Текст книги "Секретарь для монстра. Аллергия на любовь (СИ)"

Автор книги: Анна Варшевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц)

С трудом восстановив равновесие, в несколько бесшумных – надеюсь! – прыжков оказываюсь у дивана и ныряю под одеяло.

Ну ты, блин, Ева, даешь!

С ума сошла! Подглядывать за своим боссом!

Зажмуриваюсь, да еще и прижимаю ладони к глазам, вот только не выдавить из мыслей эту картинку, то, что происходит сейчас там, за дверью…

Да, я знаю, что все мужчины это делают. Да и многие женщины тоже. Ничего в этом такого нет.

Но.…

Мне становится тяжело дышать. Грудь ноет, соски собираются в твердые горошины, между ног тянет, я стискиваю бедра покрепче и, чуть было не застонав, утыкаюсь лицом в подушку.

Я сошла с ума! Абсолютно точно!

Но единственное, чего я сейчас хочу – это встать и пойти туда, к нему.

Глава 19

Марк

Некоторое время назад

– Марк Давидович, ваш секретарь… вот, – зашедший ко мне начальник кадрового отдела осторожно кладет передо мной листок. – Заявление написал.

– Вижу, – кидаю короткий взгляд на бумагу, не отвлекаясь от квартального отчета. – Дальше что?

– Что? – мужчина вздрагивает.

– Ищите нового, – хмурюсь, глядя в экран.

Что они опять сотворили с таблицами?

– Эм-м-м… Марк Давидович… нам приказ пришел… о том, что нужно увеличивать процент женского контингента в компании, – срывающийся голос кадровика. – И распоряжение…

– И вы решили сделать это за мой счет? – уточняю ледяным тоном, переводя на него взгляд.

– Распоряжение главы Совета, – откашлявшись, сообщает мужчина.

Вот как. Феликс, значит, постарался. Нет бы спокойно сидеть у себя за границей.

– Назначьте собеседования через три дня, – киваю кадровику. – Мои требования вы знаете. Еще одно дополнение – никаких внешних кандидаток. Пусть будет хотя бы в курсе регламента корпорации.

Сомнительно, что будет много желающих, учитывая мою репутацию. А те, кто будет – избавиться не проблема.

И все же это оказывается…. утомительнее, чем я думал. Глядя, как очередная девица после моего «раздевайтесь» без всяких возражений начинает расстегивать пуговицы на блузке, понимаю, что меня это все достало.

У этих женщин вообще хоть какая-то гордость есть?

Хлопает дверь. Еще одна кандидатка.

– Добрый день, – мягкий голос. – Меня зовут Ева Андреевна, я соискатель на должность вашего секретаря.

Стройная, даже, пожалуй, худая бледная девушка кладет мне на стол лист бумаги и выпрямляется. Рассматриваю ее с ног до головы, и что-то меня в ней настораживает, а вот что – не могу понять, и это раздражает.

Но неважно.

– Раздевайтесь, – командую ей так же, как и всем остальным.

Она застывает на месте. Интересно. Очень эмоциональное лицо. Вроде бы никаких гримас, но реакция живая. И видно, что девушка лихорадочно соображает, как ответить.

Это уже что-то. Предыдущие не думали, а действовали.

– Целиком и сразу? – спрашивает наконец. – Или по пунктам?

По каким еще пунктам?

Тот факт, что теперь я не могу ответить на ее вопрос, цепляет. Странно.

Она странная.

А кандидатка тем временем раскрывает блокнот и, поставив на бумагу ручку, поднимает на меня взгляд.

– Начать снизу или сверху? Снять рубашку или туфли? Или все-таки лучше начать разоблачаться с компетенций, чтобы вы могли точнее решить, от чего мне стоит избавиться?

Как там ее имя? Ева, значит.

– Отказываетесь выполнять прямое указание руководителя? – чуть было не добавляю «Ева».

– Уточняю порядок выполнения, – отчеканивает она.

Ну что ж… Кажется, как минимум на неделю секретарь у меня есть.

Девчонка держится вполне неплохо. На совещании умудряется зацепиться за то, что я и сам увидел – но кроме меня этого больше никто не заметил. Значит, навыки у нее есть. Скорость выполнения оставляет желать лучшего, но на безрыбье…

Вот только все равно я не могу понять, что с ней не так.

