Текст книги "Секретарь для монстра. Аллергия на любовь (СИ)"

Автор книги: Анна Варшевская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 23 страниц)

Глава 9

– Я слушаю, – киваю, теряясь в догадках.

– Через два дня, – Резанов кидает на меня внимательный взгляд, – мне нужно будет уехать в командировку. Достаточно длительную, на три недели. Она стояла в планах только через месяц, но обстоятельства складываются таким образом, что я вынужден перенести ее на более ранний срок.

Откидывается на спинку кресла, сцепив пальцы в замок поверх стола.

– Вы, хоть и проработали совсем мало, заметили проблему уже на первом совещании. Но вы не можете знать, что ситуация с логистикой вышла за рамки внутренних ошибок. Проблемы у контрагентов нарушают обязательства, и это бьет по всей цепочке поставок. Решать подобное дистанционно бессмысленно. Нужно личное присутствие, переговоры и жесткий контроль.

Киваю, не понимая, куда он ведет.

– По внутреннему регламенту компании, – Резанов чуть сощуривает глаза, продолжая безотрывно смотреть на меня, – я не могу взять вас с собой. Эта поездка предполагает глубокое погружение во внутренние процессы работы компании, а у вас еще не закончился испытательный срок, и вы не должны иметь доступа к такому уровню информации.

Делает паузу, в которую я пытаюсь осмыслить его слова. То есть, мне придется остаться тут одной?

– И тут я подхожу к тому предложению, о котором упомянул в начале, – продолжает мужчина. – Я не могу взять вас с собой, как секретаря компании. Но… я могу взять вас с собой, как своего личного помощника.

Застываю, с трудом удержав поползшую вниз челюсть.

– На моих личных помощников регламент никак не действует, – Марк Давидович отводит взгляд на секунду, еле заметно хмыкает, а может, мне это кажется. – Предполагается, что это мое личное дело, – и снова смотрит на меня, словно ждет моей реакции.

– Это.… для всех так? – выговариваю первое, что приходит в голову. – Вам не кажется, что это… дыра в системе безопасности компании?

Похоже, он совершенно не ожидал услышать такие слова, но отвечает быстро, не задумавшись.

– Нет, такие привилегии есть только у меня и еще у двоих людей из совета директоров. А мы, как вы понимаете, осознаем ответственность, которая на нас лежит.

– Конечно, – выдыхаю кое-как.

– Так вот, Ева Андреевна, – он чуть подается вперед. – Я предлагаю вам занять должность моего личного помощника. Разумеется, полностью официально, с заключением приложения к трудовому договору и соответствующей оплатой.

– То есть… я должна буду уволиться из компании? – спрашиваю растерянно. – И вы станете моим единственным работодателем?

– Увольнение необязательно, – Резанов качает головой. – Так как вы на испытательном сроке, то эти три недели просто войдут в него, как обычные рабочие.

– Это… только на время вашей командировки? – уточняю тихо, глядя на свои сцепленные на коленях пальцы.

– Пока да, – звучит неопределенный ответ. – О вашей дальнейшей работе я буду принимать решение исходя из того, как вы покажете себя в ближайшие недели.

Киваю, не поднимая головы и неосознанно снова покусывая губы.

– Вы можете дать ответ сейчас, – произносит Марк Давидович после длинной паузы, и я слышу легкое недовольство в его голосе. – Или подумать до конца рабочего дня. Я жду ваше решение сегодня.

– А если… я откажусь? – все-таки поднимаю на него глаза.

– В таком случае я передам кадровому отделу распоряжение найти для вас временную должность, – Резанов уже пододвигает к себе какие-то документы, явно показывая, что дальнейший разговор не имеет особого смысла. – Но не могу обещать, что за вами сохранят рабочее место, в компании сейчас практически нет открытых вакансий.

