Текст книги "Ветер из Междуморья. Астри Масэнэсс (СИ)"

Автор книги: Анна Виор

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

– Я не заставлю тебя убивать его…

– Но ты заставляешь меня быть с ним…

– Не заставляю – прошу!.. Прошу, хотя тем самым причиняю себе невероятную боль!

– А мне? Какую боль ты причиняешь мне?!

– Прости меня…

– Пока я росла, мне днем и ночью твердили, что я рождена убивать! И я верила, – теперь плакала и Риэна. – А потом, попав в Тарию, я поверила в свой шанс, в то, что это не так! Я могу жить, владея своим Даром, а не подчиняясь ему! Я поверила! Эта вера стала моим воздухом! Моей свободой! А ты разрушаешь всю мою жизнь! Это ваше проклятое пророчество уничтожает, как огонь пожирает мою веру и мою любовь, меня саму!.. Я не убийца! Я не хочу никого лишать жизни! Даже Масэнэсса, даже если он – то зло, о котором ты твердишь!..

– Даже если?.. Ты до сих пор не веришь? – он посмотрел на нее с ужасом.

– Я сомневаюсь…

– Риэна! – Рамос снова схватил ее за плечи, грубо затряс. – Как ты можешь?! Масэнэсс предал огонь жизни!!! Как ты можешь любить меня, и сомневаться?!

– Одно не связано с другим!

– Связано, Риэна! Если ты любишь меня, то веришь моим словам. А если подвергаешь сомнению то, ради чего я живу, то где твоя любовь?

– Рамос… Я не стану спать с Масэнэссом…

– Тогда убей меня, – он вытащил из ножен на ее поясе кинжал и протянул рукоятью вперед. – Возьми нож и убей!

– Безумство!

– Нет. Ты единственная опора в моей жизни. Мне осталось не так много. Я прожил уже двести сорок четыре года. Я жил ради чести, ради Тарии и Города Семи Огней. И теперь, когда моя страна и мой город, и весь мой народ оказались в ужасной опасности, в руках человека, за которым они идут, словно овцы на убой, я должен стоять в стороне? Скажи, Риэна, ты считаешь, что мне нужно отступить?

– Нет…

– Наш Верховный изменил порядок вещей. Он поставил себя над Советом Огненосцев, чего не было никогда. Он создает учреждения, где Одаренных будут воспитывать с юности, приучая их думать, как он! Всех инакомыслящих он уничтожит. Эта Академия ничего не напоминает тебя?

– Что она должна напоминать?

– Школу Алых! На Иане боевые Мастера – рабы, подчиненные законам острова, им не позволено думать иначе, им не дано выбора. То же самое вознамерился сделать Астри Масэнэсс со всей Тарией, со всеми Одаренными! Он хочет власти! Он берет эту власть вот уже пятнадцать лет, и никто до сих пор не заметил ничего подозрительного! Чего мне ждать? Пока он начнет убивать тысячами? Пока он примется бросать в тюрьмы несогласных с ним? Сколько лет, Риэна? Сколько смертей должны убедить тебя?! Если ты не веришь, если ты не станешь мне помогать, если ты отвернешься от меня, и оставишь одного… то лучше убей… Я жил ради чести. И умру ради нее. Ничто не может быть дороже… Даже моя любовь…

– Так ты готов пожертвовать и собой и мной, ради Тарии?

– Да.

Этого достаточно. Благородно. Правильно. Но почему… так гадко на душе?..

Последняя

1207 год со дня основания Города Семи Огней. Столица Тарии Город Семи Огней.

– А я до последнего не верил, что междуморцы отпетые лгуны, – звонкий веселый голос привлек внимание Джая, он поднял голову, увидел, что посреди его спальни стоит высокий человек. Голос и черты лица кого-то смутно ему напоминали, но в то же время, Джай был уверен, что ни у кого раньше он не видел такой длинной косы, кроме, разве что, самого себя. Черные волосы гостя охватили несколько раз его талию вместо пояса. Зеленые пронзительные глаза смотрели весело, по-дружески, но будто бы заглядывали в самую душу…

– Кто ты такой?

– Не узнал меня? – улыбнулся незнакомец, приближаясь. – Дай руку.