А с ней совершенно точно что-то не так! Ее поведение… непохоже на остальных. Хоть я вообще не знаток женского поведения. Но она не попадает под привычные рамки. И это выводит меня из привычного состояния равновесия. Я такое терпеть не могу.

Потом тот доклад от службы безопасности и наш разговор. Мелькает мысль, что вот же оно – девчонка просто наследила в одном месте, испортила себе репутацию, за что наверняка получила немаленький куш. И пришла в другое… кстати говоря, как именно? Кто за ней стоит? Явный просчет эсбэшников, что ее допустили к работе!

Но меньше всего я ожидаю от нее того, что происходит во время разговора в кабинете!

Когда девчонка, теряя сознание, опускается на пол, первая мысль, которая мелькает у меня в голове: до такого сотрудниц я еще не доводил! Местным сплетницам будет, где разгуляться! Смотрю, как она практически машинально расстегивает рубашку, слушаю ее объяснения и не понимаю, что со мной происходит.

На что такая реакция?! Мне никогда особенно не нравились блондинки!

Если только… попробовать?..

Разглядываю ее и решаю – почему бы и нет. Заодно проверю, что она будет делать в случае, когда задание… скажем так, сильно выходит за привычные рамки заданий, которые обычно выполняют секретари.

***

Настоящее время

– Повторить? – молодой бармен смотрит, как я, сидя за барной стойкой, кручу в руках пустой стакан.

– Нет, – подавив вздох, отставляю его в сторону.

И это-то было лишним. Мне нужна ясная голова. Ну, от трех глотков ничего не случится…

Конечно, зачем тебе, если рядом с Евой ты и так как пьяный круглые сутки, звучит ехидное в голове.

Закрываю на секунду глаза, заставляя себя сконцентрироваться. Она уже… должна спать. Наверное. Очень надеюсь. Черт, ну какой, нахрен, общий номер?! Я и так все время рядом с ней! Постоянно! Дышу одним воздухом – точнее, задыхаюсь…

Никогда еще я так сильно не ненавидел свою гребаную аллергию.

Кидаю очередной взгляд на часы и поднимаюсь.

Пожалуйста, пусть она уже будет спать!

Но так повезти мне, конечно, не может.

Когда вижу девушку, сидящую на застеленном диване с поджатыми ножками и распущенными по плечам влажными волосами, остается только… заставлять себя не думать.

Не думать, не делать, не представлять, не-… не-… не-….

Когда выхожу из душа, Ева спит – слава всем богам, которые все-таки решили надо мной смилостивиться. Осторожно прохожу в спальню, смотрю на широкую постель. Черт, почему ты, идиот, не предложил ей лечь в более комфортном месте? Сам бы на диване крутился!

Она бы все равно не согласилась, тут же говорю сам себе. Она ставит мои удобства превыше своих.

И это то, что я не могу ни осознать, ни… понять.

Это сводит с ума.

О чем она думает, когда смотрит на меня? Кого она видит?

Плюнув, даже не пытаюсь ложиться. Все равно не усну.

Тихонько прохожу обратно в гостиную, устраиваюсь в кресле напротив дивана, вытягиваю ноги. Всегда можно будет сказать, что задумался и задремал здесь.

В памяти всплывает та ночь, когда Ева застукала меня в своей спальне.

Она тогда в первый раз меня обняла. Точнее, нет, не в первый. Первый был в моем кабинете. Но тогда она настолько застала меня врасплох, что я не успел ничего понять и почувствовать.

Сижу, глядя на мирно спящую девушку. Если бы я мог представить еще совсем недавно, как сильно изменится моя жизнь. Если бы только…

В очередной раз задумываюсь о том, что нужно попробовать снова съездить к врачу. С другой стороны – а какой в этом всем толк?

Откидываюсь на спинку, устраиваясь удобнее, насколько это возможно, смотрю на расслабленное лицо, разбросанные по подушке волосы и пытаюсь не представлять, что мог бы лежать рядом.

Мог бы обнимать ее.

Ничего бы ты не мог, говорю жестко сам себе. Оставь, отпусти, иди к себе!

И остаюсь сидеть там, где сижу. Никакие команды не помогают. Раньше я не понимал, в чем проблема: надо тебе что-то сделать – идешь и делаешь. Это вопрос дисциплины.

