Текст книги "Секретарь для монстра. Аллергия на любовь (СИ)"
Автор книги: Анна Варшевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)
Глава 15
Почему-то Резанов, вставший на пороге, вызывает у меня странные ассоциации.
Возникает ни на чем не основанное ощущение, что он действительно ждал моего прихода. Причем настолько долго, что крайне недоволен моим поздним появлением. Мне даже невесть почему становится неловко, накатывает чувство вины, хотя по большому счету ничего плохого я не сделала.
За исключением того, что ты только что ходила на свидание к его младшему брату, ехидно подсказывает подсознание.
Ну и что? – возражаю тут же сама себе. И потом, это было не свидание. Что я, не могу сходить на ужин? Могу, мне не запрещали! И вообще, я женщина, не связанная никакими обязательствами кроме рабочих, так что….
– Ой, привет, зайка, – разглядев за хозяином выбежавшего в холл пса, невольно улыбаюсь и отпускаю чемодан.
А потом застываю, глянув на ошарашенного Резанова и поняв, как именно это прозвучало.
– Добрый вечер, Марк Давидович! – выпаливаю тут же, стремясь сгладить ситуацию и одновременно сдержать нервный смешок. – Привет, Тайсон! – повторяю подскочившему ко мне корсику, глажу собаку. – Марк Давидович, простите, я не думала, что так задержусь. Вы не говорили о конкретном времени, вот и… а что, есть какой-то сигнал от лифта, когда на этот этаж поднимаются? – уточняю неуверенно.
– Какой сигнал? – Резанов смотрит на меня удивленно, по-моему, я сбила ему все настройки.
– Вы просто дверь открыли сразу, как я из лифта вышла, вот я и подумала…
– Я… – он запинается, но тут же опускает взгляд на собаку, – собирался выгулять Тайсона.
– А-а-а, поняла, – киваю с облегчением, тянусь к ручке чемодана.
Значит, просто совпадение.
– Оставьте, – мужчина качает головой, подходит, сам подхватывает мои вещи и заносит их в квартиру.
Прохожу следом и вопросительно смотрю на своего шефа.
– Вы сейчас пойдете?
– Куда?
– Гулять с Тайсоном, – я чего-то не понимаю? Он же только что сказал…
– А-а-а, да. Да, сейчас. Тайсон, гулять, – зовет Марк Давидович. – Вы пойдете?
– Я бы очень хотела, но ведь поздно, а вы что-то говорили про договоры, которые надо подготовить к поездке, – напоминаю ему. – Может быть, мне лучше заняться ими?
– М-м-м, угу, – как-то невнятно соглашается начальство. – Они на почте у вас. Шаблоны.
– Хорошо, я прямо сейчас все сделаю, – киваю, разуваясь.
Резанов стоит еще несколько секунд, словно зависнув в пространстве, а потом наконец переводит взгляд на Тайсона, который, услышав знакомое «гулять», уже притащил поводок.
– Идем, идем, – мужчина прицепляет поводок к ошейнику и, кивнув мне, выходит за дверь.
– Добрый вечер, Ева Андреевна, – из коридора выглядывает Павел, выходит мне навстречу. – Давайте я вам до комнаты донесу, – поднимает мой чемодан. – А куда это Марк Давидович ушел?
– С Тайсоном на прогулку, – беру сумку и иду следом за помощником.
– Зачем? – он удивленно оборачивается на меня. – Я ж с ним час назад гулял!
– Э-э-э-э… не знаю, – растерянно улыбаюсь. – Может, Марку Давидовичу захотелось пройтись, воздухом подышать на ночь?
– Да куда еще-то, – ворчит Павел себе под нос. – И так круги по квартире наворачивал весь вечер, везде окна пооткрывал… извините, Ева Андреевна, – кидает на меня взгляд и, видимо, понимает, что ляпнул лишнего. – Я пойду. Вы, может, голодная? Сказать Дамиру? Он вам что-нибудь на ужин сделает!
– Нет, спасибо, я ела, – качаю головой, задумавшись.
