Текст книги "Ветер из Междуморья. Астри Масэнэсс (СИ)"

Автор книги: Анна Виор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 20 страниц)

Джай прикрыл глаза, пытаясь отыскать Даром мальчика… уже мужчину… Ему двадцать четыре года, Адонаш сказал бы, что очень скоро наступит пора заплетать сем кос. Дар молчал – тот не только в Городе Семи Огней перестал откликаться. А подумай Джай о событиях тысячелетней будущности, и фиолетовая мгла тут же услужливо перенесет его туда, хоть и не воплоти.

Дверь таверны скрипнула, здесь царил гомон, играли в камни, пел заезжий или местный менестрель. Джай усмехнулся, узнав балладу об Астри Масэнэссе. У них что, других песен нет? За столиком в дальнем конце сидело трое междуморцев – купцы, Каменгорка и в торговле шагнула далеко вперед. Земляки, заметив пепельные волосы Джая, не обратили на него внимания – он одет в столичную одежду, какую не носят междуморцы, у него пятифутовая коса, и это говорит людям о его принадлежности к Одаренным, притом Одаренным убеленным сединами.

– Мастер? – поклонился подбежавший хозяин. Он был вежлив и приветлив, но не слишком заискивал – видимо, Одаренные здесь не такая уж и редкость.

Джаю принесли вина, жареного цыпленка, свежего хлеба и домашнего сыра, он ел с аппетитом, вспоминая славные свободные деньки. Надо было взять с собой Скайси и Адонаша. Да только оба они чрезвычайно заняты…

Крупный черноухий пес рысцой вбежал в таверну, совершенно не остерегаясь людей. Ни хозяин, ни его работники не спешили грань пса из заведения, наоборот, одна из подавальщий бросила собаке хорошую кость с остатками мяса. Черноухий поймал подачку и с нею в зубах последовал дальше, к противоположному от Джая концу таверны. Там расположилась шумная компания, игравшая в кости, и бурно выражавшая свои эмоции при каждом удачном либо неудачном броске.

Сидящий к Джаю спиной человек, не оборачиваясь, протянул руку, и погладил собаку. Пес лег у его табурета, разгрызая полученное угощение, а хозяин черноухого, сделав, видимо бросок, запрокинул голову, громко хохоча, повел плечами, и на спину легла светло-русая коса, на конце которой волосы были окрашены в ярко-голубой цвет.

Джай улыбнулся, вот он – Шустряк! Краска до сих пор держится!

Он вытер руки после жирной курицы, встал, тихо подошел к Бонли, тот был увлечен игрой, а вот пес предупреждающе зарычал.

– Значит, таки не съел? – насмешливо спросил Джай.

– Что не съел? – молодой человек обернулся, уставившись на Джая пытливыми серо-зелеными глазами.

– Собаку. Как назвал?

Бонли моргал, не узнавая его, товарищи за столом притихли.

– Ты кто такой?! – требовательно спросил один из игроков – его очередь бросать кости.

– Мой подарок, – Джай кивнул на черноухого, – я вижу, тебе понравился. И обещание я исполнил.

– Астри Масэнэсс?.. – пролепетал Бонли, резко поднялся на ноги, отчего табурет с грохотом упал, пес отскочил, оскалился и зашелся в лае.

Собаку успокоили. Джая пригласили за стол, налили вина, он выслушал от каждого приятеля Бонли речь о глубоком уважении и восхищении первым Мастером Путей и первым Верховным – нынче вести в Каменгорку доходят быстро. Товарищи Бонли, посидев смирно пару-другую минут, перепугано поглядывая на легендарного Астри Масэнэсса, сочли наилучшим держаться подальше от такого человека (мало ли – правитель все-таки), и, придумав невнятные оправдания, один за другим покинули места за столом, а затем и таверну.

– Итак? Не передумал идти со мной? Вижу, ты тут хорошо устроился. – Джай и Шустряк остались сидеть друг напротив друга, вокруг них образовалось свободное пространство. Остальные посетители таверны вели себя неестественно тихо, старались отсесть подальше, но при этом внимательно следили за Джаем и прислушивались к его разговору.

– Ты… вы… это… не шутили… когда…

– Когда обещал тебе вернуться через десять лет? Не шутил. Я всегда исполняю обещания.

– Но… и… – юноша явно не ожидал появления здесь Астри Масэнэсса, и что говорить, не знал.

