Текст книги "Ветер из Междуморья. Астри Масэнэсс (СИ)"

Автор книги: Анна Виор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)

– Нет… – сдулась она, ссутулившись, расслабившись, – Мамаша поскупилась… имя мне дать…

– Будешь Оелла!

– Что за Оелла? Не слышала про такое имя!

– Это на древнем языке междуморцев – огонек. Вот как тот, что я тебе дал.

– Огонек! – девочка повеселела. – Пожалуй, пойдет… Оелла… Оелла. Оелла! Оелла…

Она повторила свое новое имя еще раз двадцать, то ли смакуя его звучание, то ли просто запоминая, чтобы не забыть.

– Ну что? Пошли, накормлю тебя, одежонку тебе справим и подумаем, что с тобой делать…

Джай протянул руку, и девочка, поколебавшись мгновение, вложила грязную ладошку в его раскрытую ладонь.

– А как ты узнал?

– Что?

– Ну, что я в бочке… что мне… плохо…

– Я же Астри Масэнэсс, Оелла!

2

1192 год со дня основания Города Семи Огней. Восточная Тария. Город Тирайка и город Брас.

Ливио Танэль выглядел взволнованным. Он нервно потирал руки, облизывал губы, то и дело подскакивал, подходил к окну и выглядывал, ожидая его – Джая, вернее Иниша Хатэма, которым Джай назвался. Он опаздывал. Но Оелла заняла гораздо больше времени, чем он думал. Купца Джай видел, призывая Дар Пророка.

За те четыре часа, что прошли с момента ее исцеления, они побывали в швейной мастерской госпожи Кичиниц в городе Тирайка. Два года назад Джай спас ее взрослого сына от напавших на того разбойников, за что женщина была безмерно ему благодарна. Госпожа Кичиниц понадобилась ему, чтобы помочь отмыть и одеть девочку, и теперь Оелла – чистенькая, в светло-голубом платьице, с отращёнными Джаем до пояса блестящими волосами выглядела принцессой. Если бы к тому же убрать хмурое и настороженное выражение с ее лица…

– Какая красавица! – всплеснула руками госпожа Кичиниц. – Прям – княжна!

– Бунш там остался… – ныла в ответ девочка.

Буншем звался ее верный пес, оставленный в Транасе. Джай тоже считал, что друзей даже тех, что с четырьмя лапами – не бросают, но притащить к доброй женщине кроме лохматой грязной девчонки еще и огромную, не менее лохматую и грязную псину – было бы слишком.

– Вернемся мы за твоим Буншем, – заверил он, хотя еще не придумал даже, куда деть саму девочку.

Ее внешность кардинально изменилась, но манеры остались манерами уличной бродяжки, да и характер у нее – не подарок, как успел уже убедиться Джай за эти четыре часа.

В Транасе ожидал еще один его подопечный – Скайси, который тоже мог выкинуть что угодно. Не умеющий контролировать Дар и не очень спокойный Огненосец может быть опасен для девочки. Скайси, конечно же, никогда не причинит ей зла умышленно, но это может выйти случайно – как тогда с Адонашем.

Джай еще раз окинул испытывающим взглядом девочку, на мгновение задумавшись о том, не попросить ли госпожу Кичиниц присмотреть за малышкой пару дней, но заметив, как вытягивает Оелла ловкой ручонкой монетку из кармана хозяйки, пока та поправляет складки на ее новеньком платьице, сразу же отказался от этой идеи.

– Пойдешь со мной! – решительно сказал он, беря ее за руку, на ходу не менее ловко, чем юная воровка, извлекая ту же монетку из кармашка Оеллы и возвращая назад в карман Кичиниц.

– Куда? Опять будем прыгать в туман? – это она так о перемещениях.

– Да!

– Славно! За Буншем?

– Нет! Бунш подождет! Спасибо вам, госпожа Кичиниц, за беспокойство, я оставил вам огонек в шкатулке для украшений.

– Ой! Да зачем же! Господин Масэнэсс! Я перед вами в долгу! Может, останетесь, еще погостите? Или девочку оставьте… Такая милая девочка!

Возникший при этих словах оскал на лице Оеллы, который, должно быть, нужно было считать улыбкой, милым назвать было трудно.

Джай вздохнул, отрицательно покачал головой, призывая туман перемещений. Ливио заждался.

