Текст книги "Ветер из Междуморья. Астри Масэнэсс (СИ)"

Автор книги: Анна Виор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)

– Да… Но… Неправильно это всё… Почему ты отказываешь мне?

Инель нервно закусила нижнюю губу, у него возникло чувство, что ей досадно, но она вынуждена отказываться от замужества. Странно все это…

– Просто… – медленно начала Инель, – Если мы поженимся сразу, люди станут думать, будто я… охотница за знатными женихами. Я не хочу, чтобы меня считали провинциалкой, которая охомутала и женила на себе Огненосца, ради денег или положения… – Эти слова как-то не подходили ей, как будто их произносил какой-то другой чужой человек, а не она. Сказанное не соответствовало ни здравому смыслу, ни выражению ее лица, ни образу мыслей, а ведь Скайси начал было думать, что понимает ее. – Ты просто не представляешь, Скайси, ты очень добрый, а я прекрасно знаю, какие люди. Они плохие, понимаешь? Завистливые! Злые. Так и норовят укусить. Вот только объяви, что ты хочешь на мне жениться. И что тут начнется!

– А что начнется? – попытался возразить Скайси.

– Да все станут в один голос тебя отговаривать! Рассказывать, какая я! Описывать тебе то, чего нет! Клеветать на меня!

– Да не станут! А даже если и станут – я не поверю! Я же знаю, какая ты!

– Это ты сейчас так думаешь. А когда твои друзья покажут тебе меня в самом худшем свете, ты им поверишь.

– Ты имеешь в виду Адонаша? Да, он тебя недолюбливает, но когда я ему верил больше, чем тебе?! К тому же, Адонаш никогда не опустится до клеветы!

– Адонаш хотя бы честно говорит все в глаза… А вот… Верховный…

– Что Верховный? – встрепенулся Скайси. – Он и слова против не сказал!

– Он нехороший человек… ты уж прости…

– Инель! С чего это ты вязала?!

– Он говорит одно, а думает совсем другое.

Да, Джай скрытен, от него трудно добиться объяснений, но лгуном он никогда не был и будет!

– Инель, ты просто его не знаешь. Ты ошибаешься в нем!

– Это ты в нем ошибаешься, милый, – она подошла, и принялась приглаживать его вечно топорщащиеся непослушные волосы – как маленькому… Это почему-то Скайси совершенно не понравилось. Он отстранился, и сразу же пожалел, думая, не обидел ли Инель…

– Не говори так.

– Ты должен знать правду! И не затыкай мне рот!

– Я… я не затыкаю, но Дж… но Астри – мой друг! Я много лет с ним путешествовал, а потом здесь, в Городе Огней…

– Он жестокий, Скайси! Вспомни, как он убивал тех людей в Белонзоре.

– Кого? Разбойников?! – Скайси даже вскочил с места от возмущения. – Это были головорезы!..

– Он стольких людей приказал повесить, и даже глазом не моргнул, Скайси! Как можно было так?!

– Инель! Ты что! Это же были РАЗБОЙНИКИ, которые собирались всех вас УБИТЬ! Знаешь, что они с тобой сделали, если бы не Астри Масэнэсс! – Скайси наверное никогда в жизни не был так возмущен. – Да, он убил несколько человек, как и Адонаш – в драке. А потом Астри не вмешивался, сами белонзорцы решили их повесить и повесили!

– Белонзорцы?! Сами?! Да они перед тем, как корову зарезать три дня пьют, чтоб не на трезвую голову! Если бы не было там Масэнэсса, они бы этих разбойников повели к князю! Это Масэнэсс им подсказал, вот они и расхрабрились. Человек честный пошел бы и сам все сделал, или хотя бы поприсутствовал, а что Масэнэсс? Он сидел и ждал, когда есть подадут, пока мужики грязную работу делали!

Как же больно было от ее слов. Какая жестокая и несуразная ложь! Неужели Инель все это время так думала! Не могла она так думать! Кто ей внушил все эту чушь?!

– Я не хочу, чтобы он знал, что я здесь, у тебя. Поэтому и свадьбы не хочу. Из-за него, из-за Масэнэсса. Ты не сможешь скрыть женитьбы. А он, как только узнает – изведет меня.

– Да… как… да что!.. – Скайси давился словами, внутри все клокотало.