– Слушай, Бонли, тебе совершенно не обязательно уходить отсюда. Я выполнил обещание: совесть моя спокойна, а уж какое решение примешь ты, зависит только от тебя. Я же не потащу тебя с собой за косу. И я понимаю: ты тогда был мальчиком, сам не знал, что говорил, тогда тебе было смертельно скучно в Каменгорге, но теперь-то все изменилось. Так?

Бонли виновато кивнул.

– Теперь ты – Мастер, – продолжал Джай, – которого здесь ценят и уважают. Тебе хорошо платят за работу. Ты не нуждаешься ни в чем. Да и Каменгорга уже не та – целый город!

– Так… это и есть город… Только не Каменгорка…

– Изменили название?

– Астриен… в твою честь…

– В мою? – Джай рассмеялся.

– Да… ты спас… всех здесь…

– Ты в Каменгорке… в Астриене единственный Мастер?

– Нет… Захаживают разные… Целитель даже завелся. – Видимо, Бонли не радовало наличие Целителя в городе, так как он, произнося эти слова, помрачнел и нахмурился.

– А мама твоя как?

– Жива, здорова… Замуж вышла… за этого самого Целителя, смарг его сожри!

– А ты недоволен?

– А чего тут довольным-то быть? Он меня погоняет, будто я у него в услужении! Сделай то, сделай се! А как скажет: «Сынок!» – так, хоть стой, хоть падай. Какой я ему сынок-то? Я – Мастер! Меня весь Астриен уважает, а этот – «сынок»! – Бонли завелся и стал более разговорчивым. – Видел бы ты его! Напыщенный такой! Ходит гоголем! Нос свой длинный задирает! И попробуй-то, возрази! Так я и ушел! У меня свой дом-то есть. Не стал я его распоряжения-то выполнять, пусть сам и выполняет. А то: «Не играй!», «Не смотри!», «Не ходи!», «Помоги Биламу – он хорошо заплатит, а Марти не помогай – у того ни гроша…» А что Марти с голоду помирать должен-то, раз у него ни гроша?!

– Ну, мать хоть твою не обижает?

Шустряк засопел, насупился:

– Не, не обижает.

– Вот и хорошо.

Бонли замолчал, то ли размышляя о своем отчиме, то ли, скорее, не зная как продолжить разговор.

– Ты меня в Город Огней заберешь?

– Почему ты так решил?

Вопрос смутил юношу.

– Ну… Верховный ведь в Городе Огней живет? Так?

– Верховный живет там, где посчитает нужным жить! – ухмыльнулся Джай. «Ах, если так оно было на самом деле!»

– Но ведь смаргов и огнеплюев больше нет! И, говорят, даже призраков не видал никто уже лет пять! Или есть еще… в дремучих лесах… далеко на востоке?.. – Глаза парня загорелись: он жаждал приключений, и наличие в далеких дремучих лесах разных чудовищ могло ему эти самые приключения обеспечить.

– Нет, – разочаровал его Джай. – Смаргов и огнеплюев нам с тобой, Бонли, уж не бить.

– А… – Юноша вздохнул, задумался, затем вдруг приободрился, что-то припомнив. – Как там монах?!

– Колдун? – рассмеялся Джай.

– Да! – Бонли тоже рассмеялся – не в его характере долго стесняться и выдерживать официальный тон.

– Не вышел из него монах…

– Как?!

– Да так – Огненосец он!

Шустряк присвистнул:

– Вот это да!.. И что? Он теперь Советник?

– Нет пока – Претендент.

– А ты… вы… Верховный?

– Я Верховный, – Джай кивнул.

– Итак, в Город Огней?

– Бонли, я пришел спросить. Если пойдешь со мной, то не обязательно в Город Огней, может так случиться, что жизнь еще помотает меня и тебя заодно. И ничто не обязывает тебя покидать Каменгорку… или Астриен. Мой вопрос – твой ответ! И никаких больше обещаний.

– И что, я не смогу вернуться?

– Вернутся?.. Сюда? В одну и ту же реку дважды не войдешь, Бонли. Выбор определяет судьбу.

Бонли задумался, его черноухий пес, воспользовавшись тем, что рука юноши свесилась с табурета, подставил свою голову для ласки и, когда Бонли неосознанно принялся приглаживать лохматую шерсть, прикрыл в блаженстве глаза.

