Текст книги "Секретарь для монстра. Аллергия на любовь (СИ)"
Автор книги: Анна Варшевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц)
Глава 17
– Почему два контейнера с комплектующими застряли на перевалочном пункте? – Марк Давидович просматривает бумаги, не глядя на сидящего напротив него мужчину.
Тот, приземистый, грузноватый, в немного мятом костюме и чересчур тесной рубашке, с впивающимся в шею воротником, нервно сглатывает.
– Там произошла путаница с маркировкой, поставщик…
– С каким именно поставщиком? – перебивает Резанов. – В отчетах фигурируют три. И везде – одна и та же ошибка. Вы понимаете, к каким выводам это приводит?
Я второй день сижу за небольшим столом в углу кабинета и наблюдаю, как мой шеф устраивает профессиональный разнос руководству филиала – первого в нашей, так сказать, «бальной книжечке». И мне уже, честно говоря, становится немного жалко… но не руководство, а своего начальника!
Потому что очевидный идиотизм ситуации вижу даже я! А эти… прости господи, эффективные менеджеры только кивают друг на друга, не желая брать на себя ответственность!
Вот и теперь, руководитель ключевого направления только и может, что оправдываться.
– Да, но это не наша вина, они…
– Не ваша вина, – повторяет Марк Давидович, поднимая взгляд. – А кто утверждал маршрут? Кто подписывал накладные без сверки?
Мужчина лихорадочно роется в бумагах.
– Я… не сам, отдел логистики.
– Отлично. А кто контролирует отдел логистики? – Резанов выпрямляется, голос все такой же тихий, но в нем уже звенит металл. – Тоже «кто-то»?
Руководитель филиала краснеет, пытается что-то сказать, но слов не находит.
– Почему склад до сих пор не обновил базу по движению остатков? Я запросил цифры еще три дня назад, до того, как выехал сюда, – Марк достает из-под кипы бумаг папку с распечатками, которые я делала сегодня по его просьбе. – Сегодня утром они пришли… в формате прошлого квартала. Как такое вообще возможно?
– Мы… ожидали актуализацию данных от головного офиса, – слабым голосом отвечает мужчина.
– Прекрасно, – Резанов приподнимает брови. – То есть, чтобы обновить внутреннюю таблицу, вы ждете разрешения из столицы? Вы серьезно?
Руководитель только утирает вспотевший лоб, а я опускаю глаза на свои бумаги, с трудом сдерживаясь, чтобы не покачать головой.
– Вы понимаете, что это значит? – Марк Давидович не повышает голоса, наоборот, начинает говорить тише, и от этого звучит еще зловеще. – Два срыва подряд. Клиенты стоят без отгрузки, штрафные неустойки капают каждый день, и все потому, что здесь никто не в состоянии элементарно сопоставить маршруты и даты поставок.
– Мы исправим ситуацию, я обещаю.…
– Обещания оставьте для пресс-релизов, – холодно обрывает его Резанов. – Мне нужны цифры и конкретика. Завтра к восьми утра я жду новый график, обновленную базу и план компенсации по задержкам. К концу дня – полный, расписанный в подробностях, доклад о реорганизации процесса. И велите, чтобы мне сейчас принесли акты сверки за последние полгода. Надеюсь, хотя бы там у вас косяков нет.
– Понял, – бледный мужчина кивает. – Сейчас сделаю! Я могу?...
– Идите.
Дверь хлопает, мы остаемся наедине, и я не удерживаюсь от короткого сочувственного взгляда в сторону своего шефа. Мы с ним эти два дня работали с утра до ночи. Завтра ближе к вечеру уже перелет во второй город, и если во всех местах будет такая чертовщина, то я с ужасом представляю себе, как пережить эти три недели.
Закончив со сводной таблицей, которую меня просили сделать, проверяю форматирование и отправляю на печать, попутно скидывая копию на почту.
– Марк Давидович, все готово, – отъезжаю на кресле к принтеру, стоящему за моей спиной, достаю бумаги, скрепляю и, встав, подхожу к нему. – Вот, – кладу на стол таблицу.
– Спасибо, – Резанов кивает, не отвлекаясь от своих бумаг. – Ева Андреевна, сходите пообедать. Уже без пятнадцати три, – кидает быстрый взгляд на часы.
– Я без вас не пойду, – качаю головой.
