Текст книги "Ветер из Междуморья. Астри Масэнэсс (СИ)"

Автор книги: Анна Виор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 20 страниц)

Огненосец

1192 год со дня основания Города Семи Огней. Восточная Тария. Город Брас.

1

В комнатах, которые занимали они с Адонашем и Скайси, Джай нашел умилительную картину: очухавшийся Эсин, который мог бы показаться мужчиной далеко не безобразным, если б не искаженное хмелем кривое выражение лица, пил на пару с Адонашем, взявшимся за тем присматривать.

Скайси, недовольно хмурясь, поглядывал из-подо лба на эту парочку, и время от времени отпускал в их сторону нелестные замечания. Джай не знал, что случилось с монахом в Белонзоре, но после той деревни он сам не свой, днями и ночами пребывает в глубокой задумчивости, перечитывает свой молитвенник, ругаться совсем перестал, да и улыбаться тоже.

– Что это вы делаете? – возмутился Джай. Надо же – взялся отучить этого нерадивого папашу семейства от пьянства, а тут такое!

– О! Дж… Астри! – воскликнул Адонаш, которому, чтобы напиться нужно гораздо больше времени, чем проведенные в отсутствии Джая три часа. – Наш гость проснулся! И так страдал, что я вспомнил свое пробуждение в Низинке после вуривихи, и проникся к нему сочувствием. К счастью, у хозяина гостиницы нашелся кувшин Драконьей Крови.

Джай вздохнул.

– Этот наш гость каждый день просыпается в состоянии худшем, чем ты тогда в Низинке, Адонаш. И уж не на сочувствие с твоей стороны я рассчитывал… Эсин!

Эсин обернулся, пытаясь сфокусировать взгляд на Джае.

– Знаешь, почему ты здесь?

Джай подошел ближе, лед Отсекателя холодом, который Джай никогда не любил, отозвался в костях, он очищал организм этого непутевого человека от ядов, а тот, трезвея, с каждым мгновением все больше пугался и бледнел.

– Кто вы такие? – наконец воскликнул Эсин, пребывая в непривычном для себя состоянии трезвости. – Чего от меня хотите?! Денег у меня нет! Ни искры, ни пламени!

– Ты Эсин, муж Лили и отец четверых детей?

– Это я… Мои дети? Они вам нужны? Лили – калека… Она вам зачем?

– Ни Лили, ни твои дети нам не нужны. Но ты сам останешься с нами. Пока.

– Я? Но… Кто вы такой?

– Я Астри Масэнэсс, Мастер Силы.

– Добрый господин, отпустите меня! – Эсин бухнулся на колени. – Отпустите. Вы же знаете, у меня четверо детей, а Лили ждет пятого!

– Это неправда, – Джай исцелял ее – она не беременна.

– Ну да ладно… Четверо и так много! Они же с голоду помрут без меня! Я же их отец! Отпустите меня!

– Я позаботился, чтобы твоя семья не умерла с голоду, Эсин. За них можешь не волноваться, подумай лучше о себе.

– Что ты сделаешь со мной?

– Ничего плохого, если будешь слушать все, что я тебе говорю. Встань с колен!

Эсин несмело поднялся.

– Во-первых, ты должен знать, что я могу с тобой сделать, – Джай зажег огонь на левой руке, а правой взмахнул, повелев воздуху поднять пьяницу над полом, тот задрыгал ногами и замахал руками. Скайси перепугано таращился, а Адонаш в одиночестве хладнокровно допивал свое вино.

– Не сжигай меня! Не сжигай! Только не огонь!

Джай медленно опустил Эсина, погасил пламя, но свое лицо оставил каменным, а голос ледяным:

– Мне нужен человек, который доставит письмо в Тайрен.

– Письмо?.. Человек?.. – Эсин снова бухнулся на колени, но уже непроизвольно, ноги не слушались его, после кульбитов в воздухе.

– И этот человек ты!

– Почему я?

– Только ты можешь это сделать! Сделаешь все, как надо – получишь награду. Ошибешься единожды – и я придумаю наказание для тебя, которое тебе не понравится.

– Я сделаю… сделаю, что скажешь!