Боковым зрением Джай заметил, как какой-то верткий малый – парень лет двадцати, недавно пришедший в таверну, беспокойно пересаживается с места на место, постепенно сокращая расстояния между собой и их столом. Когда тот оказался на стуле в шаге от Бонли, сидя спиной к Шустряку, пес повернул немного голову в его сторону и забарабанил хвостом о деревянный пол – узнал. Паренек прислушивался к их разговору, впрочем, даже если бы и не прислушивался, сложно было не обвинить его в том: из шевелюры кучерявых русых волос торчали огромные оттопыренные уши.

– А Фа я могу взять с собой? – Бонли, наконец, обратил внимание на пса.

– Это черноухого твоего так зовут?

– Ну да – Фа!

– Бери. В нашей компании уже есть одна собака.

– Серьезно?

– Девочка… нет уже взрослая девушка… на пять лет тебя младше, Оелла путешествует с нами уже давно и у нее есть пес Бунш.

– Давно!? – вспыхнул Бонли. – Как меня, так вы не взяли с собой, а какую-то там девчонку!..

– Но у тебя же была семья, а она – сирота.

– Семья-то? Ха!

Фа тем временем решил поздороваться с лопоухим, выскользнул из-под руки Бонли и, подойдя к соседнему столу, встал передними лапами на колени парня. Бонли обернулся, узнал и воскликнул:

– Тидиш! Ты что тут делаешь?

– А… я так… – ответил тот, оставаясь сидеть спиной к ним.

Бонли вскочил, бесцеремонно ухватил приятеля за выдающееся ухо и развернул.

– А ну говори! Чего подслушиваешь?

– Да не подслушиваю я, Мастер Дан!

Тидиш оказался невысокого роста, щуплым, курносым и круглолицым.

Мастер Дан (так теперь тут зовется здесь Шустряк Бонли) отпустил приятеля, лишь усадив его на стул рядом с собой. Пса радовало все это действо, он откровенно веселился: прыгал, припадая на передние лапы, и звонко лаял.

– Я это… дома сидел… – принялся оправдываться Тидиш, – а тут Вилк и Байн пришли и говорят… Астри Масэнэсс тут… Ну… я и прибежал…

– На что поспорили? – строго спросил Бонли.

– Да нет!.. – Тидиш принялся было возражать, но натолкнувшись на хмурый взгляд Мастера Дана, вздохнул, сдаваясь. – …на ужин… за мой счет вся компания завтра будет есть… и пить…

– Будешь знать, как ввязываться в спор и не верить никому!

– Так сначала докажи, – набрался смелости лопоухий, – что это настоящий Астри Масэнэсс! – И мельком опасливо глянул на Джая.

– А мне это зачем: доказывать что-то? – усмехнулся Бонли. – Иди лучше домой, а то госпожа Авор заругает!

Джай насторожился, услышав знакомое имя.

– Да не заругает! Она и не вспомнит обо мне!

– Не она, так господин Авор вспомнит!

– Кто эти госпожа и господин Авор? – вмешался Джай.

– Да приехали здесь одни… года три назад, как узнали, что мы Каменгорку решили переименовать. Богатая такая госпожа, она тут гостиницу построила, и школу.

– И западную дорогу, до самого Алайгона проложили за ее деньги, – дополнил Тидиш. – Лилиан Авор, с ней еще бабушка, пятеро детей и муж… тихий такой, скромный – слова поперек не скажет. Она всем заправляет. А денег у нее немеряно!…

– И где столько взяла? – Бонли пожимал плечами. – Она на княжну или леди не похожа совсем. Простая женщина, и говорит по-простому.

– Лилиан Авор? – переспросил Джай. – А муж – Эсин?

– Ну да. Знаешь их?.. То есть… знаете?

– Знаю, наверное…

Джая откровенно радовало, что Эсин с Лили здоровы и счастливы, если это они…

Бонли вновь погрузился в свои думы, потеряв интерес к своему лопоухому приятелю, а тот бесцеремонно вперился зелеными изучающими глазами в Джая. Джай игнорировал некоторое время пронзительный взгляд, попивая вино и ожидая ответа Бонли, но, в конце концов, это стало невыносимо.

– Ты служишь у Аворов? – спросил Джай у Тидиша.

– Угу… – кивнул тот.

– И давно?

– Пока они тут… с первого дня.

– Отведешь меня к ним?

– А зачем?.. – Зеленые глаза на круглой физиономия недоверчиво сощурились.

– Хочу повидаться с Лилиан… – протянул Джай, затем обратился к Мастеру Дану, выводя того из задумчивости. – Поразмышляй до вечера, Бонли. Не спеши. Я пока навещу старых знакомых.