Резанов нервничает из-за чего-то? Точнее, не так. Резанов умеет нервничать? Помотав головой, решаю, что Павел что-то не так понял. Или я не так поняла. Или оба.
Лучше уж я договорами займусь.
Правда детальный разбор почты показывает, что ничего особо нового там мне не поручили. Шаблоны привычные, дел на пять минут. Ну ладно, на полчаса. Пожав плечами, быстренько заканчиваю приводить все в порядок и отправляю обратным письмом. Кидаю взгляд на часы – почти двенадцать ночи. Марк Давидович наверняка уже вернулся с Тайсоном, но раз не зашел, значит, я ему не нужна. Письмо от меня на почте он увидит. А выезжать нам завтра рано утром. Так что лучше бы мне попробовать выспаться.
Но после душа, когда я забираюсь в постель, сразу заснуть не получается. Верчусь с боку на бок, глядя на заглядывающую в окно полную луну, из-за которой даже в комнате как будто светло.
И замираю, услышав чьи-то осторожные шаги за дверью.
Какого черта?!
Шаги замедляются, останавливаясь, – я вслушиваюсь так, что, кажется, слышу даже малейший шорох – а потом раздается очень-очень тихое постукивание.
Как будто тот, кто стоит за дверью, хочет узнать, отреагирую я или нет. Или проверяет, заснула ли.
А мне отчего-то даже не страшно – хотя вообще, если задуматься, я в этой огромной квартире одна с тремя мужчинами.
Но глупо думать, что кто-то из них может мне как-то навредить! Глупо же?
Пока все это проносится у меня в голове, дверная ручка медленно идет вниз, и я подскакиваю на постели одновременно с тем, как створка отходит в сторону.
– В чем дело?! – выдаю полушепотом, глядя на замершего в проеме Резанова.
Все-таки это он. С другой стороны – а кто еще-то?
– Марк Давидович? – натягиваю одеяло на плечи. – Вы что здесь делаете?
В темноте не очень хорошо видно выражение его лица. Мужчина молчит несколько секунд, а потом говорит:
– Мне послышался какой-то шум.
Господи, какой и где?! Я тут уже неизвестно сколько ворочаюсь, тишина стояла мертвая до его появления!
– Наверное, вам показалось, – сдвинувшись на постели, тянусь к небольшой прикроватной тумбе, проверяю мобильный – второй час ночи!
– Может, это был Тайсон?
Щелкает выключатель, в комнате сбоку загорается парочка настенных ламп, и от света у меня тут же режет глаза.
– Выключите, пожалуйста, – прошу, прикрываясь ладонью, и облегченно выдыхаю, когда из освещения снова остается только луна за окном.
А потом опять поднимаю взгляд на свое непредсказуемое начальство.
– Марк Давидович, – начинаю, помедлив, – у вас… все в порядке?
Он слегка пожимает плечами.
– Почему вы не спите? – спрашивает вдруг хрипловато.
– Не спится, – вздыхаю, подтянув одеяло повыше. – А… вы?
– Я мало сплю, – отвечает он спокойно.
Разглядываю прислонившегося к стене спиной мужчину, и в голову мне лезет… всякое. Его нежелание меня увольнять, хотя, будем уж честны, поводов для этого я дала достаточно. Странное поведение вечером. Это внезапное появление….
Может ли быть так, что он по каким-то причинам заинтересовался мной не только как секретарем и помощником?
А я? Я им заинтересовалась?
А главное – к чему это все может привести?
– Вы хотите о чем-то поговорить, Марк Давидович? – спрашиваю его. – Может быть, присядете и скажете, что случилось?
Мужчина как-то немного неуверенно проходит вперед и опускается в кресло неподалеку от кровати. Про себя я радуюсь, что надела вполне закрытую пижаму, не хватало тут еще маечкой сверкать какой-нибудь. Жду какое-то время, потом спрашиваю снова первая:
– Это касается командировки? Вы полагаете, что что-то может пойти не так?
– Командировки? – он неожиданно усмехается. – Нет. Не думаю, что там могут возникнуть какие-то проблемы.
– Тогда что-то другое? – не отстаю.
