Текст книги "Ветер из Междуморья. Астри Масэнэсс (СИ)"

Автор книги: Анна Виор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 20 страниц)

Чем-то это сооружение напоминало ему о Радужном монастыре на Хребте Дракона. Только там были не созданные рукой человека, а природные лабиринты туннелей. И света было поменьше. И сырости побольше… Но все равно Скайси любил то место. А любит ли он это? Город Семи Огней невозможно не любить. Даже ощущая какую-то болезненную тягостную зависимость от него, ты не можешь не думать, что это самый прекрасный и дорогой для твоего сердца город на земле. Родина всех Одаренных. Никогда Скайси не думал, что может оказаться Одаренным, да еще и Мастером Огней…

Когда Джай обосновался в столице, и Скайси понял, что они уже никогда больше не станут путешествовать как раньше, он сначала разозлился, а потом обрадовался. Скайси не любил путешествий, но он к ним привык. У него была цель – познать семь откровений, а потом эта цель исчезла и развеялась, растаяла, как снег на горном перевале, и следов не осталось. А Город Семи Огней великолепен! Скайси понял тогда – здесь он будут отныне жить! Он поворчал немного, сам не знал зачем, на Джая и Адонаша, потом поворчал на самого себя, за то, что ему так нравилось спать в мягкой постели на огромном ложе, есть лучшую еду и занимать уютные покои. Он не хотел показывать всем, что ему все это жутко нравится. Впрочем, чего-то Скайси не хватало. А вот чего?

Общения с Джаем? Тот все больше был занят важными государственными делами, и казалось, что Джай в Город Семи Огней так и не пришел, а прислал сюда вместо себя двойника, похожего лицом, но совершенно другого по характеру – Астри Масэнэсса. Верховный был серьезен, печален, часто хмурился и редко улыбался. Даже говорил он иначе: путано, мудреными словами. А лукавая искорка, которая никогда раньше не покидала междуморские глаза Джая, исчезла навсегда.

Может Город Семи Огней и родина для всех Одаренных, да только не для Мастера Путей… Джай здесь несчастен, и это видно. Джай – свободный ветер, которому нужно резвиться на просторе, а не сидеть в четырех стенах, пусть даже это самые лучшие стены на всем белом свете.

Скайси тоже поначалу часто грустил – не мог разобраться в самом себе. Потом попросил своего Мастера Перемещений Глайска доставить его в Радужный монастырь. Как ни странно, Глайск знал, где это. И они оказались перед Великими воротами еще раньше, чем Скайси успел собраться с мыслями и придумать, что он будет говорить… братьям.

Их вышел встречать настоятель Виасири – его косичка вот уже как тридцать пять лет красного, как кровь цвета – он познал все откровения. Скайси подумал, что длинная тонкая кровавая косичка нелепо смотрится на макушке лысого блестящего черепа, и тут же устыдился таких мыслей.

Виасири не узнал Скайси, который надвинул на нос капюшон, а под капюшоном держал теперь гриву вместо лысины. Таких рыжих, жестких, непослушных и густых волос нет больше ни у кого в Городе Семи Огней. Один Пророк говорил Скайси, что у легендарного Этаса, погрузившего в сон Атаятана, тоже были волосы цвета огня.

Настоятель озадаченно хмурился, глядя на длинную косу Глайска.

– Мастер? Чем обязан визиту столько почетного гостя?

– Меня зовут Мастер Глайск, – ровно по-деловому отвечал Исчезающий. – Я исполняю свой долг, служа Огненосцу-Претенденту. По его воле я здесь.

Глайск поклонился и отступил в сторону, и Скайси оказался лицом к лицу со своим наставником.

– Настоятель Виасири… – пробормотал он.

– Я рад приветствовать Огненосца-Претендента. – Виасири сложил руки и согнул спину. А Скайси почувствовал себя неловко. – Что привело тебя в Дом Мастера Судеб?

– Благослови меня… – Скайси нерешительно снял капюшон.

Потом его узнали. Потом чуть не задушили в объятиях. Потом был пир, где братья смеялись, удивляясь, как это так их Скайси угораздило стать Огненосцем-Претендентом. А потом настоятель Виасири торжественно благословил его и… потом нужно было уходить… А Скайси и хотел этого и не хотел этого одновременно. С братьями было хорошо. А в Городе Семи Огней… было его место.