Бонли только кивнул.

Фа проводил Джая с лопоухим спутником до двери таверны, затем вернулся к хозяину, застывшему неподвижной статуей в дальнем конце зала.

Некоторое время шли молча, Джай вспоминал ту Каменгорку, в которой он побывал десять лет назад: совсем другое поселение с совершенно другими людьми. Сейчас здесь никого знакомого: ни одного лица.

Тидиш постоянно вздыхал, и Джай догадался о причине печали мальчишки: тот идет рядом с самим Верховным Тарии, легендарным Астри Масэнэссом, в честь которого назвал этот город, а никто из жителей не знает об этом. Видят – и не знают! Не догадываются!.. А потом, когда этот Астри Масэнэсс исчезнет, никто ему, Тидишу, не поверит! Видимо, не одну невероятную байку уже слышали от паренька. Он ведь и сам не поверил, когда дружки сказали о появившемся в таверне Мастере Путей, даже поспорил… Да, приятелям известно, но эти самые приятели – сказочники еще те, под стать ему, их тоже не станет слушать народ Астриена, а наипаче девчонки! Джай усмехнулся своим мыслям, искоса глянул на Тидиша: именно перед девушками или перед девушкой хотелось похвастаться лопоухому прохвосту своим знакомством с Верховным.

– А можете создать светильник? – вдруг спросил Тидиш.

– Могу, – отвечал, не оборачиваясь Джай.

– А прямо сейчас? – Провоцирует на проявление необычайного Дара прямо на улице.

– Могу и прямо сейчас, – ухмыльнулся Джай, – но не стану!

– А почему?

– Незачем мне. – Пожал плечами Джай.

– А…

– Тидиш, мы правильно идем?

Паренек резко остановился, почесал в затылке, огляделся.

– Да… Правильно!..

– Ты не местный?

– Я из Браса.

– Вот как!

– Именно поэтому госпожа Авор и взяла меня к себе, она ведь тоже из Браса. Они с семьей жили там, пока не переехали.

– А твоя семья где, Тидиш?

– Нет… и не было никогда…

Тем временем запутанные расстроившиеся улочки бывшей Каменгорки привели Джая и его спутника почти впритык к выстроенной им когда-то защитной стене. К монументальному этому сооружению, не подвластному ни времени, ни силам стихий, ни кирке, жители додумались лепить свои домики, используя в качестве одной из несущих глухих стен. Джай заметил, что жилища, прилегающие к его ограде, одни из лучших в городе: здесь селятся в основном богатые, место считается престижным.

Тидиш указал на особнячок, растянувшийся вдоль стены, обнесенный с внутренней стороны города небольшим кованым заборчиком и обсаженный аккуратным садом.

– Здесь?.. – спросил Джай, припоминая Лили, ее бабушку, Эсина…

– Здесь… – со вздохом кивнул паренек.

– А ты кем служишь в этом доме? – поинтересовался Джай, он отчего-то тянул время, не решаясь войти вовнутрь. Назвал когда-то молодую женщину дочерью, облагодетельствовал, возможно даже помог отучить ее нерадивого мужа от пьянства, но с тех пор ни разу не видел – хорош отец! И нужна ли им обоим сейчас эта встреча?

– Да так… – замялся Тидиш. – Помогаю по дому…

– Ах ты, поганец! – От громкого резкого крика Джай невольно вздрогнул. – Ах ты лентяй, ах ты лоботряс! Где тебя только смарги носят?..

Тидиш вжал голову в плечи, казалось, он втянул бы ее полностью, подобно черепахе – не мешай ему уши. «Поганец», «лентяй» и «лоботряс», стало быть, – о нем!

Джай оглянулся, разглядывая, кто же это так костерит мальчишку.

Подслеповато щурясь, к ним семенила старушка, помогая себе клюкой, время от времени она останавливалась, и клюка из опоры превращалась в оружие угрозы, которым она потрясала в воздухе.