– Он очень сильный и хитрый. Ты проснешься – а меня нет! Он тебе скажет, что я уехала, что не люблю тебя. Наврет, что мой муж жив, и что есть четверо детей. Даже покажет тебе все это. А я уже буду лежать мертвая где-нибудь в канаве… Что ему стоит?..

– ИНЕЛЬ! – вскричал Скайси. – Инель! Опомнись! Это же Астри Масэнэсс – мой друг! Мастер Путей! Тот, о подвигах которого поют баллады в каждой таверне! Тот, кто спас Оеллу, и Бонли, и Адонаша, и меня – не раз! Тот, кто спас Тарию от наследников Древнего! Тот, кто истребил ит-илов на востоке!

– Я все это знаю, – печально сказала Инель, устало присаживаясь на его место. – Но что из этого истина, а что нет?

– Всё истина!

– Почему он это делал? Ты никогда не спрашивал себя, Скайси?

– Потому что он – прекрасный человек! Каких больше нет!

– Хочешь правду?

– Правду ли? Мне кажется, что тебе кто-то наговорил про него гадостей.

– Знаешь, Скайси, почему я вышла замуж, не дождавшись тебя?

– Я не дал тебе никакой надежды. Ты думала, что я монах и…

– Нет! – перебила Инель. Она говорила твердо, но отчего-то не смотрела ему в глаза. – Потому что в ту ночь… – голос ее на мгновение дрогнул, а потом опять стал твердым и звонким. – Астри Масэнэсс подошел ко мне и сказал: «Он не для таких, как ты! Забудь Скайсти, иначе мир забудет тебя»

– Он не мог такого сказать! Не мог! Это не его слова! Он никогда…

– Но он их сказал. И я слышала! Или ты мне не веришь?

Скайси молчал, новость была настолько чудовищной, что он просто не мог ее вместить.

– Не веришь? – она требовала ответа…

4

Адонаша в покои Верховного, как обычно, пропустили без вопросов. Он нашел Джая в самой дальней и самой маленькой комнате. Тот развалился в кресле, закинув ногу на поручень, с серебряным кубком в руке и кувшином вина на полу.

Сказать, что Адонаш был удивлен состояние друга – ничего не сказать.

Джай окинул его мутным взглядом.

– Пытаюсь напиться…

– Получается?

– Не очень. Через несколько минут начинает действовать Дар Отсекателя, а я не могу его отключить… нужно пить снова…. Я уже сам как бочка с вином…

– «Кровь дракона»?

– Ну не вуривиха же!.. Садись, Адонаш, составь мне компанию.

– Пожалуй, составлю – нехорошо, когда человек напивается в одиночестве, – Адонаш присел в кресло, предварительно отыскав второй кубок и наполнив его вином.

– Этот город меня убивает, Адонаш…

– О! Да у тебя хандра! На моей Родине это называют – попасть дракону в брюхо: все так же тоскливо, беспросветно и…

– И окружающая среда вот-вот тебя переварит. Знаю. И согласен. На Хвосте Дракона всегда умели поэтично описать все на свете.

– Так, что тебя мучит, Джай?

– Джай?.. Во мне все меньше Джая, все больше Астри Масэнэсса. Мне следовало прожить жизнь Джая, и никогда не поддаваться искушению быть кем-то еще. Я жил и за того, и за другого, а в результате только вдвое больше совершил ошибок. Мои грехи преследуют меня. Знаешь, сколько глупостей я натворил?

– Все делали глупости, – как странно говорить в таком тоне с Джаем – тем, кто всегда был мудрее и спокойнее его самого.

– Но никто – с моим размахом! – он рассмеялся и снова приложился к кубку. – Я думал было, что вся моя дурь осталась там, за спиной в далеком прошлом. Но нет, я продолжаю закручивать бури на пустом месте даже сейчас.

– И что же ты натворил? Да и когда успел? Думаю, если бы Верховный что-нибудь учудил, я бы об этом услышал.

– Когда? Недавно, но еще до того, как стал Верховным. Еще до схватки с наследниками Штамейсмара. Помнишь, когда мы искали Мастеров Оружейников?

Адонаш кивнул.