– Хорошо. Я дам тебе письмо и сегодня же ты оправишься в Тайрен. Ты получишь деньги на дорогу, припасы. Но ты не должен нигде задерживаться, письмо необходимо доставить вовремя. Поэтому даже с женой не сможешь попрощаться. Слушай и запоминай каждое мое слово. Я Пророк Силы и всегда смогу увидеть, что ты делаешь, и непременно узнаю, когда ты ослушаешься. К тому же я Мастер Перемещений, и мне не составит труда появиться перед тобою в то самое мгновение, как только ты нарушишь мои требования. Итак: получив письмо, ты незамедлительно покинешь Брас, и по восточному тракту направишься в Тайрен. Если выпьешь, хоть каплю вина, самогона, браги, вуривихи ли чего еще подобного в пути – умрешь! Если свернешь с дороги и попытаешь сбежать – умрешь! Если не управишься за три недели – умрешь! Ровно через двадцать один день в таверне Тайрена под названием «Стрела» тебя встретит человек в синем плаще – ему отдашь письмо. А он даст тебе награду и отпустит – тогда возвращайся к жене. Ты все понял?

– Да, господин. Понял… Запомнил… А почему горло-то в дороге промочить нельзя?

– Потому что – умрешь, – усмехнулся Джай, протягивая ему приготовленные им заранее: запечатанный свиток, сумку с припасами и кошель с мелкими монетами. – И еще – письмо не вздумай читать!

– Это-то понятно… Да и не умею я… Совсем. Почему ты меня выбрал?

– Не твоего ума дело, ступай.

– Для чего все это, Джай? – серьезно спросил Скайси, когда шаги Эсина стихли на лестнице. – Ты ведь можешь сам доставить письмо.

– Не в письме дело.

Джай поведал друзьям о том, что приключилось с ним на рынке, о Лили, и о попытке заставить ее мужа измениться.

– А разве ты не видишь будущего? Не можешь сказать наверняка? – продолжал расспросы монах.

– Нет, Скайси. Не в этом случае. Я вижу большую развилку. Я вижу его мертвым на дороге, вижу его пьющим в Гарае, убежавшим с деньгами, также я вижу его возвращающимся к Лили, и до конца дней не прикасающимся к горячительным напитками. Я вижу множество вариантов, он неоднозначный человек, все зависит от выбора, его выбора, который он сделает, совершив путь до Тайрена.

– Так то письмо?..

– Пустое. А человек в синем плаще, который будет ждать его – это трактирщик «Стрелы», с которым я заранее договорился, смотавшись в Тайрен, – надежный человек. Те три недели, что займет его путь, он станет размышлять о себе, о жене, обо всем на свете, и страх передо мной не даст ему затуманить разум вином. Его мысли будут продиктованы только его сердцем. Он придет к своему выбору, а в Тайрене окончательно сделает этот выбор, возвращаясь с деньгами, которые я ему оставил в награду за доставленное письмо.

– Так он не знает, что ты исцелил Лили? Что дал им Перлы Огненосца?

– Нет. Не знает. Выбор должен быть чист! Если он вернется к больной нищей женщине с четырьмя детьми в ту коморку в надежде дать им что-то лучшее, благодаря заработанным деньгам, то и счастья со здоровой богатой красавицей, моей названой дочерью, он достоин.

– Быстро же ты приобретаешь родственников, – рассмеялся Адонаш. – Что такого в этой Лили, что ты ее удочерил?

– Не знаю… – пожал плечами Джай.

– Путь нужен ему, чтобы сделать выбор?.. – тихо и задумчиво, как бы у самого себя спросил Скайси.

– Да…

– Все, как со мной.

– О чем ты?

– Я тоже отправился в путь… чтобы выбрать…

– Ох! – застонал Адонаш, – Сейчас опять примется философствовать! Скайси! Тебе нужно было затащить ту девчонку на сеновал…

– Нет!.. – взвизгнул Скайси.

– Да! – настаивал Адонаш. – Ты бы попробовал, что это такое, и не мучился больше!

– Нет, Адонаш! Это было бы то же самое для меня, что для этого забулдыги всю дорогу до Тайрена заправляться вуривихой! Для того, чтобы выбор был честен, разум должен быть чист!

– Ну да, ну да, – рассмеялся Адонаш. – Только скажи, что сейчас тебе девушки не снятся!..

Скайси взвизгнул, сделался красным, засопел, подхватил валяющуюся на одной из кроватей деревянную кружку и ловко запустил ею в Адонаша, тот уклонился, мотанув косами и показав белые зубы. Кружка звякнула о золотые зажимы на волосах Мастера Меча, шлепнулась о стену, затем упала на пол и завертелась на месте.