Моей дисциплины, чтобы оставить Еву в покое, и заодно не мучить самого себя, не хватает.

Девушка, завозившись, скидывает с себя одеяло, и я замираю.

Черт, ты так в вуайериста превратишься… свали уже отсюда!

Не могу… прикусив до боли кончик языка, смотрю, как она поворачивается, гибкая, как кошка, как натягивается на ней ткань рубашки, обрисовывая грудь. Ева остается лежать на боку, положив одну руку под подушку, а вторую закинув за голову. Одна нога согнута, круто изгибающееся бедро, вторая расслабленно вытянута. Одеяло сползло уже совсем куда-то вниз, открывая… почти все.

Рот у меня наполняется слюной, в ушах звенит от желания.

Нет, это просто невозможно!

Тяжело дыша, подскакиваю с кресла, добираюсь до душа и встаю под ледяную воду.

Ага, как же… если б это помогло!

Стиснув зубы, выкручиваю горячий кран и обхватываю себя рукой.

Что угодно, лишь бы хоть немного скинуть напряжение. Перед глазами стоят изгибы женского тела, и я кончаю буквально за несколько секунд. А потом долго еще стою, пытаясь отдышаться и прийти в себя.

Когда выхожу из ванной, Ева, видимо, замерзнув, уже снова натянула одеяло на самый нос. Заставляю себя отвернуться и прохожу в спальню. Рассвет, скоро вставать. Лучше уж открою ноутбук и поработаю. Не хочу представлять, какой она будет, когда проснется – мягкая, теплая, нежная…

Стоп, Марк, заткнись. Займись делом, ради всего святого.

Когда в соседней комнате раздается звонок будильника и затем слышится движение, я уже одет и собран.

– Ева Андреевна, доброе утро, – выхожу из спальни, стараясь не смотреть на девушку, сидящую на диване и переплетающую волосы. – Я жду вас на завтраке внизу.

– Доброе утро, Марк Давидович, – тихое в ответ. – Да, я соберусь за пять минут.

Кивнув, просто-напросто сбегаю из номера. В общественном месте легче. Сейчас приедем в офис, закопаюсь в бумаги, устрою очередной разнос идиотам, которые не умеют работать – и все как-то устаканится.

До следующей ночи, подсказывает мне подсознание.

***

– Вы ничего не едите, – смотрю на Еву, которая ковыряет вилкой в тарелке.

– Не хочется, – девушка не поднимает взгляда.

Что происходит, черт побери? Она на меня ни разу не посмотрела! Как спустилась на завтрак, так и прячет глаза.

– Вы хорошо себя чувствуете? – пробую еще раз.

У меня совершенно нет опыта. Как вывести женщину на разговор, если она этого не хочет? С сотрудниками таких проблем никогда не было… правда, от них никакие разговоры мне и не были нужны.

И еще абсолютное большинство твоих сотрудников – мужчины, напоминаю сам себе. Это во-первых. А во-вторых, Ева тоже твоя сотрудница, не забыл? Вспоминай об этом почаще. И неважно, что ты хочешь ее так, что у тебя ниже пояса все болит.

– Да, все в порядке, Марк Давидович, я…. просто не выспалась немного, и перелет вчера был тяжелый, – говорит Ева, по-прежнему не глядя на меня.

– Я вам мешал? – вырывается прежде, чем успеваю сообразить, что я несу. – В номере, имею в виду, – договариваю, пытаясь исправить ситуацию.

Вот тут она наконец вскидывает взгляд.

– Марк Давидович, как вы могли такое подумать! – говорит укоризненно, а глаза почему-то… виноватые. – Как вы можете мне помешать?!

– Тогда почему вы все утро на меня не смотрите? – подаюсь вперед, стремясь удержать контакт.

– Я смотрю, – она отводит глаза в сторону, потом опять возвращается к моему лицу. – Вы… очень хорошо выглядите сегодня, – выдает внезапно.

У меня перехватывает дыхание. Ева чуть покраснела. Скулы порозовели, губа закушена, и она явно сдерживает улыбку, но на щеке все-таки образуется крошечная ямочка.

– Вы тоже, – выдавливаю из себя после паузы.

Молодец, Марк. Просто, блин, гений. Нет бы первому комплимент женщине сделать! Ну что за дерьмо… И смысл оправдываться тем, что у тебя в этом опыта ноль целых хрен десятых. Мозги же у тебя есть?