Удивленный Джай протянул ему свою ладонь, все окутал туман… но не туман перемещения, а нечто походившее на фиолетовую мглу Пророка. Когда они оказались на парапете башни, построенной так высоко, что можно было купать ноги в облаках, Джай вспомнил…

– Вирд-А-Нэйс?

– Он самый. Позволишь называть тебя своим настоящим именем? Ты ведь так и не открыл мне его тогда.

– Но ты сам узнал.

– Да. Многое узнал.

– Зови меня Джай, Вирд-А-Нэйс. Что ты там говорил о лгунах-междуморцах?

Второй Мастер Путей из далекого будущего рассмеялся.

– Ты наврал мне о своей смерти. Мы – Мастера Путей, слава Создателю, не знаем, как умрем и когда умрем.

– Да, я соврал… – Джай отчего-то чувствовал себя провинившимся мальчишкой. – Я не хотел… знать, да и говорить об этом не хотел – вот и выдумал о трехстах года до этого дня…. Я стал Верховным не в восемьсот, а в пятьсот тридцать восемь, то есть когда мы говорили с тобой, я уже им был. Что ж, вынужден признать: мы, междуморцы, иногда говорим не совсем правду, а иной раз много сочиняем… Надеясь, моя ложь не причинила тебе вреда?

– Нет, – снова смеялся Вирд. – Хотя… я поверил тебе, и мне пришлось прожить эти восемьсот лет! И как я умру – знать не знаю! Тебе ведь тоже не известно это?

– Я ничего о тебе не знаю… с той самой встречи. Дальше будущее – словно белое пятно света. Так тебе сейчас… какое странное слово для нашей ситуации – «сейчас»… восемьсот лет?

– Восемьсот двадцать семь, если быть точным.

– Не надоело? Не устал? – усмехнулся Джай, вспоминая подобный вопрос заданный ему вот этим самым Мастером, которому тогда не было еще и двадцати.

– Чем больше живешь, тем…

– … больше хочешь жить…

– Да.

– Ну а я двигаюсь неумолимо к часу своей смерти. Я все исполнил, – грустно сказал Джай.

– Мы ничего не знаем о своей смерти! И я ничего тебе не скажу.

– Этого и не нужно, Вирд-А-Нэйс. Странно, что совсем недавно я поучал тебя, давал советы, а теперь ты можешь поучать меня… Как же странно…

– У меня нет для тебя советов, Джай.

– Тогда открой то, чего я не вижу.

– Будущее?

– Да. Ты до сих пор Верховный?

– Не до сих пор, а снова. Скажу лишь, что мир изменился. Древних больше нет. Ни бодрствующих, ни спящих. И следов от них не осталось.

– Как тебе удалось?

– Я достал их всех, поднял из глубин морей, из жерлов вулканов… раскаленная лава стекала с их лиц, а они оставались невредимыми… Я проткнул сердце каждого тем Доа-Джотом, который сделал мой отец. Ирония… Он был сотворен, чтобы пробудить их, а на самом деле погубил. После смерти Атаятана в нем и моя кровь… Так что…

Он помолчал пару мгновений.

– Одаренные стали рождать чаще. Древние как-то блокирование проявление Дара. И еще… я теперь не единственный Мастер Путей. В мое время подобные тебе и мне являются в мир один за другим. И выживают, как ни странно…

– Мир действительно изменился. Перемены всегда хороши…

– Не знаю… – Вирд пожал плечами.

Они помолчали немного.

Я сказал, что у меня нет для тебя советов… один все-таки есть…

– Любопытно. Что посоветует мне Мастер Путей из будущего?

– Когда придет Риэна… она покажется тебе печальной, но пусть это не станет для тебя поводом, чтобы отказать ей, – Вирд-А-Нэйс улыбнулся так лукаво, что позавидовал бы любой междуморец.

– Риэна?.. – переспросил Джай, обнаруживая себя в своей постели. Какой странный сон…

– Ты рано ложишься, – Риэна, в самом деле, была в его комнате.

Он моргал, пытаясь прийти в себя, убеждаясь, что она ему не привиделась.

Она присела на край кровати, устало глядя на него пронзительными зелеными глазами… похожими чем-то на глаза Вирда… все смешалось в голове. Все как-то странно… Но Риэна здесь воплоти. Не на рисунке, не в видении… она с ним и она печальна, как Вирд и говорил…

Джай привстал.