Это я и сама знала. Митя говорил, что попасть сюда в принципе сложно, они редко набирают людей. А значит… и оплаты у меня не будет, чтобы погасить долговой платеж. И не факт, что Резанов возьмет меня обратно, когда вернется из своей командировки. Точнее даже, наверняка не возьмет, зачем это ему…

А ведь есть еще Адам. И я почти на сто процентов уверена, что он не оставит меня в покое. И Леонид…

– Ева Андреевна, идите, – вырывает меня из лихорадочных размышлений ровный голос. – И до вечера сообщите мне о вашем решении.

Машинально кивнув, встаю и выхожу в приемную, чувствуя на себе тяжелый взгляд своего начальника.

Сажусь за свое рабочее место. Руки сами начинают перебирать оставленные бумаги, автоматически рассовывая их по папкам, а мозги в это время отстукивают варианты. Согласиться?.. Не согласиться?..

Как метроном в голове, стрелка туда-сюда, туда-сюда.…

Пульсация становится нестерпимой, и я, встряхнув головой, встаю, наливаю себе холодной воды, снова сажусь, ставлю стакан рядом.

На самом деле это выбор без выбора.

Конечно, я должна согласиться.

На одной чаше весов хорошо оплачиваемая работа, дающая возможность разобраться наконец с долгами, и побег от пары мужчин, каждый из которых по разным причинам не оставит меня в покое. А на другой – три недели один на один с моим боссом. Тоже мужчиной, на секундочку…

Да ладно уж прям, ну не наедине же ты с ним будешь все это время, Ева! Вы же едете по работе – он будет одним своим видом пугать до икоты всех своих подчиненных, а ты – просто таскать за ним бумажки.

Но нам придется останавливаться в гостиницах. Ездить вместе – самолет, машина, что там еще может быть. Возможно, вместе питаться. Это неизбежно сближает и заставляет узнать подробности о другом человеке…

Ну и чего ты боишься? Что он узнает о тебе какие-нибудь подробности? Какие, прости господи?! Что ты терпеть не можешь яйца? Что тебе нужно чаще, чем другим людям, принимать душ – ну или протирать тело чем-то влажным, иначе у тебя может подняться температура? Об этом, кстати, он уже и сам мог догадаться, если его конечно в принципе волнуют подробности твоего состояния. Что весьма сомнительно.

Почему-то меня практически не смущает, что я, возможно, узнаю о своем боссе что-то чересчур личное. Вряд ли он будет вести себя как обычный человек. Ну и потом, начальство – оно начальство и есть, так ведь? Какое мне дело до его рациона и привычек. Меня даже, в отличие от остальных девушек в компании, любопытство не сжигает на тему его перчаток… ну если только совсем чуть-чуть.

У каждого свои тараканы в голове, а при наличии целой армии собственных я с уважением отношусь к чужим.

Придя к окончательному выводу, решительно встаю, подхватываю и ровняю в руках папки, которые нужно разложить в шкафу.

– Помочь? – раздается голос, и я, неловко развернувшись, сшибаю на пол стакан с водой.

– Да вашу ж мать! – вырывается у меня непроизвольно.

– Полностью согласен, – фыркает зашедший в приемную Адам. – Мать у нас та еще. Но все равно не стоит так нервничать.

– Знаете, Адам Эдуардович, – кладу папки обратно на стол, поднимаю с пола стакан, который, к счастью, не разбился – все-таки офисное покрытие мягче, чем плитка или дерево – и начинаю выдергивать из коробки салфетки, чтобы протереть пол, – если у вас такая манера завоевывать внимание девушки, то должна вам сказать: вам нужно выбирать тех, у кого нервы покрепче!

– Это неинтересно, – усмехается мужчина. – Что ты делаешь?

– Сено кошу, разве не видно? – поднимаю голову от пола, кидаю в мусорку сырую бумагу и беру следующую порцию.

– Нет, я вижу, но зачем? Уборщицу вызови! – он недоуменно качает головой.

– В этом главное и принципиальное отличие между нами, – вздохнув, заканчиваю с протиркой и выпрямляюсь. – Я не вижу смысла дергать человека из-за небольшой лужи на полу. А вы вряд ли когда-нибудь за собой стакан самостоятельно мыли.

– Ну уж, не передергивай, – он прислоняется бедром к столу. – А уборщице, напомню, за это деньги платят.