– Я нашел тогда шесть человек в одном городе – Нирана, что на берегу моря Моа. Все прошло удачно, и Мастера согласились мне помочь, я уж было собирался оттуда уходить, но за каким-то смаргом мне вздумалось прогуляться. Меня узнали – ниранцы, видишь ли, умеют отличать одного междуморца от другого. Крики: «Астри Масэнэсс!», просьбы предсказать их будущее, исполнить для них музыку Силы или собственноручно построить себе памятник в их городе – все это я успешно игнорировал, и уже призвал туман перемещений, но… – Джай хлебнул вина, – слепой подросток…

– Ты никогда не мог отказать в исцелении.

– Да. В чем угодно, но не в исцелении… Только тот мальчик был не единственным. Ты даже не представляешь, Адонаш, сколько в таком маленьком городке может быть больных! Меня вмиг окружила целая толпа, все тянули руки… и я исцелял, исцелял, исцелял, уже не помня себя. Я так выложился, что меня едва хватило на проблеск единственной светлой мысли в затухающем сознании: «Нужно уходить!»… Из последних сил переместился на какой-то пустынный пляж. А потом меня накрыл отток. Я провалялся, то извиваясь на песке, то приходя ненадолго в себя, то забываясь в тяжелом сне, дня два. Очнувшись и став на ноги, вспомнил мучившие меня все это время кошмары: безумные люди, погромы, крики… кровь рекой… И все это – Ниране. В то, что мои видения правдивы, верить не хотелось, но проверить я все же себя заставил. И увидел наяву те же картины, к моему великому ужасу. Толпа натворила дел в Ниране… А я все это начал!

– Глупо себя винить, сырые дрова от искры не загораются. Ты стал поводом. Скорее всего, какой-то умник решил, воспользовавшись моментом, поживиться за счет зажиточных Одаренных и стать во граве города.

– Да, решил. Так и было. И я этого умника лишил его чрезмерно умной головы. Все прекратилось. Но свою глупость я не могу себе простить. Мне не двадцать лет, Адонаш… и даже не двести… Я, увлекшись, забыл одно важное правило: совершая добро (особенно в крупных масштабах), смотри внимательно по сторонам, никого ли не растоптала доблестная конница твоей добродетели?

– Что было, то прошло, – Адонаш искренне не понимал, почему события в Ниране припекли Джая именно сейчас. Он не болел этим в Брасе, и после.

– Не прошло… Если бы! Вернулось…

– Но не такое уж страшное преступление ты совершил, чтобы так убиваться, Джай!

– Конечно! Это ни в какое сравнение не идет с тем, что творил я в Междуморье лет четыреста назад!.. – он задумчиво помолчал.

– Всё и все в этом мире связаны тонкими, незримыми, но чрезвычайно прочными нитями. Эти нити, тянущиеся из моего прошлого, легли на дно, их занесло слоями ила, но нынче кто-то взялся откапывать их, и я запутался, как в сетях. Ты Адонаш даже не можешь представить, как тесно мы все связаны! Мир так мал и тесен…. А для живущего столь долго, и умеющего перемещаться он и вовсе – яблоко в руке.

– Завязывай, Джай, со своей философией и хандрой. Я хотел поговорить о Скайси.

– Знаю. Вернее об Инель.

– К тебе вернулась способность видеть настоящее? Или?..

– Или. Он был здесь. И высказал, все, что обо мне думает.

– Даже так! И что он думает, этот эффов «дракон»?

– Видишь ли, Адонаш, я ведь не просто так рассказал тебе о погромах в Ниране Некий Целитель, пострадавший от них, оказывается, женат на матери Бонли. И он-то знает с чего все началось… Он видит во мне не того, кто прекратил беспорядки, а того, кто их начал. Понимаешь?

– Это конечно, плохо, но…

Джай не слушал:

– А еще Эсин… Помнишь Эсина?

– Тот пьяница, которого ты притащил в гостиницу в Брасе?

– Да.

– Ты говорил, что избавил его от губительного пристрастия к вину.

– Да, избавил, да только он не рад. И считает, будто я спал с его женой, и только поэтому ее облагодетельствовал.

Адонаш фыркнул:

– Ну это и вовсе невинно! Если бы я обращал внимания на все подобные обвинения…

– И как забавно – и тот Целитель, и Эсин поселились в городишке, названном в мою честь…

– Какое тебе дело до этих двоих? Тебе важно их мнение?

– Не только они, Адонаш… Есть некто, ненавидящий меня столь сильно, чтобы собирать вместе подобных им, чтобы вести строгий учет моим забытым грехам, собирать их, копить, словно это какое-то сокровище.

