Текст книги "Секретарь для монстра. Аллергия на любовь (СИ)"
Автор книги: Анна Варшевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 23 страниц)
Глава 22
Ева
Я провожаю взглядом Марка, который стремительно выходит из ресторана, и обессиленно опускаюсь обратно за стол. Ноги не держат.
Я должна была сказать ему сама. Нельзя было скрывать.
А теперь все это выглядит, как… боже, ужасно выглядит!
Как будто я играю в какую-то игру, пытаясь усидеть на двух стульях! Одновременно встречаюсь с его братом и веду себя по отношению к Марку так, словно на что-то рассчитываю!
Просто не представляю, как я упала сейчас в его глазах. И от этого хочется расплакаться.
– Ева! – доносится до меня, и я, моргнув, перевожу взгляд на Адама.
Видимо, он уже не первый раз пытался меня дозваться.
– Если у тебя ко мне осталась хоть капля человеческого отношения, – произношу медленно и тихо, – ты сейчас встанешь и оставишь меня одну. А когда выйдешь из зала ресторана, заблокируешь мой номер телефона и забудешь, как меня зовут.
– Ева, ты нормальная вообще?! – взрывается Адам. – Ты хоть понимаешь, что я испугался за тебя?! Какого черта ты не сказала, что Марк потащил тебя в эту командировку с собой?! Почему не отказалась?
– Наверное, потому что у меня были причины согласиться? – качаю головой.
– Ты что…. ты… с ним?! Серьезно?! – он в ярости смотрит на меня, сузив глаза.
– Я не понимаю, о чем ты сейчас говоришь, – цежу сквозь зубы. – Не знаю, какую чушь ты там придумал у себя в голове! Но я просто поехала в командировку со своим начальником, Адам! Работать! Предваряя твои вопросы, этот «один номер на двоих», – язвительно показываю кавычки в воздухе пальцами, – нам достался только потому, что свободных номеров в отеле не было! Марк не хотел этого, это я его уговорила, чтобы не искать какой-то другой выход!
– Марк, вот как! Уже по имени его зовешь? – кажется, он только это и понял из моих слов.
Давлю вспыхнувшее раздражение.
Я ведь тоже не до конца с ним сейчас откровенна. Но тот факт, что я отношусь к его брату совсем не как к начальнику, его не касается. Потому что это мои личные проблемы. Марк всегда, без исключения, вел себя по отношению ко мне корректно.
– Адам, – беру себя в руки, расправляю плечи, глядя на мужчину, – ты не имеешь никакого права предъявлять мне претензии. Мы с тобой друг другу никто. Один совместный ужин и короткая переписка ничего не значат! И твое появление и выступление сегодня вечером только осложнили мне жизнь… и работу. А теперь извини, но… раз ты не собираешься уходить, уйду я.
– И куда ты пойдешь?!
– В номер, – отрезаю, поднимаясь. – Ждать Марка Давидовича.
– Интересные дела, – он откидывается на спинку стула. – Значит, его выбираешь?
– Я никого не выбираю, – устало качаю головой. – Это моя работа.
– Ева, ты ничего не понимаешь! – мужчина подается вперед. – Считаешь, ты ему нужна?! Ему никто не нужен!
– Это ты не понимаешь…
– Думаешь, я не знаю собственного брата? – Адам прищуривается. – Он же больной! На всю голову, и не только!
Смотрю на него и неожиданно даже для себя самой мрачно усмехаюсь.
– Вся проблема в том, что… я-то тоже больная, – говорю равнодушно.
Мужчина меняется в лице, в глазах мелькает растерянность, а я разворачиваюсь и выхожу из зала ресторана.
К счастью, Адам за мной не идет.
Вот только номер, естественно, пуст. И я понятия не имею, что делать дальше! Где сейчас Марк? Где мне его искать? И где гарантия, что у меня вообще получится его найти?
Наворачиваю круги по комнатам, ломая руки. Но, подумав, решаю, что бегать по городу – абсолютно бессмысленная затея. Он… все равно рано или поздно должен вернуться. Значит, нужно просто дождаться.
Легко сказать.
Спустя несколько часов я успеваю три раза безрезультатно попробовать позвонить Резанову, все-таки разреветься, дважды сбегать в душ и обойти весь номер по периметру раз пятьсот.