– Почему рано? Который час?

– Около полуночи. Я не могу уснуть, Джай.

– И что же мешает тебе?

Вместо ответа, она придвинулась ближе, наклонилась и поцеловала его. Нежная грусть, исходящая от нее, облаком окутала Джая… и он принял эту грусть… за любовь…

Сполох

1208 год со дня основания Города Семи Огней. Столица Тарии Город Семи Огней.

Плая буравила Рамоса взглядом серых, острых, как сталь клинка, таких умных и таких язвительных глаз, и ничего не говорила. «Змея… – думал он. – Позвала меня, чтобы прожечь ледяными гляделками!.. Что она знает?..»

«Что она знает?..» – этот вопрос беспокоил сейчас Рамоса, по-настоящему беспокоил: ни ее пристальный взгляд, под которым становилось неуютно даже ему – немолодому уже Мастеру Смерти, ни ее многозначительное молчание, ни то, что они наедине в ее покоях, куда закрыт доступ даже прочим Огненосцам. Хотя гораздо хуже было бы, присоединись к Плае еще одна гадюка – Лаинэс. Соберись они вместе – и у него в теле уж точно прибавилось бы дырок, прожженных их пристальными взглядами.

«Что она знает?..» Известно ли Плае о его действиях, о тесной дружбе с Ишем на почве безвременной гибели племенника Пророка; о гораздо более тесной дружбе с Риэной, и о том, что именно Риэне начертано судьбой уничтожить это чудовище – Масэнэсса; в конце концов, о том, что он собрал вокруг себя группу соратников, которые сыграют свою роль в задуманном им деле. Их пока девять – достаточно много для обвинения его в заговоре и последующего смертельного приговора, и при этом слишком мало для серьезной силы, которую можно противопоставить Верховному и слепо верящим Масэнэссу Мастерами, в том числе Огненосцам.

Знает ли она, что Таиль с ним?.. Наверняка знает… Это, как раз, Рамос и не пытался скрыть – слишком уж все явно: недовольный Огненосец, в Помощниках у которого сам Мастер Лантак… Еще одно он не пытался скрыть – ненависть к Масэнэссу. Поиграл в нейтралитет пару-другую лет, а после надел маску человека, который понимает, кто такой Масэнэсс, но не станет ничего предпринимать, верно оценивая неравенство сил. Этакий слабый, но непримиримый противник, довольствующийся возможностью бесстрашно в своем безумии высказать Масэнэссу все, что он о думает о Верховном, и ограничивающийся злобными взглядами и язвительными фразами, которые никогда не перерастут в нечто большее. На фоне всеобщей любви к Масэнэссу это добавляло в окружение лже Мастера Путей некоторую остроту, и приносило самому Масэнэссу некоторое удовольствие – Рамос чувствовал это.

«Что же, ни искры, ни пламени, известно Плае?!»

– Ты одержим, Рамос… – Она, наконец-то, соизволила раскрыть уста. «Смарг тебя сожри!»

Он ухмыльнулся, вскинул брови.

– Ты ведь понимаешь, о чем я говорю?..

«Что ей известно?..»

Рамос потянулся к серебряному кубку, в котором, словно недавно пролитая кровь, переливалось, поигрывая алыми сполохами, молодое вино. Плая отчего-то всегда предпочитала молодое вино выдержанному. Что за блажь?..

– Ты следишь за мной?.. – небрежно бросил Рамос, но Плаю не обманешь безразличными тоном и ленивым потягиванием вина, старая змея видит его насквозь.

– Нет… – рассмеялась она. – К чему слежка, когда ты весь, как на ладони!..

– Обидно слышать такое Мастеру Смерти, тем более Стратегу… – Рамос тоже сделал вид, что шутит.

– Обидно?.. Тогда держал бы свои чувства при себе. А так – в одном твоем взгляде читается: «Ненавижу Масэнэсса! Чтобы ни делал Масэнэсс – заранее признаю его деяния злом!..»

«А разве это не так?»

– А тебя не настораживает, Плая… – Рамос подался вперед. Если уж эту прожженную интриганку не проймешь ледяным спокойствием, может она купится на страстные чувства? – …что все, все до единого твердят о бескорыстии, исключительной доброте и кристальной чистоте Масэнэсса? И лишь один я – против?!

