении, качала головой и говорила: «Нет, Джай»… Она знала… – Слезы душили, внутри все жгло огнем. Он всегда понимал, что рано или поздно придется пережить это мгновение. Но как же больно его переживать!

– А знаешь, кого она звала в последние дни? Знаешь, чье имя она повторяла? Выйдя из забытья, она принимала меня за тебя и шептала, сжимая мою руку: «С тобой ничего не страшно, Джай!» А тебя… не было… Я ждал – вот-вот ты появишься, почувствуешь, услышишь, как она зовет! Как я тебя зову! Но тебя не было!..

Тягостное молчание… И двое мужчин рыдающих в уютной светлой комнате…

– Когда это случилось? – вновь спрашивает Джай.

– Два года назад… Она болела… Целители Силы ничего не сделали, хотя я отдал им все, что мог отдать… Даже твой огонек… тот с золотыми звездочками внутри… Мама говорила, чтобы я перестал беспокоиться… что так нужно… Почему так? Почему, отец? Почему?..

Джай не знал ответов.

Просьба

1192 год со дня основания Города Семи Огней. Восток Астамисаса. Пракаланс.

Джай открыл глаза. Несколько секунд после пробуждения он надеялся, что все произошедшее приснилось ему, что не было ни Столпов Хтэмов, ни Камня Смерти, ни Варика с его безумными рассказами. Несколько секунд… пока не разглядел в призрачном голубоватом свете лицо склонившейся над ним женщины – Наэлла.

Женщина улыбалась. Джай чувствовал прилив сил, а значит где-то здесь и Варик.

– Достаточно, – услышал он голос Варика.

– Еще немного, – возразила Наэлла.

– Еще немного, и он встанет и все здесь разнесет! – раздраженный тон Тиантора

– Не вмешивайся! – злится Наэлла.

– Глупая бабская затея!

– Зачем ты вообще сюда пришел, Тиантор?

– Да уж не за тем, зачем ты! Я просто не понимаю, почему согласился на все это, как я позволил тебе меня уговорить? Как? Это настолько глупо, что мне досадно даже думать… И я в этом замешан!.. Его нужно немедленно, сегодня же, поместить в Камень! Зачем мы рискуем? Ради чего?! Ради чего все это?!

– Тиантор! Мы уже обсудили все! – Наэлла резко встала, и Джай увидел, как ее безупречный профиль сблизился с резким ястребиным профилем Тиантора, чтобы выплюнуть тому в лицо гневные слова: – Ты уже дал согласие! Подло и малодушно менять решения сейчас!

– О-о-о! Паэ-э-эла-а-а!!!! – отчаянно взвыл Тиантор, возводя руки к небу… вернее к той тьме, что была здесь вместо неба… – Хоть ты, Варик, понимаешь, зачем это ей? Может, объяснишь?

Наконец-то Джай увидел и Варика – тот стоял справа, ближе к колонне простирая ладони в его сторону, сила Целителя текла через них лазурными нитями, вливаясь в ослабевшее тело Джая. Варик равнодушно пожал плечами, отвечая Тиантору:

– Женщины.

– Я и говорю – глупая бабская затея! Все, я ушел! Делайте это без меня. И поскорее! Я надеюсь, что сегодня мы уже закончим!

Он пристально посмотрел на Наэллу, затем на Варика – тот снова пожал плечами, – и исчез в тумане перемещений.

– Он сможет? – спросила женщина.

– Не знаю. Ничего о таких, как он, достоверно не известно.

– Может… не в этом месте? Оно на него плохо влияет… Ведь так? – Наэлла явно нервничала.

– Как ты удержишь его в другом месте? Если не здесь, то нигде. Еще немного – и он почти как новенький. Уверяю тебя, как Целитель, физически он сейчас в полном порядке. Дары действуют слабенько, активные – вовсе блокированы, но тело – как у юноши.

Варик опустил руки, выдохнул, словно после тяжелой работы и, посмотрев на Джая, не спешившего вставать, гадко осклабился ему.

– Знаешь, Наэлла, – он подошел ближе к союзнице, доверительно наклонился к ней, – Тиантор в чем-то прав. Затея… мягко скажем, не из гениальных…

Она обожгла его взглядом.