И только ближе к двенадцати ночи, когда уже просто не знаю, за что хвататься, и склоняюсь к тому, чтобы начать названивать своему начальнику, как какая-то истеричка, слышу странный шорох за дверью.
Рысью несусь в коридор и торможу на полушаге, глаза у меня лезут из орбит.
Он… что с ним такое?!
– В-выпил… – выговаривает взъерошенный, в расстегнутом пиджаке и съехавшем набок галстуке мужчина. – Нем-м-много…
– Вижу, – отзываюсь растерянно. – Марк Давидович…
– Ева Андреевн-на, – глубокомысленно откликается Резанов, раскинув руки и придерживаясь за стены. – Х-хорошо, что вы здесь. У меня есть к в-вам вопрос!
– Давайте-ка вы подождете с вопросами до завтра, – вздохнув, подхожу к нему, осторожно тяну за пиджак, снимая его с плеч покачнувшегося мужчины, потом подлезаю под одну из рук, придерживаю за талию. – Пойдемте, я помогу вам лечь.
– П-почему вы так добры ко мне? – он, чуть не потеряв равновесие, вдруг хватает меня за запястья, разворачивает к себе, лицом к лицу.
– Наверное, потому что вы мне… симпатичны, – улыбаюсь нерешительно и виновато.
Он моргает. Потом еще раз.
– Марк Давидович, я должна извиниться перед вами, – говорю торопливо. – Из-за этой дурацкой ситуации с вашим братом. Мы не встречались. И не встречаемся. Я единственный раз согласилась пойти с ним на ужин, и то просто чтобы он от меня отвязался! Я… честное слово…
Мужчина вдруг подается вперед, касается своим лбом моего, и я, задохнувшись, замираю.
– Что вы делаете?! – спрашиваю шепотом, чувствуя, как меня начинает потряхивать.
– Следую совету… – отвечает он. – Ева Андреевна… вы мне нравитесь. Очень сильно. И я не знаю, что с этим делать.
– О-о… – выдыхаю ошарашенно.
И одновременно с этим меня почти что сносит бешеной… просто нестерпимой радостью!
Я нравлюсь ему! И он… он безумно нравится мне! Значит… значит…
– Коснись меня… – Марк вдруг чуть отстраняется и поднимает мои ладони выше, к своей шее.
– Марк Давидович! – тяну руки на себя, но хватка у него железная. – Я без перчаток! Вам же… плохо будет, наверное?! Какая у вас там реакция, я не знаю… сыпь? Раздражение?
– Плевать, – выдыхает он. – Плевать на все! Я умру, если ты меня не коснешься прямо сейчас… Расстегни…
– Ну нельзя же так…
– Расстегни!
Закусив губу, осторожно тянусь к пуговицам на рубашке, он продолжает придерживать меня за запястья, но теперь только придерживает. Приподнимает подбородок, открывая шею, и я аккуратно расстегиваю первую пуговку, развязываю и снимаю галстук, потом оттягиваю ткань рубашки на себя, стараясь не касаться кожи, расстегиваю вторую и дальше. И, глядя на показавшиеся мышцы, чувствую, как пересохло во рту.
Черт, он же просто Аполлон! Это просто несправедливо, нельзя быть таким – и не показывать никому такую красоту!
– Коснись меня… – повторяет он сдавленным шепотом.
– Марк Давидович… – умоляюще смотрю на него. – Ну давайте вы ляжете спать! Вам нужно просто отоспаться! Мы можем поговорить утром… Вы завтра будете жалеть, вам будет плохо…
– Никогда в жизни я не пожалею об этом, – он упрямо мотает головой, язык заплетается. – Скажи мне! Скажи честно, не надо мне всего этого сладкого вранья! Тебе противно? Не хочешь?
– Дурак, – шепчу, глядя на него. – Какой же вы дурак… Мне противно? Я не хочу?!
Подаюсь вперед и, еле прикасаясь, целую гладкую кожу груди. Такое ощущение, что его тело в ответ скручивает самый настоящий спазм. Но слабый вздох и сдавленный стон ясно дают понять, что это спазм удовольствия, а никак не боли.