На меня уже даже нападает какой-то… азарт, что ли!
Я всегда была очень эмпатичным человеком. Чувствовала и понимала других – на уровне ощущений. Вот и теперь у меня практически нет сомнений в том, что Резанов действительно хочет поговорить. Или поделиться чем-то. Но не знает как.
Интересно, у него вообще опыт повседневного общения есть с людьми? Не как с подчиненными, а как…
– Марк Давидович, я могу задать вам личный вопрос? – спрашиваю осторожно.
– Можете, – он немного напрягается, но отвечает почти сразу.
– У вас друзья есть?
Растерянное молчание говорит само за себя куда громче слов.
– У меня есть коллеги, с которыми я в хороших отношениях, – произносит наконец мужчина. – Есть, как вам уже известно, брат и… семья.
М-да. Таким тоном о друзьях не говорят.
А семья – это мать, про которую Адам говорил, что она у них та еще?
– Если вас что-то тревожит, почему бы вам не попробовать рассказать мне… – делаю глубокий вдох, решаясь, – …как другу? То есть… вы поймите правильно. Я ни на что не претендую и не навязываюсь. Но если могу как-то помочь…
– Вы очень… – он начинает говорить, но запинается, словно не может подобрать достаточно подходящее слово.
– Странная? – помогаю ему, улыбаясь.
– Добрая, – Марк усмехается, – и для меня это странно.
– Почему? – сдвигаюсь на постели, разворачиваясь к нему целиком и усаживаясь, подгибая под себя ноги. – Что странного в том, что человек добрый?
– Потому что люди в большинстве своем таковыми не являются.
– Я не могу с вами согласиться, – качаю головой.
– Утверждаете, значит, что злых людей нет на свете? – он чуть наклоняет голову. – И это проповедуете?
– Вы тоже любите «Мастера и Маргариту»? – невольно улыбаюсь, узнав цитату.
– Не слишком, но читал, естественно.
– Я не утверждаю, что злых людей нет совсем, мне все-таки далеко до Иешуа, – качаю головой. – Но их совсем небольшой процент.
– Скажите это ребенку, – начинает внезапно мужчина, – который не понимает, почему с ним не хотят общаться сверстники – а дело всего лишь в болезни, из-за которой от него исходит непривычный запах, и окружающие начинают кашлять. Или подростку, которого травят, потому что из-за другой болезни, аллергического характера, комбо, так сказать, он вынужден всегда носить закрытую одежду и избегать чужих прикосновений. Или юноше, который… – запинается и замолкает.
А у меня к горлу подступает такой комок, что не сразу получается заговорить. Глаза щиплет, я стискиваю зубы, закусываю изо всех сил щеку, чтобы не разреветься. Потому что не могу даже представить боль, которая стоит за этими словами.
– Действительно бывает такая болезнь, что от человека может странно пахнуть? – кашлянув, спрашиваю хрипло.
– Она называется триметиламинурия, – ровным тоном отвечает Резанов. – И в целом это состояние поддается корректировке. Но для начала его надо обнаружить… Вы что, плачете?! – подается вперед, вглядываясь мне в лицо.
– Нет, – фыркаю, отворачиваясь от него, – мне что-то в глаз попало…. и больно гложет.
– «Мои страдания, быть может?» – вдруг тихо смеется мужчина.
– «Я рад похитить их у вас…» – отвечаю ему знакомой фразой из «Собаки на сене», судорожно вздыхаю. – Мы с вами что-то слишком углубились в классическую литературу, не находите?
– Да уж. А там все чересчур печально. А я, как назло, без платка, – он качает головой, и мы смеемся уже вдвоем, правда, в конце я все равно всхлипываю, не удержавшись.
– Ева Андреевна, ну вы даете… я на такую реакцию не рассчитывал, – Резанов встает с кресла, делает шаг ко мне. – Можно?
– Да, – не понимаю, что он хочет сделать, но киваю, а мужчина опускается на самый край кровати и, натянув на кисть рукав рубашки, осторожно промокает мне мокрые щеки.