Появившись в тихом месте за «Чашей победы», Джай повел Оелу к питейной, на ходу давая рекомендации:

– Слушай внимательно: не вздумай называть меня Астри Масэнэсс при этом господине. Я – Иниш Хатэм. Запомнила? Я твой… отец. Иниш Хатэм. А ты Оелла Хатэм. Все запомнила?

– Запомнить-то запомнила. Только зачем мне это? Ты меня накормил, одел, спасибо, конечно, но я хочу домой! И если честно, то одежду ты выбрал дурацкую! Ну, скажи, зачем мне это платье? На нем уже через час будут все пятна видны! К тому же – оно длинное, станет за все цепляться! К тому же – девчоночье!

– А ты какое хотела?

– Я хотела бы штаны да сорочку, да теплую куртку! Да ботинки! Вот чего бы я хотела! А еще, если бы ты не тратил искры на всякие пироги с вишнями и на пирожные с кремами, а отдал деньги мне – я бы на них месяц жила! И волосы эти!.. – девочка провела рукой по своим шелковым локонам, и делала она это не с раздражением, какое хотела показать, а с сожалением и нежностью, – К чему они мне? Меня так никто не примет за мальчика. И путаются они… и расчесывать их нужно… а я… не умею… Вот ты сам – Мастер Силы ведь? А волос не носишь – неудобно значит! Где я в бочке своей буду волосы эти расчесывать?

– А ты хочешь назад, в бочку?

– А куда ж еще? Я домой хочу, Масэнэсс, а бочка – мой дом! Другого нет!

– Ладно, – Джай торопился, Ливио скоро устанет ждать и уйдет, – после поговорим. Помнишь, как должна меня называть?

– Помню, – голос девочки изменился. – Только я забуду, – она сделала паузу, – Если ты не дашь мне… – задумалась, – огонек!

– Я же тебе уже дал.

– Серебряный! Монету гони! Иначе не стану помогать в твоем деле! Ты ведь деньжат хочешь нажить? А меня побоку? Думаешь, нарядил меня в платье, и я все что угодно сделаю?

– Нажить деньжат?.. – Джай притормозил, обернулся к ней. Это чудо из бочки еще доставит ему неприятностей.

– Ну да! Знаем!.. Проходили! Вот года два назад, я тогда еще жила в Марре, что у речки Милисы, пришла ко мне Ваха с улицы Гвоздоредов… Знаешь что за улица? – ухмыльнулась она. – Я знаю! Мне не раз говорили, что на той улице мое будущая судьба… Вот поэтому я и сбежала из Марры и стала одеваться мальчишкой. Увидела бы меня госпожа Лала в таком-то наряде – сразу бы к рукам прибрала, не посмотрела, что мне только двенадцать! И до таких охочие находятся! Мне десять было – она так говорила…

Джай догадался, что девочка рассказывает о содержательнице публичного дома.

– Так вот! Ваха эта позвала меня с собой. Мол, поможешь – поделюсь заработком. Нарядила меня в платьице и в платочек, сама оделась поприличнее, так что ног не видно и титьки сверху не торчат, и повела за ручку. Пришли мы, значит, в богатый дом, постучались, господин один вышел, усатый такой… А Ваха, как давай плакать, причитать, в ноги ему кидаться: «Люблю тебя! Говорит! Всем сердцем. А вот, – на меня показывает, – и плод нашей любви! Скрывала я от тебя это дитя, не желая тревожить твоего покоя, так как знала, что у тебя супружница имеется! А теперь вот, проели мы с дочерью последнюю искорку и бедствуем! Помоги, чем сможешь!». И господин этот усатый, дураком оказавшийся, отсыпал ей целых три огонька серебром, лишь бы она ушла поскорее. Потом мы еще к троим захаживали. Двое нас взашей выгнали, а третий тоже денег дал. Ваха поделилась! Тридцать искр дала. А ты, думаю, больше деньжат получить рассчитываешь, нежели Ваха, вот и я – рассчитываю… Короче, огонек с тебя, Масэнэсс! И без фокусов – серебром!

– А ты знаешь, Оелла, что огонек, который я тебе дал, тоже стоит денег?

– Правда? – девочка недоверчиво прищурилась. – Но не серебряный же? Или серебряный? Не зря же… огоньком назвали… и монетку?.. – она поскребла задумчиво свой вздернутый кверху нос.