Вчера он меня тоже отправил пообедать. А сам в итоге только вечером поел, уже когда мы приехали в отель.
– У меня времени не хватит, – он хмурится, просматривая очередной договор.
– Ну, значит, и у меня не хватит, – пожимаю плечами, возвращаясь на свое место и придвигая ноутбук.
Мне тоже есть чем заняться, успеть бы до вечера.
Спустя минуту поднимаю голову и сталкиваюсь взглядом с мужчиной, который смотрит на меня, словно пытается что-то понять.
– Мне интересно, – говорит задумчиво. – Из этого кабинета последние два дня все уходят в предынфарктном состоянии. А вы мне возражаете и спорите со мной. Вы не боитесь, что я могу вспылить?
– Я боюсь, что вы останетесь голодным и с вашей нервной работой заработаете себе язву желудка, – отвечаю спокойно. – А это, между прочим, моя ответственность.
– Ваша?
– Моя, как личного помощника, – поджимаю губы. – В мои обязанности входит заботиться, чтобы у вас все было в порядке.
– Что-то я не припомню такого пункта в договоре, – Резанов, кажется, сдерживает улыбку.
– Так вы же мне на вопросы так и не ответили, – постукиваю ручкой по столу. – Я сочла необходимым внести изменения дополнительным соглашением. Пришлю вам его на почту на подпись. В трех экземплярах, – добавляю ехидно, не удержавшись.
Марк Давидович качает головой, но тихо хмыкает и снова возвращается к экрану ноутбука.
– Закажите себе что-нибудь прямо сюда, – говорит спустя пару минут и, вздохнув, добавляет: – И мне тоже. Куда-то идти не вариант.
– Что вам заказать? – тут же оживляюсь.
– Что угодно на ваш вкус, – рассеянно отзывается мужчина, уже пододвигая к себе телефон и набирая какой-то внутренний номер. – Пусть ко мне зайдет начальник отдела закупок! – чеканит в трубку.
Встаю и приоткрываю окно. Кажется, предстоит очередной разнос, а тут и так жарко.
Начальник отдела закупок вываливается от Резанова взмокший, наверное, до трусов. Смотрит на меня диким взглядом – я как раз возвращаюсь в кабинет – и сматывается в неизвестном направлении. И я только искренне радуюсь тому, что не слышала последние минуты разговора – ходила вниз, на ресепшен, встретить курьера из ресторана с доставкой.
Стукнув в дверь, приоткрываю ее и просачиваюсь внутрь, не сразу увидев, что мужчина стоит у распахнутого настежь окна.
– Марк Давидович, это я, – говорю негромко на всякий случай.
– Что, там уже скорая понадобилась этому идиоту? – спрашивает у меня шеф, обернувшись.
– Пока нет, – еле сдерживаю смешок, качаю головой. – Вы бы отошли от окна, холодно сегодня, простудитесь еще, не дай бог.
– Вот как вам это удается? – он озадаченно смотрит на меня.
– Что именно? – удивленно поднимаю брови.
– Неважно, не обращайте внимания, – Резанов со вздохом возвращается к столу.
– Давайте лучше здесь, – ставлю пакет с контейнерами на край длинного стола, примыкающего к начальственному буквой Т. – А то там бумаги двигать придется. Садитесь, я все приготовлю.
Марк Давидович молча проходит ко мне, садится, глядя, как я расставляю перед ним куриный суп-лапшу и тушеное мясо с овощами.
– Я не стала брать ничего непривычного, все очень простое, – немного оправдываюсь, вдруг ему нужно было что-то другое.
– Все замечательно, не переживайте, – он качает головой. – Сядьте и сами поешьте.
– Сейчас, – подхожу и закрываю дверь на ключ на всякий случай.
– Могли бы и не перестраховываться так, – фыркает Резанов, уже принимаясь за суп. – К этому кабинету никто по доброй воле теперь и на пушечный выстрел не подойдет.
– А после вашего отъезда вообще запрут и год открывать не будут, – улыбаюсь, устраиваясь напротив.
Еда оказывается вполне вкусной, но порции не слишком большие. И мужчина справляется со своей еще до того, как я заканчиваю есть суп.
– Возьмите, – пододвигаю к нему свое нетронутое горячее. – Мне слишком много, я не рассчитала. Все равно не съем.