– У меня работа, Адам Эдуардович, – не собираясь вступать в дискуссию, иду в закуток за шкафами, споласкиваю руки и возвращаюсь назад, снова беру папки. – У вас… судя по тому, что день в самом разгаре, тоже должна быть работа. Ну или какое-то дело, которым вам абсолютно точно необходимо заняться прямо сейчас и не в этой приемной.

– Ты знаешь, что меня ни одна другая девушка так витиевато не посылала в дальние дали? – усмехается мужчина, отнимая у меня стопку. – Куда складывать?

– Сюда, – проглотив вздох, подхожу к шкафу, открываю дверцу и начинаю забирать из его рук по одной папке, ставя каждую на предназначенное ей по годам, подписанным на полках, место. – Послушайте, я прошу прощения, что, возможно, разговаривала с вами недостаточно почтительно и не в том тоне, к которому вы привыкли. Но давайте вы об этом забудете и найдете себе какой-нибудь другой объект для того, чтобы внезапно возникать на пороге ее кабинета?

– Я уже сказал, с другими неинтересно, – он пожимает плечами. – Да ладно тебе! Давай просто поужинаем вместе! Честное слово, только ужин! Я не такой уж страшный!

Кидаю на него скептический взгляд, и Адам внезапно тихо смеется.

– Знаешь, Ева, ты точно уникум! Так оценивающе смотреть…

Закатив глаза, возвращаюсь на свое рабочее место.

– Ев, я серьезно, – мужчина, как приклеенный, двигается в ту же сторону, хотя – надо отдать ему должное – никак не нарушает мое личное пространство. – Просто ужин! По-дружески!

– Я не могу, меня отправляют в командировку, – говорю обтекаемо.

– В какую еще командировку? – хмурится Адам. – Ты же секретарь. Опять мой братец ерундой страдает? Ну ладно, а когда отправляют?

– Через два дня, – отвечаю, не подумав, и он улыбается.

– Ну вот! Давай поужинаем завтра, а потом у тебя в командировке будет время подумать… и решить, что ты по мне соскучилась, – изгибает брови, но тут же, заметив мое выражение лица, поднимает ладони вверх. – Я шучу! Но вдруг ты и правда поймешь, что мы созданы друг для друга? Соглашайся! Обещаю, это будет публичное место и просто дружеский ужин, без всяких подвохов!

– Вы не отстанете, да? – с тоской поднимаю на него глаза.

– Я настойчивый, – кивает Адам. – А когда девушка нравится, любой мужчина пойдет на все, чтобы хотя бы попытаться.

– Вы самоуверенный и упрямый, – качаю головой. – Настойчивость выглядит иначе.

– Называй как хочешь, – он пожимает плечами. – Ну что?

– Если я пообещаю, что поужинаю с вами, вы оставите меня в покое? – постукиваю ручкой по столу.

– На время твоей командировки – абсолютно точно, – он хитро усмехается.

– Плюс две недели после нее, – не собираюсь уступать.

За почти полтора месяца он точно найдет, кем меня заменить.

– Неделя, и торговаться я с тобой не собираюсь, – хмурится он.

– Вы уже торгуетесь, – невольно хмыкаю, а затем вздыхаю. – Хорошо. Но место для ужина я выберу сама.

– Слушай, вот эта идея мне почему-то очень не нравится, – мужчина прищуривается. – Наверное, потому, что у меня полное ощущение – если доверить выбор места тебе, мы в итоге окажемся в Макдоналдсе.

– Они уже давно переименованы во «Вкусно и точка», – усмехаюсь, откидываясь в кресле.

– Дурацкое название, – Адам закатывает глаза. – Но плевать, упаковка другая, суть не поменялась. Давай так: я пришлю три места на выбор, и ты сможешь принять решение. Как тебе такой вариант?

– Хорошо, – сдаюсь окончательно.

– Тогда мне нужен твой телефон, – он расплывается в довольной улыбке.