Рядом с Евой, судя по всему, нет, честно отвечаю сам себе.

Девушка тем временем, вздохнув, отодвигает тарелку с практически нетронутой едой.

– Нам, кажется, пора ехать? – напоминает мне.

– Ева Андреевна, вы не дотянете до обеда, – свожу брови, глядя на это. – Пожалуйста, съешьте что-нибудь. Вспомните, вы совсем недавно заставляли меня. Теперь я прошу вас. Может, вы что-то хотите? Что-то, чего здесь нет? – оглядываюсь на шведский стол в зале для завтрака. – Давайте я попрошу что-нибудь для вас приготовить.

– Не выдумывайте, – она отмахивается, снова вздыхает. – Хорошо, я… может быть, съем тост, – задумывается на секунду и тихо добавляет: – С шоколадной пастой, – немного смущенно улыбается. – Сто лет такого не ела.

– Сидите, сам приготовлю, – встаю, не успевает она подняться.

– Что?! Не надо, я схожу…

– Сходите лучше чаю себе возьмите, – вижу, что в чашке у нее пусто. – Я сейчас принесу вам ваш тост.

Ева растерянно кивает – ну, хоть не спорит.

Черт знает, откуда у меня такая реакция. Но я действительно иду к тостеру, жду, пока хлеб поджарится и намазываю его шоколадной пастой, которая стоит здесь же.

– Приятного аппетита, – ставлю тарелку перед девушкой.

– Спасибо, – она вдруг улыбается мне такой улыбкой, что я чуть было не промахиваюсь мимо стула. – Это было так мило, Марк Давидович!

– Э-э-э-э… не за что, – бурчу в шоке.

«Мило» и мое имя в одном предложении настолько не сочетаются, что даже не знаю, что сказать.

Но она хотя бы съедает тост. До конца.

А я, кажется, понимаю наконец, в чем смысл завтраков в постель, которые в фильмах мужчина приносит женщине. Мне приятно смотреть, как она ест еду, которую я приготовил ей. Даже если это всего лишь дурацкий хлеб с шоколадом.

– Пойдемте, – дождавшись, пока Ева выпьет чай, встаю. – Нам действительно пора.

В машине, к счастью, говорить необходимости нет – я сразу открываю ноутбук и лезу в документы, а Ева хмурится, переписываясь с кем-то в мобильном.

– Марк Давидович! – в филиале компании, где мне в очередной раз нужно разбирать по молекулам рабочий процесс, чтобы выявить все косяки, на пустой ресепшен подлетает запыхавшийся мужчина. – Мы очень рады вашему приезду…

– Вряд ли вы повторите эту фразу на следующий день, – отвечаю холодно и замечаю, что Ева со скептическим выражением на лице слегка закатывает глаза. – Представьтесь и назовите вашу должность. Где директор филиала?

– Павел Юрьевич, я зам начальника сбыта. Я как раз об этом, – он кивает. – Директор филиала… э-э-э-э, заболел! Вы не подумайте, он действительно заболел, он в больнице, у него дети из садика ветрянку принесли! Можете себе представить?! – эмоционально обращается к Еве, которая тут же встревоженно ахает. – Госпитализировали вчера, мы предупредить вас не успели! И, главное, он думал, что никого не заразит, потому что болел в детстве! А сам заразился повторно!

– Да, я слышала, бывают такие случаи. Ох, бедный… – моя помощница живо включается в разговор, и мне даже в голову не приходит напомнить ей о нарушении регламента.

Потому что в ее голосе такая искренность и такое сочувствие, что горло сжимается.

– Ну и вот, – теперь и мужчина уже говорит напрямую с ней, – у нас сегодня с утра объявили карантин! Практически никого нет. А я вас встречать остался. Вам директор сегодня утром должен был письмо отправить. Вы извините, что так получилось, Марк Давидович, – снова поворачивается ко мне. – А вы… и ваша… – вопросительно смотрит на Еву.

– Личная помощница, – подсказывает она. – Я переболела ветрянкой в детстве. Марк Давидович?

Оба смотрят на меня.

– Тоже, – киваю, вздохнув.

– Ну вот, и наш директор переболел. А вышло черт знает что, – кивает Павел Юрьевич. – Марк Давидович, в общем, мы приносим вам глубочайшие извинения, что все получилось именно так. Мы готовы предоставить все документы и все, что нужно – но, наверное, лучше вам работать в гостинице.