Он ни разу не пожалел, что решился посетить Радужный монастырь. С того дня на сердце полегчало, и он сам себя отпустил, прекратил мучиться мыслями, что Путь Огненосца – не его дорога. Теперь все стало на свои места.

Чтобы добраться от главного входа в Здание Совета до его покоев Скайси приходилось долго подниматься по лестницам и плутать коридорами. Он каждое утро заставлял себя покидать комнаты, идти вдоль прямой улицы до Тасии-Тар, а затем, обратившись к Мастеру Судеб с молитвой, возвращаться обратно. Этот ежедневный ритуал он сам себе придумал, но что-то в нем было. Однообразное действо, не отменяемое при каких обстоятельствах, ни при какой погоде, укрепляло и тело и дух. Скайси так и не стал монахом, но кое-чему у братьев научился.

Сегодня, возвращаясь, он встретил Мастера Лукафа, тоже имевшего привычку совершать утренние прогулки. Потом встретил булочника, который ежедневно провозил тележку со свежим хлебом вдоль главной улицы города. Несколько дворников мели мостовую на площади перед Зданием Советов.

Слуги выходили и входили из обители Мастеров. И Скайси на мгновение показалось, что лицо одной молодой женщины до боли ему знакомо. Впрочем, не в том было его удивление, что женщина ему знакома – мало ли служанок встречается Огненосцу-Претенденту за день, а в том, что… это была Инель… Или очень уж похожая на нее.

Он уж думал, что позабыл свою первую любовь. Тогда – сразу после посещения Белонзора, он никак не мог отойти, успокоится, злился на Инель за поспешное замужество, злился на себя за нерешительность, злился на судьбу, на Джая, который мог бы чего-нибудь там напророчествовать, и Скайси не оказался бы в такой дурацкой ситуации. Позже он часто вспоминал об Инель, как и о монастыре, где ему было хорошо, но куда он никогда уже не вернется. С Инель ведь точно так же – она ему нравилась, но она не для него. А кто для него – он не знал. Но точно не те бесстыжие девицы, которых без конца подсылает к нему Адонаш! Чего греха таить – не всех Скайси вытолкал за дверь, но как бы там ни было, а они – не Инель, а Инель не для него. Как все непросто с этой любовью. Все с ней мучаются. И Джай, который нашел Риэну, а подхода к ней не нашел. И Адонаш – несмотря на все его похождения, настоящей любви Мастер Смерти не знает.

Образ веселой светловолосой девушки преследовал Скайси все утро. Едва он прикрывал глаза, видел ее: в тусклом утреннем тумане, склонившую над ним лицо в веснушках с огромными голубыми глазами. Он ощущал ее тепло, и вспоминал ее слова, сказанные тогда на сеновале: «…выбирай, Скайси, выбирай!..» Так она сказала. И он выбрал, но поздно.

Глупо обо всем этом думать. Скайси пытался выбросить ее из головы снова и снова. А она не хотела уходить.

Тогда он принялся освежать в памяти свою обиду. Инель выскочила замуж – даже года не продержалась после его ухода – ведь когда Скайси пришел за ней в Белонзор, у нее уже был ребенок! Даже монах знает, что ребенок рождает через девять месяцев после… Зачем он об этом думает? Глупо все это. А может Инель и вовсе не любила его? Какой же он дурище! Какая тут любовь? Они и недели вместе не провели. Кто он для нее? Чудной монашек в нелепой шапке с еще более нелепой косичкой посреди лысины под этой шапкой! Он вызвал у нее любопытство, как у кошки услышавшей, что в доме чем-то зашуршали. В монастыре было много кошек, и они всегда приходили, как только Скайси открывал книгу. Кошки терлись о его ноги, запрыгивали на колени, и мурлыкали… мурлыкали. Вот так и Инель вела себя на сеновале: пришла к нему, легла рядышком, и что-то говорила, приятное, и, как ему тогда показалось, очень мудрое. Но не было там никакой мудрости – ни в нем самом, ни в ней.