– Да не психуй ты, Скайси! – не унимался Адонаш. – Пойдем со мной вечером в одно злачное место, и я познакомлю тебя с девушкой более сговорчивой, чем та – в веснушках! И не бойся ничего, она сама все сдела…

Адонаш не договорил, так как ему пришлось вскочить на кровать и пробежаться по ней, чтобы избежать палки, которую разъяренный Скайси, раздобыв где-то, пустил в ход.

– Вдыхаешь и меееедленно выдыхаешь… – поучал Адонаш монаха из противоположного угла комнаты, спрятавшись у Джая за спиной.

Скайси взревел и метнул в расшалившегося Мастера свою палку, которая копьем просвистела над головой Джая и повредила штукатурку на стене.

– Уж больно ты горяч для монаха!.. – заключил Адонаш. – Пар нужно выпустить! Говорю тебе – не злись, а идем со мной… Улыбнешься девушке…

– Да чтоб ты сгорел!.. – крикнул вдруг Скайси, выбросил вперед руку, и Джай едва успел среагировать, отбрасывая струю пламени в бок, обволакивая ее воздухом и направляя в открытое окно.

– …больно ты горяч… – изумленно повторил Адонаш, осматривая кончик своей косы, которую огонь все же достал. В комнате запахло паленым волосом.

Скайси пискнул, присел, закрыл рот руками и вытаращил глаза, ставшие просто нечеловечески огромными.

– Я… я не хотел, Адонаш… Прости… прости… – лепетал он, не отнимая ладоней ото рта, отчего слова звучали глухо и неразборчиво.

– Огненосец?.. – Адонаш глянул на Джая, а Джай на Адонаша и опять на Скайси.

– Огненосец… – Кивнул Джай. – Хорошо, что он молнию в тебя не метнул.

– Это вы о ком?.. О ком это вы?.. – Скайси весь дрожал. – Это ведь не я сделал? Так? Джай! Так?!

– Ты, Скайси…

– Я не мог… не мог… Не мог!

Его уже серьезно затрясло, глаза стали закатываться, он запрокинул голову, сполз в конвульсиях на пол, заметался, – начался отток.

– Значит Огненосец?.. – Адонаш подошел поближе, рассматривая извивающегося на полу Скайси.

– И не из слабых… – заключил Джай.

Он, безусловно, мог ослабить действие отлива, облегчив страдания Скайси, но не сделал этого, так как подобное вмешательство не на пользу Одаренному, переживающему первый отток, иначе он не научится контролировать свой Дар и не сможет справляться с Силой без помощи Джая в будущем.

– И как ты его проглядел?.. – спрашивал Адонаш, когда Скайси затих без движения и Джай переложил его на кровать, укутав одеялом. – Это же ОГНЕНОСЕЦ! У тебя под носом! Ты знал?

– Нет. Не знал. Мастера Огней как раз сложнее всего узнать Видящему, пока его Дар полностью не развернется. Даже сейчас я ничего не вижу, огонь еще не разгорелся, а лишь вспыхивает время от времени.

– Кто мог подумать?.. Он едва меня не испепелил! А как же Дар Пророка, Джай?!

– Ты упрекаешь меня?

– Нет… Но… Джай – для тебя же нет ничего невозможного… а тут…

– Ты думаешь, что Дар Пророка позволяет мне знать все на свете? Считаешь, что я постоянно вижу и будущее, и прошлое, и настоящее? Одновременно слежу за Эсином, за Лили, за Минэ, Анирой, за Советом Семи… За кем там еще? Каждое мгновение знаю, чем они заняты? Думаешь, что вместо одной картинки этой реальности у меня перед глазами множество различных картин? Ты думаешь, что я одновременно могу все это осознать, оценить, понять? – Джай гневался на друга. Люди думают, что он всемогущий, а он – просто человек. Обычный человек! И не больше!

– Я не знаю… – смутился Адонаш.

– А я знаю! Я вижу только то, что Дар хочет показать! Понимаешь? Я могу попросить его открыть мне что-то из будущего, из прошлого или настоящего, и он открывает… чаще всего открывает, а бывает, что и нет! А то, что Дар мне все-таки соизволит показать, нужно еще интерпретировать, понять… Ты знаешь, сколько раз я ошибался? Неверно разгадывал эти загадки?! Ты знаешь, как дорого я платил за такие ошибки?! Цена порой была настолько высокой, что я напрочь отказывался от использования Дара Пророка! Тем более, что он во мне не один! А ведь отдайся я ему полностью, не видел бы сейчас тебя перед собой и не мог бы с тобой разговаривать! Я сошел бы с ума, видя все и сразу!