– Не жалейте, – говорит негромко. – Что-то осталось в прошлом, с чем-то я научился справляться.
– Мне жаль того ребенка, подростка и юношу, – качаю головой. – Это так несправедливо, каждому ведь хочется… не знаю, чтобы его обняли…
– Через одежду можно, – слышу вдруг и поднимаю на него глаза.
– А почему вы тогда, когда я в кабинете…
– От неожиданности, – он немного сдавленно усмехается.
– А сейчас… можно? – у меня садится голос, но я смотрю ему прямо в лицо и замечаю, как мужчина сглатывает, а потом медленно кивает.
Я осторожно тянусь вперед и кладу ладони ему на ребра, чуть повыше талии. Придвигаюсь ближе и плавным слитным движением обнимаю за напрягшуюся спину.
Когда я в порыве сделала это в его кабинете, он стоял – а так как мужчина значительно выше меня, то уткнуться ему я могла только носом в грудь.
А сейчас, когда оба сидим, мы практически одного роста, и чтобы случайно не коснуться его кожи там, где на шее заканчивается воротник рубашки, я отворачиваюсь, прижавшись щекой к его плечу.
В прошлый раз у меня было такое ощущение, что я обнимаю каменную статую. Но теперь мужчина хоть и напряжен немного, но все-таки ведет себя более естественно. И спустя несколько секунд я чувствую, что меня тоже обнимают.
Глубоко вздохнув, расслабляюсь. Странно, рядом с ним мне вполне комфортно.
– Пытаетесь меня обнюхать? – звучит немного даже как будто шутливое.
– Да как вы могли такое обо мне подумать?! – возмущаюсь и пытаюсь отстраниться, но Резанов держит крепко.
– Не обижайтесь, – он смягчает тон. – Не надо, не отодвигайтесь… сразу.
В такой просьбе невозможно отказать. И я, наоборот, завозившись, устраиваюсь еще ближе, окончательно уложив голову ему на плечо.
– Я и не думала ничего такого, – говорю немного невнятно. – И кстати говоря, от вас очень вкусно пахнет.
Сверху раздается слабый кашель.
– Я сделаю скидку на то, что вы, кажется, начали засыпать, – хмыкает Марк Давидович.
– Пока еще нет, – потерев нос об его плечо, улыбаюсь сама себе. – Я серьезно! От этого признака болезни вы явно избавились. Знаете, – говорю задумчиво, – я когда была маленькой, очень любила прибегать к маме в постель вечером. Мы могли с ней обняться и лежать долго-долго… Фильмы смотрели какие-нибудь, или просто болтали. Мама всегда за меня очень переживала, ну, из-за моей патологии. И по ночам вставала, проверяла, все ли в порядке. Даже когда я была уже подростком – хотя как раз тогда было даже тяжелее, чем в детстве, все-таки организм меняется.
– А потом? – спрашивает он, потому что я замолкаю.
– А потом мама снова вышла замуж, – невольно прижимаюсь к нему чуть крепче, словно это может защитить меня от неприятных воспоминаний.
Мужчина еле заметно вздыхает и чуть меняет позу.
– Вам неудобно, да? Я куда-то давлю? – всполошившись, снова делаю попытку отодвинуться.
– Все в порядке, – он качает головой, но в этот раз отпускает меня.
А я вдруг понимаю, что… мне было так уютно с ним, что совершенно не хочется оставаться одной.
– Вы хотите уйти? – вырывается, не успеваю я придержать язык.
Резанов смотрит на меня долгим взглядом, который я не могу «прочитать» в темноте – да еще и луна за облаком скрылась.
– Нет, не хочу, – выговаривает наконец после паузы. – Но вам нужно поспать. Ложитесь.
– А вам?
– И мне, – слегка улыбается мужчина. – Я хоть и монстр, но отдыхать все равно надо.
– Вы не монстр! – подаюсь вперед, неосознанно хватаю его за плечо. – Никогда так не говорите!
– Я в курсе своего прозвища, Ева Андреевна. Не делайте из меня великомученика, – Резанов качает головой. – В моей жизни было много такого, чего объективно стоит стыдиться. И я знаю, что со мной тяжело работать.