Пожав плечами, записываю номер на листочке и протягиваю ему, усмехаясь про себя. Он что, думает, что чего-то добился? Я уже третий раз за последние полгода меняю номер, который даю для связи. Поменяю и в четвертый, если понадобится. А для банковских приложений и всяких госуслуг у меня отдельный, и его я в принципе никому не даю – сказывается печальный опыт с долговыми обязательствами.

– Отлично, тогда я напишу тебе сегодня вечером! – мужчина поднимается, глядя на меня, как мышь на сыр.

– До свиданья, Адам Эдуардович, – киваю, уже глядя в экран ноутбука.

Он хмыкает и наконец выходит из приемной, а я выдыхаю. На этом ужине надо будет попробовать вести себя так, чтобы отбить у него всякое желание продолжать общение.

– Ева Андреевна, зайдите ко мне, – звучит голос в селекторе, и я, подскочив и схватив блокнот, иду к своему боссу.

– Позвоните в отдел логистики, сообщите, чтобы подготовили список контрагентов, с которыми компания прекратила сотрудничество за последние восемнадцать месяцев, и обязательно указали причины прекращения работы. Кроме того, мне нужны последние отчеты по поставкам… – начинает Марк Давидович без предисловий, когда я только появляюсь в дверях.

Список того, что ему нужно, уже добирается до пятого пункта, когда я, не прекращая записывать, ловлю на себе его взгляд. И мне он вдруг кажется каким-то… ожидающим что ли?

– Все понятно? – неожиданно прерывается Резанов.

– Да, конечно, Марк Давидович, – киваю спокойно и, помедлив, решаю сказать прямо сейчас, смысл тянуть. – И… я хотела сообщить, что принимаю ваше предложение.

– Что ж, отлично, – после паузы выговаривает мужчина. – Тогда вам на почту будет отправлен черновик договора и все подробности по поездке, ознакомьтесь с ними.

– Так как я еду в качестве вашего личного помощника, – спрашиваю сразу, – то хотела бы также понимать… список моих обязанностей.

– Это тоже будет, – он кивает и какое-то время смотрит на меня молча. – У вас еще какие-то вопросы? – спрашивает наконец.

– Нет! – дернувшись, соображаю, что тоже просто стою и гляжу на него. – Нет-нет, я.… все поняла. Я пойду.

– Идите, – Резанов кивает, углубляясь в документы на столе.

Сообщать ему, что согласилась на ужин с Адамом я, естественно, не собираюсь! Во-первых, это не касается моей работы – а значит, и моего босса тоже не касается. А во-вторых… есть у меня подозрение, что ему это крайне не понравится. Очень надеюсь, что и Адам не будет звонить старшему брату и хвастаться, что подбил-таки его секретаря на ужин.

Ох, что-то у меня ощущение, что все летит куда-то совершенно не туда.

Ну да ладно. Решаем проблемы по мере их поступления.

До конца рабочего дня успеваю выполнить все поручения и отнести Резанову все запрошенные документы, и только к шести вечера добираюсь до письма с темой «Командировка».

Три файла. Договор на должность личного помощника, план командировки и обязанности. Открываю сначала их – ну в целом, все как я и ожидала… кроме последнего! Сопровождение на нерабочих встречах и после них в качестве… спутницы?!

Глава 10

Тут же вспоминается служба эскорта, в которой я находила ему «спутницу». Я надеюсь, «после них» – это не в номере отеля?! На такие жертвы ради работы я не согласна!

Закусив губу, внимательно просматриваю все остальное. Больше ничего настолько смущающего не нахожу, поэтому решаю, что по поводу этого пункта придется поговорить с Резановым. План командировки уже согласован и утвержден им же самим, на три недели там шесть городов, причем моему начальнику даже везде заказаны отели. Так, секундочку… а мне что, придется с ним в одном номере жить?!

Да нет, говорю сама себе. Не может такого быть. При его закрытости в личном плане – плюс явных психологических или еще каких-то проблемах с прикосновениями и нарушением личного пространства – он наверняка предусмотрел все эти моменты. Мне вдруг вспоминается его лицо в тот момент, когда он говорил мне, чтобы я никогда больше так не делала – в смысле, не касалась его.