– Прости, Джай. – Адонаш смотрел прямо ему в глаза. – Веришь? Я испугался…

– Я тоже испугался. Такой огонь потушить невозможно, если бы он на тебя попал… А уж этот монашек, – Джай усмехнулся, кивнув на лежащего без сознания Скайси, – как испугался!..

– Монашком ему уже не быть. Судьба выбрала за него.

– Не быть? Ах да… – вспомнил Джай. – Одаренных в монахи не берут.

– Так он теперь должен будет отправиться в Город Семи Огней? Станет Советником? Я не очень хорошо знаком с тарийскими порядками.

– По закону он должен предстать перед Правителями, объявив, что открылся миру еще один Мастер Огней. А когда освободится место в Совете Семи, все живые на тот момент Огненосцы, которые не в Совете, будут тянуть жребий, претендуя на звание Советника.

– А если он не захочет?

– По закону, обязан участвовать в жеребьевке, а по совести – всегда есть выбор!

На этих словах Скайси пошевелился, застонал и снова впал в забытье.

2

В трапезной в столь ранний час не было никого, кроме хозяина гостиницы и Адонаша, сидящего за ближайшим к кухне столом и готовящегося приступить к своему завтраку: внушительный кусок запеченной с травами говядины, свежий хлеб, зеленый лук, сыр и кувшин с вином. Ни Адонаш, ни спустившийся сюда только что из комнаты наверху Джай обычно не завтракали так рано. В такое время из них троих пробуждался разве что Скайси, но сегодня день особый, и все происходит наоборот – Скайси спит, а они с Адонашем уже донимают господина Биеля своими заказами.

Перед Джаем появилась вторая порция мяса, хлеба, сыра и лука. Биель зевнул, ожидая – не потребуют ли гости еще чего.

В зале было бы тихо, если б не назойливое жужжание множества мух, покинувших кухню вместе с принесенной сюда говядиной и настойчиво кружащих над нею сейчас.

– Мясо хоть свежее? – хмуро спросил Адонаш, которого мухи донимали дольше, так как пришел он сюда раньше Джая.

– Свежайшее! – заверил хозяин, еще не недопоняв, чем вызван такой вопрос гостя.

Адонаш поднял тарелку, принюхался, удивленно хмыкнул.

– Мух отчего у тебя столько? – усмехнулся Джай, – Кошка сдохла?

– А! – просиял хозяин, поймав, наконец, суть, – Мухи! Вы не подумайте, господа. Мухи эти от соседа летят. Гады! Вот гады!.. Летят и летят! У него там что-то сдохло… Может и кошка? Мухи развелись, как смарги на восточном берегу… Ужас просто, господа! Как окошко-то открою, так и летят! Тучами просто летят! А мясо свежайшее – телочку эту только вчера днем забили! Не побрезгуйте!

Адонаш вздохнул, лениво поднялся, вышел из-за стола, сорвал с руки Биеля широкое полотенце и накрыл им обе порции завтрака. Затем резко, молча обнажил мечи. Хозяин задрожал, попятился, залепетал:

– Клянусь, господин… потухни мой огонь… свежее мясо – не вру… от соседа мухи эти летят…

В глазах Адонаша сверкнул огонь Мастера Смерти, на устах заиграла кровожадная ухмылка. Джай не сдвинулся с места.

Мечи пустились в пляс, Адонаш завертел ими плавно и легко. Смазанный след. Свист клинков, иной раз, рассекающих воздух где-то в дюйме от головы Джая. Лязг зубов насмерть перепуганного хозяина гостиницы. Легкая поступь Адонаша, слышная лишь одному Джаю. Шелест кожаных ножен, принимающих возвращающиеся клинки. Жужжание стихло. Белое полотенце, пол и даже одежда Джая были покрыты черными маленькими перерубленными тельцами назойливых насекомых.

Адонаш стряхнул останки с полотенца, отдал его бледному, что побеленная стена, Бильсу, и спокойно приступил к еде. Джай тоже отряхнулся, мельком взглянул на хозяина, наконец, уразумевшего, что же все-таки произошло, и присевшего на стул за соседним столом, так как ноги не держали его после пережитого страха.