– Ева Андреевна, – он укоризненно смотрит на меня. – Вы мне предлагаете вас объедать?!
– Я предлагаю вам нормально пообедать, – стою на своем. – Вы ведь не наелись! А для меня это лишнее. Или ешьте – или я выброшу!
– Господи, да меня даже в детстве так есть не заставляли, как вы сейчас! – ворчит Резанов, но пододвигает к себе мясо.
Прячу улыбку и доедаю свой суп, потом встаю и собираю со стола пустые контейнеры, пока мой шеф пересаживается на свое рабочее место.
– Марк Давидович, чаю? – спрашиваю у откинувшегося на спинку кресла мужчины.
– Может быть, позже, – он качает головой. – А то я засну прямо здесь. И потом буду с больной шеей ходить. И вы меня опять отругаете, что я мешаю вам выполнять ваши обязанности, – усмехается, глядя на меня.
– Я вас не ругала! – возмущаюсь, протирая крошки со стола. – И я не поняла, что у вас с шеей?
– Все у меня нормально с шеей, – Резанов выпрямляется на кресле и чуть морщится.
– Угу, я вижу, – смотрю на него скептически, неудивительно, что у него все затекло, он же сутками сидит, не разгибаясь. – Марк Давидович, у вас запасные перчатки есть?
– Что? Зачем? – он растерянно смотрит на меня. – Есть, конечно, я всегда ношу с собой, но…
– Вы разрешите мне вас коснуться? – спрашиваю негромко.
У него, кажется, дергается кадык, но мужчина кивает.
– Тогда можете дать запасную пару? Раз уж вы поели и у вас немного исправилось настроение, я хочу и дальше исполнять свои обязанности на максимально возможном уровне, – улыбаюсь ему, когда он, наклонившись, достает из ящика стола перчатки и подает мне. – Снимите пиджак и сядьте ровно.
– Ева Андреевна, я.… не думаю, что это такая уж хорошая идея, – говорит Марк немного хрипло.
– Если вам будет некомфортно, сразу скажите – и я перестану. Я просто хочу помочь, – добавляю, видя, что он сомневается.
После паузы мужчина все-таки снимает пиджак.
– Давайте сюда, на стул повешу, – забираю одежду. – И постарайтесь не зажимать спину, – вернувшись, осторожно кладу руки ему возле шеи и чувствую, как он вздрагивает.
– Расслабьте мышцы, – произношу мягко, начиная разминать плечи. – Вам когда-нибудь делали массаж?
– Как вы себе это представляете? – слабо уточняет Резанов, чуть наклонившись вперед и положив локти на стол.
– Никак, – вздохнув, спускаюсь чуть ниже, к середине спины, потом опять возвращаюсь к плечам и шее. – Вам не больно? – спрашиваю у притихшего мужчины.
– Н-нет, – он качает головой. – Совсем нет.
Удовлетворенно кивнув, усиливаю нажим. И заканчиваю только минут через десять – просто потому, что у меня уже устали руки.
– Как вы себя чувствуете, Марк Давидович? – спрашиваю у сидящего с закрытыми глазами Резанова, встав сбоку и все еще держа ладонь у него на плече. – Помогло? Получше?
– Получше – это не совсем подходящее слово, – отвечает он, не открывая глаз, и тянется ко мне.
Я не успеваю отойти, когда меня обнимают за талию. Успеваю только подумать – хорошо, что у меня вся одежда, которая с собой, с длинным рукавом и закрытая.
Осторожно обхватываю его плечи, чуть поглаживая. Чувствую, что мужчина глубоко дышит, уткнувшись лбом мне куда-то в область солнечного сплетения.
– Ева Андреевна, а вот это… в смысле, вот эту помощь вы тоже прописали в том своем дополнительном соглашении? – уточняет глухо.
– А надо было? – не могу сдержать растроганную улыбку. – Считайте, что это бонус.
– Похоже, нужно вводить систему премирования… – вздох в ответ.
– Необязательно, – смеюсь, не сдержавшись. – Там у вас и так какие-то космические цифры зарплаты в договоре указаны.
Он сжимает меня чуть крепче, словно напоследок, и отпускает.
Поднимает голову, встречает мой взгляд.
– Спасибо, – кивает с благодарностью. – Мне действительно стало лучше… во многих смыслах.