Скайси собрался к Мастеру Лури. Тот обучал его истории Тарии, арифметике, искусству управления государством и другим наукам, которые пригодятся Огненосцу-Претенденту в будущем. У Скайси впереди долгая-долгая жизнь, которая впустую не должна пройти. Может быть, Мастер Судеб и избавит его от судьбы Советника, но любой Огненосец – заложник своего Дара. Скайси – один из символов Тарии. Он, как то пламя на знамени, люди смотрят и верят – Тария жива!

Скайси снова оказался в длинном коридоре, впереди – ярко освещенная дневным светом, врывающемся сквозь высокие рамы, галерея. В темноволосом мужчине с мечами за спиной и косами, небрежно разбросанными по плечам, который стоял к нему спиной и разговаривал с девушкой, Скайси узнал Адонаша. А девушка опять напомнила ему Инель, правда, старше, чем она запоминалась Скайси.

Он решил не мешать Адонашу заводить новые знакомства, которые понятно чем закончатся, и пройти мимо, лишь кивнув другу в знак приветствия. Но выражение лица Мастера Смерти совсем не вязалось с образом человека, заигрывающего с красоткой. Адонаш был хмур, его и без того тяжелый взгляд прожег Скайси насквозь. А когда Огненосец приблизился, друг преградил ему дорогу.

– Скайси! – воскликнула девушка, и руки Скайси непроизвольно взметнулись ко лбу. Ему сегодня везде мерещиться Инель! И голос ее слышится! Может у него жар? – Как я рада тебя видеть! Скайси! Я пришла!

– Погоди, Инель, – неприветливо обронил Адонаш, оттаскивая обомлевшего Скайси от нее дальше по галерее. – Вначале мы поговорим.

Она осталась стоять у окна. Светлые волосы, заплетенные в тугую косу. Веснушчатое круглое лицо. Яркие-яркие голубые глаза. Она повзрослела, и стала еще краше. Это Инель!.. Сердце, казалось, хотело выпрыгнуть у него изо рта, но застопорилось где-то в горле, не давая ни дышать, ни нормально говорить.

– Адонаш… – лепетал Скайси. – Адонаш… Инель?..

– Инель, – подтвердил тот, и радости в голосе друга не было ни капли.

– Но… Как?..

– Послушай меня, Скайси, – сурово произнес Мастер Смерти, – мне совсем не нравится то, что она сюда приехала.

– Что ты, Адонаш! Как ты можешь? Она приехала ко мне?

– Да. К тебе. Я случайно на нее наткнулся.

– А как же… где… муж… ребенок… Он уже взрослый наверное…

– Ее ребенку должно быть сейчас девять лет. В девять лет еще не становятся взрослыми, Скайси. Инель утверждает, что ее муж и сын умерли от «лихой трясучки».

– Что это за дрянь?.. – Скайси сглотнул. – Какое горе…

– Не знаю – не слышал никогда. И мне кажется – она врет. Даже больше, я уверен, что Инель врет!

– Адонаш! Ты… несправедлив. Она, должно быть, пережила ужасный кошмар. Одно название только… «лихая трясучка»… Как она выжила?

– Скайси, – Адонаш посмотрел ему в глаза. – Она врет.

– Она тебе никогда не нравилась! Но это не дает права тебе права обвинять Инель во лжи!

Скайси оттолкнул друга и решительно направился к Инель, Адонаш не стал его удерживать – Мастер Смерти резко отвернулся и, громко цокая каблуками (что свидетельствовало о крайней степени его недовольства – обычно он ходил бесшумно) удалился.

Она улыбалась. Ах! Как же замечательно она улыбалась! Инель протянула руки, и Скайси позабыл об Адонаше и его недовольстве. Обо всем позабыл.

– Ты… ты приехала?

– Да, Скайси.

– Я думал, что ты меня забыла…

– Я не могла тебя забыть. – Инель опустила глаза в пол, на щеках вспыхнул румянец. – Пыталась, но не могла. Когда ты уехал, я решила – нам никогда вместе не быть. Ты показался мне таким серьезным, уверенным, преданным своей цели. Таким и должен быть монах. Я сразу поняла, что ты не из тех, кто как воробей, прыгает с ветки на ветку – от одной правды к другой. Ты дойдешь до конца. И не моя вина, что ты решил посвятить себя служению Мастера Судеб раньше, чем встретил меня.