– Это естественно, Джай. Ты любим, казалось бы, всем миром, но всегда есть противовес. Кто-то должен тебя и ненавидеть достаточно сильно, или ты думал, что таковых не существует?

– Знаю, – отмахнулся Джай. – Знаю…. Просто раньше, я никогда не сидел на месте. Мои грехи и последствия моих поступков не успевали за мной. А теперь я заключен в клетку этого Города, в оковы власти… Я – Верховный, который давно умер, а все равно живет… Адонаш, последние десять лет, я медленно умираю, и это невыносимо болезненно… Я устал… Быстрая смерть – великая милость, и великое избавление.

– Ну-у-у! Это уж совсем плохо, раз ты заговорил о смерти. Мне всегда казалось, что ты – вечный, при том – верный мальчишка.

– Вечным мальчишкой я может и согласился бы быть, но не вечным Верховным!

– Что сказал тебе Скайси?

– Что якобы я – последний подлец, тогда в Белонзоре отвадил от него Инель, пригрозив, что убью ее. А еще начал беспорядки в Ниране (а это, в отличие от предыдущего заявления – правда). Развлекался с Лили, для чего послал ее мужа подальше, хотя мог его исцелить на месте. В общем, дни напролет притворялся и лгал… Он обвинил меня в жестокости – впрочем, так оно и есть.

– И откуда ему известно все это? От Инель, я так полагаю?

– От нее лишь часть. Целитель Кайко выступил перед Огненосцами, поведав о событиях в Ниране. А лично Скайси еще и рассказал об Эсине.

– Когда он был у тебя?

– Скайси? Сегодня утром.

– Я этого олуха сейчас же разыщу и растолкую, что почем! – сердясь, вскочил Адонаш. Он ничего не добьется от Джая разговорами – тот не настроен никого отсылать, наказывать или менять чье-то мнение. От навязчивой белонзоровки Огненосца придется избавлять самому Адонашу.

– Никого не нужно разыскивать… – голос Скайси – тихий и грустный, раздался со стороны дверного проема. – Да и растолковывать уже не надо.

Джай печально улыбнулся, показал вошедшему на кувшин с вином и на третье кресло, и Скайси все понял, дрожащими руками налив себе «Крови дракона» и присев на краешек сидения.

Претендент-Огненосец молчал. Молчали и они с Джаем. Адонаш снова занял свое место – отпала необходимость куда-либо идти.

– Где Инель? – сказал он, только чтобы разрушить тишину – это напряженность невыносима.

– Поехала к мужу… – буркнул Скайси.

– Ты ее убил, что ли? – Адонаш сначала спросил, а затем понял, какой глупый задал вопрос. Но он, обескураженный видом Джая, сегодня туго соображает.

– Почему убил? – удивился Скайси.

– Просто, муж ее умер… – зачем-то объяснял Адонаш свою логику. – Вот я и пошутил…

– Ничего он не умер! – обиженно взвизгнул Скайси, став таким же, как десять лет назад вспыльчивым монашком. – Ее муж жив-здоров. И ребенок… дети… Она мне все время врала!

– А я тебя предупреждал.

Скайси только вздохнул.

– Что же сподвигло ее признаться? – спрашивал Адонаш, косясь на Джая, который и не думал участвовать в этом разговоре.

– Пророк.

– Вот значит как? Давай, Скайси, выкладывай все подробности!

– Мастер Ройро, встретил меня с Инель и рассеянно задал ей вопрос о здоровье детей. Она пыталась соврать, а Пророк только удивлялся. Позже я отправился к нему и попросил рассказать все, что он увидел. Муж Инель и их четверо-детей живы, и находятся сейчас в Бильсе. Когда я начал задавать вопросы ей самой, она долго… – голос Скайси дрогнул, – очень долго говорила столько всякой лжи и грязи, что я еле это выдержал. А потом она заплакала… – Огненосец сглотнул комок, Адонашу его было искренне жаль – такое предательство болезненно, особенно впервые. – Сказала… что просто любит меня… что не хотела… что ее заставили… И убежала…

– Кто заставил? – оживился Адонаш – это уже интересно.

– Я не знаю, – Скайси растерянно помотал головой.

– Давно она ушла?