– Всегда пожалуйста, – стягиваю с рук перчатки, смотрю на них задумчиво. – Если вы не против, оставлю их у себя. Пригодятся.
– Оставляйте, – мужчина поднимается с кресла и я, уже почти отвернувшись к своему столу, успеваю заметить, как он, чуть прижмурившись, потягивается всем телом, поводя плечами.
Ну вот и отлично, вот и хорошо, значит, массаж ему совершенно точно пошел на пользу.
На секунду перед глазами у меня возникает картинка, как я могла бы делать ему массаж без рубашки… Невольно облизываю губы и встряхиваю головой, прогоняя мысли, от которых скручивает живот. Хватит, Ева! Нечего придумывать!
Вздохнув, сажусь за свой ноутбук. До конца рабочего дня еще три часа, а мы тут наверняка еще и после окончания задержимся. Проверяю мобильный и хмурюсь, увидев сообщение от Адама! Вспоминаются его слова о том, что он будет писать. Вот ведь… упрямый! Хотя в целом в тексте ничего такого, мужчина просто спрашивает, как у меня дела и все ли в порядке на работе. Отвечаю максимально коротко, что я очень занята, и отключаю телефон.
А Марк Давидович, кажется, впадает в настолько довольно-расслабленное состояние, что даже меняет тон, вызывая к себе очередного несчастного.
Правда, это мало помогает – по-моему, его только начинают бояться еще сильнее. Видимо, думают, что это та самая доброта, с которой берут топор и идут разбираться со злом.
С другой стороны, может, это и неплохо. Потому что, совершив чудеса расторопности – ну, или скинувшись всеми отделами на успокоительные – на следующее утро Резанову действительно приносят практически все, что он требовал.
Марк Давидович, конечно, все равно находит в каждом документе кучу ошибок.
– Но они хотя бы двигаются в нужном направлении, – поясняет мне по дороге к машине, которая должна довезти нас в аэропорт, когда я спрашиваю, почему он все-таки принял планы по компенсациям и реорганизации. – Я знаю, что, когда сейчас уеду, они расслабятся – но расслабятся не сразу. Какое-то время им придется серьезно поработать, система выправится.
Скептически смотрю на него и уже открываю было рот, но мужчина открывает мне дверь автомобиля и договаривает, кинув на меня насмешливый взгляд.
– А дальше я пришлю к ним проверяющих.
– А-а-а, с этого нужно было начинать, – фыркнув, усаживаюсь, Резанов обходит машину и садится сбоку от меня.
– Я еще не выявил корень проблемы, она явно глубже, чем последствия, которые лежат на поверхности, – говорит он задумчиво. – А вы думали, я просто спущу это на тормозах? – качает головой. – В нашем деле так нельзя, Ева Андреевна. Еж, как известно, птица гордая, пока не пнешь – не полетит.
Прыскаю, отворачиваясь и трясясь от смеха.
– Что? – по голосу слышу, что он улыбается. – Вот и сейчас я, если выражаться грубо, дам им всем пинка. А дальше придется решать, умеют ежи летать или все-таки надо менять их хотя бы на голубей.
– Какой наглядный пример, – отдышавшись, немного поеживаюсь.
На улице еще похолодало, но я, решив, что ничего страшного не случится – всего-то дойти от дверей отеля до машины, а потом сразу в аэропорт – не стала доставать легкую куртку, которую положила на самое дно чемодана. А в автомобиле оказалось довольно прохладно.
– Вы замерзли, Ева Андреевна? – хмурится мой шеф.
– Нет, все в порядке…
– А я ничего не вижу, да? – он укоризненно качает головой. – Включите на обогрев, – говорит водителю, тот тут же нажимает на нужную кнопку. – Идите сюда! – придвигается ближе, распахивая полы пиджака. – Спиной ко мне.
– Я…
Не успеваю возразить, как оказываюсь крепко прижата к мужскому телу. Марк Давидович натягивает на меня ткань костюма с боков и обхватывает руками. Понимаю, что еще немного – и меня уже на колени затащат! И, завозившись, пытаюсь отстраниться.
– Я в порядке… – начинаю было.
– Хватит ерзать, Ева Андреевна, – раздается над моим ухом. – Согреетесь – отпущу.