– Документы я и удаленно мог бы проверить, – качаю головой. – Мне требовались личные встречи с руководителями. Так что это все бессмысленно.

Зам сбытовика только разводит руками.

Ну да. Он-то тут ничего сделать не сможет.

Задумываюсь ненадолго, потом слегка пожимаю плечами.

Ладно. Нарушать расписание командировки я не собираюсь, слишком много будет сложностей с билетами, гостиницами и всем прочим. Значит, придется вернуться сюда потом, после всех остальных филиалов.

О чем и сообщаю сотруднику.

– Конечно, Марк Давидович, – тот кивает. – Мы… в любое время… извините, что так вышло…

Кивнув, разворачиваюсь. Слышу, как Ева прощается с мужчиной, желает ему здоровья, чуть ли не приветы передает заболевшему директору, которого в глаза не видела.

А думаю только об одном.

Три дня. Три дня с ней наедине, и я даже не смогу занять себя работой.

– Марк Давидович? – негромкое сзади, и я невольно свожу лопатки и выпрямляю спину, вспомнив, как она массировала мне плечи и шею.

– Да, Ева Андреевна?

Не думай, мать твою… просто не думай! Поворачиваюсь к ней, смотрю вопросительно.

– Я тут… спрашивала… – она неуверенно улыбается, – про фестиваль.

– Какой фестиваль?

– Ну, тот, из-за которого номеров в отеле нет, – торопливо добавляет Ева. – Раз уж мы… не остаемся в офисе… а можно мне сходить? – выпаливает, делая умоляющее лицо.

– Куда сходить? – смотрю на нее, не веря ушам. – На провинциальные гуляния? Вы серьезно?!

– А что за предубеждения? – она вдруг недовольно хмурится, складывает руки на груди. – Что, если провинциальный – значит, сразу плохой? Да, мне интересно и хочется сходить! Я не планировала, но раз все равно такой рабочей нагрузки, как предполагалось, у нас не будет.… – запинается и снижает тон. – Извините за замечание, я перегнула. Я просто хотела попросить. Отпустите меня? После окончания рабочего дня, разумеется!

Отпустить ее. Одну. Гулять по незнакомому городу на каком-то фестивале. Где с ней что угодно может случиться!

Я уже набираю воздуха в грудь, но наталкиваюсь на просящий взгляд.

И сдаюсь без боя.

– Пойдемте, – вздыхаю устало.

– Куда? – она хлопает ресницами.

– На фестиваль, куда же еще.

Глава 20

Марк

Некоторое время назад

– Закажите мне девушку на вечер.

– Девушку? – уточняет Ева так, что мне на секунду – на долю секунды – хочется сказать, что ей послышалось.

– Службу эскорта, – наблюдаю за ее реакцией. – Сегодня, в девять вечера, в холле отеля «Ритц». И номер там же.

Честное слово, стоило сделать это как минимум для того, чтобы увидеть выражение лица моего нового секретаря.

Хотя я бы за своей реакцией лучше проследил. С какой стати мне вдруг интересно, о чем она думает в этот момент?

– Проблемы? – уточняю спокойно.

Проблемы могут быть скорее у меня. У нее нет никаких данных о том, где делать это безопасно. Я, разумеется, всегда могу все отменить… но не хотелось бы. Мне не нравится, как я реагирую на эту женщину. И лучше бы справиться с этим поскорее.

– Нет, – Ева расправляет плечи, натягивает на лицо профессионально-равнодушное выражение. – Позволите уточнить детали?

– Позволяю! – ох, девочка, тебе бы научиться правильно вопросы задавать…

На удивление, отстраненный вид ей удается сохранить.

– Цвет волос, рост, особые пожелания?

И почему мне слышится скепсис в ее тоне?

Перечисляю привычные характеристики, разве что уточняю, чтобы была блондинкой. Еще и пугаю напоследок, чтобы не думала, что это может быть шуткой. И ухожу к себе в кабинет.

Ну что ж. Посмотрим.

Честно говоря, меня застает немного врасплох появление Евы с сообщением, что мои указания выполнены. Очень рассчитываю, что она не позвонила по первому попавшемуся номеру, который обнаружила в интернете.