– Я попросил Мастера Перемещений…

– Ничего, я тоже могу найти Исчезающего. – Адонаш твердо решил на этот раз узнать все, что известно Инель.

– Не нужно, – тихо произнес Джай, Адонаш повернул к нему голову и заметил, что тот совершенно протрезвел.

– Джай, кто-то копает тебе яму! И мы должны знать, кто! Разве не совпадение – появление Целителя, Инель, воскрешение обид Эсина?! Есть человек…

– Я знаю…

– Ты сам намерен предпринять меры? – Скайси задал вполне разумный вопрос.

– Нет. Я намерен позволить ему завершить начатое. А вам запрещаю мешать.

Адонаш и Скайси переглянулись.

– Скажи хотя бы, почему?

На губах Джая заиграла кривая, очень печальная улыбка, а его потухшие глаза откровенно пугали Адонаша.

– То, что он делает рано или поздно освободит меня. А я жажду свободы больше всего на свете! Так нужно.

– Ты думаешь, что он избавит тебя от обязанностей Верховного? Джай! Но не такой же ценой! Тебя оклевещут и изгонят! Ты этого хочешь?

– Нет. Я надеюсь, что он освободит меня от этой моей юдоли, Адонаш… Я хочу умереть! – последние слова Джай сказал так уверенно, так отчаянно, и с такой болью, что возразить было просто нечего.

5

Итирам Кайко чувствовал себя лгуном и лжесвидетелем, хотя и говорил чистую правду. Он все рассказал перед Огненосцами. Пылкая поначалу речь становилась все более и более унылой к концу. Затем явился сам Верховный Масэнэсс. И Итираму стало совсем не по себе. Масэнэсс не стал отпираться, отнекиваться или перекладывать вину на кого-то. Он спокойно признал, что беспорядки случились из-за него. Верховный печально рассказывал о том, как появился в Ниране, и что там делал, все слушали и верили – а не поверить было невозможно.

Поверил и Итирам. Его убедили ни слова Масэнэсса, а его глаза, грустные черные глаза, в которых боли больше, нежели может вынести человек.

Вернувшись после всего этого в свою комнату, Итирам не мог успокоиться, тщился понять, почему все так… и кто прав?.. Позже явился Рамос Лантак. Тот накинулся на него с обвинениями и угрозами. Лантак явно был недоволен, злился и с трудом сдерживался – события пошли не по его плану. Задуманная им игра не дала результатов – появился Масэнэсс и просто смел кости со стола. Видимо это не впервой – вот Лантак и зол, словно смарг.

Итирам же ощущал лишь пустоту и потребность все-таки поговорить с Верховным. Пусть Мастер Лантак и высмеял его, пусть практически обозвал глупцом, но этот план был наилучшим с самого начала. Итирам – мирный Мастер, к тому же Целитель, он все дела должен уметь решать мирным путем.

Рамос Лантак очень неуважительно обошелся с ним: в грубой форме выставил из столицы, отправив домой и запретив покидать Астриен. Итирам (что скрывать) боялся этого наполовину безумного боевого Мастера, и дорожил своей жизнью, поэтому даже не пытался. Он хотел повидаться с пасынком Бонли, передать то, что просила передать Кара. Извиниться… Теперь он пленник под домашним арестом, а может и инструмент в чьих-то руках. А на кого пенять? Он желал зла Масэнэссу, впрочем, нет… не зла… он хотел доказать этому человеку, что тот – причинил ему вред, ему и пострадавшим в Ниране Мастерам, и Эсину… Но оказалось, что Астри Масэнэсс вовсе не равнодушен к этим событиям, вина тяготит его так сильно, что он едва выносит.

Кара, Бонли, семья Эсина всегда очень хорошо отзывались о посетившем их деревню Мастере Путей, прямо с каким-то благоговейным трепетом. Итирам пытался их разубедить, скептически подходил к их рассказам о Масэнэссе, затем оставил эти разговоры, и всячески избегал затрагивать тему Астри Масэнэсса. Только с Эсином они говорили о нем откровенно – все что думали, а думали мало хорошего.

Что теперь? Остались лишь сомнения и вопросы: кто, в конце концов, этот Масэнэсс?..