– Тебе что было сказано?! А?.. А ты, небось, шлялся снова по тавернам?! Ах ты гуляка смаргов! Так, глядишь, и в свинью превратишься! Да хорошо, если в свинью – в смарга! В самого настоящего! В смарга со свиным рылом! Будешь после по полям бегать! Голый, злой, голодный! Волосы все выпадут! И только уши твои останутся! Вот увижу смарга с такими ушищами – буду точно знать, что это Тидиш! Говорила ж тебе: не пей! А то худо будет! А он спозаранку в таверне! Вот превратишься в смарга – никто тебе больше не поможет! А это кто такой будет? – Старушка силилась разглядеть Джая. – Собутыльник! Кто ж еще?! Пьяные уже с утра? Окосели уже?.. Чую, чую, как от вас вином несет! Вот говорила я Лили: «Не бери его – если сызмальства привык воровать да побираться, никогда человеком не станет!» Так нет – взяла, приютила, сердце у нее доброе! И чем ты платишь ей за такую доброту?.. Еще и дружка своего привел!

Тут старушка накинулась на Джая:

– А ты, что здесь делаешь? Что высматриваешь? Думаешь, чем бы поживится?! Что, Тидиш?.. – Бабуля снова обернулась к пареньку, покрасневшему, словно закатное солнышко. – Подельничка привел? Думаешь, что ограбив свою благодетельницу, заживешь? Вижу я ваши замыслы! Ночью надумали дело-то провернуть? Этой или следующей?.. – Снова вперилась в Джая взглядом черных цепких, хоть и по-старчесски мутных глаз. – Знаю я вашего брата! Междуморец?.. – Она приблизила к нему лицо, щурясь еще больше. – О! Так ты междуморца отыскал! Тидиш, Тидиш, как же тебе не совестно – вместе с междуморцем о грабеже помышлять! Мы тебе как семья!

Джай то хмурился, улавливая в монологе старушке части печальной истории Тидиша и его промахи за время проживания в семье Аворов, то улыбался – так как узнал бабушку Лили, которую когда-то исцелял на рыночной площади в Брасе, предостерегая от растраты на эликсиры шарлатана. Джай снова потянулся лазурными нитями исцеления к старушке. За семь лет новые болячки настигли женщину, у нее из-за катаракты ухудшилось зрение, мучили артриты, пошаливало сердце.

Бабушка все еще продолжала ругаться, и на Джая, и на Тидиша, который, казалось, одним лишь страстным желанием сейчас разверзнет землю под ногами и провалится куда-нибудь подальше от брани бабульки. В ход уж было пошла клюка, прошедшаяся чуть пониже спины у паренька, и переключившаяся на спину Джая. Он поежился, пытаясь ускользнуть – с тех пор, как он в роли Верховного, Астри Масэнэссу доставалось нечасто! Но рук Джай не опустил, и продолжил исцеление. Наконец, воинственная старушенция, почувствовала тепло, остановилась, с удивлением глядя на Джая, выронила свое грозное оружие – клюку. Джай с облегчением вздохнул, Тидиш заинтересованно вытянул шею, понимая, что загадочный Масэнэсс как-то обезвредил бабульку, только вот как – не знал.

– За что ж ты так междуморцев не любишь, бабуля Вара? – спрашивал Джай, закончив с исцелением. – Неужели обидели тебя чем-то мои земляки?

– Кто… Кто ты?.. – бормотала бабушка.

– Не узнала? Я тебя, помнится, уже раз исцелял. В Брасе еще.

– Неужто ты?.. – Она ахнула, всплеснула руками. Исцеленные глаза позволили получше рассмотреть Джая, Вара разрыдалась и бросилась его обнимать. – Астри Масэнэсс? Ты?..

Как выяснилось, семья Аворов переехала в Астриен не так давно. Решили жить здесь, начать все с начала. Эсин не пил с тех пор, как Джай отправил его в путешествие с письмом.