Договор на должность личного помощника тоже максимально стандартный, без каких-либо уточнений мелким шрифтом. Но когда я дохожу до суммы, указанной в качестве зарплаты, у меня невольно глаза лезут из орбит.

Это же… кошмар какой-то! Нереальная сумма!

Ко мне тут же возвращаются не проясненные до конца сомнения по поводу «сопровождения». Тут как бы.… я вообще случайно не подписываюсь ему голой на коленях тапочки подавать?! В обязанностях этого, конечно, нет… но за что-то же он платит такие деньжищи!

Вздохнув, закрываю файлы и решаю пойти задать все эти вопросы своему непосредственному работодателю.

Но он меня опережает – выходит из своего кабинета, не успеваю я встать с места.

– Ева Андреевна, не задерживайтесь, – напоминает мне, проходя мимо.

– Марк Давидович, я хотела у вас спросить кое-что по поводу договора и обязанностей помощника. Можно?

Резанов задерживается на секунду, задумчиво смотрит на меня, мне даже становится не по себе.

– Завтра, – отвечает наконец.

– Конечно, – выдыхаю с облегчением и даже слегка улыбаюсь.

Мужчина реагирует как-то непонятно. Переводит взгляд на мою улыбку, моргает пару раз, а потом молча, еле заметно кивнув, выходит из приемной.

– Я с ним сама свихнусь, – ворчу себе под нос, когда дверь захлопывается. – Честное слово. Почему надо быть таким странным?!

Выключаю ноутбук, убираю со стола и, забрав мобильный и сумку, иду к лифту. По пути получаю сообщение, даже несколько – Адам написал. Видимо, скинул те места для ужина, о которых говорил. Решив быстро все просмотреть, чтобы не откладывать в долгий ящик, открываю ссылки. Первое место жутко пафосное, какой-то закрытый клуб, где даже меню нет в открытом доступе – явно еда стоит, как крыло самолета. Второе – рыбный ресторан. Морщусь, не люблю я морепродукты. Зато третье вроде бы неплохое. Обычная кухня, меню без безумных изысков, проверяю цены – выше среднего, но заплатить за салат и чай я вполне смогу в случае чего.

Всегда соблюдала это правило – по своему счету в ресторане, даже если идешь на свидание, ты должна иметь возможность заплатить сама. Угостят – замечательно. Но чтобы не было так, что ухажер ставит тебе условие: он заплатит, а ты ему одолжение в ответ… и ты хочешь отказаться, но у тебя на карте последние сто рублей, и приходится как-то выкручиваться. Со мной, правда, такого ни разу не случалось, но вот с несколькими моими подругами в университете было.

Пока выхожу из автоматических дверей, пишу Адаму короткое сообщение, что выбираю последний ресторан.

И минутное отвлечение играет со мной злую шутку.

– Ну здравствуй, доченька, – от звука этого голоса у меня дыбом встают волоски на руках, а по спине бегут мурашки.

Тело реагирует быстрее, чем разум, и я шарахаюсь в сторону с такой скоростью, что чуть было не теряю равновесие.

– Соскучилась по папочке? – прищуривается Леонид. – Хорошо выглядишь, доченька!

– Не смей меня так называть, – мне хочется сказать это так, чтобы он отстал, но получается только слабый шепот. – Я тебе не дочь, а ты мне не отец!

– Ошибаешься, малышка, – он улыбается, мягко, располагающе, как всегда умел, да только я в этой улыбке вижу оскал хищника, которому ничего не могла противопоставить. – Ты навсегда останешься моей доченькой.

– Нет! – пячусь назад, откуда-то изнутри поднимается ярость, та, которая в свое время помогла преодолеть страх, внушавшийся мне годами.

– Евушка…

– Ева Андреевна, – еще один голос, только теперь с другой стороны.

Господи, никогда я не была так рада видеть свое непосредственное начальство! Какое счастье, что он еще не ушел – по какой бы причине это ни произошло, даже если из-за какого-то моего косяка...