– Это тебя должно настораживать, Рамос!..

– Такая повальная преданность одному человеку, неизвестно откуда взявшемуся, захватившему власть и пользующемуся необычайной популярностью, – продолжал он, выверено вкладывая в слова эмоции. – Произойди у вас, то есть у Совета, конфликт с Верховным, кого бы поддержало большинство? На чью сторону стали бы и Мастера и неодаренные при такой-то любви к нему?

– Ты забываешь, Рамос, что именно мы, то есть Совет, приняли решение об избрании Масэнэсса Верховным – он не захватывал власть!.. – Нечто едва заметное, какой-то отголосок настороженности, промелькнул в непроницаемом взгляде Плаи, когда Рамос говорил о возможном конфликте, но она пока не загорелась, ему потребуется высечь ни одну искру, чтобы разжечь эту льдину, если такое, конечно, возможно.

Рамос ухмыльнулся (как мог более насмешливо и ехидно), поставил кубок на приставной столик, сложил пальцы домиком, задумчиво поглядел в пол, и только после этого произнес:

– Ты, Плая, – непревзойденный мастер в искусстве манипуляций, и ты, как всякий мастер, которому утерли нос, никак не можешь поверить, что на этот раз манипулируют тобой!.. Да, да, Масэнэсс водит вас, словно кукловод на шестах своих кукол, заставляя принимать исключительно выгодные ему решения. Он умен и не станет действовать в открытую, вместо этого вынуждает вас делать то, что ему нужно, сам принимая вид невинной жертвы вашей венценосной воли!.. Конечно же: он не захватывал власть – это слишком прямо, слишком грубо для такого, как он, – вы посадили его на кресло Верховного, погонявшись перед этим за ним по миру достаточно приличный отрезок времени!.. А он все убегал, выскальзывал, отлынивал – не хотел власти и той тяжести ответственности, которую приносит эта власть, даже якобы отказался когда-то, в незапамятные времена, от места в Совете. А теперь вот – исключительно по вашей воле, он владеет всем и принимает самые важные решения. И что самое удивительное: за те пятнадцать лет, пока он властвует, ни разу (только вдумайся – ни разу, возможно ли такое?) не возникло серьезных разногласий между ним и вами. Масэнэсс желает строить школы для Одаренных и неодаренных! Пожалуйста! Совет в восторге от его идеи! Масэнэсс собирает Мастеров в Городе Огней со всего света! Конечно! Ведь столица Тарии – Родина всех Одаренных! Масэнэсс организовывает Золотой Корпус! Отлично! Нам нужны Мастера Смерти, способные единым кулаком, а не поодиночке, как то было раньше, ударить по противнику!

– Рамос! Золотой Корпус – это ведь твоя идея! – возмутилась Плая.

– Моя, – согласился он, – но лишь в зачаточном состоянии. Масэнэсс, услышав об этой идее, тут же ухватился за нее и развил до выгодных ему форм и масштабов. Идея – моя, но исполнение – нет, не мое!

– Ты просто злишься, Рамос, что Верховный не тебя назначил Командующим!

– Не меня. А кого? Мастер Адонаш! Юноша с Хвоста Дракона! Стайш!

– Ты позабыл, Рамос, что сам отказался от этой должности… – Ехидно подняла брови Плая.

– Я не смогу служить Масэнэссу… – вздохнул он. – Я служу Тарии. А служить Тарии и Масэнэссу – это не одно и то же, Плая! Задуманный мною Золотой Корпус был бы верен Городу Семи Огней, Совету и моей стране, а тот Золотой Корпус, который сейчас растет день ото дня, пополняясь новыми воинами, вооружается особым оружием и обучается особым приемам под руководствам лучшего друга нашего дорогого Верховного – Мастера Адонаша, послушен одному Масэнэссу.

– В тебе столько яда… – Плая неодобрительно покачала головой.

– Во мне есть толика здравого смысла… в отличие от тех, что совершенно разучился пользовать такой полезной вещью – как голова!..

Рамос сделал паузу, потягивая вино, он анализировал все сказанное, пытаясь нащупать ту нить беседы, при затрагивании которой, глаза Плаи хоть немного менялись, хоть какие-то эмоции пробегали в их глубине. Что затронуло ее? Что?..