– Как рукой отрезало! – рассказывал за ужином, на который был приглашен и Джай, глава семейства, оказавшийся добрым и мягким человеком, – Туда шел, ни спать, ни есть не мог – ваш наказ помнил. Все думал, что вы за мной смотрите, что если выпью хоть каплю – умру. Ну и спешил, конечно, очень. Затем встретился в условленном месте с человеком в синем плаще, передал письмо, получил деньги. Обрадовался так, словно меня из тюрьмы выпустили. Дай, думаю, на радостях перекину пару чарок! Такое избавление грех не отпраздновать! Пошел, значит, в таверну – в другую, не в ту, где меня встречал получатель письма. Купил себе бутыль вина. Сел, налил в чарку, сижу и смотрю на нее. Не идет! Я ко рту подношу – а выпить не могу! Не идет, и все тут! Так, словно, вы, простите, Мастер Масэнэсс, на меня со дна смотрите! Так и не смог! Оставил бутыль… а ведь деньги за нее заплатил. Целую бутыль!.. Бросил и ушел… И с тех пор ни капли в рот не взял. – Эсин продолжал свой рассказ, и Джаю показалось, что его взгляд какой-то затравленный и перепуганный, несмотря на добродушную улыбку и достаточно спокойный тон. Джай думал – показалось, но мужчина явно нервничал, то и дело тянулся к шее, что-то там нащупывая. Когда хозяин дома повернулся к жене, вставившей свое слово в повествование, Джаю удалось заметить у основания шеи Эсина уродливый застарелый шрам. – Вернулся домой, а там!.. Лили здоровехонька, ходит! Деньги есть! И зажили мы с тех пор, как в легендах рассказывают! Только в Брасе никто не верил мне, что я пить-то бросил, всё звали меня с собой дружки-собутыльники. Я конечно от них нос воротил, но все равно – тяжко, когда тебя все помнят пьяницей! Ну и решили мы податься на восток. Пришли в этот город новый – Астриен! И зажили еще лучше! Вот и Тидиша приютили. Бродил мальчишка неприкаянный, воровал, попрошайничал, а Лили говорит: «Давай его к себе возьмем, с нас не убудет». Ну и я считаю, что не убудет, пущай живет малец. Бабуля вон за него взялась – уму-разуму научит.

– Она научит… – едва слышно для слуха Джая пробормотал Тидиш.

Лили, похорошевшая, ставшая похожей на благородную даму, весь вечер плакала, вспоминая те дни. Джая едва самого не прошибло на слезу – стареет?..

Вечер подходил к концу, сердцу стало по-домашнему тепло и уютно, хотелось остаться в этом доме еще одним приемным сыном, или приемным отцом… кем-нибудь, лишь бы не возвращаться в Город Семи Огней, заключивший его в свои каменные объятия, ставшие для «ветра» тюрьмой, одевший ярмо власти на его шею и оковы ответственности на его руки.

Выходя из дома Аворов, провожаемый всей большой семьей, Джай обернулся, возвел руки, создал несколько крупных тарийских светильников и повелел им зависнуть над крышей, освещая жилище его друзей, рассказывая всем о том, что сам Астри Масэнэсс защищает обитателей этого дома. Глаза Тидиша засияли еще ярче, чем тарийский свет – теперь-то друзья и девушки точно поверят, что у них в гостях был Верховный.

Напоследок Джай окинул взглядом Эсина: мнется за спинами жены и детей, переступая с ноги на ногу, глаза опущены в землю, губы что-то бормочут, и Мастер Путей слышал – что:

– Когда ж уберется он, наконец?.. Не к добру… Ой, не к добру… Теперь жди беды… Говорил я – не нужно сюда ехать… Да кто ж знал, что он явится?..

Что бы это все значило? Джай удивился смыслу того, о чем бормотал бывший пьяница, но решил, что не его это дело и, помахав на прощание рукой Лили, бабушке Варе, детишкам, направился к Бонли.

Шустряка Джай встретил на пороге таверны, притом тот не выходил, а входил, успев, видимо, за прошедшее время куда-то сбегать. За плечом юноши топорщился плотно набитый вещами мешок, он поминутно озирался по сторонам, и, заметив Джая, облегченно вздохнул.

– Ну что? Пошли!

Джай вопросительно поднял бровь.

– Все, я подумал – иду с тобой… с вами… Пошли!..

– Отчего же такая спешка?

– Пока отчим не прознал, – доверительно поведал Бонли, – а то будет мне – уши такие сделает, как у Тидиша!

– Так он против?

– Против… не против… Да какая разница?.. Кто он такой! Ты ж – Верховный, Астри!.. Сам Верховный!

– Джай…

– Чего?..

– Я – Джай, а ты только что принял решение. – Джай стал серьезен, положил руку на плечо Бонли, посмотрел в глаза. – Теперь ты знаешь мое имя, и идешь туда, куда иду я.

– Джай?.. Разве не Астри Масэнэсс тебя… вас зовут?

– Теперь можно говорить «тебя». Для всех – Астри Масэнэсс, для друзей – Джай! При людях называй меня – Верховный, и на «вы». Понятно?

Бонли быстро кивнул.

– Ну так?.. Отправляемся?..

Джай, удивленный и настороженный спешкой Бонли, все же не имел намерения задерживаться здесь дольше, и призвал искрящийся туман, которой должен был перенести их обоих из теплого провинциального уюта Астриена в величественную надменную красоту Города Семи Огней.