– Окончен разговор! Уходи! Помнишь, когда ты нуждался в моей помощи? Помнишь, когда бредил Аривой? Мне тоже казалось глупым твое мимолетное увлечение неодаренной, но я помогла – я отыскала ее для тебя!

– Арива… – мечтательно протянул Варик, улыбаясь. – Прекрасный цветок! Цветок, что распускается только на одну ночь… Таков короткий век неодаренных… Ладно. Не стану спорить. У тебя два часа. После этого ему снова потребуется исцеление. Я бы хотел, чтобы его Дары в Камне сияли ярко, как никогда.

– Я тоже этого хочу. Иди.

– Ухожу.

– Уйди же ты, наконец!

Варик смеялся, следуя к выходу.

Джай сел. Он и в самом деле чувствовал себя почти хорошо. Хотя это место угнетало. Чего от него нужно этой женщине? «Глупая бабская затея»?

Она нервно прохаживалась туда-сюда, заложив руки за спину, время от времени поглядывала на Джая, и учащенно дыша.

Джаю надоело. Он уж было открыл рот, чтобы спросить ее прямо, но тут Наэлла резко остановилась, пристально посмотрела на него и произнесла голосом сдавленным, каким-то жалобным…

– Помоги мне!

– В чем? – удивился Джай.

– Мне нужен… – она отвела взгляд, снова заметалась, опять остановилась, наконец, выговорила: – …ребенок!

Джай рассмеялся, а Наэлла вспыхнула, ее смуглые щеки, казавшиеся бледными в этом свете, стали темнее.

– Наэлла… Это… – он не знал, что сказать.

– Ты можешь мне это дать! – требовательно заявила она.

– Почему ты так решила? Ты же знаешь, сколько лет мне и тебе…

– У тебя могут быть дети! Ты не стареешь!

– Наэлла… Причем здесь я?

– Ты можешь мне это дать! – повторила она.

– Это может дать тебе любой мужчина… ну, почти любой. И не обязательно тот, кого вы собираетесь убить.

– В том-то и дело – не любой! – возразила женщина, остановившись, наконец, окончательно и присев на корточки около него. – Только ты! Думаешь иначе, я бы просила?

Он устал.

– Вы ненормальные! Вы безумцы! Вы выжили из ума! Это от старости? Я очень надеюсь, что этот мир отпустит меня раньше, чем я лишусь рассудка, подобно вам!

– Неужели тебе трудно? Я могу раздеться…

Его смех больше походил на рыдание.

– Наэлла! Вы хотите убить меня! Убить изощренным и извращенным мерзким способом! Оставив в живых мой Дар! Заставив служить его тому, против чего я боролся всю свою жизнь! Заморозив меня вперемешку с миильфинной и кровью Штамейсмара! Худшей судьбы я бы себе не выдумал! А отсутствием фантазии и изобретательности никогда не страдал. И ко всему этому ты желаешь еще и изнасиловать меня? Это слишком, Наэлла!

Она ничего не отвечала, сидела, обхватив себя руками и стиснув зубы.

– Почему ты упрямишься? – наконец сказала она.

– Ты называешь это упрямством?

– Тебе недолго осталось жить, отнесись к этому, как к последнему… наслаждению. Как к прощанию с этой жизнью… Ты, Джай, всегда относился к таким вещам… с легкостью… Это просто… игра… просто… развлечение… отнесись к этому так… – Возможно она заранее приготовила подходящую речь, да вот только не может сейчас ее произнести должным образом. – Конечно… я виновата… Нужно было по-другому… Сейчас я возьму себя в руки и…

– Наэлла. Это место – худшее из всех возможных вариантов. Ты бы еще на кладбище предложила мне…

Хорошо хоть, что отсюда, где он сидит, ему не видно Камня и застывших в нем мертвецов… Скоро он станет одним из них…

– Зачем тебе этот ребенок Наэлла?

– Нужен!

– Я не понимаю. Дело ведь не в мужчине, а в тебе… Так? Что толку, если…

– Я знаю, что все получится! – резко оборвала она.

– Откуда?

– Я – Пророчица! И Варик…

– Ты что? Навыдумывала себе, что родишь от меня нового Мастера Путей?

Она промолчала, и Джай решил, что прав.

– Наэлла, я тоже Пророк… До этого места я способен был заглянуть в «завтра» и не раз проделывал это… Новый Мастер Путей родится очень-очень не скоро! Не от меня! Я уж точно это знаю!