Скайси слушал и плыл от счастья. Она говорила так хорошо… так правильно! Слишком хорошо и правильно… словно и не от себя. Он вдруг рассердился. Что за мысли лезут в голову?! Совсем уж стал подозрительным и недоверчивым в этом Городе Огней, где все говорят не то, что думают. Инель не такая! Инель не отсюда.

– Я много думала о тебе.

– Правда? Я тоже…

– Я не смогла тебя забыть. А потом… когда Тенер сказал, что ты вернулся за мной… Ты не представляешь, как я страдала! Может… – Инель подняла на него свои прекрасные голубые глаза, полные слез, и у Скайси защемило сердце. – Может я накликала беду на своего мужа… и… и сына?! Я ведь не любила мужа… Совсем не любила. Я думала о тебе… каждый раз…

Инель расплакалась, Скайси обнял ее, прижимая к груди. Они так и стояли: плачущая Инель и растерянный Огненосец-Претендент, у которого сегодня сбылась самая заветная мечта. Только не верится что-то… А почему? Неужели, действительно, Город Семи Огней его испортил?

2

Женщина – хваткая и достаточно сообразительная, чего нельзя сказать о надменном Целителе. Этот предпочел бы собственными руками удушить Масэнэсса – помощь Рамоса ему претит. Ну, ничего, Мастер Лантак ставил на место и не таких гордецов.

Инель из Белонзора утверждала, будто когда-то на ней чуть было не женился сам Мастер Скайси – Огненосец-Претендент. Конечно, было все около десяти лет назад – за столь долгий период любой поостынет. Не говоря уже о том, что любовь оказалась скоротечной, несерьезной, да и не было там никакой любви: просто молодой монашек, увидев красивую доступную девушку, едва сдержался, поборов в себе похотливого зверя, а через год, когда стало известно, что монахом ему не быть, вернулся за ней, потому как белокурая Инель запала в душу. Инель же не теряла времени, мечтая о недосягаемом, а вышла замуж за белонзорца. Скайси вернулся – только было поздно… для него – не для Рамоса. Лантак делал рисковую ставку, но та могла сыграть. Ему на руку еще не начавшая увядать красота Инель. Хотя на взгляд Рамоса, белонзоровка красивой не была – Риэне она даже в служанки не годится. Но Инель исполнена решимости, вернуть любовь бывшего монашка.

Обычно человек, который долгое время обуздывает свои страсти, резко отпустив их, становится до безобразия несдержан. О Скайси такого не скажешь, несмотря на совершенно не добродетельный пример его друга Адонаша перед глазами. Огненосец за прошедшие годы не завел себе ни любовницы, ни любовниц. Хотя женщины (подсунутые тем же Адонашем) в постели Претендента бывали.

Однажды, начав со Скайси разговор на отвлечённые темы, Рамос с удивлением обнаружил, что приспешник Масэнэсса до сих с нежностью вспоминает о некой потерянной для него много лет назад Инель. Когда Скайси говорил о деревенской девушке, в глазах была такая тоска, что сам Рамос едва его не пожалел.

Дело оставалось за малым – найти первую любовь Огненосца, привезти ее сюда, по дороге растолковав, что провинциалка едет в столицу вовсе не для того, чтобы стать супругой Претендента, а в будущем может и Советника, а чтобы служить ему – Рамосу. Мастер Лантак умел убеждать. Да и женщина оказалась понятливой, к тому же она обладала набором качеств, как нельзя лучше подходящих для задуманного плана: Инель хитра, но не умна, жадна, честолюбива и труслива. И внешне и характером конопатая красотка – полная противоположность Риэны.

Мужа и четверых, успевших за это время появится на свет, детей Инель оставила без сожаления. Рамос понимал, что той нужно будет врать, и врать виртуозно – благочестивый (даром, что уже не монах) Скайси не примет ее с такими обязательствами. А в Масэнэссе в силу внезапно вспыхнувшей ностальгии по прошлому, может проснуться желание посетить Белонзор, где доброжелательные селяне сразу же расскажут своему кумиру кто, с кем, когда и где…

Семью Инель пришлось вывезти из деревни еще два года назад. Рамос обеспечил мужа и детей своей подопечной, поселив их в небольшом городишке Западной Тарии. А спустя отведенное время, мать семейства, полная энтузиазма, поцеловала в лобик всех своих домашних и укатила с Рамосом в Город Семи Огней. Лантак специально не воспользовался тогда услугами Мастера Перемещений – с женщиной нужно было основательно поговорить.