– Пять тысяч… Пламеней!.. – усмехнулся Джай, и у Оеллы перекрыло дыхание.

– Да не бывает такого!

– Хочешь – верь, хочешь – не верь. Ты в жизни только плохих, бесчестных людей и встречала.

– А ты честный? Добрый? Разве добрые лгут про свое имя? Или про своих дочек?

– Может, просто, не хотят, чтобы о них все знали?

– А что доброму скрывать? И у честного одно имя, а не множество!

– Ох уж ты и доставучая, Оелла! Ладно. Дам я тебе серебряную монетку, хотя и не следовало бы. Просто некогда с тобой спорить, ждут меня.

– Деньги вперед!

– А вот это – нет! Вдруг сболтнешь чего? А так – будешь помнить, что если все выйдет гладко, то получишь огонек – серебряный!

– Эх… – она глубоко и печально вздохнула. – Пойдет… А тот, что ты мне дал? Он и в самом деле стоит… столько?

– Стоит.

– Только мне продавать его не хочется… Я бы повесила его в бочке ночью… зимой… Он тепленький… светиться… Только бы Бунш его не проглотил! А сколько стоит дом?

Джай пожал плечами.

– Смотря какой. Можно и за десяток пламеней купить.

Девочка замолчала, задумавшись, а Джай прибавил шагу, чувствуя, что Ливио уже начинает закипать.

Купец с удивлением глянул на Оеллу, которая на этот раз по-настоящему мило улыбнулась, и вежливо поздоровалась, как благовоспитанная девочка.

– Приветствую тебя, Иниш Хатэм… У тебя есть дочь?

– Да. – Джай криво ухмыльнулся. Нужно опять выдумывать историю. – Жена умерла, оставила мне сокровище.

– О! Да ты солгал мне при пришлой встрече?

– Солгал?

– Ты сказал, что единственное сокровище, которое уберег, – это тот перл.

Джай неохотно засмеялся, вторя хохоту Танэля, довольного своей шуткой.

– Могу тебя обрадовать, Иниш, – нашел тебе покупателя!

– Я, право, думал, ты сам его купишь.

– Я и хотел, но у меня не сыщется столько в золоте. Если бы ты мог подождать пару недель, я распродал бы шелк, масло и дерево Мицами…

– Ты же знаешь, Ливио – не могу ждать!

Купец вздохнул.

– Знаю… Покупатель твой – Элатан Тамос – местный ювелир, он готов дать восемь тысяч. Но только тысячу золотом, остальное расписками банка в Городе Семи Огней. Есть еще Тилик Топрос, тот дает три тысячи золотом, но общая сумма – семь. Аншамар дает десять, но все расписками. И мой тебе совет – продавай Аншамару, поедешь в Город Семи Огней и получишь золото. Банк надежный. Имя Аншамара известно, он человек честный. Да и путешествовать с расписками безопаснее, нежели с золотом – разбойники до бумажек не так охочи.

Джай почесал подбородок, делая вид, что озадачен проблемой выбора. На самом деле, он уже выбрал – ему нужно золото, а в Город Семи Огней в ближайшее время идти он не собирается, но если слишком поспешно принять предложение Тилика Топроса, это вызовет подозрения Ливио.

Тем временем Танэль, не дождавшись ленивого подавальщика, которого пытался позвать еще при их появлении, вскочил и направился на кухню, ворча на ходу:

– Совсем разленились! Раньше такого не было в этом заведении! Что успех делает с людьми? Только начали получать прибыль, как задрали носы и не жалеют обслуживать почетных гостей!

– Он тебя надувает, – убедительно прошипела в ухо Джаю Оелла, когда Ливио ушел.

– Думаешь?

– Я вижу! А ты – разве нет?

– Нет. В чем же он меня надувает.

– Откуда мне знать?

Джай глянул на Оеллу, прикидывая, дурачится ли девочка или говорит серьезно. Он проверил Ливио, закрыв глаза и призвав Дар Пророка, тот показал ему немного: в основном обрывки картин, совершаемых Танэлем торговых сделок. Дар способен на большее, но его невозможно заставить показывать, лишь важные для Джая моменты, а просматривать все – не хватит и долгой жизни Мастера Путей.

– Ты спать хочешь? – поинтересовалась девочка, заметив, что он прикрывал веки.