– Я в меньшинстве, Плая… – печально произнес он, после долгой паузы, – и я не опасен… Вы с Масэнэссом всегда мирились с такой слабой оппозицией, и всегда знали мое мнение. Что произошло? Почему ты вызвала меня на разговор. Мы с тобой, Плая, слишком старые и слишком умные, чтобы играть в эти игры. Говори прямо…

Плая фыркнула – даже той женщине, которой стукнуло двести пятьдесят шесть лет, не нравится, когда ее называют старой.

«Она что-то узнала, иначе не стала бы звать меня сюда, – размышлял Рамос, пристально изучая Огненосицу. – Что именно?.. Риэна? Иш? Мои союзники? Или мои планы?.. Известно ли ей, что я не так уж и не опасен?..»

– Я увидела это в твоих глазах… – сказала она, помолчав. – Нечто страшное… одержимость ненавистью и своей идеей. Ты всегда был беспристрастен, даже холоден, Рамос… рассудителен, спокоен… Такой огонь никогда не пылал в твоих глазах, а я помню это достаточно хорошо: многое повидала в твоем взгляде за столько лет, сколько знаю тебя. Даже когда ты был мальчишкой, в котором только развернулся Да, р и Советник Тауш взял тебя в число своих телохранителей. Даже тогда… когда ты любил меня… Такого огня не было! Этот огонь пожирает тебя, убивает… Мне страшно, мне жаль, Рамос, ты ведь не чужой мне человек…

Рамос едва сдержал ухмылку: он бесплодно пытался зацепить Плаю, раскрывая свои чувства, а она решила сыграть, применив тот же прием… «Не чужой мне человек…» Были чувства. Была любовь. Давно… больше полутораста лет назад… Все давно улеглось, пламя угасло… И Плая и он сменили множество любимых… «Что ей известно?!»

– Мне тоже страшно, Плая… – «Воспользуемся твоим же оружием!» – мне тоже жаль… Ты – такая умная и проницательная женщина, пляшешь на задних лапах, как дрессированная пантера, выпрашивая лакомство перед укротившим тебя хитрецом!..

Щеки Плаи побледнели, и она поспешила скрыть это, делая вид, что утоляет вином внезапно одолевшую ее жажду. Огненосица отвыкла слышать прямые и непредвзятые слова, пристрастилась к лести и незаслуженным похвалам, которыми сыплют подданные, расшаркиваясь перед власть имеющими.

– Я повторяю: ты одержим, Рамос!.. – Голос ее звучал не так уверено, как вначале разговора, но свое смущение Советнице удалось преодолеть.

Он пожал плечами.

– По мне, так лучше быть одержимым, чем обманутым.

– Ты не допускаешь и тени сомнений? – Плая как бы невзначай дотронулась до его руки. – А что, если Масэнэсс окажется нашим спасением, а не нашей погибелью? Вдруг ты не прав?

Рамос накрыл ее тонкую, гибкую и такую же нежно-белую, как в юности, кисть своей рукой, посмотрел в сталь пронзительных глаз, как в плоскость своего меча.

– А вдруг я прав?.. – выдохнул он и, стремительно подхватившись, привлек к себе Плаю.

Все произошло неожиданно, порывисто, страстно… так же, как в далекой, забытой молодости… Ее едва уловимое согласие, граничащее с яростным сопротивлением, его напористость и решительность… На мгновение ему показалось, что где-то в глубине души, сполохом, раздутым внезапным порывом ветра в тлеющих углях, колыхнулись забытые чувства и былая страсть.

Плая молчала… и он действовал молча.

«Может именно этого она и хотела?..» – думал он.

«Может только этого?..» – надеялся он..

Тонкий по-девичьи гибкий стан Плаи изгибался в его руках, и только серебряные локоны выпроставшиеся из косы напоминали о ее немалых летах… Его собственная коса, такая же седая, переплелась с ее волосами, как их судьбы переплелись в Городе Семи Огней… Он даже перестал задаваться вопросом: «Что же ей известно?..», он вспоминал, как впервые увидел свое отражение в стали ее глаз, еще тогда, когда косы их обоих были черны, как смоль… Он почти забылся и отрешился, почти расслабился и успокоился…

Сердца кольнуло упреком и чувством вины при мысли о Риэне. Рамоса словно окатили ушатом холодной воды, потушив тот внезапный сполох… тот несвоевременный огонь…