Теперь Инель делает свое дело. А ему предстоит заняться второй фигурой в начатой им игре.

Долговязый худой Целитель Кайко сидел сейчас напротив, и все в нем раздражало Рамоса. Все – от затравленного и одновременно презрительного взгляда до вычурных сапог на ногах, от куцой рыжеватой косы до холеных и белых, словно у женщины, рук.

– Какой у вас план? – спросил Рамос, и Кайко озадаченно нахмурился. Конечно же план у Целителя был, вот только он не предполагал, что Мастер Лантак станет его об этом расспрашивать.

В отличие от Инель, Кайко сам разыскал Рамоса, увидев в нем некую возможность для реализации своих мстительных предприятий.

– Мой план?.. – пролепетал Целитель.

– Да, ваш план. Что вы намерены делать? Хочу сразу обозначить рамки, Мастер Кайко – мы будем действовать по моим правилам. Если я замечу, что вы ведете какую-то свою игру, то вышвырну вас вон из Города Огней, и, поверьте Помощнику Советника – назад, в таком случае, вам дороги не будет. Дабы избежать возможных неприятных, и для вас, и для меня, последствий, расскажите все, как есть. Что привело вас ко мне? Что собираетесь предпринять? Почему ненавидите Масэнэсса?

Кайко громко вздохнул, и Рамос подавил в себе очередной приступ раздражения, граничащего с желанием пустить Целителю кровь.

– Из-за Масэнэсса я лишился всего!

– Как это произошло? – Рамос принял удобную позу и приготовился слушать – рассказ предстоит долгий, этот провинциальный лекаришка любитель почесать языком.

– Не знаю, что подвигло Астри Масэнэсса так поступить, но в 1191 году в месяц Первой листвы он явился в Нирану (где я в то время жил и зарабатывал своим искусством) и исцелил за раз сто шестьдесят восемь больных! А вам, Мастер Лантак, как человеку, разбирающемуся в Дарах, – Рамос хмыкнул: «С чего он это взял?», Кайко не обратил внимания, – должно быть, известно, что предел даже самого яркого Целителя – пять человек за сутки, и то, если их случаи не слишком тяжелые! Но этого не объяснишь разъяренной толпе, которая выносит тебе дверь!

Рамос заинтересовано подался вперед, вспомнив о неких событиях в Ниране. Если это связано с Масэнэссом!..

– Все те, кого Масэнэсс не успел или не захотел исцелить, а их, надо сказать, было в десять раз больше, чем исцеленных, бросились к моему дому и потребовали завершить начатое этим «благодетелем», – последнее слово Кайко не произнес, а прошипел. – Конечно же, я не был способен совершить подобное. Толпа, состоявшая не только из нуждающихся в помощи больных, но и из совершенно здоровых и крепких их родственников или друзей, ворвалась в дом, обвиняя меня в жажде наживы и отсутствии милосердия. Меня выволокли на улицу, и разорвали бы на куски, если бы не Мастер Оружия Ирсо, который по благости Создателя случайно оказался рядом. Он провел меня сквозь взбешенную толпу. Ему пришлось вынуть меч из ножен, и то – дураки расступились только тогда, когда осознали, что перед ними боевой Мастер. Я поспешно покинул город, узнав позже, что дом мой был разграблен и сожжен. Бунтовщики, оставив меня без крова и средств к существованию, на том не успокоились, а ринулись к домам прочих Мастеров Нираны.