– Нет. Смотрю.

– А-а-а, – многозначительно протянула она. – Ты же Астри Масэнэсс.

– Ш-ш-ш! Ливио идет! – шикнул Джай, и Оелла «наклеила» на лицо доброжелательную улыбку.

– Ох, Иниш, узнал который час. Мне уж давно пора быть в своей лавке! Ты припоздал сегодня.

– Да уж, прости… Дочь задержала.

– Завтра приходи вечером, а дочь оставь с кем-нибудь, будем решать взрослые дела. Я устрою встречу. Так кого ты выбрал?

– Того, кто больше даст золотом.

Танэль удивился. Но не стал спорить или возражать.

– Значит, до завтрашнего вечера я договорюсь с Топросом. А может и Аншамар или Тамос передумают. Не опаздывай.

Джай кивнул, девочка тоже склонила голову, не убирая улыбки, которая, тем не менее, мгновенно испарилась, как только она отвернулась к двери.

– Мой огонек! – потребовало чудо из бочки.

Выйдя за дверь, Джай молча передал ей серебряную монету. Она положила ее в кармашек, при этом не обнаружила там другую монетку, украденную у госпожи Кичиниц, которую располагала обнаружить, глаза ее сузились, рука принялась судорожно шарить в глубине кармашка.

– Воровать не позволю, – сказал Джай.

Девочка фыркнула.

«Что мне делать с тобой? В бочке тебе не место…»

3

1192 год со дня основания Города Семи Огней. Восточная Тария. Город Брас.

Адонаша он нашел в пустующей трапезной, тот дремал у окна, положив ноги на соседний стул и прислонившись к стене.

– Как Скайси?

– Злится и молится, – ответил Адонаш, не открывая глаз. – Он наверху. Я зашел в комнату пару часов назад, так он глянул не меня… недобро так… Я и вышел, от греха подальше. А то больно забавен он, когда злится – еще не сдержусь, скажу что-нибудь… ну и он… не сдержится…

– И то верно…

Тем временем Оелла подошла ближе, на решительной мордашке читалось желание начать нытье о Бунше, о более подходящей одежде, и о бочке.

– Это еще кто? – Адонаш уже не делал вид, что дремлет.

– Дочку твою нашел, – пошутил Джай и позлорадствовал, глядя на враз посеревшее лицо Адонаша, тот заслужил – сам любитель недобрых шуток, тем более, что вероятность отыскать его ребенка в одном из селений здесь на востоке очень высока, да и девочка, в самом деле, походила на него черными глазами и волосами цвета вороньего крыла. Но Джай тут же пожалел о сказанном, заметив, как блеснула в глазах Оеллы яркими звездочками надежда. Он и не подумал, что все сироты мечтают найти родителей.

– Шутка, – поспешил он замять неловкую ситуацию. – Это Оелла из транасовской бочки.

– И когда ты меня вернешь?! – Девчушка уперла кулачки в костлявые бока. – Ты еще не все свои дела переделал? Давай, ты дашь мне куртку, можешь свою старую отдать, и переправишь меня в Транас. А еще лучше переправь сюда Бунша! Я так посмотрела – мы с ним и здесь неплохо устроимся!

– Из бочки, говоришь? – Адонаш пристальным взглядом окинул девчушку с головы до ног. – И что думаешь с ней делать?

Он знал, что Джай иной раз вытаскивает незнакомых людей из бед, в которые те попадают, и догадался, что Оелла – очередная несчастная, спасенная Джаем.

– Пока не знаю. Пригляди за ней, я пойду, взгляну на Скайси.

– Ты Мастер Смерти? – спрашивала девочка у Адонаша, когда Джай уже понимался наверх.

– Да.

– Научишь меня?

– Чему?

– Ну… быть Мастером.

– Быть Мастером – нет. А вот управляться с мечом… можно и научить. Только на это нужно много, очень много дней…

– Я хорошая ученица! А еще я палкой могу драться! Я любого мальчишку могла победить в Транасе! Хочешь, покажу?

Скайси, как и сказал Адонаш, злился и молился. Он сидел над своим молитвенником в неестественной напряженной позе и не удостоил Джая даже хмурым взглядом. Еще рано его о чем-либо спрашивать. Еще не созрел.