Тяну рубашку из брюк, расстегивая последнюю пуговицу, и снова поднимаю взгляд на тяжело дышащего мужчину, безотрывно глядящего на меня абсолютно пьяными глазами.
И впечатление создается, что пьян он совершенно не от алкоголя.
– Еще… – выдавливает еле слышно. – Пожалуйста…
Веду кончиками пальцев по груди от ключиц вниз, до самого живота, наблюдая, как следом за моими прикосновениями кожа покрывается крупными мурашками. Снова тянусь вперед, распахиваю полы рубашки шире и прокладываю дорожку поцелуев от того места на шее, где бешено пульсирует артерия, до плоского соска. Лизнув крошечную горошину, слышу приглушенный короткий вскрик и чувствую, как мужчину передергивает.
– Чего вы хотите? – продолжая рисовать пальцами круги по грудным мышцам, то и дело спускаясь чуть ниже и возвращаясь назад, смотрю на сипло дышащего через приоткрытый рот Марка.
– Ты…
– Что? – свожу брови.
– Говори мне «ты»… – он быстро облизывает губы.
– Хорошо, – киваю, соглашаясь.
Да, действительно странно говорить «вы» мужчине, который стоит перед тобой полураздетый и возбужденный до предела.
– Чего ты хочешь? – повторяю свой вопрос, приподнимая его повисшую руку и начиная расстегивать запонки.
– Тебя… – выдыхает Марк. – Я хочу тебя. Я по тебе с ума схожу, Ева…
– Для тебя… – пытаюсь корректно сформулировать вопрос, берусь за вторую запонку, – …есть какой-то безопасный способ? Что мне сделать?
– Нет, – он, покачнувшись, смотрит на меня упрямо, сжимает и поглаживает мои плечи. – Нет, только не так, не с тобой… с тобой все будет по-другому!
– Марк, пожалуйста, – шепчу ему, – я не хочу, чтобы тебе потом было плохо….
– Плевать мне, даже если от афина… алафи… анафи-лактического шока сдохну… – кое-как выговаривает мужчина, и я, дернувшись от страха, отскакиваю, вырываясь из его рук, пячусь назад, в гостиную.
– Совсем свихнулся?! – повышаю голос.
– Окончательно, – он кивает, снова делает шаг ко мне, проходя в комнату, стягивает и отбрасывает перчатки. – Не бойся, все пройдет потом, не умру я, – сдавленно хмыкает. – А было бы неплохо… – бормочет невнятно.
Дергает на себе рубашку, собираясь снять.
– Оставь, – качаю головой. – Оставь, так ты… хотя бы тканью будешь защищен…
– Ты не понимаешь, – он оставляет в покое рубашку, притягивает меня к себе, одной рукой крепче сжимает мою талию, а второй медленно ведет от живота вверх, и теперь уже я чувствую, как вслед за его прикосновениями у меня под кожей загорается желание.
Его ладонь останавливается на груди, чуть сжимает, поглаживает, потом снова сжимает, и я закусываю губу, чуть не всхлипнув от удовольствия.
– Я хочу раздеть тебя, – Марк склоняется ко мне, утыкается носом в волосы на виске, глубоко вдыхает, потом спускается чуть ниже, и я ахаю, не сдержавшись, когда чувствую, как он чуть прикусывает мне мочку.
– Нет… – не в силах стоять ровно, прогибаюсь в пояснице, прижимаясь к нему сильнее и чувствуя пульсирующую тяжесть у него в паху. – Нельзя…
– Я хочу, чтобы тебе было хорошо, – жаркий шепот опаляет ухо, у меня вырывается слабый стон.
– Мне будет хорошо… если ты будешь… в безопасности, – собираю в себе упрямство по крупицам, слова отказываются складываться в предложения, вытесняемые из головы накатывающим удовольствием. – Иди сюда!
Делаю шаг назад, еще один, тяну его за собой, проходя в спальню и, дойдя до кровати, практически падаю на нее, увлекая мужчину следом. Он успевает выставить руку, но все равно придавливает меня сверху.
– Ева… – раскидывает мне руки в разные стороны, придерживая за локти, а сам опускается чуть ниже и втягивает в рот проступающий сквозь тонкий хлопок сорочки сосок.