– С вами нормально работать! – упрямо поджимаю губы. – Просто каждый должен делом своим заниматься, а не переваливать на других ответственность и пинать балду!
Марк Давидович вдруг действительно, по-настоящему смеется.
– Кажется, в предстоящей командировке мне можно будет расслабиться, – выдает сквозь смех. – Будет кому и без меня накрутить всем хвосты.
Не могу не улыбнуться в ответ, и мужчина встает.
– Отдыхайте. И.… спасибо.
– Вы ведь пришли сюда, в комнату не потому, что что-то услышали? – спрашиваю вдруг подозрительно.
– Оставьте мне хоть каплю гордости, Ева Андреевна, – фыркает Резанов. – Я и так рассказал куда больше, чем планировал. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, – отвечаю и, проследив, как он выходит, откидываюсь на подушку, а потом подгребаю ее под себя, глупо улыбаясь.
И засыпаю с такой же дурацкой улыбкой на губах.
Глава 16
Естественно, пяти – или скольки там, четырех с небольшим? – часов, чтобы выспаться, мне категорически не хватает.
Но будильник на мобильном, который я поставила заранее, вибрирует на тумбочке неумолимо, поэтому заставляю себя встать и поползти в душ.
Выйдя, надеваю комфортные трикотажные свободные брюки и широкую мягкую трикотажную же рубашку. Это все выглядит не слишком-то по-деловому, но если сверху надеть такой же свободный, уже более строгий жилет, за условный офисный стиль сойдет. Все-таки нам в самолете лететь. В чем-то более формальном я упарюсь.
Выхожу из комнаты, заодно сразу вытащив в коридор чемодан и плюхнув сверху сумку, и иду по направлению к столовой. Мне с одной стороны немного неловко, а с другой стороны жутко хочется увидеть Резанова и понять, как он будет себя со мной вести.
Потому что то, что произошло ночью… Сейчас, с утра, все это кажется каким-то нереальным. Как будто мне это приснилось.
Первым я вижу все-таки не свое начальство, а, конечно, Тайсона. Его как раз заводит в квартиру Павел. Пес, увидев меня, начинает бешено вилять хвостом и уже бросается было слюняво поздороваться, но помощник его удерживает.
– Ну куда ты рванул, чертяка? Видишь, Ева Андреевна уже вся в чистом! А у тебя лапы и пузо грязнущие. Простите, Ева Андреевна, на улице дождь прошел ночью, так что сначала помою его, – кивает мне Павел и ведет Тайсона в небольшую ванную, которая расположена прямо здесь же.
– Конечно, – с сочувствием машу поскуливающему корсику рукой. – Прости, милый, обниматься мы с тобой сейчас не будем.
– А со мной? – тихий голос за спиной заставляет вздрогнуть и схватиться за сердце.
– Господи, Марк Давидович, вы меня напугали, – оборачиваюсь к мужчине и нервно улыбаюсь. – Доброе утро.
– Не переживайте так, я пошутил, – он качает головой.
– А я подумала, что всерьез? – делаю шаг вперед, протягивая руки, и вопросительно смотрю ему в глаза.
На лице Резанова отражается очень сложная гамма чувств, но я словно всей кожей чувствую молчаливое разрешение и, подойдя вплотную, осторожно обнимаю его, примерно так же, как ночью.
– Доброе утро, – слышу негромкое, успеваю почувствовать, что он как будто склоняется к моим волосам, вдыхая, но почти тут же отстраняется. – Смотрите, привыкну, – усмехается, хотя глаза наблюдают за мной настороженно, отслеживая реакцию.
– Тут, знаете ли, риски одинаковы для нас обоих, – улыбаюсь в ответ. – Мы выезжаем прямо сейчас? – меняю тему.
– Сначала вы позавтракаете, – качает головой мужчина.
– А вы?
– И я тоже. Идемте, – он поводит рукой, приглашая меня пройти в сторону столовой, и я снова замечаю на нем перчатки.