Но короткое сообщение, пришедшее непосредственно на мой мобильный, подтверждает, что это то самое агентство, в которое я и сам всегда обращался, когда нужно было сбросить пар.

Вопрос – откуда о нем знает Ева.

И задать его я не смогу. Задание выполнено? – выполнено.

Немного раздраженно запрещаю своему секретарю сидеть на работе допоздна и еду в Ритц.

– Марк Давидович, – встречает меня в холле незнакомая девица.

Окидываю ее взглядом и вдруг понимаю…

Нет. Нет, я ее не хочу.

Я много лет пользовался услугами профессионалок. Сильная реакция на определенный белок, выделяемый на коже вместе с потом в сочетании с некоторыми другими химическими соединениями, не способствовала сближению с противоположным полом. Врачи, с детства мучившие меня всеми возможными способами, в дополнение к триметиламинурии и РАТМ наконец поставили диагноз холинергическая крапивница и отступились. Хотя один из зарубежных специалистов говорил о том, что случай нетипичный и мне бы поработать с психосоматикой. Но к тому времени я, будучи совершеннолетним, уже имел полное право послать всех к черту и справляться самостоятельно.

Способ нашелся. Хоть и не сразу. И оказался настолько же простым, насколько и безнравственным.

Секрет, выделяемый слизистыми оболочками, отличается по составу.

Другими словами, рот… изнутри… не потеет.

Этого было достаточно. И, разумеется, сходу на такое могла соглашаться только профессионалка.

Не то чтобы я пользовался этим способом часто. Но иногда требовалось скинуть напряжение.

Сейчас требовалось.

Но когда я смотрю на девушку, которая в соответствии со всеми требованиями пришла на встречу в закрытой одежде и без косметики – уверен, что и в сумке у нее с собой есть одноразовые перчатки – то понимаю, что… просто не могу.

Не могу.

Потому что до меня только сейчас доходит, что я буду представлять на ее месте свою новую секретаршу.

И мне противно и тошно от себя самого.

***

Настоящее время

– Ой, смотрите, что там? – моя неугомонная помощница хватает меня за локоть, привстает на цыпочки. – Это же… кукольный театр! Пойдемте посмотрим?!

Мы уже два часа бродим по запруженным народом узким улочкам старой части города. Удивительно, что здесь столько народу в будний день.

– Марк Давидович, вам знакомо такое понятие, как отпуск? – укоризненно спрашивает у меня Ева, когда я заикаюсь на эту тему.

– Не слишком, – усмехаюсь в ответ.

– Так я и подумала, – она качает головой и тут же отвлекается на очередной прилавок со всякой сделанной вручную ерундой за бешеные деньги.

– Вы что-то хотите купить? – мне настолько забавно наблюдать за ее энтузиазмом, что даже ворчать не хочется.

– Я просто смотрю… вы гляньте, какая красота! – она осторожно касается пальчиками какой-то плетеной… понятия не имею, что это. В общем, плетеной фигни.

– Это оберег, милая, – старушка, сидящая за прилавком, судя по внешности, родилась до мировой войны – и скорее всего первой, а не второй. – От дурного сглаза, от порчи. Такой красавице нелишне будет, – грозит узловатым скрюченным пальцем.

– Ох, ну что вы, – Ева качает головой, улыбается. – Такое мне не надо… А что-нибудь, чтобы отпугивать злых духов, у вас есть? – хитро косится на меня.

– Я не понял, это сейчас на что намек? – мне с одной стороны смешно, а с другой…

– Ох, господи, Марк Давидович, ну вы даете! – звонко хохочет девушка, кивает старушенции. – Спасибо вам! Удачи и здоровья крепкого!

– Спасибо, спасибо, – та ухмыляется и поворачивается к следующим покупателям.

– Как пахнет, – девушка тем временем уже принюхивается к воздуху. – Мне говорили, тут будут готовить национальные блюда.

– Ева Андреевна, если вы проголодались, давайте я отведу вас в ресторан, – чуть было не закатываю глаза.

– Это неинтересно! Пойдемте туда!

Она меня с ума сведет, честное слово.

Да что там сведет, думаю немного тоскливо. Уже свела.

– О, боже, как вкусно! – Ева мычит, откусывая страшное даже на вид угощение, напоминающее какую-то толстую сардельку, обжаренную на огне. – Марк Давидович, вы обязаны это попробовать! Я серьезно!