Да! Именно о ниранских погромах 1191 года говорит Кайко. До сих пор не было известно, что послужило их причиной. Люди просто сошли с ума, принявшись убивать и грабить всех Одаренных, какие тогда жили в Ниране, а этот милый богатый городок на берегу моря Моа был в то время полон Мастеров всех мастей. Значит Масэнэсс начал бунт! Конечно, он тогда его и завершил, явившись в Нирану через два дня и обезглавив зачинщика. Но толпа и за два дня успела разграбить двадцать домов (и не только Одаренных, но и просто зажиточных граждан Тарии), убить троих и покалечить семерых Мастеров. Начать беспорядки, чтобы потом геройски их завершить – как это по-Масэнэссовски! Такое грязное пятно на репутации даже самым рьяным его сторонникам не покажется безобидным солнечным зайчиком.

– Неужели Астри Масэнэсс являлся зачинщиком мятежа в Ниране? – спросил Рамос, выясняя совпадает ли его мнение с мнением Кайко.

– Именно он! – твердо заявил Целитель, и глаза его гневно сверкнули.

– Продолжайте.

– Даже после воцарения порядка, возвращаться в Нирану я не решался, меня мучили кошмары, каждую ночь во сне толпа вытаскивала меня из дома и избивала… Да и некуда мне было возвращаться, у меня не осталось имущества… – Он судорожно сглотнул и сделал паузу, справляясь с эмоциями. – Я отправился в Гриан, где проживал глава Гильдии Целителей Восточной Тарии. Увы, свои тоже отвергли меня, вместо поддержки и помощи обвинив во всем произошедшем, мол, я должен был своевременно вразумить Астри Масэнэсса, еще до того, как он начал исцелять всех подряд. Но, как, скажите, я должен был его вразумить?! – Целитель налился краской, крылья его тонкого длинного носа гневно раздувались, он сжал кулаки. – Лишенный всего я бродил, не находя себе места. Вы не представляете, Мастер Лантак, в каком печальном состоянии я пребывал. Страхи возобладали надо мной. Я не решался проявлять свой Дар, я даже обрезал волосы! Я бесцельно бродил из города в город, не находя себе места. Деньги, выделенные мне Гильдией (жалкая подачка!) неумолимо истаивали. Я не мог заставить себя, как прежде заниматься целительством.

Однажды в таверне «Ворон» в Тайрене судьба свела меня с неким Эсином Авором. Заметив его, печально сидящего перед кувшином вина, я ощутил с ним некое родство, и затеял разговор. Как выяснилось позже – нас действительно роднила общая беда, вернее, общий источник наших бед – Астри Масэнэсс.

Да уж, Масэнэсс сломал ни одну жизнь.

Кайко перевел дыхание, глотнул разбавленного вина, смачивая горло, и продолжил:

– От Эсина я узнал его историю. Этот человек, огорченный судьбой, не имеющий ни Дара Силы, ни знатного происхождения, ни денег, вынужден был влачить жалкое существование. Из милосердия он женился на хромой женщине, которая позже и вовсе утратила способность ходить, зато каждый год рожала по ребенку. К тому же, на шею Эсина легла и забота о престарелой бабке супруги, отличавшейся скверным характером. Содержать такую большую семью господину Авору было невыносимо тяжело, он работал с утра до ночи и единственное утешение находил в чаше-другой вина, за что склочной бабкой был возведен в пьяницы.

Как и со мной, случайная прихоть Астри Масэнэсса, какой-то необъяснимый его каприз, перевернул жизнь Эсина. Несчастный спящим был похищен из родного дома. Масэнэсс, угрожая ему смертью, потребовал выполнить поручение – отнести письмо. И при этом произвел какое-то колдовство над Эсином Авором – человек больше не мог притронуться к вину.

– Эта история не кажется мне такой уж ужасной, – заметил Рамос. Здесь, в отличие от произошедшего в Нарине, Масэнэсс вовсе не выглядел злодеем. – Избавить пьяницу от пьянства? Это скорее очередной подвиг.

– Иногда все не так, как кажется. Эсин был подавлен, разочарован. Его, как и меня, мучили кошмары. Он не брал в рот ни капли, не потому, что сам так решил, а из-за одолевающего его страха. Ему казалось, что за ним следит Масэнэсс. Никому не пожелаешь жить в таком аду! Но это еще не все, дальнейшие события показали, что вмешательство Масэнэсса в жизнь господина Авора на том не закончилось. Я проникся к Эсину сочувствием и, так как мне некуда было идти, решил сопроводить его до Браса – это родной город Эсина.