6

Снова… снова он вышел сухим из воды! Огненосцы, в том числе и Скайси, спустили Верховному Нерану, глупая девчонка Инель прокололась, встретив пророка, а Целитель Кайко уже после своего выступления перед Советом смотрел на Масэнэсса телячьими глазами и что-то там бормотал об искреннем раскаянии виновника погромов в Ниране.

Рамос проглотил неудачу. Он должен уметь проигрывать, подниматься, чтобы идти дальше. Не вышло в этот раз, получится в следующий. Осложнения были в том, что Инель его выдала, и вряд ли от Масэнэсса ускользнуло, что именно он – Рамос Лантак, отыскал Кайко, и раскопал нужные сведения. Но никаких действий со стороны Верховного не последовало, и преданные Рамосу пророки утверждали, что ему нечего опасаться. Так ли это? В любом случае придется затаиться на какое-то время и работать осторожнее. Возможно, Масэнэсс не боится, считая Рамоса слишком уже ничтожным противником? А может уже задумал, как избавиться от него. «Но я буду играть до конца. Чего бы это не стоило!»

Любовь или смерть?

1207 год со дня основания Города Семи Огней. Столица Тарии Город Семи Огней.

– Где Плая? – зашептал Рамос, появившись из-за угла, как всегда, бесшумно. Серебряная коса из-за резкого движения метнулась, оказавшись на его плече, стальные глаза возбужденно сверкнули.

Риэна знала – он что-то задумал.

– Уехала, – сказала она, отвечая на его торопливый поцелуй.

– Это хорошо.

– Что ты задумал?

– Я был у Иша.

– Есть новости?

– Пойдем ко мне.

Рамос, озираясь по сторонам, увлек ее в свои комнаты. Едва закрылась дверь, он набросился на нее с нетерпением юноши, со страстью дикаря, чего за ним никогда не наблюдалось – Рамос всегда был сдержан. Именно его способность держать на коротком поводке, под суровым контролем свою пылающую страстями мятежную душу, и привлекла когда-то ее.

Риэна, тая под его поцелуями, не находила в себе сил, чтобы спросить, что же случилось. Она даже не могла понять, радостен он, или встревожен… одно ясно – взволнован не на шутку… Только чем? Глаза Рамоса ничего ей не сказали. И она отбросила в сторону все вопросы, пока жар немного не поутихнет.

– Ты – его смерть! – наконец, сказал он, сидя в кресле и любуясь Риэной… по крайней мере, она надеялась, что его мысли поглощены именно ею. Но, судя по произнесенной фразе, это не так.

Он думает о Масэнэссе… Он всегда думает о Масэнэссе! Вначале Риэне казалось, что это ревность Рамоса к Верховному, с которым Риэну связывает загадочная, видимая лишь Пророкам нить. Но это ей впору ревновать: все мысли ее любимого заняты другим человеком, которого он ненавидит гораздо больше, чем любит ее. Рамос верит, что Астри – чудовище. И его вера обоснована… Он привел ей не одно доказательство. Масэнэсс не мог бы жить до сих пор, не будь он связан с Древним. Единственное, что смущало Риэну – Верховный не вел себя так, как должен бы вести злодей. Его реформы и поступки не принесли Тарии падения, как предсказывал Рамос… или пока не принесли. Ее Рамос способен просчитать ходы, он – Стратег, а уж кому, как не Стратегу знать, что стоит за тем или иным деянием Верховного.

– Он укрепляет свою власть, лишая власти и имущества других Одаренных, – не раз говорил ей Рамос.

– Но он предлагает им содержание и требует от них служения Тарии, а не себе, – иной раз возражала Риэна.

– Ты юна, ты такая юная… наивная… Милая Риэна, Масэнэсс только делает вид. Создавать видимость – это то, что он умеет и исполняет безупречно. Я думаю, врожденный его Дар – именно иллюзия. Не верь, хотя бы ты не верь! Он заставил поверить себе и весь Совет и практически всех Одаренных в городе. И Одаренных ему мало! Он прекрасно понимает, что неодаренных гораздо больше, и пока они поддерживают его – он непобедим. Обычные люди чуть ли не боготворят Астри Масэнэсса. Всюду в тавернах и пивных слышны баллады о Мастере Путей. Его подвиги воспеваются на каждом углу! А это строительство, которое он начал на правом берегу Тасии-Тар? Он желает создать Академию! Да не одну, а целых шесть! Притом пять из них предназначены для неодаренных! Он хочет, чтобы неодаренные тоже становились Мастерами, правда, иного толка…

– Но что плохого в его заботе об образовании обычных тарийцев, да и Одаренным не мешало бы поучиться. Мне кажется, что в этом он прав.