– Мне не нужен Мастер Путей. Мне не нужен Одаренный! Обычный ребенок… – По ее щекам побежали слезы.

– Так возьми любого сироту, хотя бы того, кого лишили родителей ваши ит-илы, и воспитай! Хоть одно доброе дело сделаешь!

– Мой ребенок! Мне нужен МОЙ ребенок!

– Чтобы видеть, как он старится и умирает? Ты ведь переживешь его в любом случае, даже если это будет Одаренный. Будешь приводить его сюда, и показывать Камень? «Вот этот междуморец в центре – твой папаша»? Клянусь, если вам все-таки удастся запихнуть меня в этот камень, я застыну в самой нелепой позе, в какой только возможно, и буду улыбаться…

Она приблизилась вплотную и поцеловала его со страстью женщины одержимой своей идеей. Джай отстранился… хотя поцелуй нельзя было назвать неприятным… Глупой и неестественно мерзкой была сама ситуация.

– Прекрати!

Она была настойчива.

– Хватит, Наэлла! – Джай раздраженно поднялся на ноги, подхватил сброшенный ею плащ и накинул на обнаженные, уж было, плечи. – Наэлла! Подумай, какая судьба ждет твоего ребенка! Подумай, что он будет чувствовать, когда узнает правду! Я не допущу этого.

– Джай… Я ведь могла бы и не говорить тебе, но я верила… и по-прежнему верю, что ты поймешь.

– Я не пойму. Это отвратительно!

– Что в этом отвратительного? Разве я выгляжу, как старуха?

– Нет, не выглядишь. Ты очень хороша. Но не в этом дело.

Джай, пересилив свое чувство ужаса и брезгливости, вышел из-за колонны, указывая рукой на глыбу с мертвецами.

– Вот – что отвратительно! Их Дары, которые горят, чтобы поддерживать мерзкое наследие Штамейсмара и его наследников! И ты – среди этих наследников! Ты связала себя кровью! Ты предала огонь жизни, Наэлла! Из-за тебя умерли тысячи людей. Детей и взрослых. Ты создавала смаргов, гипоков, кивелов, кайфтайфов, грайлов, пионтов, миильфин и прочих! Ты, и твои сообщники живете, как паразиты – за чужой счет, за счет чужих жизней! Кем ты сделаешь этого ребенка?

Наэлла вдруг безвольно осела, прислонившись к белесой колонне, и зарыдала… тихо, тоскливо, безутешно…

– Я никогда не была матерью… – говорила она сквозь слезы, – Я связала себя со Штамейсмаром в очень юном возрасте. Если бы не связала – он бы убил меня. Я не знала, что эти узы не позволяют иметь детей…. Я не знала… Нам удалось освободиться от него, создав Источник… Но и это не помогло… Я по-прежнему бесплодна… Но ты… ты… мог бы… Если бы ты еще до вечера оказался в этом Камне, твоя Сила стала бы доступной для меня… я бы стала такой как ты… смогла бы выносить и родить этого ребенка… Я проверяла вероятность – она очень велика! И Варик сказал, что это возможно… Я надеялась… Я… бы все отдала… все…

Джаю было жаль ее. Но не настолько…

– Наэлла, я сочувствую… Но попробуй мыслить здраво…

– Мыслить здраво?! – она резко подняла голову, вытерла слезы, встала. – Ты говоришь о здравомыслии? А ты помнишь Тэй?

Джай помнил. Он судорожно сглотнул и скрипнул зубами, глядя в покрасневшие от слез глаза Наэллы.

– Ты здраво мыслил тогда? Ты хорошо подумал перед тем, как отдать в ее руки такую власть? Помнишь, что она делала?

– Тэй, – с трудом вымолвил Джай, – больше нет!