Затихнув, сжимаюсь в комочек. А потом, решив, что, собственно, ничего страшного не происходит, заставляю себя расслабиться и даже чуть откидываю голову ему на плечо.
– Вот, сразу бы так, – слышу довольный голос и улыбаюсь.
Пиджак мне в итоге отдают в пользование в аэропорту и в самолете. Я натягиваю ткань себе на нос, делая вид, что прячусь от сквозняков, сама тайком нюхая приятный мужской запах, которым она пропитана.
А в следующем городе, куда мы прилетаем, нас ждет неожиданная неприятность.
Глава 18
– Что значит, «только один номер»? – цедит Резанов возле стойки в отеле.
– Видимо, произошла ошибка… – лепечет девочка на ресепшен. – Вы точно бронировали два?
– Я похож на человека, который не умеет считать до двух? – ледяным тоном интересуется у нее мужчина.
Я молча стою за его спиной, уставшая после долгого перелета и с больной головой – самолет почему-то очень болтало во время снижения, и меня укачало. Но тут, видя, что у девочки-администратора начинают дрожать руки, решаю вмешаться.
– Марк Давидович, – касаюсь его плеча. – Она же не виновата. Вам ведь сначала бронировали отели только для вас… а уже потом добавляли бронь на меня. Могли ошибиться.
– Черт знает что, – бросает Резанов раздраженно, стучит пальцами в перчатках по стойке. – Хорошо, тогда просто давайте нам второй номер, без брони. Пусть будет на разных этажах, если на одном нет.
– Простите, – администратор уже начинает заикаться. – У нас сейчас нет свободных номеров.
– Что значит – нет?!
– Дело в том, что в городе сейчас национальный фестиваль, ежегодный, – торопясь и путаясь в словах, объясняет девочка. – И у нас на это время бронируют номера очень заранее…
– Позовите менеджера, – тяжело произносит Марк Давидович.
– Да, сейчас, – девочка с облегчением убегает куда-то.
– Ева Андреевна, я понятия не имел, что могут возникнуть такие проблемы, – поворачивается мужчина ко мне. – Прошу извинить за эту ситуацию.
– Ну вы-то ведь тоже ни в чем не виноваты, – устало вздыхаю. – Не надо извиняться. Сейчас найдем какой-то выход.
Менеджер, который подлетает к нам буквально через пару минут, держит себя значительно увереннее, но после долгих извинений выясняется, что найти для меня сейчас номер в этом отеле невозможно.
– Я могу предложить вам номер в отеле неподалеку, – мужчина проверяет в компьютере базу данных, или что там у них. – У нас коллаборация с этой сетью, но мы премиум-сегмент, а там номера… чуть-чуть попроще. Но зато ехать отсюда всего пятнадцать минут!
– Вы как себе это представляете? – Резанов сердито смотрит на него. – Я не отпущу свою помощницу одну в другой отель в незнакомом ей городе!
– Марк Давидович… – пытаюсь говорить успокаивающе, но он только отмахивается.
– Мне очень жаль, но я больше ничем не могу помочь, – разводит руками менеджер. – Фестиваль у нас – самая горячая пора года. Единственное.… у вас, как я вижу, забронирован двухкомнатный люкс, – он щелкает по клавишам. – Комнаты большие, мы можем без проблем организовать еще одно спальное место во второй. Там стоит диван.
– Это неприемлемо, – отрезает Марк.
Вздохнув, понимаю, что так у нас ничего не выйдет.
– Простите, пожалуйста, – киваю менеджеру, улыбнувшемуся мне с облегчением, – Марк Давидович, могу я поговорить с вами? – тяну своего шефа за рукав, отводя его в сторону.
– Ева Андреевна, я знаю, что вы собираетесь мне сказать, и мой ответ «нет»! – хмурится Резанов. – Вам нужен отдельный номер. Здесь!
– В чем проблема отпустить меня в другой отель? – всплескиваю руками.
– Чтобы не спать всю ночь, беспокоясь, что с вами там может что-то случиться?! – выпаливает мужчина и тут же, запнувшись, продолжает: – И вообще-то, это неудобно с точки зрения логистики! Нам весь маршрут из-за этого перекраивать!
– С логистикой у компании в принципе, видимо, проблемы, – я уже сама начинаю раздражаться. – Что может случиться?! Будете заезжать за мной по дороге!
– Нет!