– Не одной тебе так кажется. Он облекает любое зло в столько яркую и приятную глазу оболочку, что нельзя заподозрить ничего плохого. Он завоевывает сердца, Риэна. А когда завоюет, станет властвовать! Ты увидишь через десяток-другой лет, как люди проглатывают все его злодейства и притеснения с таким же восторгом, как нынешнюю благотворительность. Он лишит их рассудка точно так же, как Эт’ифэйна когда-то лишила разума жителей Края Тин. Ты слышала об этом?

– Немного.

– Древняя не связывала себя с Одаренными – по крайней мере, об этом ничего не известно. Но она умела так расположить к себе людские сердца, что они до сих помнят о ней, добровольно идут на смерть для нее, приносят себя и своих детей в жертву… Таким станет и Масэнэсс. Так будет и с нами, если мы не исполним свой долг.

«Ты – его смерть!» – Риэна задумалась над этой фразой. В последнее время Рамоса заботит нависший над ней «меч пророчества». Пророк Иш пытается разгадать эту загадку уже не один десяток лет. Сам Верховный иногда смотрит на нее странно и признается, что порою по-прежнему рисует ее лицо. Мастер Адонаш недоумевает, какая в этом может быть загадка, и уверен, что Риэна предназначена Джаю судьбой… Джай – его настоящее имя. Но ни Риэна, ни Рамос никогда не называют его так.

Адонаш и Скайси не знают, что ее сердце давно принадлежит другому. А если бы и узнали, все равно верили б в длань Мастера Судеб, простертую, чтобы соединить Риэну и Джая. Они его верные друзья, как и Оелла, как и Бонли… Думают, что и она его друг… Они не виноваты, он обманул их, он их спас когда-то… завоевывая сердца… Рамос прав – сердца он умеет завоевывать… Да только во зло ли? Как бы ей хотелось, чтобы все обернулось иначе. Чтобы Рамос нашел доказательства того, что Астри Масэнэсс и в самом деле настоящий Мастер Путей, единственный в истории, но не благодаря связи с Древним, а по воле Создателя… Чтобы ее дорогой Стратег наконец оставил свою пылающую ненависть и двое сильных и мудрых мужчин – Рамос Лантак и Астри Масэнэсс выстраивали бы великую будущность Тарии, трудясь рука об руку.

Почему все не может быть так? Просто и… хорошо… Почему?

– Иш изучил тот рисунок, – задумчиво бормотал Рамос.

– Какой рисунок? – Риэна оделась, села на кровати, пытаясь причесать непослушные волосы, которые по обычаю Одаренных Тарии отрастила уже ниже бедер.

– Твой портрет, нарисованный его рукой! Почему я до сих пор не догадался дать его Пророку?

– И почему?

– Не думал, что Ишу так много могут сказать несколько штрихов на пергаменте… Но его нарисовал другой Пророк – Масэнэсс… Ты будешь его погибелью, как я и предполагал.

Риэна помрачнела. Она не верила никогда, что станет любимой Джая, но и его смертью быть не хотелось…

– Не думаю.

– Риэна – ты единственная, кто сможет его убить!

– Я не хочу убивать…

– Тебе придется! – он был слишком резок, и Риэна с печальным упреком посмотрела в его лихорадочно пылающие глаза.

– Я тоже никогда не любил убивать, но порой иначе нельзя. – Рамос смягчил тон. – Это не означает, что ты должна будешь собственной рукой нанести удар, но ты будешь рядом – я уверен… Если ты будешь рядом – все удастся!

– Рамос, – Риэна подошла ближе, взяла его за руку. …Всегда любила держать его руку в своей. В ней чувствовалась сила… рубиновая мощь, скрытая в его жилах… Эта рука способна убивать с легкостью, но она же и ласкает с нежностью… – Все не может быть так просто. Меня пугает твоя целеустремленность. Ты не думаешь больше ни о чем, не веришь больше ни во что, не видишь, что происходит вокруг…

Рамос нахмурился:

– И что же происходит вокруг, Риэна?

– Подумай, ведь этот портрет насовал собственной рукой Масэнэсс! Это так?