– Она изуродовала девушке-служанке лицо только за то, что ты улыбнулся ей. А другую, которая не скрывала симпатии к тебе, приказала изнасиловать и убить отряду своих солдат! Но это – малость, по сравнению со всеми ее злодеяниями! И это ты дал ей целое княжество, власть над простыми людьми, целую армию в распоряжение! Она правила огромной провинцией в Междуморье! А кто установил такое правление? Ты обвиняешь меня в людских несчастьях? А разве твои руки, руки того, кто посадил на трон… вернее даже не так – кто сотворил трон для своей возлюбленной – жестокой бестии, – чисты? Ведь эти две девушки были не единственными ее жертвами! Скольких она погубила? У нее была собственная пыточная. И в любовных утехах она была безудержна и ненасытна. А верность, на смотря на то, что сама была безумно ревнива, хранить не считала нужным! Разврат, пытки, смерть, плач, убийства, насилие – вот, что наполняло возведенный тобою прекрасный замок! Тэй – в короне, которой позавидовали бы и Огненосцы, восседала там! Тэй, чей любой каприз ты готов был тут же исполнить! Тэй, чье имя сладостно повторяли твои уста. Тэй – ради которой билось твое сердце! А ее руки были по локоть в крови! Но она, неодаренная не смогла бы убить стольких людей, искорежить столько судеб, если бы ты не дал ей власть! Когда в головах ее подданных зарождалась мысль о поднятии бунта и свержении жестокой княгини, ей стоило лишь упомянуть твое имя! Всемогущий Афехолл! Так ты тогда назывался? Люди боялись тебя, как огня, думали, что ты с ней заодно. А разве не было так?

– Я не знал… – Джай скрежетал зубами от бессильной злобы.

– Не знал? Ты же Пророк!

– Я не знал!

– Ты доверился ей. Своей безумной любовью ты погубил столько жизней! А теперь учишь меня благоразумию? Ты не знал? А когда узнал? Что произошло, Джай? Что сделал Афехолл? Он оправдал людской страх перед ним! Он возвел руки и поднял такой шторм, какого Междуморье не знало еще со дня сотворения. Афехолл разрушил и свой замок, и город, выросший вокруг! Ты – благородный Мастер Путей, исцеляющий умирающую в бочке бродяжку и приносящий щенков мальчишке, ты – кого сегодня называют Астри Масэнэссом, веря, что он придет на помощь и спасет любого, ты – погубил вначале своей любовной страстью, а затем своим гневом целый город! Ты видел, как рушился твой замок? Ты видел, как под руинами погибла Тэй, но ты, увлеченный жаждой мести, не заметил, как гибли и ни в чем не повинные люди, как лишались они крова над головой, как бежали от тебя… Уже не от Тэй – от тебя! На край земли! На север! Из милого их сердцу Междуморья! Прочь! Подальше от тебя! Ветер, приносящий грозу! Впрочем, не просто ветер – шторм, ураган, смерч! За счет других, – говоришь? Каждый из нас заботится только о себе! Только о себе самом, оправдывая эту заботу чем угодно. Ты – своей спасительной миссией, я – желанием стать матерью. Но ты помогаешь слабым неодаренным людям лишь по одной причине – чтобы заткнуть вопящий внутри тебя голос совести! Ты знаешь, что виновен! Тебе не отмыться, Джай! Так что не учи меня! И не суди!

Успокоиться, взять себя в руки и ответить, Джаю удалось не сразу. Перед глазами мелькали образы: ярко-голубые глаза Тэй, в которые он смотрит, с ужасом понимая, что любви там нет и никогда не было… страх… только страх… Развалины, по которым гуляет ветер, заливает море… Наэлла права, он поднял тогда шторм, какой еще не знало Междуморье. Он тогда не контролировал себя… он сам был этим штормом, бездумной разъяренной стихией…

– Я человек, Наэлла. Просто человек, и никогда не желал быть кем-то большим.

– Обладая таким могуществом, ты уже не можешь быть человеком, Джай!

– Тем не менее… я им остаюсь. С чувствами, свойственными человеку, со страстями, обуревающими всех смертных, с ошибками…

– Но твои ошибки, Джай, стоят намного дороже, чем ошибки обычного человека! Так что оставь свою песню о том, что ты – простой смертный. Песня может и красива, и кое-у-кого вышибает слезу, но не у меня.

– Я не связывал себя со злом, Наэлла! Я ошибался, но никогда не делал осознанного выбора в пользу тьмы!

– Значит, такое утешение ты нашел для себя?

– О чем наш спор? – устало произнес он. – Мы не сможем ничего друг другу доказать. Но и добиться от меня желаемого тебе таким способом не удастся. Я знаю, ты не отступишься, но и я не отступлюсь. Прав был Тиантор, когда говорил тебе, что нужно было подобраться ко мне раньше, не открывая своего истинного лица. Тебе ведь прекрасно известно, что Пророк далеко не все видит и замечает – могло получиться… Но не сейчас!