– Есть некое удовольствие в уничтожении мух… – задумчиво заметил Адонаш, – Мерзкие твари. Их случаем не Штамейсмар создал?

– Нет, не Штамейсмар. Но это на него похоже…

Адонаш замолчал, принявшись с аппетитом поглощать мясо, Джай от него не отставал, а господин Бильс все еще сидел за соседним столом, обмахиваясь полотенцем – приходил в себя.

Мастер Меча поднял голову, вглядываясь куда-то за спину Джая, ухмыльнулся и окликнул хозяина:

– Неси, Бильс, еще пару порций… хотя… лучше три. Да… трех, думаю, достаточно.

Джай слышал, как поскрипывают доски на старой лестнице под мягкими кожаными ботинками, какие носят монахи с Хребта Дракона, ему не нужно было оборачиваться, чтобы узнать – Скайси проснулся и спускается в трапезную.

– Думаешь, достаточно? – проговорил Джай, перегнувшись через стол, – Он и без оттока имел завидный аппетит, а сейчас… Хозяин, много у тебя еще мяса?

Бильс встал, поклонился зачем-то, пролепетал:

– Много… много… Свежайшее мясо!

Снова поклонился и умчался на кухню. Скайси подошел на нетвердых ногах, бледный и перепуганный. Он бухнулся на свободный стул, обхватил голову руками:

– Не поверите… – сказал он слабым хриплым голосом. – Я что-то пил вчера? Я же не пью… ну… почти… Не поверите… ТАКОЕ приснилось!..

Он заметил еду на столе, потянулся (скорее всего, неосознанно) к тарелке Джая, где еще оставалось мясо, набил себе рот…

Адонаш не преминул осклабиться и «укусить»:

– Снилось, что ты – дракон? Огнедышащий!

Скайси сделал круглые глаза. Вероятно, проснувшись, он долго размышлял над произошедшим вчера. Но в то, что он… именно он, создал огонь, поверить так и не смог – списал все на дурной сон. А сейчас вот, не поймет, откуда знает о пламени Адонаш.

– Джааай?.. – новоиспеченный Огненосец повернул голову, ожидая, видимо, что Джай признается, как подсматривал его сны и рассказывал об этом Адонашу.

– Дракон Скайси! Ты же не собираешься меня поджарить? А то вчера я едва увернулся! – продолжал издеваться Мастер Смерти, мало ему сегодня того, что сотворил он с хозяином гостиницы, перепугав того до полусмерти.

– Почему? Почему ты меня так называешь! – взвизгнул бывший монашек. – Джай! – отчаянно завопил Скайси, снова ища помощи и объяснений у него.

– Это был не сон, – сказал Джай, и воцарилось молчание, в котором хозяин Бильс принес, заказанные Адонашем, три порции, осторожно расставил их на столе и удалился.

Изумление и отчаянное непонимание Скайси пересилил голод, естественный для любого Одаренного, пережившего первый отток. Он накинулся на еду с волчьим аппетитом и даже забыл на время о своих вопросах и подколках Адонаша.

Адонаш выдержал, не говоря ни слова, пока Скайси ел, но ухмылка его при этом была весьма многозначительной.

– Так!.. Рассказывайте! Что означают ваши слова?! – потребовал Скайси, когда смог, наконец, трезво соображать, утолив дикий голод.

– Что? Ничего не помнишь? – Адонаш поднял одну из кос, укороченную на палец по сравнению с остальными – Ты опалил мне косу!

– Я не хотел!..

– Конечно, не хотел! Ты хотел меня зажарить заживо – кричал при этом: «Чтоб ты сгорел!»

– Я не хотел… – снова промямлил Скайси.

– Кончай, Адонаш, – вмешался Джай. – Ты – Мастер Огней, Скайси.

– Такого просто не может быть! – твердо проговорил этот Мастер Огней, вперившись ясными голубыми глазами в глаза Джая. – Мне почти двадцать пять лет! В этом возрасте Дар не разворачивается!

– Согласен, поздновато, – кивнул Джай, – Но, тем не менее – Дар развернулся. И это Дар Огней! Ты – Огненосец! Повелитель молний и племени!..

– Огнедышащий Дракон! – добавил Адонаш.

– Это не так! – упорствовал Скайси. – Тут какая-то ошибка! Я не мог этого сделать! Может это ты?.. Случайно…

– Ошибка исключена. Тебе нужно принять это, и научиться контролировать Силу. Ты едва не убил Адонаша.