Не выдержав, откидываю голову назад, изгибаясь и подставляя ему грудь. Мои стоны, наверное, на весь отель слышны… Но мне плевать!
А Марк не отрывается от нее ни на секунду, посасывая и лаская прямо через ткань сначала одну, потом переходя ко второй, затем снова возвращаясь к первой. Холодок промокшей рубашки делает возбуждение еще более сильным и острым, но в какой-то момент, а когда – я не успеваю даже сообразить – мужчина, отпустив одну из моих рук, дергает воротник, отрывая пару пуговиц и обнажая грудь целиком.
– Марк… – пытаюсь его остановить, но мне не позволяют.
– Красивая, – дрожащий от страсти голос, частое дыхание на моей коже. – Какая же ты красивая…
Одна его ладонь ползет вниз, добирается до моих домашних брюк, стягивает их на бедра и начинает ласкающими движениями поглаживать внизу живота, там, где трусики уже промокли насквозь.
Одновременно он проходится по коже кончиком языка, то и дело прихватывая и отпуская ее попеременно губами и зубами, заставляя меня то вскрикивать от неожиданности, то стонать и вздрагивать, когда он касается самых чувствительных мест. Не удержавшись, вцепляюсь одной свободной рукой ему в волосы, запускаю пальцы, тяну и поглаживаю, практически не владея собой.
– Ева… – слышу лихорадочный шепот, с трудом фокусирую взгляд, глядя в совершенно невменяемые глаза. – Ева… ты позволишь?
– Все, что хочешь, – еле ворочаю языком, облизываю пересохшие от частого дыхания губы. Мне уже жарко, и теперь я и сама хочу, чтобы он меня раздел.
Марк сдвигается чуть вбок, до конца снимает с меня штаны и белье, отбрасывая их куда-то назад, берется за пояс своих брюк, расстегивает взвинченными, дергаными движениями. Я тянусь коснуться его, но, опасаясь сделать что-то не то и навредить, отдергиваю руку.
Несмотря на то, что терпение у мужчины явно на исходе, мы сливаемся в одно целое ужасно медленно. Марк упирается одной рукой в кровать, входит в меня до конца и замирает, удерживая себя на весу надо мной, а я всхлипываю и, не утерпев, практически скулю от накатывающего желания, кое-как сдерживаясь, чтобы не начать умолять.
– Тебе больно?! – испуганный тон заставляет разлепить глаза, которые не получается держать открытыми.
Меня затапливает такой нежностью, что удивительно, как сердце не разлетается на кусочки прямо в эту секунду. Он же просто… не уверен и боится… и я даже не знаю, а был ли он хоть раз с женщиной, которая хотела его – именно его! – по-настоящему….
– Мне так хорошо, что, если ты остановишься, я сойду с ума, – шепчу, опуская ладони на его ягодицы, и вжимаю в себя сильнее, так, что он сам стонет практически в голос и срывается в движения, ритм которых не менялся тысячелетия… И все же каждый раз и для каждого новый.
– Ева… Евушка… – горячечный шепот только накаляет, я с трудом разбираю слова сквозь то мои, то его, то наши общие стоны.
Изо всех сил закусываю губу, чувствуя приближение пика, который кажется тем сильнее, чем резче, быстрее и короче становятся толчки. Марк сжимает меня так, что, наверное, останутся синяки, но об этом я буду думать потом, а сейчас только обнимаю крепче, выгибаясь и с силой прижимаясь к нему.
И когда мужчина в последний раз вскрикивает и практически рычит, конвульсивно, крупно вздрагивая – вздрагиваю вместе с ним, глуша свои стоны в его плече, оплетая руками и ногами, продлевая его и свое удовольствие.
Волнами накатывает жар. От его тела. От оставшейся на мне рубашки…
Нет, мне нельзя сейчас терять сознание! Нельзя! Он же с ума сойдет!
– Евушка? – встревоженный голос прорывается сквозь шум в ушах. – Я сделал что-то не так? Тебе больно?! Тебе плохо?! Ева!
– Мне бы… воду… – выдыхаю тихо.
– Попить? Или в душ?
– Можно и то, и другое… – слабо улыбаюсь, не открывая глаз.