– Марк Давидович, – тут же разворачиваюсь к мужчине, подлетаю к нему, становлюсь рядом. – У вас какое-то поручение ко мне?

Старательно не смотрю в сторону Леонида, но боковым зрением вижу, что он, чуть прищурившись, отступает назад и тут же смешивается с выходящими из здания сотрудниками – сейчас ведь как раз окончание рабочего дня. И только тогда выдыхаю, обращая все внимание к Резанову, который в этот момент разглядывает меня.

– Я… – начинаю неуверенно, но договорить мне не дают.

– За мной.

Мужчина разворачивается, но, вопреки своим словам, держится только на полшага впереди меня, практически рядом.

Я успеваю заметить направленный на меня взгляд, на автомате оборачиваюсь и вижу Наташу, которая явно только что вышла с работы и смотрит на нас с Резановым с диким любопытством в глазах. Мысленно застонав, понимаю, что сплетен мне не миновать.

Мой босс тем временем доходит до угла здания, где начинается парковка, и проходит к одному из автомобилей.

– В машину, – командует мне, открыв дверь.

Спорить я не решаюсь, просто осторожно сажусь на краешек сиденья, стараясь занимать как можно меньше места. Резанов обходит автомобиль, садится с другой стороны. Водитель, которого я не видела и не вижу из-за поднятого темного стекла между пассажирским и водительским сиденьем, трогается с места – и только тогда Марк Давидович поворачивается ко мне.

– А теперь с самого начала и по порядку. Кто был этот мужчина, почему он вас так пугает, и что он здесь делал?

– Это мой отчим, – выговариваю устало. – Я думала, ваша служба безопасности дала эту информацию обо мне.

– В предоставленных данных были только сведения о персональных данных ваших матери и отца…

– Отчима, – перебиваю резко. – Отца у меня нет и никогда не было. Муж матери стал… моим отчимом по закону, есть бумага об удочерении.

Невидящим взглядом смотрю на проплывающие мимо здания, пытаясь решить, как объяснить, но Резанов не дает мне времени на раздумья, спросив напрямик:

– Вы в детстве или юности подвергались насилию с его стороны, поэтому так его боитесь?

У меня перехватывает дыхание от того, с какой простотой и одновременно жестокой точностью задан вопрос.

– Физического насилия… не было, – выдавливаю с усилием, стараясь не вспоминать, каким образом я этого избежала. – Только моральное.

– Вы совершеннолетняя, – после паузы говорит негромко Марк Давидович. – Он ничего не может вам сделать.

– Он уже сделал все, что мог, – измученно смеюсь, качая головой. – После гибели мамы на меня повесили часть ее долга, о котором я не знала – кредита, который она брала для своего мужа. У меня отобрали жилье, принадлежавшее маме – дом, где я прожила всю свою жизнь – целиком перешедший ее мужу, потому что так было указано в завещании, о существовании которого я тоже не знала. Если бы не помощь… друга, я бы даже не доучилась в университете, потому что мне не давали этого делать, в буквальном смысле запирая… неважно, – закусываю губу.

Я перешла границу. Это его не касается.

– Вы не ответили на третий вопрос, – помолчав, говорит Резанов. – Что он здесь делал?

– Я не знаю, – отвечаю устало. – Меня предупредили, что он вернулся, но…

– Кто предупредил?

– Друг и родственник, – говорю обтекаемо.

Чувствую на себе взгляд мужчины, но не спешу смотреть ему в лицо.

Мне почему-то стыдно. Стыдно за то, что он стал свидетелем моего страха, стыдно за то, что у меня такое прошлое и такая «семья». Точнее… я понимаю природу этого стыда, это часть психологии жертвы, навязанные чувства, благодаря которым тобой становится проще манипулировать – мне в каком-то смысле повезло, что в университете у меня был очень сильный курс и отличный преподаватель по психологии. Ну, и еще у меня были мозги. Мои собственные. Но одно дело – понимать, а другое – справляться.

– Вы сказали, что ваша мать погибла, – слышу очередной вопрос. – Это было несчастным случаем?