Джай молча взял свою сумку, в которой завалялись веревка и кусок солонины – это пригодится, когда он будет ловить Бунша, хоть бы псина оказалась сейчас в той проклятой бочке или где-нибудь поблизости, чтобы не пришлось мотаться за ней по всему городу.

Ему с такой-то бандой: Мастер Смерти, Огненосец, девчонка-воровка и громадный пес, придется искать дом в пригороде – из гостиницы их скоро выселят, как он предчувствовал, если Скайси до того времени эту самую гостиницу не сожжет дотла.

4

На заднем дворе гулко стучали деревом об дерево. Джай привязал пса, послушного и смирного, к столбу, что подпирал крышу веранды, сам прислонился к этому же столбу и принялся наблюдать.

Оелла уже переоделась: сняла ненавистное девчоночье платье. Брючки, вправленные в высокие сапожки, курточка, подхваченная поясом на тоненькой талии – смотрелись на ней не так уж и плохо. Волосы, отращённые Джаем, она не отрезала, те были аккуратно заплетены особым способом (знакомым Джаю по традициям Хвоста Дракона) в две косички, подпрыгивающие при каждом ее движении, точно так же как и семь кос Адонаша. Мастер не терял зря времени и успел сделать для Оеллы гораздо больше за меньшее время, чем Джай. И, похоже, сиротка довольна и одеждой и занятием.

Девчонка с палкой яростно нападала на Мастера Смерти, лениво, едва переступая с ноги на ногу, отбивающего ее атаки такой же деревянной тросточкой.

– Бунш!.. – Оелла взвизгнула, заметив свою псину, бросила палку, ураганом пронеслась мимо Адонаша, едва не сбила с ног Джая и присела рядом с собакой, обнимая за лохматую шею, пес облизывал ее лицо и косички длинным алым языком.

– Ты, я вижу, неплохо справляешься, – ухмыльнулся Джай, и Адонаш тоже ответил ему ухмылкой – неловкой и кривоватой.

– Придумал, что с ней делать?

– Нет… – вздохнул Джай. – Кому нужна сиротка? А чтоб оставаться одной – она слишком мала.

– Может, пусть с нами идет? – неуверенно предложил Адонаш.

– С нами? Ну, пока мы в городе, можно и с нами. А вот когда отправимся на охоту…

– Ты уже узнал что-нибудь об очаге?

– Только приблизительное его местонахождение. Далеко на юго-восток от Браса. За Морем Моа, есть река, названная очень давно моим народом Туаск. Меж двух ее притоков и располагается этот очаг. Пробовал туда перемещаться, но ничего не увидел, только почувствовал себя скверно в том месте, едва дышал.

– Думаешь, если уничтожить его?..

– То твари Штамейсмара вымрут по всем Астамисасу сами по себе года за три. А если им еще и помочь!.. Но пока рано что-то предпринимать. Нужна информация. И подготовиться не мешало бы. Оружейники в Тирайке готовы произвести новую партию луков и мечей, но, во-первых, им для этого не хватает денег на заготовки, а во-вторых, людей, которые будут стрелять или рубить, пока маловато. Есть еще и в-третьих… – мрачно добавил Джай.

Адонаш вопросительно поднял бровь.

– Совет заинтересовался мною. Говорят, что посланец Огненосцев рыскал вблизи Булси. А там всего двадцать миль на восток – и наши ребята…

– Может и скрывать ничего не стоит. На востоке дикие незаселенные земли, Тария никогда не претендовала на эти места. А если бы и претендовала… Попросил бы помощи у Огненосцев, они выделили бы тебе людей, или средства, или?..

– Нет, Адонаш, нет. Я уже встречался с одним из них…

– Когда?

– В этом году. Я разговаривал с Огненосцем Таилем, – Джай поморщился, вспоминая этого высокомерного холодного типа. – «Какое дело Городу Семи Огней до диких краев?» – твердил он в ответ на любое мое предложение. Он был совершенно непробиваем. Не верил в то, что я Мастер Путей, даже после демонстрации пяти Даров. Я построил перед его окном башенку, затем шарахнул по ней молнией, затем разметал руины воздухом, раскрошил до песка, сровняв с землей, и вырастил цветник на том самом месте из недозрелых семян.

– А пятое проявление? Я насчитал четыре.

– Пятое? Я перемещался у него на глазах.

– И как он объяснял все, что ты делал?