Его взгляд, прощаясь с бывшей Каменгоркой – теперь городом, названным в честь Астри Масэнэсса, скользнул по стенам новых домов, по верхушкам черепичных крыш, по мостовой, и зацепился за чью-то одинокую фигуру, крадущуюся в тени накрывших город сумерек. Поминутно озирающийся по сторонам человек кого-то мучительно напоминал Джаю, и он, в очередной раз пожалев об ограничениях в своем Пророческом Даре, который в былые времена позволил бы узнать об этой астриенской смутно знакомой «тени» за минуту если не все, то, по крайней мере, самое важное, отпустил туман, отложив возвращение в столицу.

– Астри Масэнэсс?.. – дрожащим голосом спрашивал Эсин – привлекшим внимание Джая человеком был именно он. Видимо, встретить здесь и сейчас Верховного он рассчитывал меньше всего.

Бонли нахмурившись, поздоровался с Авором кивком.

– Мастер Кайко дома? – Эсин взял себя в руки и обратился к Шустряку.

Бонли пожал плечами.

– Откуда мне знать?.. Я там не живу…

Эсин, затравлено зыркнув на Джая, поспешил дальше.

– Кайко твой отчим?

– Да.

– А Эсин с ним знается?

– Да.

– И давно?

– Очень давно. По-моему, они и до приезда в Астриен друг друга хорошо знали.

– А тебе, случаем, не известно, откуда у господина Авора тот уродливый шрам на шее?

Невеста

1201 год со дня основания Города Семи Огней. Столица Тарии Город Семи Огней.

1

Джай перечитал пророчество, изложенное на небольшом листе пергамента, второе за эти девять лет, и касается оно далекого, очень далекого будущего. Как мог, он упрощал слог и стиль, стараясь, чтобы его произведение выглядело бледно и не броско, и спустя много лет привлекло внимание только слишком уж дотошного Толкователя. Осталось лишь спрятать пергамент подальше в какой-нибудь толстый фолиант.

Стук в дверь отвлек его от работы, и, судя по тому, как быстро охрана впустила гостя – это был либо Адонаш, либо Скайси, либо Оелла, либо Бонли, для которых двери Джая открыты в любое время и прошение об аудиенции не требуется.

Мастер Меча нервничал. Джай слишком хорошо знал Адонаша, чтобы не заметить этого по плотно сжатым губам и заткнутому за пояс большому пальцу правой руки.

Он пригласил друга присесть, и тот молчал некоторое время, собираясь с мыслями. Джай не спрашивал, что его беспокоит, – сам расскажет.

– Джай, – произнес, наконец, Адонаш, – могло ли случиться так… что Оелла моя дочь?

Джай изумленно хмыкнул.

– Ты сам знаешь Адонаш, что при твоей любвеобильности, что угодно могло случиться. Ты желаешь, чтобы я отыскал всех твоих детей?

– У меня их много? – тревожно зыркнул из-подо лба Адонаш.

Джай расхохотался.

– Можешь ты мне точно сказать, я – отец Оеллы, или нет?!

Джай наклонился к нему:

– Ты надеешься на это… или боишься этого?

Адонаш замолчал, задумался. Ответил не сразу:

– И то и другое. Я хочу ясности.

– Что случилось?

Адонаш вскочил, прошелся по комнате, тряся головой, отчего зажимы на косах (он только неделю назад надел на каждую косу по второму зажиму) звенели, и опять сел. Таким неспокойным Джай никогда не видел его.

– Она заявила, что выходит замуж!

Джай снова изумлено хмыкнул.

– И за кого? Ты не одобряешь ее выбор? Жених не достоин?

– Это Бонли!

– Что?!

– То, Джай! Какой из Бонли муж?! Он целыми днями пропадает в тавернах, проигрывает деньги, которые зарабатывает на полях. Он уже с десяток раз за последние два года ввязывался в нехорошие истории, и я его из них выручал! Да и вообще! Когда они успели?! Она Одаренная, ей рано думать о замужестве в двадцать один-то год! К тому же… Бонли!

– Но почему нет? Может это образумит их обоих? Оелла ведь тоже не подарок, и, наверняка проигрывает деньги в тавернах и ввязывается в истории не реже Шустряка?

– Вот именно! Ей нужен надежный человек! Который сможет позаботиться о ней, а не мальчишка, у которого ветер в голове!