У меня в который раз проскальзывает слабое удивление, я это уже давно заметила, но пока никак не могу привыкнуть – как он умудряется спрашивать в лоб, вычленяя самые важные подробности?

Даже если все в компании правы, называя Резанова монстром… с аналитикой и мозгами у него все более чем в порядке. Может, кстати, его поэтому и боятся? Такой человек может вызывать только восхищение и уважение – но одновременно и страх тоже, потому что ты на подсознательном уровне понимаешь, что он значительно, несоизмеримо выше тебя, и это пугает, как пугает нас любая неизвестность?

– Это было признано несчастным случаем, – вздохнув, отпускаю себя, позволяя себе ответить на вопрос честно.

Почему-то я абсолютно точно уверена – он не будет высмеивать мои предположения. Не будет смотреть снисходительно – о, сколько я видела этих снисходительных взглядов от всех, начиная с Леонида и заканчивая полицейскими, занимавшимися этим делом.

– А вы считаете по-другому?

Я наконец заставляю себя поднять голову, встретить его взгляд. И вижу то, что так хотела, но не надеялась увидеть.

Спокойную готовность выслушать. Не презрение, не досаду, что его отвлекают от дел, не жалость свысока. И от этого чувствую к нему такую признательность, что на глаза невольно наворачиваются слезы.

Что-то в выражении его лица меняется, мужчина лезет во внутренний карман. И я, не удержавшись, смеюсь, глядя на очередной протянутый мне платок. У него их что, бесконечный запас?!

– У меня уже два, Марк Давидович, – выговариваю сквозь смех. – Все в порядке. Простите, что я тут так… Это нервы.

– Я уже говорил, что вам совершенно точно нужно что-то делать с вашими нервами, – это даже немного напоминает ворчание. – А вы не слушаете прямые указания руководителя.

– Я буду слушать, честное слово, – искренне улыбаюсь его словам, а Резанов, спрятав платок, резко отворачивается к окну, словно заметил там что-то.

Я даже сама смотрю в ту сторону, но ничего не замечаю, поэтому почти сразу снова погружаюсь в свои мысли.

– Все указывало на то, что это было несчастный случай, – говорю негромко и задумчиво. – Не было никаких доказательств обратного. Просто женщине, у которой в анамнезе были проблемы с сердцем, стало плохо за рулем. Просто авария. Вот только… маме последний год, наоборот, было лучше. Она сменила врача. Ей подобрали хорошую действенную терапию. Она очень внимательно следила за тем, чтобы пить все лекарства вовремя, и никогда не стала бы самовольно отменять их прием, – вздыхаю, рассматривая свои пальцы. – А потом непонятно откуда взявшееся завещание, долги и… все остальное.

– Что «остальное»?

– Отчим не собирался выпускать меня… скажем так, из рук, – повожу плечами, пытаясь сбросить напряжение в шее. – Хотел, чтобы я была под его присмотром. Мне очень повезло, что он каким-то чудом не знал об оставленной мне в наследство бабушкиной квартире. История была старая, мы с мамой никогда это не обсуждали, и ему она, видимо, не сказала, уж не знаю почему.

– Вы сейчас живете там? – Резанов явно тоже о чем-то задумался.

– Да, и… ой, да, Марк Давидович, я прошу прощения, – говорю торопливо, кидаю взгляд в окно. – Простите, что так отвлекла, мне… можно попросить водителя остановиться у какой-нибудь станции метро?

– С какой целью? – на меня смотрят теперь уже с привычной строгостью.

– Как… ну, домой чтобы доехать, – говорю неуверенно.

– Домой вы сейчас не поедете, – качает головой босс.

– В смысле….

– Ваш отчим не знал о квартире раньше, когда ваша мать была жива, но ведь знает сейчас?

– Ну, да, но…

– Значит, туда вы не поедете, – Резанов отворачивается от меня, с невозмутимым видом смотрит прямо перед собой, как будто разговор уже закончен.

– А… куда я поеду? – закусываю губу, в машине вдруг начинает не хватать воздуха.

– Ко мне.