– Ну тогда мы вполне можем разделить номер. Я не буду вас отвлекать. Вы меня даже не заметите!
– Дело не в этом, и нет, я не считаю, что один номер для мужчины и женщины – хорошая идея!
– Тьфу, черт подери! – ругнувшись и со злости топнув ногой, смотрю на него сердито. – Я что-то не пойму, вы опасаетесь за мое целомудрие или за свое?! Ну так мое уже давным-давно приказало долго жить! А на ваше я не посягаю!
Он внезапно опирается локтем о стену, рядом с которой мы ругаемся, и утыкается в сгиб руки лбом.
– Марк Давидович, вы чего? – опасливо смотрю на него, подхожу чуть ближе и вижу, что мужчина трясется от еле сдерживаемого смеха.
– Смеется он… – ворчу, качая головой.
– Вы меня с ума сведете, Ева Андреевна, – Резанов выдыхает, успокаиваясь, и сжимает пальцами переносицу. – С моим целомудрием вы, конечно, дали маху… Ладно. Пусть так. Хорошо. Пусть будет один номер.
Что-то бормочет себе под нос, но разобрать у меня не получается.
– Мы решили, что нам вполне хватит одного номера на двоих, – возвращаюсь к менеджеру, который продолжает стоять за стойкой. – Можно застелить там диван?
– Разумеется, – мужчина с облегчением мне улыбается, выкладывает на стойку два электронных ключа. – Желаю вам приятного отдыха!
– Спасибо, – забираю пластиковые карточки и иду обратно к Марку, который так и стоит у стены, наблюдая за мной. – Пойдемте, пожалуйста, – прошу его. – Я очень устала и хочу лечь.
Мужчина на секунду закрывает глаза, словно смиряясь с неизбежным, но тут же открывает и кивает.
– Пойдемте.
Номер оказывается вполне уютным и действительно большим. Первая комната – как раз та самая гостиная с диваном, рабочим столом и небольшим кухонным уголком, где на барной стойке стоит чайник, простая кофемашина и лежат всякие «презенты» от отеля.
В спальню я даже не прохожу, останавливаясь возле тумбочки рядом с диваном. Здесь как раз есть место для чемодана.
К счастью, вход в ванную комнату из холла-коридора, а не из спальни. Так что мне спокойно можно будет принять душ и завалиться спать в гостиной носом к стенке. А Резанов пусть себе располагается, я на него смотреть не буду.
Ну не ври самой-то себе, Ева, шепчет мне подсознание. Конечно, ты хотела бы на него посмотреть! Там же такой образец… всего!
Шикнув сама на себя, незаметно вздыхаю. Смысл пялиться, если руками трогать нельзя? Причем в буквальном смысле! Слюни, что ли, пускать на него? Нет уж…
– Марк Давидович, – поворачиваюсь к мужчине, который с мученическим видом осматривает комнату. – Я обещаю, вы меня не увидите и не услышите! Можно, я первая в душ?
Он не успевает ответить, как раздается стук в номер. За дверью обнаруживается горничная.
– Комплект постельного белья? – женщина улыбается, показывая на стопку в своих руках.
– Спасибо, – киваю ей. – Застелите диван, пожалуйста?
– Конечно, – она проходит внутрь. – Вот, здесь еще дополнительный набор полотенец, халат, тапочки…
– Замечательно, – забираю у нее пакет.
– Устраивайтесь, я… спущусь вниз, – сообщает мне мужчина и, оставив свой чемодан в коридоре, быстро выходит из номера.
Проводив его взглядом, улыбаюсь женщине, которая как раз заканчивает с простыней.
– А что это за фестиваль у вас в городе, не подскажете? – спрашиваю у нее с любопытством. – Нам сказали, все отели забиты…
– Ой, да, – словоохотливо кивает мне горничная. – У нас тут и исторические ярмарки, и всякие национальные танцы и песни, концерты на центральной площади будут каждый день не по разу! И неподалеку кухню под открытым небом сделали, будут национальные блюда готовить, очень много всего! – женщина улыбается.
– Здорово! – восхищаюсь вполне искренне. – Вот бы сходить…
– Так сходите, конечно!
– Да мы здесь по работе, – вздыхаю, развожу руками. – С утра до вечера в офисе будем сидеть, скорее всего…
– Ну не все же время, – она укоризненно качает головой. – Да и гулянья до самой ночи все равно, рабочий день же у вас не допоздна!