Она молчала.

– Ответь, Наэлла, откуда ты знаешь все обо мне? Знаешь даже то, что сам я почти забыл? Неужели все-таки прочла по крови?

Она молчала.

– Ведь когда я умру в Камне, тебе тоже будет несладко. Ты рискуешь…

– Я знаю, чем рискую!

– Прочла.

– А если и так?

– Если так, то я удивлен. Ты хорошо держишься. Я думал, что Пророк, которого угораздит «прожить» таким образом мою жизнь, будет чувствовать себя намного хуже.

– Откуда тебе знать, что я чувствую?.. И может ли быть хуже?.. Особенно теперь, когда ты оказал мне в самой простой и ничего тебе не стоящей просьбе…

– Эта твоя… просьба стоила бы мне очень дорого, Наэлла, и не одному мне. Могу тебя утешить. Есть вероятность, что получив доступ к моим Дарам в Камне, ты сможешь стать матерью и от другого…

Она сверкнула глазами, видимо, загорелась надеждой… Зря он это сказал, теперь они ускорят дело, и он окажется в той глыбе еще раньше, чем предполагалось, то есть практически сейчас! Впрочем, ожидание гораздо хуже смерти.

– С тобой вероятность больше, – вяло возразила она.

– Тебе так хочется малыша с пепельными волосами и черными глазами, – усмехнулся Джай, – большинство моих детей наследуют междуморскую внешность.

– Мне совершенно все равно, как он будет выглядеть… Важно лишь, чтобы это был мой ребенок.

Наэлла запахнула плотнее свой плащ и направилась к выходу. «Неужели мне удалось заставить ее отказаться от своей идеи?» – с недоверием думал Джай, глядя ей вслед.

На самом пороге она остановилась и произнесла, не оборачиваясь:

– Варик знает нужные травы, которые заставят тебя не думать ни о чем больше… Я получу желаемое так или иначе.

«Не удалось…»

Где Астри Масэнэсс?

1192 год со дня основания Города Семи Огней. Восточная Тария. Город Тирайка.

Плая и Лаинэс идут впереди. Они на взгляд Риэны похожи, словно сестры, к тому же имеют одинаковые прически, схоже одеваются и двигаются. Их длинные, до самой земли серебряные косы, одинаково колышутся при ходьбе, и Риэнна завороженно смотрит на них. Единственное отличие – Плая почти на голову ниже Лаинэс.

Огненосица обернулась и сделала Риэне знак, чтобы та притормозила и, отдалившись, шла на расстоянии. Будут секретничать. Часто так делают. Приемлемое, по их мнению, расстояние – тридцать-сорок шагов. Разговаривают приглушенными голосами, но Риэна все равно их слышит, эта способность у нее с того дня, как развернулся Дар. Не у всех Алых такая есть. Ей не интересно подслушивать… но она слышит! А если отстать еще на десяток-другой шагов, то Риэна потеряет этих двоих из виду, а она все-таки в ответе за их безопасность.

– Его нет в городе, – низкий голос Лаинэс. – И Оружейники все попрятались. Единственный след – госпожа Кичиниц, и тот оборвался… Он не появляется там. Хотя я надеялась, что он приведет к портнихе девочку.

– Ты уверена, что Кичиниц расскажет, если он появится?

Они говорят об Астри Масэнэссе – излюбленная, в последнее время, тема для секретов, навивающая на Риэну жуткую тоску.

– Конечно, расскажет. Она не видит смысла скрывать что-либо.

– Ты оставила ему письмо?

– Нет. Не нужно.

– Может, ты и права… Не стоит. Спугнем.

– Что ты намерена делать, когда поймаешь его? Его не так просто удержать. Оковы?

– Надеюсь, что до этого не дойдет. Он может быть благоразумен. Масэнэсс приходил к Таилю и просил помощи. Предлагал восточные земли освоить для Тарии. Но Таиль, глупец, не поверил, что он Мастер Путей.

– Таилю только тридцать пять – он мальчишка, и мыслит, как мальчишка, не смотря на то, что один из Семи.

– Да, Лаинэс. Это так.

Наэлла обернулась, еще раз удостоверилась, что Риэна достаточно далеко.