– Ты сейчас говоришь, как отец… или…

Адонаш раздраженно фыркнул.

– Просто скажи, Джай! Если знаешь, конечно! Просто скажи мне это!

– Как только моя нога ступила в Город Семи Огней, я перестал видеть настоящее, ближайшее будущее или ближайшее прошлое. Под «ближайшим» я подразумеваю период лет в триста. Но, к счастью для тебя, когда я пришел за Оеллой в Транас, я знал все о ней. О ее рождении и жизни до двенадцати лет. Будущего не видел, а прошлое – да, и достаточно подробно.

Адонаш не смотрел на него, по тому, как подрагивают его пальцы, Джай знал, что он сердится на многословность рассказа, готов выкрикнуть нетерпеливое «Ну?!», и сдерживается изо всех сил.

– Ее отца не знает даже мать Оеллы.

Адонаш запыхтел.

– Кстати, мать давно умерла… Как и отец.

Адонаш выдохнул, непонятно, с облегчением или с огорчением.

– Имя этого мужчины Йосин Ханом. Его дед был Одаренным, и Оелла унаследовала Силу. Уж не знаю, успокоили тебя мои слова, или наоборот?..

– Спасибо, – Адонаш коротко кивнул.

– Неужели моя неудачная шутка терзала тебя все эти годы? С чего ты вообще взял, что можешь быть ее настоящим отцом?

– Она похожа на меня, смарг тебя сожри, Джай! – вскричал Адонаш – он совсем не успокоился.

– Чем? Цветом волос и глаз? Ты больше походил на Божена Истребителя – и это чистая случайность, чем Оелла на тебя!

– Нет! Она похожа на меня! Все это замечают!

– Почему ты сердишься, Адонаш? – Джай недоумевал. – Конечно, все замечают ваше сходство – Оелла подражает тебе во всем, двигается, как ты, разговаривает, как ты, пытается копировать твоей взгляд, что ей совсем не к лицу! А ее одежда? Красное и черное. Брюки и туника, куртка, плащ!.. Когда на ней в последний раз было платье? Девять лет назад, у госпожи Кичиниц?

Адонаш смотрел на Джая так, словно все это было для него открытием.

– Ты не замечал? – он удивлял Джая все больше и больше.

– Нет… – признался Мастер Смерти. – Никогда…

– Она носит косы, как ты. На семь еще не решается покуситься, а две заплетает с того самого дня, как ты впервые привел в порядок ее волосы. Она приобрела себе серебряные зажимы и носила по одному на косе, пока ты не отмерил вторую четверть, теперь их у нее по два! Этого тоже не замечал?..

– Да нет… Это не потому… Думаешь, она подражает мне? – Джай впервые видел, как краснеет Адонаш, он был уверен, что краснел тот тоже впервые в жизни. – Зачем?..

Джай знал ответ, но не стал озвучивать его.

– Подумай, Адонаш, хорошенько подумай.

Они помолчали некоторое время.

– Тебе стало легче? – наконец, спросил Джай.

– Еще хуже. Я надеялся… боялся… не знаю… Я в замешательстве! Позволь воспользоваться услугами одного из Мастеров Перемещений?

– Для чего?

– Отправлюсь на Хвост Дракона… Поразмышляю в одиночестве…

– Гляжу, дело совсем плохо. Вот что, Адонаш. Давай-ка провернем одну авантюру, как в старые добрые времена, повеселимся?! А? Как ты на это смотришь?

– Не до развлечений…

– А это не для развлечений, а для пользы дела.

2

– Адонаш сказал, что ты собралась замуж? – Джай глядел, как Оелла самозабвенно упражняется с мечом во внутреннем дворе, оттачивая навыки фехтования на деревянной изрезанной сталью фигуре.

Она уже достаточно хороша в этом, хотя никогда не достигнет мастерства боевого Одаренного. Но чтобы защитить себя в случае опасности, этого более чем достаточно. Старый пес Бунш лежал, положив голову на передние лапы под кустом айстрайсы, усыпанном крупными красными ягодами. Он дремал, а заметив Джая, лишь приоткрыл глаза, убедился, что это знакомый, и снова поспешил досмотреть свой собачий сон.

– Ну, собралась! А что? Запретишь?

– Зачем?

– Небось, Адонаш нажаловался, что мне рано замуж, что из Бонли плохой муж… – уныло отвечала девушка, не переставая рубить деревянную фигуру.