Глава 23
– Сейчас, моя хорошая. Иди сюда, – мне в руки всовывают стакан, помогают подняться, а когда делаю пару глотков, подхватывают на руки.
В душевой Марк опускает меня на пол, придерживая одной рукой за талию, и тут же открывает краны на максимум.
– Похолоднее? Погорячее?
– Разумную температуру, – улыбаюсь, закидывая руки ему за шею и утыкаясь носом в грудь. – Еще не хватало, чтобы ты заболел под холодной водой… да и мне тоже не стоит…
На мне все еще сползшая черти куда сорочка, а на Марке расстегнутая, но не снятая до конца рубашка. От мокрой ткани немного неприятно, и я, подумав, все-таки тяну ее с себя, оставаясь полностью обнаженной.
В голове постепенно проясняется, я смахиваю воду с лица и поднимаю взгляд на мужчину.
– Ты в порядке? – спрашиваю его немного заплетающимся языком.
Все тело у меня настолько расслаблено, по каждой клеточке растекается такое удовлетворение, что даже в вертикальном положении стоять сложно. Лучше было бы лечь…
– Ты спрашиваешь меня? – Марк немного странно улыбается. – Я, кажется, протрезвел…
– С чего вдруг ты вообще напился? – тяну его за рубашку. – Давай снимем это? Как думаешь, под водой у тебя меньше риска заполучить аллергическую реакцию на меня?
– Не знаю, никогда не пробовал, – он качает головой.
– А… ты вообще пробовал? – спрашиваю негромко, помогая ему избавиться от налипшей к телу плотной ткани. – Прости, что спросила, – тут же иду на попятный. – Это не мое дело, я…
– Да, пробовал, но… не так, как принято обычно, – он отводит взгляд, морщится. – Мы можем не говорить об этом прямо сейчас?
– Хорошо, прости, – снова прижимаюсь к нему, теперь уже тело к телу, без всяких преград.
Сверху на нас водопадом льется вода, руки Марка гуляют по моей коже – везде, где он дотягивается. Такое ощущение, что мужчина просто наслаждается прикосновениями… может, так оно и есть?
– Ты не ответил, – вспоминаю, о чем спрашивала его. – С чего вдруг алкоголь? Зачем?
Марк меняется в лице.
– Это из-за меня? – уточняю негромко. – Из-за того, что сказал… твой брат? Что я с ним встречалась?
Мужчина молчит, но я понимаю, что попала в цель.
– Ты все неправильно понял, – говорю ему мягко. – У меня с Адамом ничего не было, нет и не будет.
Ловлю его взгляд, и мне самой становится больно от того, что отражается в глубине темных глаз.
– Я говорила правду, когда сказала, что раздарила его цветы у метро, – напоминаю ему. – Я не собиралась и не собираюсь с ним встречаться.
– Но ужин…
– Это был всего лишь ужин, – качаю головой. – Один-единственный. На который я согласилась только при условии, что Адам оставит меня в покое на ближайший месяц.
Смотрю на Марка и понимаю – он… не верит до конца. Даже несмотря на то, что между нами было только что. Не верит или не может поверить, потому что весь там, в своей голове, в которой уже нарисовал себе абсолютно неправильную картину происходящего.
И, кажется, в эту минуту есть только один способ показать ему…
Поэтому я тянусь вперед и осторожно касаюсь губами его губ. Он вздрагивает от неожиданности, на долю секунды отдергивает голову назад, но тут же подается вперед.
У меня не то чтобы какой-то огромный опыт в плане поцелуев. Но тут становится понятно, что у Марка его, похоже, в принципе нет!
– Не так, – улыбаюсь, чуть отстраняясь от него. – Разомкни губы.
– Ни разу не пробовал, – он слабо усмехается.
– Ты научишься, – шепчу, снова невесомо его целуя.
– У тебя такие сладкие губы, – Марк осторожно обхватывает ладонями мое лицо, поглаживает скулы. – Вкусные… Покажи мне….
– Что? – мне уже не хватает воздуха.
– Как надо? – он тоже тяжело дышит. – Вот так?
Тянется, проводит по моей нижней губе своими, мягко захватывая и отпуская.
– Да-а-а… – выдыхаю ему в рот. – Можно… еще добавить язык.