– Думаешь, ловушка?

– Не знаю. Может и не ловушка. Но если он – тот, кому доступен Дар Пророка – нарисовал, а другой Пророк смог прочесть… то, как ты считаешь, знает ли Верховный о том, что стало известно Ишу?

– Вот ты о чем… – протянул Рамос, высвобождая руку, чтобы налить себе вина. – Не считай меня дураком, я размышлял над этим.

– Я никогда не считала тебя дураком! Иначе меня бы здесь не было!

– Не сердись… Я люблю тебя, Риэна. Ты единственная, кому удалось разжечь в моей душе такую страсть.

– Порой мне кажется, что гораздо большая страсть в твоей душе пылает ради Масэнэсса – правда это не любовь, а ненависть!..

– Да. Я ненавижу его… Он зло, от которого следуют очистить Тарию! И то, чего боялся я все эти годы – что ты окажешься по какой-то нелепой иронии судьбы его… любовью… его подругой… Теперь ты понимаешь, с каким облегчением я вздохнул, как взволновался!

– Рамос, Верховный, узнав, что я представляю для него опасность, станет держаться подальше от меня или….

– Но ведь он не сделал этого? – перебил он.

– …ИЛИ у него есть способ, чтобы защитить себя. Он готов, а значит – не так просто его победить.

– Да. Но он не уверен!

– В чем?

– Иш открыл еще кое-что!

– Кое-что?

– Да… милая моя… – зашептал он, – Астри Масэнэссу не доступно знание о тебе! Это сокрыто от него! Все, что есть в его распоряжении, когда дело касается тебя – обычные догадки обычного человека! Это нам на руку! Ты понимаешь?

Риэна отстранилась.

– Нет, – что-то больно потянуло за душу. Она не только не понимает, но и предчувствует недоброе. Она видит, что Рамосу в голову пришла безумная идея… и эта идея овладела им, он не за что от нее не откажется. А Рамос всегда был очень настойчив и целеустремлен.

– Астри Масэнэсс сомневается! Мы должны подтолкнуть его!

– К чему? – Риэна встала и застыла столбом.

– Он должен думать, что ты – его любовь, а не его смерть!

– Рамос! Это безумство!

Он не слышал ее.

– Риэна… Мне так больно это говорить, даже думать об этом больно, но иного выхода нет. Ты должна пойти к нему…

– Нет!

– Сделать все, чтобы он поверил! Все!

– Нет!

– Если для этого потребуется… я смирился… Мне было очень тяжело, но я смирился! Я согласился на это!..

– Ты слышишь меня – нет?!

Он вскочил, зацепил кубок, разлил вино. Не обращая на это внимания, Рамос взял ее за плечи, привлек к себе, горячо зашептал:

– Я люблю тебя! Ты дорога мне, как никто!.. Но у нас не будет будущего, у Тарии не будет будущего, пока жив Масэнэсс!

«Неужели он использует меня для достижения собственных целей?» – думала Риэна. Она попыталась прочесть ответ в глазах Рамоса и увидела там слезы.

– Я очень тебя люблю! Для меня это нелегкое решение… Но оно принято… Это моя жертва… Очень болезненная… огромная жертва, но я верю, что приношу ее во благо Тарии, во имя Города Семи Огней, во имя веры в огонь жизни, которую когда-то пронесли сквозь мертвый холод и метели наши предки! Человек, отдавший себя Древнему, не должен жить! Он не должен владеть нами, править нами! Ему не место в этом мире! И я готов дать любую цену, чтобы разрушить его планы!

– Ты готов отдать меня? Я – эта жертва? – Риэна оцепенела.

– Только на одну ночь…

– Что?! Ты хочешь, чтобы я провела с ним ночь?! – она оттолкнула Рамоса.

– Риэна… чтобы он поверил…

– Я действительно слышу это от тебя? Ты желаешь, чтобы я соблазнила Астри Масэнэсса, а после убила его?! Так? Таков твой план?

Он опустил глаза.

– Ты обезумел от ненависти! Но что дает тебе право использовать меня?

– Я не использую. Нет… это не так…

Она впервые видела, как Рамос плачет. Этот мужчина, выдержкой и силой духа которого она всегда восхищалась, ее учитель, ее друг, ее наставник, ее любимый… сейчас совершенно не был похож на себя. Ненависть уничтожила его…