– «Обман и иллюзия! Таковых Мастеров я повидал немало!» – И лицо его при этих словах было таким же каменным и холодным, как пик Тигра.

– А другие? Их же семеро! Может другие оказались бы умней?

– Другие еще хуже, Адонаш! Они, услышав обо мне, решили, что должны мне указывать и мною повелевать. Мол, мое место в Городе Семи Огней. Мол, я должен по их велению построить то и это. Обязан создать для них особое оружие, которое можно сотворить, лишь действуя Силой Разрушителя, Оружейника и Строителя одновременно, что невозможно для них, но возможно для меня. Они хотели изучать меня, хотели даже прочесть меня по крови!

– Откуда знаешь об их намерениях? Ты что, и с остальными Советниками встречался?

– Нет. Все это я узнавал из их писем, которые находят меня в последнее время повсюду. Они не могут успокоиться. Вначале послания были вежливыми и сулили мне награду, уговаривая вернуться в столицу. После стали более резкими. В последнем, полученном неделю назад, мне угрожали. Мою деятельность обещали признать преступной, за то, что я втягиваю в свои «махинации» граждан Тарии, а меня грозились предать суду, если я не брошу все и не явлюсь в Город Огней в течение года. Через год за сведения обо мне будут давать награду.

– О!.. – насмешливо протянул Адонаш. – Есть шанс подзаработать нам со Скайси? Кстати про Скайси, может, сделаем из него Советника? Много у него конкурентов – не вошедших в Совет Огненосцев?

Джай представил себе Скайси в венце Огненосца на лысой голове, хмыкнул.

– Уж этот выбор – точно за ним, как ни крути.

Джай заметил, что Оелла слушает их разговор с открытым ртом, и, похоже, запоминает каждое слово.

– Так ты не собираешься возвращать меня в Транас? – спросила она, поймав его взгляд. Девочка пыталась хмурить брови и показывать свое возмущение, но проскользнувшая в глазах искорка и улыбка в уголках рта, говорили о том, что она рада остаться здесь, с ними. Особенно теперь, когда Бунш рядом, и в бочке ее никто не ждет.

– Нет, конечно, – сказал Джай. – Что ты там забыла? Блох?

– И где я с Буншем будем жить? – не унималась малышка.

– Под мостом, – отозвался Адонаш, – Тут неподалеку я видел шикарный мост. Там, под ним, есть все, что душе угодно! И грязь, и блевотина, и блохи, и пьяные соседи! Тебе понравится! А для Бунша там найдется десятка два бездомных кошек для компании или на обед!

Девочка поморщилась – Адонаш говорил все это с серьезным жестким лицом – сложно не поверить.

– Пойдем, – подбодрил ее Джай, – я уж как-нибудь избавлю тебя от моста. Жаль, что нет Дара, который избавляет от блох, – добавил он глядя, как отчаянно скребет лапой за ухом пес.

Напиток

1192 год со дня основания Города Семи Огней. Восточная Тария. Город Брас.

Ливио нервничал, Джай остро ощущал это настроение, идя следом по петляющей переулками меж захолустных домов пригорода траектории. Почему покупатель решил встретится именно в этой части Браса, Джай догадывался. Здесь хоть и полно всякого сброда, но половина из него на службе у этого Тилика Топроса – торговца редкостями, как представил его купец Танэль. И Джай знал, что Торпос охотно торгует редкостями, даже если редкости – краденные.

Но кто еще даст ему в Брасе три тысячи золотом? Получив такие деньги, Джай надолго забудет о нехватке средств. Ему одному столько не нужно. За прожитую жизнь, убедился, что человеку необходимо очень мало. А вот, чтобы завершить свое дело – дело всей его жизни, освобождение Астамисаса от наследия Штамейсмара (может он и не умирает так долго, потому что никак не закончит с этим), требуется гораздо больше… Заготовки для Оружейников. Пища, обмундирование, лошади для собранных им в лагере под Булси отрядов добровольцев, готовых отправиться с ним «вглубь преисподней», как они называли поход к реке Туаск. Теперь еще одежда для Оеллы. Да и пристроить нужно где-нибудь девочку, а для этого, тоже необходима пламенная монета.