У него на секунду делается такое сосредоточенное лицо, что я невольно улыбаюсь.
– Марк, – обнимаю его сильнее, чуть откидываюсь назад, глядя ему в глаза, – это не экзамен. Мы оба делаем то, от чего получаем наибольшее удовольствие. И доставляем это удовольствие другому.
– Слушаюсь, госпожа учительница, – выдает это чудо, внезапно расплывшись в улыбке, и, наклонившись вперед, уже решительно сминает мои губы своими.
Да уж… ученик совершенно точно, буквально в одну секунду, уже превзошел свою учительницу, мелькает у меня в голове последняя разумная мысль – и тут же исчезает без следа.
Такое ощущение, что его губы – они везде!
Если бы не льющаяся сверху вода, у меня, наверное, горела бы кожа от его прикосновений!
– Я хочу коснуться тебя… – шепчу, сама не понимая, чего хочу на самом деле.
Хочу показать, насколько мне с ним хорошо? Показать, что чувствую? Хочу, чтобы он был во мне уверен?
Хочу… дать понять, что он для меня – не просто случайный мужчина?
Хотя как он в принципе может быть случайным… Ничего случайного между нами нет!
У меня подгибаются колени, но Марк удерживает, продолжая целовать – он словно пьет мои губы и никак не может напиться.
– Не надо, Евушка… – слышу тихий немного дрожащий шепот, когда мужчина на секунду разрывает поцелуй. – Я не хочу так. Только не так. Я хочу… видеть твое лицо. Смотри на меня, Ева!
Моргаю, старательно фокусируясь на его глазах. Вода и пламя…
– Ева… – никогда мое имя не произносили так чувственно.
Он делает шаг, приподнимая меня выше и прижимая к стене. Вздрагиваю от прохладной влажной плитки, в которую упирается спина, но тут же перестаю обращать на это внимание, потому что мужчина, закинув одну мою ногу себе на бедро, подается вперед, заставив застонать.
– Я не делаю тебе… неприятно? – он вжимается в меня бедрами, вглядывается в лицо, снова целует.
– Ты делаешь мне очень приятно… – выговариваю с паузами, невольно улыбаясь. – Я… честно сказать… ревную! – от предвкушения блаженства поджимаются пальчики на ногах, я с трудом соображаю, что несу.
– Что?! – Марк даже отодвигается ненадолго, смотрит на меня ошарашенно. – Ревнуешь? Меня?! К кому, господи, Ева?!
– Ко всем тем, с кем ты был до меня, – снова тяну к себе, шепчу ему в губы.
– До тебя… никого не было, – он качает головой, начинает двигаться, сначала медленно, потом постепенно все быстрее и быстрее. – Только ты… ты одна… никого больше… никогда, Ева!
Обхватываю его за спину руками, провожу ногтями по коже, чуть надавливая, и он стонет, сильнее вжимая меня в стену.
Это какое-то сумасшествие, проносится в мыслях.
Мы с ним оба сошли с ума, абсолютно точно…
Марк не останавливается, а я уже не могу сдерживаться – просто вскрикиваю от каждого его толчка, хватаюсь за крепкие плечи, то целую, то откидываю голову назад, упираясь затылком в стену и зажмуриваясь, потому что мне все с каждым ударом кажется, что вот оно, то самое…
Но ощущения становятся все сильнее и сильнее, и только когда мужчина наконец с силой прижимается ко мне, пряча лицо у меня на шее и дрожа, я чувствую, как внутри все сжимается в пароксизме удовольствия – настолько яркого, что не верится в его реальность.
– Это было… нечто… – выдыхаю спустя несколько минут.
Мы так и стоим, прижавшись друг к другу и дыша, как будто марафон пробежали. Точнее, он стоит, а я на нем вишу.
– Я даже… сказать ничего не могу… – выговаривает Марк невнятно, и я тихо смеюсь, отстраняясь от него и сползая ногами на пол.
Получается с трудом. Во-первых, колени трясутся. А во-вторых, он не отпускает.
– Русалочка моя… – шепчет мужчина, проводя рукой по моим мокрым волосам.
– Я так скорее в водяного превращусь, – улыбаюсь, перекидывая тяжелую сырую косу с плеча за спину.