– Не говорите ерунды, – бурчу под нос, чувствуя себя столетним стариком. – Уличная еда – прямой путь к отравлению и бактериальным инфекциям.

– Какой вы оптимист, – хмыкает она с веселой насмешкой, безо всякого недовольства.

Никогда не перестану удивляться тому, что эта девушка смотрит на меня, как на обычного человека, и ведет себя со мной так же.

– Вон, посмотрите туда, – указывает на какой-то столб рядом с открытыми жаровнями. – Видите, листочки висят? У них есть все разрешения и сертификаты качества. И потом, они тут готовят днями напролет. Думаете, кто-то из владельцев захочет поставить некачественную продукцию на фестиваль и налететь на огромные штрафы, чтобы потом об этом раструбили во всех СМИ?

Ее улыбка обезоруживает. Лишает всякой воли и способности к сопротивлению. И это в дополнение к тому, что она оперирует фактами и логикой, не давая даже возможности возразить.

Идеальная.

Хватит, Марк. Этот идеал не для тебя. Что ты можешь ей дать?

– Ну, давайте, – негромкий голос, сияющие глаза оказываются совсем рядом. – Вот с этой стороны, я здесь не трогала, – Ева протягивает мне жутковатую сосиску, или что это там такое. – Никогда нельзя упускать возможность попробовать что-то новое! – качает головой. – А вдруг вам понравится?

Тянусь к тонкому запястью, обхватываю ладонью в перчатке – короткий контакт, то, что могу себе позволить, лишь бы удержать ее рядом с собой подольше. Глядя ей в глаза, подношу ее руку с «сосиской» ко рту и откусываю небольшой кусочек.

Ева моргает, на секунду зрачок вздрагивает, расширяясь, но она тут же отводит взгляд в сторону.

А я еле сдерживаюсь, чтобы не застонать.

За что мне это, господи…

– Ну как?! – девушка округляет глаза, смотрит на меня нетерпеливо. – Правда ведь вкусно?

– Вкусно, – киваю, прожевав.

Действительно, вкусно. Хотя я бы сказал это, даже если бы вообще никакого вкуса не почувствовал.

– Ну вот видите! – Ева расплывается в радостной улыбке. – Пойдемте, возьмем для вас отдельную штучку! – снова хватает меня за локоть, тащит за собой, не дав возразить. – Вам тоже надо поесть!

С самого раннего детства никто и никогда не заботился о том, поел ли я. Не говорил отойти от окна, чтобы не простудиться. Не спрашивал, как я себя чувствую. Разве что мать… но она не ждала от меня ответов.

Я был уверен, что мне это и не нужно.

Как же я ошибался.

– Вы не устали? – спрашиваю у нее еще часа через полтора.

По-моему, мы уже посмотрели абсолютно все, что только можно. Точнее, Ева посмотрела. Я смотрел в основном на нее. Очень надеюсь, что она этого не заметила.

– Немножко, – признается девушка, смущенно улыбаясь. – Обувь у меня… не слишком подходящая для таких долгих прогулок. Но ведь еще будет концерт!

Она за это время успела оттащить меня к афише, на которой расписана программа фестиваля, и сегодня действительно должно быть какое-то выступление.

– Но вечером же, – кидаю взгляд на часы. – А сейчас… только второй час. Я предлагаю вам вернуться в отель и отдохнуть, а после ужина, раз уж так хочется, пойти на этот ваш концерт.

– Он не мой, – Ева усмехается, смотрит на меня искоса. – А вы со мной пойдете?

– А у меня есть выбор? – хмыкаю, но тут же понимаю, что это прозвучало грубо. – Простите, – качаю головой. – Я не это имел в виду. Я с удовольствием схожу с вами на концерт.

– Я вам и так очень признательна, Марк Давидович, – Ева сжимает руки. – Вы ради меня сюда поехали, извините, что…

– Перестаньте, – не сдержавшись, делаю шаг вперед и осторожно кладу ладони ей на плечи, слегка сжимая. – Я неудачно выразился. Если бы я этого не хотел – я бы этого и не делал.

Она поднимает взгляд, и у меня перехватывает дыхание.

– Можно?.. – спрашивает негромко, я киваю, и девушка… просовывает руки под мой расстегнутый пиджак, обнимая за талию и кладя голову мне на грудь.