Размышляя над этим, Джай охотно шагал следом за Ливио, почти не обращая внимания на нервозность того, – она могла быть вызвана чем угодно. Например, завистью, досадой, что сам он не купил этот огонек, на котором мог бы хорошо заработать. Может Танэль не любил этого Торпоса, или боялся его, но вынужден был вести с ним дела, а может купца беспокоила совершенно посторонняя проблема, не касающаяся сделки Джая. Чтобы узнать истину, Джай пытался применить Дар Пророка, но Сила откликалась вяло, показывая обыденные скучные дела торговца. О Топросе тоже узнал немного, и не всегда чистые делишки того, Джая мало касались.

Ливио опасливо огляделся по сторонам, прежде чем войти в добротный и тем приметный для этой улицы дом, не постучав. Они оказались в большой комнате, щедро освещенной восковыми свечами в серебряных кованых подсвечниках. Плотные парчовые занавески были задвинуты. Стены украшали гобелены с яркими изображениями весьма привлекательных, но не очень добродетельных, судя по бесстыдным позам и ничтожно малому количеству одежды, женщин. Адонашу понравился бы такой интерьер. В центре комнаты располагался большой овальный стол из дерева сот. Кривые массивные резные ножки делали этот предмет мебели похожим на готового пуститься вскачь безголового коня. Стол был совершенно чист, за ним сидел, набычившись, крупный (скорее толстый, чем мускулистый) человек с угловатым лицом лет сорока. Джай почему-то подумал сейчас, что мог бы оказать знаком с его прадедом до седьмого колена, а то и больше. Но суровый тип глядел на него снисходительно, как на нашкодившего мальчишку. Джай никогда не чувствовал своих лет… Почему так?..

– Привел? Это он? – хмуро спросил человек, который, как знал по видениям Джай, был Тиликом Топросом.

– Это Иниш Хатэм, – представил его Ливио.

– Принес? – Топрос предпочитал быть кратким.

Джай молча кивнул, вынул из-за пазухи свое изделие.

Топрос взял его огромной медвежьей ручищей (таких рук просто не могло быть у ювелира, но Топрос и не был ювелиром), и принялся пристально разглядывать огонек, светящийся сейчас в полутьме то синим, то оранжевым. Ливио смотрел на него завороженно, а на лице Тилика не дрогнул ни один мускул, и глаза оставались такими же по-лягушачьи холодными.

– Где взял? – снова нелюбезный короткий вопрос.

– Это важно? – спросил Джай, который не собирался повторять еще раз, выдуманную им для Ливио историю, тем более, что купец, скорее всего, рассказал ее Тилику.

– Нет, – осклабился Тилик. – Условия знаешь?

– Три – золотом. Четыре – расписками.

– Знаешь.

– Только золота не вижу.

В ответ Топрос махнул ручищей, и из-за его спины появился очень низкий и очень кривоногий человечек с неприятным, искаженным насмешливой полуухмылкой лицом. Он исчез в задней комнате, появился через минуту в сопровождении двух крепких ребят, тащивших сундук.

Низкорослый открыл крышку, явив взору Джая сверкающие пламени. Джай кивнул.

– Итак? Тебя устраивает качество перла? – спросил он у торговца редкостями.

– Устраивает.

– Тогда закончим сделку? – Этот дом и это общество не нравились Джаю, он хотел как можно скорее покинуть это место.

– Уважаемый Тилик Топрос, – заметил Ливио, обливающийся отчего-то потом, хотя в комнате не было жарко, – предложил помощь своих ребят, они донесут сундук до гостиницы и уберегут его от грабителей.

– Это – бонус. Огонек и вправду, хорош, – подтвердил Топрос и Джай вздохнул с облегчением. Сделка завершена – быстро и просто, как он и хотел.

– Где Астри Масэнэсс? – спросил вдруг Тилик тем же ледяным неприятным, лишенным всяческих эмоций, голосом.

– Мне откуда знать, – Джай внутренне напрягся. Не хотелось бы уходить отсюда с боем или с применением Силы, раскрывая себя.

– Садись! – повелел торговец-бандит.

– Я спешу, – возразил Джай. – Разве мы не договорились?

– Договорились, потому – садись. Любая моя сделка скрепляется чашей талси. Если откажешься пить – я откажусь платить! – это была самая длинная речь Тилика за весь вечер.

– Это такой обычай, – зашептал перепугано Ливио ему ухо, – Садись, Иниш, садись. Выпей до дна то, что принесут, и считай – сделка завершена.