– Убил?.. – лицо Скайси посерело.

Адонаш энергично кивал.

– Но… Как же… выбор… Путь! Как же? Я должен был… Осталось всего три… ТРИ откровения! Только ТРИ!..

– И что? Вернулся бы в монастырь? – ухмыльнулся Адонаш.

– Да! – Скайси сказал это так, словно иного ответа быть и не могло. – А что теперь? Кто я теперь?..

– Тебе уже сказали! – Мастер Меча налил вина себе, Джаю и Скайси.

– Это не честно… – Юноша расстроен. – Я должен был выбрать, а выбрали за меня!

– Согласен, не совсем честно… – мягко улыбнулся Джай.

– Я не хочу! Не желаю быть Мастером Силы! Не желаю быть Огненосцем! Не хочу этого!

– Никуда не денешься… – Адонаш помрачнел, возможно, то же самое он когда-то говорил себе, не желая проливать кровь в яме, подчиняясь песне ненасытных клинков.

– Что же мне теперь делать? – Скайси отчаянно заламывал себе руки. – Я не прошел испытание… это наказание…

– Не прошел? – Адонаш заинтересовался. – Так ты с той девчонкой все-таки?..

– Нет! – Скайси выпучил глаза. – Отстань!..

– Хочешь поймать молнию? – предупредил Джай Адонаша, и тот благоразумно притих – злить Скайси сейчас опасно.

– Этого просто не может быть! Я не верю! Тут какой-то обман! Вы специально все это подстроили! Решили надо мной посмеяться! – разразился вдруг Скайси гневной тирадой. – Думали, я поверю? Поверю вам? Куплюсь на этот дешевый обман?! Это же надо – придумать такое: Я – Огненосец!!! Вам не дает покоя моя вера! Мои обычаи! Моя клятва и мой путь! Вы хотите сбить меня с этого пути! Желаете, чтобы я никогда не вернулся в монастырь! Вы все это задумали!.. Разыграли спектакль! Но я НЕ ВЕРЮ!!!

Закончив, он стиснул челюсти, вскочил, опрокинув стул, взбежал по лестнице назад в комнату, и в последний момент, когда Скайси, будучи уже наверху, мельком оглянулся, Джай заметил, что в глазах его блеснули слезы. Парень потерян, испуган… Все, на чем зиждился его привычный мир, разом рухнуло – и понимание самого себя, и планы на будущее, и мечты… Цели, к которым он стремился всем сердцем, шел на жертвы, достигая их, сдерживал себя, отказывая в удовольствиях, вдруг перестали иметь значение. Назад в монастырь его не примут. В храме на Хребте Дракона знали, что у Одаренного свое… иное предназначение, которое он должен исполнить, иначе навеки потеряет самого себя, и счастлив никогда не будет. Хочешь стать свободным – найди свои оковы…

– Жаль его, – вымолвил Адонаш. – Он так хотел… Сколько старался… И вот. Почему так поздно открылся его Дар?

Джай пожал плечами:

– Он сирота, – возможно, ему меньше двадцати пяти, а подобравшие его в детстве монахи не смогли правильно определить возраст. Но бывает, что Сила разворачивается и далеко после двадцати. Я не раз сталкивался с подобным. Был один юноша, в котором Дар Видящего раскрылся в двадцать семь!

– Скайси двадцать пять… Время заплетать семь кос…

– Да… Хорошо, что я не с Хвоста Дракона, а то от веса ваших отмеренных золотом четвертей, не смог бы сейчас голову поднять.

Адонаш улыбнулся, но грустно – не очень хорошие воспоминания остались у него о Родине.

– Ты будешь злиться, но я все равно спрошу, – Адонаш откинулся на спинку стула и закинул ногу за ногу в непринуждённой позе.

– О чем?

– О Даре Пророка…

– Я уже начинаю вскипать.

– Ты предполагаешь, сколько лет Скайси, и не знаешь этого точно, тогда как меня ты никогда не спрашивал, но тебе известны обо мне все подробности. Понятно, что ты не можешь видеть всех и одновременно, но я никак не могу сообразить, отчего ты не интересуешься Скайси? Из принципа? Просто не желаешь? Боишься ошибиться? Может еще что?

– Ты, Адонаш, раньше не был таким любопытным.