Плая была смущена, она чувствовала неловкость, словно девочка, прекрасно понимая, что в ее положении и возрасте не пристало чувствовать такую неловкость, а уж тем более показывать ее. Рамос, как ни странно, тоже был смущен произошедшим. Он утешал себя тем, что поступил стратегически верно: отвлек Плаю от излишней концентрации на его так называемой «одержимости» Масэнэссом… Но что-то было гадкое, лживое, нехорошее во всем этом… Они, словно впервые изменившие своим супругу и супруге любовники, разбежались в разные концы комнаты, поспешно приводя себя в порядок, и стараясь не смотреть друг на друга.

– Никто так не хорош в этом… как Мастер Смерти… – с деланой непринуждённостью произнесла Плая, расправляя алое платье Огненосицы, она даже усмехнулась с видом излишне опытной женщины, каковой она по сути и была.

Рамоса передёрнуло от ее слов, он поморщился, но, обернувшись к Плае, произнес с милой улыбкой:

– Это я уже слышал… и не от одной женщины…

Прошло еще некоторое время, прежде, чем Рамос вновь стал задавать себе вопрос «Что ей известно?..», а Плая привела в порядок длинные седые волосы, переплетя заново косу, вернулась в свое кресло. Рамос, повинуясь ее жесту, также присел. Она была готова продолжить разговор.

Он наполнил ее и свой полупустые кубки и подал Плае вино. Советница задумчиво надпила, не глядя на него, сказала:

– Надеюсь… это было случайностью… без продолжения, без надежд, без иллюзий?.. Так?..

– Сполох… просто сполох в потухшем давно костре… – подтвердил Рамос. – Видимо, остался какой-то недотлевший уголек… теперь все…

Она кивнула.

– Оставь его в покое… – Плая снова вернулась к Масэнэссу. – Это погубит… нет не его – тебя!.. А мне бы этого не хотелось.

– А уж как мне бы этого не хотелось… – усмехнулся Рамос

– Рамос, ты погибнешь!.. – В холодных обычно и равнодушных глазах Плаи сверкнула почти тревога, почти беспокойство… о нем, о Рамосе… – Притом, погибнешь ни за что! Ты в своей одержимости, в безумии поплатишься жизнью…

Рамос был удивлен: неужели Плая допускает мысль, что этот великодушный образчик человеколюбия – Масэнэсс может причинить вред своему противнику, притом противнику слабому – не ровня ему! Она не так безнадежна!..

– Масэнэсс желает моей смерти? – осторожно спросил Рамос. – Что ты знаешь?

– Я знаю тебя!.. – Плая нахмурилась. – Ты, Рамос, не остановишься, пока не погибнет один из вас! А Масэнэсс не погибнет, значит, падешь ты…

– Я не предпринимал ничего пятнадцать лет, Плая, – произнес он успокаивающим тоном, – Отчего ты решила, что теперь время меня останавливать или переубеждать?

– Не предпринимал? Ничего?.. – она сверкнула глазами, и Рамоса вновь кольнуло: «Что ей известно?..»

– Я не покушался на жизнь Масэнэсса, не копался в его прошлом, отыскивая там темные пятна, даже на поединок его не стал вызывать…

– Поединок?.. – Плая фыркнула. – Ты днем и ночью обрабатываешь Таиля, и тот волком смотрит на Масэнэсса все эти пятнадцать лет!..

– И это все?.. У Таиля собственное мнение, и если оно не совпадает с твоим, это еще не значит, что думаю за него именно я!

– Собственное мнение? У Таиля?.. Ты смеешься, Рамос?..

Что тут скажешь? Таиль, и в самом деле, не тот человек, который может по собственной воле и инициативе с завидным упрямством противостоять целому миру в своем несогласии с действиями Масэнэсса. И поддерживать, подбадривать, «накручивать» Лая Таиля все эти пятнадцать лет, стоило Рамосу огромных трудов, особенно в последние время, когда и молодой Огненосец, подобно остальным, стал поддаваться волшебной притягательности Масэнэсса.

– Скажи мне, Рамос, – произнесла Плая, так и не дождавшись от него слов по поводу Таиля, – что конкретно не устраивает тебя? Основание Академий? Золотой Корпус? Мастер Адонаш в качестве Командующего? Повинность Одаренных?