– Марк Давидович, может быть, вы их снимете? – спрашиваю, поднимая на него взгляд. – Я имею в виду, хотя бы пока вы дома. Теперь, когда я все равно в курсе… Я не буду вас касаться, а вам же наверняка в них неудобно?
– Вообще-то я к ним привык, – он смотрит на свои кисти. – Но если вы просите…
Стягивает сначала одну перчатку, потом другую, глядя при этом мне в глаза. И я невольно сглатываю собравшуюся во рту слюну, потому что… черт подери, как такое простое движение выходит у него настолько… сексуальным?!
Так, Ева! Мозги включай! Если он не может касаться других людей, то тебе все равно ничего не светит!
И только тут мне приходит в голову…
Ой… А он… у него вообще есть хоть какой-то опыт?!..
– Все в порядке? – уточняет у меня Резанов, спрятав перчатки в карман.
– Ага… – киваю пару раз.
О таком я его, конечно, в жизни не спрошу! Просто язык не повернется! Как он там мне говорил ночью? «Оставьте мне хоть каплю гордости»?
И хоть Марк не похож ни на одного из знакомых мне мужчин – не то чтоб у меня самой их было много, так, полтора землекопа – но он все-таки мужчина. А гордость у сильного пола – дело хрупкое.
В столовой уже обнаруживается Дамир с неизменной тележкой, блюда на которой накрыты круглыми крышками.
– Доброе утро, – здороваюсь первая.
– Доброе, – мужчина кивает, улыбается. – Сырники, Ева Андреевна?
– Да, – мне приятно, что он запомнил.
– А вам, Марк Давидович, как обычно? – повар переводит взгляд на моего босса.
– Мне то же, что и Еве Андреевне, – невозмутимо сообщает Резанов.
Закусив изнутри щеку, с трудом успеваю сдержать улыбку.
Кто-то, кажется, решил быть беспрецедентно милым сегодня?
Резанов, отодвинув мне стул сбоку, садится во главе стола и, хмурясь, включает планшет. Сводки, наверное, смотреть собрался.
А я сосредотачиваюсь на еде, которую передо мной ставит Дамир.
– Сегодня какой-то другой соус, да? – спрашиваю его тихонько. – В прошлый раз был ванильный….
– Да, а сегодня лимонный курд, – кивает повар, чуть наклонившись ко мне. – Вы попробуйте, он вкусный!
– Уверена, так и есть, – улыбаюсь мужчине.
– Кхм!
Мы оба вздрагиваем и оборачиваемся на Марка Давидовича, который сверлит нас взглядом.
– Дамир, у нас мало времени! – чеканит мужчина ледяным голосом. – Или я должен ждать, пока вы наговоритесь?
– Да-да, конечно, простите, – повар моментально ставит тарелку и перед ним тоже, а затем просто испаряется из комнаты.
Опускаю взгляд на свои сырники. Нет, с «беспрецедентно милым» я, конечно, переборщила. Вздохнув, откусываю кусочек и отодвигаю тарелку. У меня даже аппетит пропал.
– Почему вы не едите? – слышу уже не такое недовольное.
– Марк Давидович, позвольте сказать вам кое-что честно? – поднимаю на него взгляд.
Резанов, помедлив, кивает.
– Это было грубо, – говорю сдержанно и замечаю, как у него растерянно ползут кверху брови. – Если уж на то пошло, это я задала Дамиру вопрос, и он на него ответил. Могли бы на меня тогда собак спустить! И вам он задержался с подачей буквально на минуту. Не думаю, что это так уж сильно нарушило наш график. И хотя я помню, что вы экономите три секунды на лист, когда просматриваете таблицы с выровненными определенным способом столбиками и цифрами, но это всего лишь таблицы! А тут живой человек! Который ни в чем не провинился!
Выдыхаю, потому что слишком уж разошлась, и снова опускаю взгляд на тарелку.
– Простите, что нарушила субординацию, – произношу тихо.
– Нарушили что? – голос у него какой-то странный.
– Субординацию. Я не имела никакого права делать вам замечания.
– Безусловно, – опять этот странный тон. – Не помню, когда меня в последний раз отчитывали вот так, как мальчишку.