Я только вздыхаю. Вряд ли Резанов согласится гулять ночью по непонятным ярмаркам. И меня одну совершенно точно не отпустит. А жаль. Было бы любопытно. Тем более, что в этом городе значительно теплее, абсолютно летняя погода.
Горничная, закончив с постелью, прощается и выходит, а я решаю, раз босс еще не вернулся, сходить в душ. Не думаю, что он будет сильно возражать, даже если придет через пять минут. Да и я же не собираюсь там два часа плескаться.
Хорошо, что умывалки все у меня собраны в специальную дорожную косметичку, которую можно раскрыть и зацепить маленьким крючочком практически за что угодно. Сейчас быстро все сделаю, а потом все соберу и обратно в чемодан спрячу, чтобы не смущать Марка Давидовича своими пузырьками и тюбиками.
Задерживаться себе я не позволяю, поэтому уже через полчаса, закутавшись в халат и намотав полотенце на волосы, которые решила вымыть с вечера, чтобы утром не тратить на это время, осторожно выхожу из ванны. Но начальника в номере так и не обнаруживаю.
Ну и куда делся, спрашивается? Хмурюсь, покусывая губы, потом решаю, что он взрослый мальчик и сам разберется, когда ему возвращаться. И, взяв с собой мобильный, залезаю на застеленный диван, решив сначала остыть после душа, а потом уже переодеться в домашний костюм.
В телефоне опять обнаруживаются сообщения от Адама. Вполне тактичные и даже с мягким юмором, не ответить на которые будет элементарно невежливо. Создается такое впечатление, что мужчина сознательно спускает на тормозах мои короткие и не слишком дружелюбные ответы, просто пытается меня немного разговорить. И я сама не замечаю, как ему это удается, но какое-то время мы просто переписываемся – ни к чему не обязывающая легкая беседа, я даже улыбаюсь каким-то его шуткам. Но наотрез отказываюсь, когда он спрашивает, можно ли позвонить.
Нет уж. Сообщения – еще ладно, хотя и тут я перегнула, не надо было позволять втягивать себя в диалог. Поэтому уже набираю текст, что мне пора, завтра тяжелый рабочий день, когда слышу, что дверь номера таки открывается.
Спустя буквально секунду на пороге гостиной появляется Резанов, и я не успеваю сделать… вообще ничего. Хотя глупо было бы притворяться спящей, особенно если учесть, что я буквально десять минут назад стянула полотенце с мокрых волос.
Но вот накинуть на ноги одеяло было бы неплохо. Потому что взгляд мужчины тут же останавливается сначала на моих еле прикрытых задравшимся халатом коленях, а затем сползает к голым ступням и пальцам, которые я невольно поджимаю.
– Не спите еще? – задает Марк очевидный и поэтому дурацкий вопрос и как будто немного краснеет.
Или это свет так лег?
– Нет, – очевидный ответ от меня звучит, по-моему, так же по-дурацки. – Я… уже собиралась лечь. Сейчас голову подсушу немного…
Мужчина переводит взгляд на влажные пряди, в беспорядке разбросанные по моим плечам, и, кажется, сглатывает.
– У вас очень красивые волосы, – говорит вдруг.
– Спасибо, – слегка выдыхаю и улыбаюсь. – У мамы были такие же, даже еще гуще, вот и мне по наследству достались…
– Вы их все время в пучок убираете, не устаете? – он продолжает стоять на пороге, засунув руки в карманы.
– Да нет, привыкла, – подцепляю одну прядь, кручу в пальцах, глядя на нее, потом снова смотрю на Резанова, пожимаю плечами. – Офисный стиль ведь.
– Можете носить распущенными, если хотите, – он, кашлянув, кивает и забирает свои вещи, которые так и стояли в коридоре.
– Спасибо, – растерянно гляжу, как он проходит в спальню.
– Вам нужна ванная? Чтобы высушить волосы? – уточняет Марк Давидович уже из своей комнаты. – Фен ведь, кажется, там на стене.
– Да, сейчас! – завозившись, встаю и, взяв с собой домашний костюм, брюки и тонкую закрытую сорочку со свободными рукавами, в которой планирую спать, бегу в ванную.