– Откуда ты родом? – Джа й не помнил подобных обычаев, во многих краях принято было смочить горло вином во время переговоров, отпраздновать заключенную сделку хмельным застольем, но пить, скрепляя сделку?…

– Я не спрашиваю, когда ты не расположен отвечать. Поступай так же. Выпьем – и завершим! – Тилик вновь осклабился.

– Пей залпом, – советовал Ливио, – этот напиток очень крепкий и обжигает горло.

Джаю казалось, что после низинской вуривихи, он никакой напиток крепким не назовет.

Кривоногий принес поднос с двумя чашами. Не будь Джай уверен в своем Даре Отсекателя, который убережет его и от сильнейшего яда, пить бы не стал.

Одну чашу карлик поставил перед ним, вторую перед Тиликом, Ливио ничего не предложили.

Топрос медленно склонил голову, поднял чашу, Джай сделал то же самое, и они, одновременно поднесли напитки к губам. Джай последовал совету Ливио – проглотил быстрее, чем распробовал, тем более что жидкость была неаппетитного едко-синего цвета и пахла чем-то знакомым и неприятным.

То, что случилось с ним в следующее мгновение, Джаю уже приходилось испытывать, хотя тогда это было несколько иначе. Синяя маслянистая масса разлилась у него внутри, охватив солнечное сплетение, сердце и легкие, она тошнотворной волной подкатила к горлу, затем начала сжиматься, причиняя острую непереносимую боль. Так он чувствовал себя внутри миильфинны! Боль мешала соображать, перед глазами плясала кровавая сетка, в ушах гудело. Джай сполз со стула, грохнулся на колени и согнулся пополам. Дары молчали. В прошлый раз ему помог огонь, но сейчас он не успел даже попытаться развернуть огненный потоки Силы – карлик подбежал к нему и поспешно надел оковы Огненосца.

– Чтоооо… это… – смог выдавить он из себя.

– Миильфинна, – сказал чей-то незнакомый приятный голос, но, тем не менее, тоном весьма неприятным. – Вовнутрь.

Джай ухмыльнулся и, сделав над собою невероятное усилие, вымолвил:

– Я был… внутри… миильфинны… теперь… она внутри меня… Можно умирать… спокойно… Я все… в жизни… попробовал… – шутка не была смешной.

Боль сжала тисками грудь, отозвалась в позвоночнике и в голове. Джай не выдержал… потерял сознание.

Старший

1192 год со дня основания Города Семи Огней. Междуморье.

– Джай, Джай… – звучал с укоризной тот же приятный женский голос, отзывающийся низкими гортанными нотками.

Джай поднял голову. Боль не ушла, и он к ней не привык, но почему– то мог ее терпеть, мог даже ясно мыслить, свободно двигаться и говорить, хотя ему каждое мгновение казалось, что внутри течет раскаленный свинец. Он был в совершенно другом месте, не просто в другом доме, или другом городе – другом краю. Он знал, потому что воздух здесь был иной. И ему ни с чем не спутать этот воздух – Междуморье. Просторное мраморное здание с изящными колоннами, с высокими окнами без стекол, по которому вольно гуляет его брат – морской ветер. Утонченная позолота на строгих лаконичных линиях немногочисленной мебели, изящные изгибы мраморных статуй, которых в помещении намного больше, чем мебели, журчание фонтана, расположенного в самом центре зала, – напомнили ему о молодости, такой стиль был популярен много-много лет назад, а ныне давно забыт. Джай лежал на низкой софе, твердой и неудобной, впрочем, что может сказать об удобстве тот, в ком нечто мерзкое внутри сжимает и выкручивает внутренности.

Он не сразу сообразил, что красивая стройная женщина с золотистыми локонами, уложенными в высокую замысловатую прическу, назвала его настоящим именем. Она сидит сейчас напротив и смотрит на него то ли с презрением… то ли с нежностью… взгляд настолько загадочный, что и ему с его опытом не понять, что в нем.

– Никак не могу разобраться, – продолжила она, – почему ты, проживший столько лет, имеющий в распоряжении Дар Пророка и Дар Стратега, всегда предпочитаешь бросаться в омут с головой, выбираешь именно тот путь, на котором сложнее всего просчитать риск? Что это? Желание почувствовать себя вновь молодым, рискуя жизнью и всем, что у тебя есть?