Адонаш пожал плечами. Джай пребывая в благодушном настроении, решил объяснить:

– Бывает, что Дар отказывается показывать мне какого-то человека, его прошлое… И я не особо задумываюсь, почему. Причин может быть очень много, нет ни времени, ни сил, ни смысла разбираться в каждом случае. Так было и со Скайси, но теперь все стало на свои места. Огненосец – особенный Одаренный. Его легче всего находить Пророкам после того, как развернется Дар, и при этом ни один Пророк не может видеть его, пока Дар не развернется, так же, как и Видящий. Мастер Огней – невидимка до проявления Силы, и сигнальный огонь – после проявления.

– А-а-а… – задумчиво протянул Адонаш, Мастер Смерти, в последнее время стал слишком любопытным, чего раньше за ним не наблюдалось.

Джай доел то, что оставил на его тарелке голодный Повелитель Огней – небольшой кусочек сыра и краюшку хлеба, запил вином, сегодня предстояло еще встретиться с Ливио Танэлем, узнать, не нашел ли тот покупателя на его огонек. Встреча эта должна была состояться в полдень в питейной «Чаша победы». То время, которое оставалось у него до полудня, Джай планировал потратить на посещение одного городка, расположенного чуть южнее Браса.

– Присмотри за Скайси, только не дразни его – он еще плохо контролирует Силу, вполне вероятно, что в пылу гнева, он способен не только поджарить тебя, но и гостиницу всю поджечь, – оставил Джай напутствие Адонашу.

Тот хмыкнул, усмехнулся:

– Зато, если он сделает подобное в твое отсутствие – поверит, что это не мы подстроили!

Оелла

1192 год со дня основания Города Семи Огней. Восточная Тария. Город Транас.

1

Джай был в Транасе впервые. Город этот еще очень молод, городская ратуша да несколько прямых улиц с новенькими, но небогатыми домиками. Он появился в подворотне одного из таких домиков, показанной ему в видении, отыскал глазами большую прохудившуюся бочку, лежавшую на боку уж довольно давно, о чем свидетельствовал, оплетавший ее плющ и высокая трава вокруг, которая полностью скрывала отверстие, служившее входом. Джай приблизился, осторожно отодвинул рукой колючий сорняк, привольно разросшийся после недавних дождей, заглянул вовнутрь бочки. Здесь на каком-то грязном тряпье, свернувшись клубочком, лежал ребенок, такой же грязный и одетый в такое же рванье, что и служившее ему постелью. Худенькие ручки обнимали острые коленки, спутанные темные волосы закрывали лицо. Для взрослого бочка маловата, но для этой малышки служит домом на протяжении вот уже четырех лет.

– Пискля! – позвал Джай.

Она не ответила и не пошевелилась, дыхание было слабым, сбивчивым, порой судорожным. Она умирала.

Джай вздохнул, потянулся лазурью исцеления к груди малышки, зависнув перед входом в неудобной позе, но достать ее оттуда было бы сложнее, чем исцелить. Колючий цветок сорняка впился ему в бок сквозь одежду, он не мог его отодвинуть – руки были заняты исцелением. Девочка пошевелилась, задышала глубже и ровней, привстала, наконец, на локотке, посмотрела на Джая блестящими черными глазенками из-под неровно остриженной челки и испуганно пронзительно пискнула:

– Ты кто?

Теперь понятно, за что ей досталось такое имечко.

– Я тебя исцелил, Пискля, выходи!

– Кто ты такой? Откуда меня знаешь? Как ты меня нашел?!! – продолжала пищать девчушка, – Вот, погоди, сейчас пес мой вернется!

Джай знал, что это не пустая угроза. В бочке вместе с девочкой проживал ее пес, размером с хорошего теленка, страшный на вид, но добродушный, как щенок. Если б не этот ее друг, она замерзла бы зимой, но от смертельной болезни, подхваченной малышкой на улицах Транаса (не мудрено при такой жизни подхватить болезнь: питаться объедками, мокнуть под дождем, кутать среди холодной зимой ступни в тряпье, вместо обуви, ночевать в бочке), пес спасти не мог.

– Выходи, Пискля, не боюсь я твоего пса. А тебе я зла не причиню!

– Не выйду, пока не скажешь, кто ты такой и чего от меня хочешь?

– Я Астри Масэнэсс, слыхала про такого?