– Кажется, нам пора выходить отсюда, – он тоже улыбается. – Давай я тебе помогу.
– Я и сама могу… – удивленно смотрю, как Марк, выключив воду, берет полотенце.
– Позволь мне помочь, – он качает головой, накидывает мягкую толстую ткань мне на плечи.
Подчиняюсь его рукам, пока меня вытирают и помогают надеть халат. Пока мужчина вытирается сам, я расплетаю волосы.
– Давай сюда, – Марк, уже в замотанном на бедрах полотенце, снимает с подставки фен, пододвигает мне стул, стоящий тут же.
– Да зачем…
– Ева, я же вижу, ты даже руки с трудом поднимаешь, – он чуть усмехается. – Сядь и посиди спокойно.
Господи, это не мужчина, а…
Откуда он только взялся?
Смотрю в зеркало, как Марк не слишком умело, но старательно сушит мне волосы, и не могу не улыбаться про себя, глядя на сосредоточенное выражение на его лице.
Он с таким же практически лицом таблицы свои смотрит в ноутбуке….
Как мы будем дальше работать вместе, приходит мне в голову мысль. Сейчас, когда мы здесь, в другом городе, фактически в отпуске – это одно. А дальше?
– По-моему, ты уже спишь, – раздается непривычно мягкий голос.
– Нет еще, – качаю головой и вполне успешно давлю зевок.
Марк усмехается.
– Пойдем.
Не успеваю я сориентироваться, как меня тут же снова подхватывают на руки.
– Я могла и сама дойти…
– Зачем, если я могу тебя отнести? – мужчина доносит меня до постели и осторожно опускает.
– Тебе будет комфортно… спать в одной кровати? – приподнимаюсь неуверенно.
– Ева, это единственное, чего я сейчас хочу, – он скидывает полотенце, устраивается рядом, – тебе не будет жарко?
– Будет, – улыбаюсь и тоже избавляюсь от халата.
Мы не касаемся друг друга, но лежим так близко, что я чувствую тепло его тела. И как бы ни старалась, глаза у меня закрываются.
За секунду до того, как я окончательно проваливаюсь в темноту, до меня доносится очень тихое, еле слышное:
– Если это все-таки сон, то я не хочу просыпаться.
***
Мой сон прерывается внезапно, рывком.
Я вздрагиваю и тут же широко распахиваю глаза, моментально проснувшись. Прислушиваюсь к сонной тишине в номере. Сердце колотится, дыхание сбитое…
Не понимаю, мне приснился какой-то кошмар? Картинки ускользают из памяти, как бывает при резком пробуждении. Вроде бы там был Марк, и я, и... Адам, кажется? Или кто-то еще, кто меня испугал?
Осторожно, стараясь не издавать лишних звуков и не трясти кровать, поворачиваюсь.
Марк спит очень тихо. Ровное дыхание, расслабленное лицо – он выглядит непривычно и… как будто даже немного моложе. Нет жесткой складки у обычно так твердо сжатых губ, вертикальной морщинки между сведенных бровей. Приподнимаюсь на локте, рассматривая ровные, правильные, классические черты.
Когда он не спит, так ведь не попялишься! А сейчас видно, насколько мужчина на самом деле красив – но не слащаво, а как-то… сурово – да, пожалуй, вот правильное слово.
Удивительно, как постаралась природа, наградив его такой внешностью – и одновременно такими проблемами. Или это компенсация? Чтобы все было в равновесии?
Фыркаю про себя – вот ведь, потянуло меня на философствования с утра пораньше!
И, спохватившись, вглядываюсь в его лицо уже с другой целью!
Есть ли какие-то следы?! Как проявляется его аллергия? Он мне ведь так толком и не говорил ничего! Я даже не знаю – а когда, собственно, начинает возникать реакция? Отсроченная она, или быстрая, или, может, есть какой-то… как его… инкубационный период? Или то, что мы долгое время были под водой, смазало картину?
Осмотр лица, шеи и плеч – точнее, одного плеча, потому что мужчина лежит немного на боку – ничего не дает. А стаскивать с него спящего одеяло мне не позволяет совесть и неловкость ситуации – не хочется, чтобы он проснулся и застал меня за этим занятием! Да еще и в комнате сумрачно – шторы задернуты, а на улице хоть и рассвело, но явно пасмурно.