Мой спутник получил за выполненное поручение от получателя письма небольшую сумму денег, кажущуюся ему, человеку небогатому, целым состоянием.

– Так Масэнэсс еще и заплатил ему? – фыркнул Рамос – это совсем не подходит.

Сбитый с толку этой фразой, Кайко помолчал несколько секунд, хлопая глазами, но потом исполнился решимости во что бы то ни стало довести до конца свой рассказ:

– Эсин трепетно хранил эти деньги, надеясь порадовать свою жену. А я пообещал, что попробую исцелить ее, если сумею. С новыми надеждами, мы оправились в Брас, только дороги восточного Астамисаса не слишком безопасны. Конечно, больших банд там нет, однако душегубы-одиночки встречаются, и часто. На такого мы и наткнулись. Угрожая нам огромным тесаком, разбойник потребовал наши кошельки. Я безропотно отдал имеющиеся у меня жалкие гроши, а вот Эсин, видевший в полученной награде за доставленное письмо средства своего дальнейшего существования, и шанс вырваться из нищеты для своей семьи, вступил в драку. Разбойник, оказавшийся сильнее, нанес Авору рану в горло, однако деньги не успел забрать. Видимо, злодей не так часто убивал, и вид крови смутил его, он убежал в лес. Рана Эсина свела бы того в могилу, если бы не моя помощь. Я срастил перерезанную трахею, и артерию, отдал все силы, но не смог залечить порез до конца. Может, не хватило яркости Дара, а может, что-то в теле Эсина требовало Пути Отсекателя – ведь я Созидатель… Я спас жизнь своему спутнику, но окончательно рана зажила нескоро, оставив шрам.

После этого события, мы без приключений добрались в Брас, и отыскали семью Авора, но не в сыром подвале, где они жили до отправления Эсина в путешествие, а в шикарном доме на центральной улице города. Как оказалось, Масэнэсс облагодетельствовал это семейство, а особо – Лили – жену Эсина. Он исцели ее, поставив на ноги, да еще и щедро одарил Перлами Огненосца, сделав богатой.

Рамосу все меньше и меньше нравился этот рассказ:

– Если бы я хотел послушать об очередном подвиге Астри Масэнэсса, Мастер Кайко, то отправился бы в ближайшую таверну, где каждая собака брынчит на лютне и распевает баллады о Мастере Путей.

– Скажите, Мастер Лантак, а зачем тому, кто хочет совершить доброе дело, и кем движут только благие помыслы, одаривая жену, отправлять прочь мужа? – Кайко наклонился к Рамосу. – Не кажется ли вам эта ситуация похожей на содержание любовницы? – Рамос не ответил, но Целитель и не ждал ответа. – Представьте состояние Эсина, который рисковал жизнью ради сохранения тех жалких грошей, думая, что наконец-то сможет сделать что-то для своей семьи! Мечтая о благодарности жены, о том, что язвительная бабка, наконец, не найдет аргументов для обвинения его в лени, тунеядстве и нерадивости! А его жена изменила ему! Она презрела заботу мужа, и сама заработала целое состояние, опустившись до торговли собственным телом!

– Женщины… иногда поступают так, – ухмыльнулся Рамос.

– Может быть… – Кайко рассеянно пожал плечами, – но, согласитесь, то, что совершил с Эсином Авором Масэнэсс – низко и подло! В Лили он увидел для себя объект удовлетворения похоти, зная, что женщина не сможет ему отказать в виду бедственного состояния своего семейства, отправил прочь мужа, и… просто посмеялся над несчастным Эсином!.. Авор вынужден был смириться с положением обманутого супруга. Он продолжал жить с семьей, хотя и был уверен, что младший сын, родившийся у него в скором времени, от Масэнэсса!

Такие подвиги больше по части Адонаша. Но даже если Масэнэсс и совершил все, о чем говорит Кайко – очень немногие усмотрят в этих действиях преступление. Разве что бывший монашек Скайси разочаруется в кумире. Нет, определенно, вторая история не подходит Рамосу в качестве доказательств всей черноты сущности Верховного.