Девочка стрелой вылетела из бочки, уставилась на Джая, недоверчиво потрогала его волосы, пристально посмотрела в глаза. Она оказалась довольно высокой – доходила Джаю до груди, тонкой и гибкой, из-за коротких неровно остриженных волос и нелепой одежонки походила больше на мальчишку. Ей было двенадцать лет, мать оставила ее в трехлетнем возрасте не здесь… не в этом городе, девочка поскиталась по грязным улицам не одного поселения, пока не приехала, спрятавшись в большой дужке под телегой в Транас. Эту информацию Джай собрал воедино из тех немногочисленных картин, которые показал ему Дар Пророка, побуждая отправиться в этот город, заглянуть в эту бочку и исцелить эту девочку. Самое трудное было впереди – решить, что делать с ней дальше? Дар молчал. Не оставлять же здесь!

– Ты? Астри Масэнэсс? А не врешь? Что-то не больно ты похож на Мастера Силы! Больше на торгаша смахиваешь!

– Ну, я же не говорю, что ты на мальчишку смахиваешь!

Она прищурилась:

– А я и есть мальчишка!

– Глупости – ты девочка.

– Что ты делал, когда я была без сознания?! – испугалась она.

– Не бойся, я к тебе и пальцем не притронулся. Не знаешь, отчего тебе вдруг стало лучше? Ты же минуту назад была на последнем издыхании?

Она повела плечиками и насупилась.

– Я тебя исцелил!

– А говоришь – пальцем не дотрагивался!

– А для чего мне дотрагиваться? Мне достаточно протянуть руки, контакт с телом больного здесь не нужен. К тому же в эту твою бочку не так-то просто влезть взрослому мужчине, тем более, что на страже у тебя… – он взмахнул рукой, рубанув воздухом по основанию колючки, достававшей его во время исцеления, – роскошный сорняк повалился на бок, – репьяхи с мой кулак!

– И зачем? – взвизгнула девочка. – Зачем ты моего охранника?.. Да… и как?.. – ей дошло, что до сорняка Джай тоже не дотрагивался, а тот упал.

– Еще не веришь, что я Астри Масэнэсс?

– С трудом…

– Подумай, кто еще стал бы тебя исцелять бесплатно?

– А я откуда знаю, что бесплатно? Может ты сейчас…

– Что? Бочку твою у тебя отберу? Или одежонку? А может пса? Из всего твоего добра, разве что пес стоит какой искры.

– Не прикидывайся… Цену разную можно взять, – исцеленная умирающая осмелела и обнаглела, решив, видимо, спорить с Джаем до упора. – Мне, знаешь, что частенько предлагали, пока я не стала под мальчишку одеваться? А еще хотели меня саму продать! Говорят, покупают таких, как я, охотно! Заставляют потом всю жизнь работать за краюху хлеба! А я – птица вольная!

– Работать, значит, не любишь?

– А ты, значит, любишь?

– Есть хочешь, Пискля?

Она недоверчиво посмотрела на него, сурово сдвинула брови:

– Сразу говори, чего тебе от меня нужно! А то знаю я таких, накормят, напоят, а потом лезут… лапами своими грязными…

– Тебе ж только двенадцать! – «Есть же на свете извращенцы!»

– Хватает… охочих…

– Я не из таких. Хочешь? Огонек тебе подарю?

Девочка широко распахнула большие черные глаза:

– Хочу! Давай!

Джай повел пальцами, и небольшой самый обычный Перл Огненосца поплыл по воздуху к Пискле. Та схватила его, завизжала, будто он жег ей руки, радостно затопотала ногами.

– Что это? – восторженно спросила она, зажав перл в ладошках. – Я думала ты о монетке говоришь… Вот, думаю, добряк какой нашелся, серебряный огонек хочет дать! Но эта штуковина лучше! Тепленькая! А когда она погаснет? А если ее водой полить? А если в бочку под подстилку сунуть? Не загорится? А…

– Не загорится. Не потухнет от воды, – отвечал Джай в обратном порядке на шквал вопросов. – Не погаснет никогда.

– Вот так-так! Вот так чудо!

– Ты знаешь, что должна была сегодня умереть?

Девочка стала серьезной:

– Знаю. Ты меня спас, спасибо… – это прозвучало не очень-то приветливо, она говорила с опущенной головой, снова нахмурившись.

– Так я воспользуюсь правом спасителя?

Девочка застыла, стала какой-то колючей, опасливой, настороженной:

– Что за право? А говорил – не такой…

– Право дать тебе имя! – рассмеялся Джай. – А то – Пискля… не очень как-то… Но другого имени у тебя ведь нет? Так?