Рамос сдержал ухмылку. «Повинность Одаренных» – это последняя и самая несуразная выдумка Масэнэсса. Верховному взбрело в голову отныне обязать всех Одаренных Тарии являться при раскрытии Дара в Город Семи Огней и поступать на службу государству. Мастерам должно было предоставляться содержание, достаточно хорошее, независимо от происхождения, но при этом они лишались права владеть имуществом, землями или титулами, не могли принимать оплату за действие Дара, и вынуждались совершать свое дело Силы бескорыстно и бесплатно! Возможно такое положение вещей и показалось бы соблазнительных для выходцев из нищих семей, бродящих по свету в поисках работы для своего Пути Силы, но никак не для тех, кто крепко стоял на ногах. До сих пор идея Масэнэсса лишь витала в воздухе, еще не оформившись, еще не обретя законодательной основы, «Повинность Одаренных» обсуждалась в Совете, постепенно продвигалась Верховным, проникая в умы и души Огненосцев и их приближенных.

Рамос знал, что будет, если Семеро наконец узаконят «Повинность»: бунт! Настоящая, сметающая все на своем пути буря – мечта любого Мастера Стихий!.. Все Мастера враз отвернутся от Верховного, приговорившего их к рабству!.. Что скажут гильдии Целителей, когда их обяжут лечить больных не за пламенную монету, а за одобрительный взгляд правителей?.. Как «обрадуются» неплохо оплачиваемые наемники – Мастера Мечей? Как откажутся от нажитого за долгие годы жизни все те Погодники, Садовники, Мастера Полей, Разрушители, Строители и прочие, и прочие, которые владеют сейчас землями, замками, управляют целыми княжествами?! Да Тария либо сметет Верховного, либо распадется на части!

До сих пор Огненосцы и их Помощники довольно спокойно воспринимали эту идею, усматривая в ней некую пользу для всеобщего блага, но Мастерам Огней и тем, кто при них, привычна, приемлема государственная служба, они не принадлежат самим себе, а с юности исполняют подобного рода «повинность», приняв бремя власти. Но прочие Одаренные, разбросанные по всей Тарии?..

Тема «Повинности» взбесила Рамоса, когда он впервые о ней услышал, но затем поразмыслил, успокоился и даже обрадовался: это погибель Масэнэсса! Верховному не удастся по-прежнему пользоваться всеобщей любовью. Как только глашатаи разнесут по всей тарийской земле новый закон, повелевая всем Одаренным явится в Город Огней для служения Тарии, имя Масэнэсса проклянут тысячи Мастеров! А у Рамоса появятся сторонники. Лантак ждал этого часа, терпеливо наблюдал за спорами, обсуждениями, дополнениями, он даже Таилю внушил, что «Повинность» – благо, и ее следует ввести как можно раньше! Это его единственное оружие против Масэнэсса, такое завораживающе опасное и действенное, что становится не по себе, потеют ладони и колотится сердце. Масэнэсс сам копает себе яму! Единственное, что смущало Рамоса – это вероятность очередной авантюры этого липового Мастера Путей! Вполне возможно: Масэнэсс прекрасно понимает всю остроту ситуации, просчитал дальнейшие события и специально ведет к ним, ожидая и недовольства, и бунта, но намереваясь направить негативные последствия против Семи, а самому выйти из воды сухим… Только зачем ему это?.. Зачем ему разваливать Тарию, зачем ему гражданская война, до которой может дойти? Если Масэнэсс, дождавшись одобрения Совета, укажет пальцем именно на Огненосцев, как на авторов нового закона и виновников порабощения Одаренных, то Рамос позаботится о том, чтобы Тария знала, кто истинный отец «Повинности», и меч, наточенный Масэнэссом против других, поразит его самого!..

– Так что не нравится тебе?.. – повторила Плая, которую, похоже, уже начала раздражать излишняя задумчивость и молчаливость Рамоса.