– Я поклялся себе найти Масэнэсса! – заявил Кайко. Вот это уже интересно. – Найти, и выказать ему в лицо всю правду! Он должен знать, к чему привела его жажда славы! Те дела, которые они считал добрыми, на поверку оказались гнилыми!

– Высказать?.. – разочарованно переспросил Рамос.

– Да! Высказать! – хорохорился Целитель. – Это не должно сойти ему с рук! Пусть он сегодня Верховный! Пусть! Меня, Итирама Кайко – это не волнует! Я найду в себе смелость высказать…

– Для чего?

– Для чего?.. – сник Кайко.

– Какой реакции вы ожидаете, Мастер Кайко? Раскаянья? Огорчения? Вы думаете причинить боль Масэнэссу своими словами? Для чего вам высказывать? Какое это возымеет действие?

– Как? – Целитель совершенно растерялся. – Как какое?.. Он…

– Он, по-вашему, бросится в Тасию-Тар, услышав обвиняющие слова?

– Нет… но…

– Мастер Кайко, ваши цели слишком мелкие! Масэнэсс попросту рассмеется вам в лицо! Он даже не смутится от ваших обвинений! Вы понимаете это?

– Он не может оказаться настолько… настолько… черствым…

– Черствым?.. – неужели человек может быть таким наивным?! – Сколько вам лет, Мастер Кайко?

– Восемьдесят один… При чем здесь возраст?

– Думаю, чем бы объяснить вашу веру в людей? Не так уж вы и молоды… Поначалу вы произвели на меня впечатление человека неглупого. Но разыскивать Масэнэсса десять лет лишь для того, чтобы сказать ему пару слов? Это, по меньшей мере, неразумно.

– Но что я могу еще сделать?! – в отчаянье воскликнул Кайко. – Убить его? Да я просто не сумею! Забрать у него возлюбленную? Кто же предпочтет провинциальный Целителя Верховному Мастеру Путей? Бесплатно исцелить половину больных жителей Города Семи Огней, чтобы вторая половина пришла требовать того же от Массэнэсса, угрожая свержением?

Рамос невольно улыбнулся – Кайко сделал свою ставку на обычный разговор с Масэнэссом вовсе не потому, что не хочет мстить, а потому что верно оценивает свои возможности. Он в самом деле мало на что способен. Против Масэнэсса даже Рамосу сложно играть, а Целитель Кайко тому – как назойливый комар.

– Я пытался спасти от его пагубного влияния своего пасынка – Бонли! – Рамос знал, что Бонли сын женщины, на которой женился Кайко, это была одна из причин, по которым он согласился встретиться с Целителем. – Я прибыл в Астриен, надеясь, что если Масэнэсс где-то и объявится, то в городе, названном в его честь. В местной таверне, мне сразу же поведали историю этого города, бывшей деревни Каменгорка, и познакомили с местной знаменитостью – юным Одаренным Бонли Даном. Позже я сблизился с его матерью. Эта женщина пленила мое сердце. Я знал, что все судьбы, к которым прикасается Масэнэсс, весьма печальны, и всем сердцем желал оградить Кару от этого гибельного влияния. Ее сына тоже. Но Масэнэсс, увы, не забыл о нем, вернулся и забрал в Город Огней, где, как я знаю, Бонли с каждым днем все больше и больше развращается. По дороге в столицу, я почти не думал о мести и все сильнее – о необходимости забрать Бонли домой. Я надеялся уговорить Масэнэсса.

– Чушь! – не выдержал Рамос. – Никого вы не уговорите! Вас вышвырнут за порог. И Бонли вам не получить. Хорошо, что вы пришли ко мне. И хорошо, что рассказали о своих планах.

– Вы поможете? – с надеждой в голосе спросил Целитель.

– Да. Если кто-то и поможет – то это я.

3

– Нам нужно пожениться, – сказал Скайси, любуясь на курносый профиль Инель.

Она быстро повернула к нему голову, в глазах что-то загорелось, Скайси подумал: она сейчас воскликнет: «Да! Конечно!», но она сказала:

– Пожениться? Зачем?

– Так нельзя… – пролепетал обескураженный Скайси.

– Ты – Огненосец, тебе все можно! – парировала она, а он не знал, что отвечать. – Нам ведь так хорошо?