Сна у меня нет ни в одном глазу, а вот нервничать я начинаю не по-детски. Он вчера говорил про анафилактический шок. А если… что-то такое произойдет?! Правда, это вроде бы наступает очень быстро, сразу после контакта с аллергеном.
Подавив вздох, понимаю, что просто лежать уже не смогу. И будить Марка не хочется. Он же говорил, что плохо и мало спит. Зато, может, хоть теперь выспится – после непривычных-то нагрузок.
Чувствую, что невольно начинаю расплываться в улыбке, и прикусываю губу. Ох, какой он был.…
Так, Ева! Кыш отсюда! Дай ему еще немного отдохнуть!
Аккуратно, по сантиметру, сползаю с кровати, накидываю халат и тихонько выхожу из спальни.
Ну и что мне делать?
Аптека! – мелькает вдруг в голове.
Точно, как же я не подумала! Если реакции нет сейчас, это не значит, что она не появится через час или два! А я что-то не видела у Резанова коробки с лекарствами. Нужно найти аптеку и купить ему антигистаминное!
Быстро хватаю мобильный, лезу в интернет и нахожу искомое в паре улиц от гостиницы. Вроде бы уже восемь утра… Интересно, а если Марк проснется и увидит, что меня нет?
Что-то мне кажется, он не обрадуется этому факту. Как бы лишнего чего не подумал!
Покусав губу, решаю, что я успею сбегать быстро. Тут всего-то полчаса туда-обратно! Так что быстро одеваюсь, выхожу из номера, тихо прикрыв за собой дверь, и иду к лифту.
В холле уже есть народ – правда, немного, всего несколько человек – наверное, те, кто, как и мы, приехал по рабочим делам. Дежурный портье, молодой парень за длинной стойкой, просматривает что-то в компьютере.
– Доброе утро, – улыбаюсь ему, проходя мимо.
Он кивает, тоже улыбается, а вот у меня улыбка моментально замирает на губах.
Потому что я вижу практически ввалившегося в раздвижные автоматические двери Адама!
Пячусь назад, судорожно оглядываюсь вокруг и, понимая, что деться больше некуда, ныряю за стойку ресепшен.
– Тш-ш-ш-ш! – суфлирую растерявшемуся парню, вижу его имя на бейджике. – Сергей, умоляю вас, тише! Там мужчина…
– Тихо! – портье, моментально сориентировавшись, кивает и поднимает голову, делая вид, что меня здесь нет. – Добрый день, чем могу быть вам полезен?
– Мне нужен… нужно… – слышу немного невнятный голос Адама. – Номер!
Он что… тоже пьян?!
Вот «везет» мне на потерявших всякое самообладание мужчин!
– Вы бронировали номер у нас?
Смотрю на портье снизу вверх и понимаю, что он немного напрягся.
– Да нет же! Мне нужен… номер номера… вашего постояльца, вот! Рез-занов, Марк!
– Простите, такую информацию мы не даем, – качает головой Сергей.
– Да я его брат…
– К сожалению, это не имеет никакого значения, – не сдается портье. – Данные наших постояльцев – конфиденциальная информация.
До меня доносится раздраженный вздох Адама, какое-то невнятное сердитое бормотание, но он хотя бы не начинает скандалить. Напряженно жду, не скажет ли еще что-то, но больше ничего не происходит.
Спустя минут пять Сергей опускает взгляд вниз и говорит мне:
– Он ушел.
– Совсем? В смысле, точно?
– Да, такси подъехало, в машину сел, – кивает парень.
– Спасибо вам большое, – выдыхаю с облегчением и осторожно выбираюсь из-за стойки.
– Пожалуйста, – он смотрит на меня с любопытством, но вопросов, слава богу, не задает.
Да и что я могла бы ему объяснить?!
Вздохнув, еще раз киваю и осторожно, оглядываясь каждую минуту, выхожу из гостиницы. Очень надеюсь, что Адам действительно уехал куда-нибудь… проспаться.
А вот мне лучше поторопиться, если хочу успеть до того момента, как проснется Марк!