– Плая… – Он попытается объясниться, попытается в последний раз, и если она сейчас его не послушает, то больше шансов не будет. Если она не услышит – значит Плая потеряна для него, околдована Масэнэссом… уничтожена приспешником Древних. – Действия и начинания Верховного кажутся безупречными, его намерения видятся благом для Тарии. Ни один Стратег не смог бы предпринять более оправданных, просчитанных, верных шагов, направленных на укрепление и процветание государства. Его идеи поначалу кажутся слишком смелыми, революционными, опережающими время и способность тарийцев их принять, но их суть несет в себе рациональное зерно, которое прорастет через года и даст свой урожай к развитию и богатству Тарии. Мне нравятся реформы Масэнэсса в своей сути, но во всем этом есть подводные камни: все его добрые начинания – лишь видимость за которой кроется самое отвратительное зло, какое мы только видели. Я – Стратег, Плая. А Стратег видит не начало, а конец, результат, то, к чему приведут те или иные действия…

– Стратег видит варианты… – перебила она.

– И вероятность этих вариантов, – кивнул Рамос. – Давным-давно, еще служа Огненосцу Таушу, я побывал в далеком краю, омываемом Южным океаном. Там нет государства, а лишь кочующие племена, живущие охотой и собирательством. Основной их пищи служит растение Бахли. Маленький неприметный колючий кустик, лишь на несколько дюймов возвышается над землей. Его листья кажутся чахлыми и увядающими, цветки бледны, а плоды ядовиты, но зато корень не просто съедобный, но и очень сытный. Найдя кустик Бахли, все племя радуется, так как одно растение имеет такой невероятно огромный корень, что может кормить несколько дней с десяток человек.

– К чему твой экскурс? – Плая поджала губы.

– То, что на поверхности, милая, иногда не соответствует тому, что скрыто. Все видят лишь то, что Масэнэсс считает нужным показать, но за его действиями скрывается ложь и хитрость. Он не простой человек, я это вижу и знаю. И понимаю, что эти добрые дела, творимые им сейчас, в будущем обернутся великим злом и несчастьем для Тарийцев, потому как при верных действиях, он имеет неверные мотивы, эгоистичные и кровожадные. Его цель – покорить и поработить каждого тарийца, завладеть их имуществом, их телами, умами и душами. Масэнэсс возомнил себя наследником Древних, Плая! Неужели ты не понимаешь!?

Она вскочила, гневно сдвинула брови:

– Рамос! Когда-то нечто подобное в этой самой комнате говорил мне Тауш, уговаривая оправиться с ним на поиски Масэнэсса. Он жаждал уничтожить его, совершенно не допуская мысли, что Астри Масэнэсс может быть настоящим, единственным в истории Мастером Путей! Тауш приходил тогда к каждому из Семи и часами беседовал с нами. Он был одержим почти также как и ты, я вижу, эта его болезнь передалась к тебе и прогрессирует. Никто из Совета не поддержал Пэйелона, так как Масэнэсс, по сути, один из нас – Огненосец, и не нам его судить и тем более лишать жизни! Но Тауш относился к людям, которые стремятся уничтожить то, чего не понимают. Он тайно отправился в Тиниси, где Гавэр Типас выследил и поймал для него Астри Масэнэсса, и устроил суд, незаконный и недопустимый! Ты, Рамос, присутствовал на этом суде!

– Да, присутствовал… – Сердце сжимало сожаление… Она не поверит, уже не поверит… Масэнэсс оплел ее когда-то острый и смелый ум своей темной сетью, превратив в рабыню, не способную мыслить самостоятельно. – Я знаю эту историю не хуже тебя. Я был там и видел и суд, и то, что случилось после суда… – Рамос вспомнил, как извивается и кричит Гавэр Типас, заживо пожираемый тарийским пламенем, как в растерянности смотрит на происходящее Тауш, и как Масэнэсс исчезает с мертвой женщиной на руках.

– Огненосец Тауш вернувшись, признал свою ошибку. На Совете он объявил, что Масэнэсс – истинный Мастер Путей, место которому среди нас! Рамос, Тауш исцелился, но ты… почему ты так упорствуешь?!

Рамос вздохнул:

– Потому что я знаю, отчего передумал Тауш. Огненосец увидел произведенное Масэнэссом тарийское пламя, он убедился, что Масэнэсс владеет Даром Огня, а Тауш считал, будто эта Сила недоступна Древнему или его приспешникам. Но мы теперь знаем, Плая – это не так! Ты сама была свидетельницей в Пракалансе, когда наследники Штамейсмара атаковали Огненосцев с помощью молний и огня!.. Разве нет?!