Обнимаю ее в ответ, успокаивая бешено колотящееся сердце. Этот опыт пока остается для меня настолько непривычным, что тело не знает, как реагировать. Точнее… реагирует-то оно однозначно, но мозг не успевает обрабатывать ощущения.

– Вызовем такси до отеля? – спрашивает Ева негромко, и я киваю.

– Да, конечно.

Еще немножко… постой со мной еще немножко. Позволь хотя бы на секунду поверить, что для меня тоже есть шанс на нормальную жизнь.

И когда она, вздохнув, все-таки отстраняется, мне требуется вся моя сила воли, чтобы ее отпустить.

В номере за время нашего отсутствия уже успели сделать уборку. Ева со стоном облегчения скидывает туфли и плюхается в кресло, где я сидел ночью.

– Вы говорили, что не выспались, – вспоминаю вдруг наш утренний разговор. – Лягте и поспите. Только не здесь, идите в спальню, там точно удобнее, чем на диване!

– Нет, Марк Давидович, я не могу! – она выпрямляется, смотрит растерянно.

– Не спорьте, я еще вчера хотел вам предложить, – качаю головой. – А я поработаю тут, за столом.

Ева вдруг немного наклоняет голову, чуть прищуривается, и мне становится не по себе под ее взглядом.

– Вы ведь тоже совсем мало спали, – произносит медленно.

Если бы я мог краснеть, то сейчас был бы, наверное, красным, как….

Она… что-то слышала?! Что-то… заметила?!

– Н-нет, – заставляю себя спокойно пожать плечами. – И потом, я ведь говорил вам, что мне на сон нужно меньше времени. И я не устал, то есть, я имею в виду… – теряю нить рассуждений, перескакивая взглядом с одного на другое, лишь бы не смотреть ей в глаза.

– Марк Давидович, ну хватит, – Ева вздыхает. – Вы работаете на износ. Сейчас у вас есть шанс отдохнуть. Просто отдохнуть! Вы так себя загоните! Так что… легли бы вы тоже поспать. Не рухнет компания без вас несколько часов, вот честное слово.

– Я плохо сплю, – вырывается у меня признание, которое я делать ни в коем случае не собирался.

Ева замолкает, растерянно глядя на меня.

– Вам… снятся кошмары? – спрашивает тихо и сочувственно после долгой паузы, во время которой я успеваю десять раз пожалеть, что вообще открыл рот.

– Что-то типа того, – пожимаю плечами.

Девушка задумчиво покусывает губы, потом неуверенно смотрит на меня.

– Я могу как-то помочь?

В голове у меня тут же вспыхивает картинка, в чем именно могла бы заключаться эта помощь. Нет, она совершенно точно не собирается облегчать мне жизнь.

С другой стороны, ты сам виноват. Захотел, чтобы она была рядом. Сделал ее своей личной помощницей, потащил с собой – ну вот и расплачивайся теперь.

– Нет, но спасибо, что предложили, – киваю ей. – Идите отдохните, я…

– Марк Давидович, – перебивает меня Ева, собирается что-то сказать, как будто передумывает, но потом снова открывает рот. – Может быть, массаж? Как тогда, в кабинете? Вам ведь легче было после него. Простите, что настаиваю, но вы со мной ходили по ярмарке полдня, время на меня потратили, мне просто… хочется что-то для вас сделать.

Нет.

Нет, и даже не думай об этом.

Откажись! Откажись, сейчас же! Откажи…

– Почему бы не попробовать, – слышу свой голос со стороны.

– Вам бы тогда переодеться во что-то, в чем будет комфортно, – тут с энтузиазмом кивает Ева. – Я сейчас тоже переоденусь, минутку!

Хватает стопку одежды, сложенную тут же, и убегает в ванную.

А я остаюсь заставлять себя дышать и думать, где были мои мозги, когда я на это соглашался.

Ну где-где… очевидно, там же, где и все последнее время, Марк. Точно не в черепной коробке.

В спальне быстро переодеваюсь в мягкие брюки и футболку с длинным рукавом, выхожу обратно в гостиную и тут же вижу Еву примерно в такой же одежде.

– Мы с вами одинаковые, – мило улыбается девушка, показывает мне перчатки, которые я отдал ей. – Даже вот это – и то похоже! Пойдемте.