Спустя десять минут, уже переодевшись и подсушив свою копну, выхожу и чуть было не сталкиваюсь в дверях с мужчиной. Мы с ним оба возимся, шагая то в одну, то в другую сторону, чтобы уступить друг другу дорогу, и каждый раз совпадаем! Сюжет из дурацкой комедии!
В конце концов я просто отступаю в коридор на пару шагов, пропуская Резанова.
– Завтрак в семь тридцать, – говорит Марк, отводя глаза. – Выезжаем в восемь.
– Поняла, – киваю, проскользнув в гостиную, и шмыгаю на диван, под одеяло.
Дверь в ванную с тихим хлопком закрывается, и я судорожно выдыхаю.
Он, оказывается, был не так уж и неправ, когда говорил, что идея с одним номером на двоих неудачная.
Вот вроде бы ничего такого и не происходит… а сердце у меня колотится, губы пересыхают, и перед глазами встают такие картинки, что невольно становится жарко. Интересно… а у него так же? Или ему просто неловко? А если… если он тоже… смотрит на меня и видит….
Лицо начинает полыхать, я обмахиваюсь ладонью, торопливо иду к столу и залпом выпиваю стакан холодной воды. А потом все-таки залезаю под одеяло и уже там стягиваю с себя брюки: спать в одежде для меня – самое настоящее самоубийство. Сорочка еще сойдет, все-таки это тонкий натуральный батист.
Слышу, как в ванной шумит вода, и старательно гоню от себя лишние мысли – причем так старательно, что не замечаю, как засыпаю.
Пробуждение выходит каким-то странным. Во-первых, мне все-таки явно стало жарко, и я во сне скинула с себя одеяло, которое болтается где-то в ногах. А во-вторых… толком еще не проснувшись, не могу понять, что это за шум?
Это же… вода?!
Подскакиваю и оглядываюсь в тусклом свете, проникающем через окна. Кажется, еще очень раннее утро. Совсем раннее.
Но почему опять вода шумит?!
Меня вдруг начинает потряхивать от страха. Я заснула и не услышала – Резанов прошел к себе в спальню вечером? А что если… ему стало плохо прямо там, в ванной?! Инфаркт, или инсульт, или… да что угодно! Ну правда, он же пошел в душ буквально несколько часов назад, и что, опять поперся туда на рассвете?!
Подскакиваю с бешено колотящимся сердцем и крадусь к двери, сама не зная, что собираюсь делать.
Я просто… прислушаюсь, говорю сама себе. Должно же там что-то быть слышно кроме воды.
Дверь ванной в этом отеле открывается, как ни странно, внутрь, а не наружу. И по невероятному стечению обстоятельств оказывается чуть-чуть приоткрыта. Наверное, именно поэтому я проснулась – из-за того, что сейчас шум воды слышен сильнее, чем вечером.
Изо всех сил закусив губу и готовясь зажмуриться, осторожно, максимально незаметно сдвигаю створку, так, чтобы щель была чуть пошире, и практически прислоняюсь к ней щекой, чтобы увидеть…
Душевая находится справа за дверью. А в левой части просторного помещения прямо напротив душевой на стене закреплено огромное зеркало в пол, которое как раз и видно в щелку приотворившейся двери. И в зеркале отражается стоящий к нему спиной обнаженный мужчина, упершийся ладонями в противоположную стену.
Я, не дыша, скольжу взглядом по широким плечам, на которые сверху падает, разбрызгиваясь, вода. Любуюсь ровными линиями мускулистой спины. Спускаюсь ниже и, невольно облизнувшись и сглотнув, залипаю на узкие бедра и подтянутые ягодицы с ямочками над ними пониже поясницы.
И, не в силах отвести взгляда, вижу, как мужчина, в явном раздражении ударив по стене одной ладонью, сдвигается, поворачиваясь чуть боком, меняет позу, упираясь левым локтем в стену, а лбом в предплечье – я замечаю, как искажено его лицо, зажмурены глаза – и тянется вниз правой рукой…
Успеваю увидеть, как напрягаются мышцы его бедер и ягодиц, до меня доносится сдавленный, практически неразличимый сквозь шум воды стон – и только в этот момент, сообразив наконец, что происходит, я, зажав себе рот ладонью, отшатываюсь от двери с такой скоростью, что чуть было не падаю!