Вскидываю взгляд и вижу, что он… улыбается?! Серьезно?!
– Вы правы, – Марк Давидович наклоняет голову. – А я нет. Я извинюсь.
Хлопаю на него глазами, чуть было не раскрыв рот от шока.
– Честное слово, – у него в глазах мелькает искорка веселья. – Теперь меня не лишат завтрака в наказание?
– Э-э-э-э… – на такое я вообще не знаю, как реагировать.
– Доешьте сырники, Ева Андреевна, – кивает мужчина на мою тарелку, а после паузы, сосредоточенно разламывая свои сырники на части, сообщает: – Мне просто… не понравилось, что вы ему улыбались.
Все. Шок в шоке.
– Вы сейчас серьезно? – чуть было не давлюсь воздухом.
– Вполне. И не смотрите на меня так, для меня это тоже открытие, – он качает головой. – Не ожидал, что могу быть настолько ревнивым… по отношению к своей личной помощнице, – договаривает бесстрастно.
– Вы ведь понимаете, что улыбка – всего лишь дань вежливости? – уточняю после паузы.
– Ваша – нет, – Марк Давидович придвигает свою тарелку чуть ближе. – У вас она искренняя.
– С этим я поделать ничего не могу, – пожимаю плечами, сдерживаясь, чтобы не закатить глаза. – Как и не могу обещать, что не буду улыбаться. Если только вы не надумаете прописать это в моем договоре… который я в этом случае не подпишу, – тут же вспоминаю и добавляю: – и я его, кстати, так и не подписала, потому что вы мне сказали, что ответите на вопросы по нему позже!
– Поешьте, и я отвечу на все ваши вопросы в машине, пока будем ехать в аэропорт, – Резанов кивает, сам принимаясь за еду. – И я не буду прописывать в договоре, чтобы вы не улыбались. Не настолько я монстр.
– Вы знаете, что я так не думаю, – ворчу недовольно, но все-таки пододвигаю к себе обратно тарелку.
Покосившись на мужчину, успеваю заметить на его губах намек на улыбку и, вздохнув, качаю головой. Но аппетит возвращается, и соус к сырникам оказывается действительно вкусным. А когда мы, встав из-за стола, видим в дверях Дамира, который пришел убрать посуду, Марк Давидович останавливается.
Я шмыгаю в проем, но до меня доносятся слова мужчины.
Он действительно извиняется! Ну и ну!
Успеваю заметить круглые глаза повара и хмыкаю. Я, наверное, так же выглядела.
– Пойдемте, Ева Андреевна, нас уже ждет машина, – мой начальник подходит ко мне в холле, осторожно касается плеча.
– Знаете, Марк Давидович, вы не перестаете меня удивлять, – поворачиваюсь и смотрю на него с интересом. – Совершенно не могу вас раскусить.
– Не надо меня кусать, – фыркает мужчина.
– Хорошо, не буду, – усмехаюсь в ответ. – Но обнимать можно иногда?
– Нужно, – он кивает, глядя прямо мне в глаза.
– Пропишете в договоре? – у меня внезапно пересыхает во рту.
– А без договора вы этого делать не будете? – Резанов изгибает брови.
Вместо ответа делаю шаг к нему и, обняв, прижимаюсь щекой к лацкану пиджака.
– Нам пора ехать, – слышу после долгой паузы.
Вот только он тоже обнимает меня за спину и отпускать, кажется, не собирается.
– Угу, – соглашаюсь, вздохнув, но не пошевелившись. – Пора.
Еще несколько секунд.
– Может, отпустите меня? – уточняю негромко.
– Да, конечно. Сейчас.
Очередная пауза.
– На самолет опоздаем, – говорю наконец.
– Вот знал же, что надо было частный брать, – вздыхает Марк Давидович и неохотно отстраняется.
– Это неоправданное расточительство, – качаю головой и, улыбаясь, тянусь за своими вещами, стоящими тут же у стены.
– Именно, – мой чемодан у меня тут же отбирают. – Поэтому мы с вами летим регулярным рейсом, хоть и в бизнес-классе.
– Никогда там не летала, – выхожу следом за ним из квартиры и только тут вспоминаю. – А где Тайсон?
– Вы что, и его хотите взять в командировку?! – Резанов тормозит, смотрит на меня.
– Я попрощаться с ним хотела, – опускаю уголки губ вниз. – Он же наверняка скучать будет без вас.…
– Скучать без меня? – повторяет мужчина так, словно не до конца понимает смысл этих слов. – За ним хороший уход, его кормят и выгуливают…
– Он вас любит, – качаю головой. – А любовь – это не про хороший уход, прогулки и еду.
– Я с вами окончательно потеряю связь с реальностью, – выдает Марк Давидович и, зайдя обратно в квартиру, зовет: – Тайсон!
К счастью, пес выбегает в холл почти сразу же. Успевает слегка обслюнявить хозяина, да и меня тоже – за компанию. Ну, хорошо хоть лапы у него уже чистые. И спустя несколько минут мы все-таки спускаемся на парковку и оказываемся в машине.
– Ну вот, мы отошли от графика всего-то на четверть часа, – выдаю жизнерадостно, глядя на часы.
– Мы отошли от графика на одно мое извинение и мое же прощание с собакой, – качает Резанов головой с таким видом, как будто не верит сам себе.
– Еще объятия, – поправляю его. – И там вы меня сами не отпускали.
Чуть сползаю по сиденью вниз, вытягивая ноги.
– Вы не выспались, – он не спрашивает, утверждает.
– Немного, – соглашаюсь, сдержав зевок.
– Нам ехать примерно час, поспите, – он снова достает планшет. – Кстати, я должен сказать вам спасибо.
– За что? – устраиваюсь чуть полубоком, глядя на него.
– Им куда удобнее пользоваться без перчаток, – Марк Давидович усмехается, приподнимая электронный девайс. – Даже тех, которые со специальной тканью на кончиках пальцев.
– Рада оказаться полезной, – откидываю голову на подголовник и улыбаюсь, а потом действительно закрываю глаза.
В машине меня немного укачивает, от этого спать хочется еще больше, и уже спустя несколько минут я начинаю дремать. Вот только голове не очень удобно…
– Ева Андреевна, вы себе шею свернете, – доносится до меня сквозь сон. – Давайте-ка… вот так.
Под голову мне подсовывают что-то, сразу становится значительно комфортнее, и я засыпаю окончательно. Даже успеваю увидеть какой-то сумбурный сон. И не сразу просыпаюсь, когда меня легонько встряхивают.
– Мы приехали, – слышу негромкий голос, приоткрываю глаза…
И понимаю, что, похоже, всю дорогу спала у своего начальника на плече. Хорошо хоть слюни не пускала!
– Извините! – тут же выпрямляюсь, сердце колотится быстро и сильно, как бывает после резкого пробуждения.
– Все в порядке, – Марк Давидович кивает. – Пойдемте, регистрация закроется через час.
В целом проблем у нас все равно никаких не возникает – так как места в бизнес-классе, очереди никакой нет, на контролях безопасности мы проходим по выделенным коридорам быстрее, чем обычно. Все это время я веду себя максимально корректно и отстраненно, да и Резанов становится тем самым боссом, которого я видела все первые дни работы.
Ну и перчатки он, естественно, надевает – куда же без них.
В самолете мне уже выдают пару рабочих задач, которые можно решать без связи, прямо в полете. Поэтому я отрываюсь от ноутбука только для того, чтобы перекусить, когда стюардесса приносит обед.
Посадка проходит без приключений. И когда мы с мужчиной выходим в зал ожидания – я держусь позади своего начальника, как и положено правильной помощнице – нас уже ждут.
– Марк Давидович! – плотный мужчина в топорщащемся на животе пиджаке немного подобострастно склоняет голову. – Очень, очень рады вашему приезду!
– Это ненадолго, – ледяным тоном сообщает в ответ Резанов, и встречающий меняется в лице, а я закусываю губу.
Кажется, веселье только начинается.
