Текст книги "Секретарь для монстра. Аллергия на любовь (СИ)"
Автор книги: Анна Варшевская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 23 страниц)
Глава 34
Ева
– Собаки лучше людей, – говорю негромко, наглаживая раскинувшегося передо мной пузом вверх Тайсона. – Во всяком случае, некоторых людей – так уж точно.
Я до сих пор не могу отойти от шока.
Значит, у тех слухов о невесте, которые мне пересказывали когда-то на первом обеде девочки-коллеги, все-таки была основа. Конечно, ни о каком швырянии кольца в лицо жениху перед алтарем речи не идет, но…
Я, наверное, даже этому удивилась бы меньше, чем тому, какой история оказалась в реальности! Поверить не могу! Чтобы мать планировала без ведома сына, на ком ему жениться, да еще и решала «подложить» – господи, слово-то какое противное – под него девушку! Девушка, я так понимаю, тоже была не против! Неужели матери Марка наплевать, что ему элементарно было бы физически плохо от этого?!
Хотя… что я вообще понимаю в жизни. Для некоторых нормально вступать в брак по расчету, некоторые продают свое тело, кто-то – плетет вот такие интриги, чтобы получить больше власти и денег. Тьфу, противно!
Но Марк ведь не такой. Я точно знаю, что не такой! И Адам… он же все это время был на стороне брата, хоть и говорил, как Марк его раздражает. И неудивительно, если мать постоянно подчеркивала разницу между ними. Мне даже смутно вспоминается, что во время нашего ужина Адам упоминал об этом.
Я вдруг чувствую себя виноватой. Из-за меня у них обострились отношения. С одной стороны, я вроде как ни при чем – откуда мне было знать, что я понравлюсь им обоим, ведь не заставляла же Адама приглашать меня на свидание, дарить цветы, не флиртовала с ним, всегда была честной. Но с другой стороны….
А что если они сейчас… снова разругаются?!
Подскакиваю с пола, Тайсон тоже, реагируя на мое движение, перекатывается на живот, настороженно приподнимает голову.
Вспоминаю, как Адам набросился на Марка в той командировке, как Марк ничего не делал, только говорил, что не будет с ним драться… И еще сказал что-то такое, что Адам сразу остановился. Я до сих пор не знаю, что именно. А вдруг это сейчас не сработает…
На меня накатывает страх, я еще колеблюсь, выходить или не выходить из комнаты, но потом все-таки решаю, что просто проверю, как они! И потом, может, Адам уже ушел?
Но оказывается, что нет.
Не ушел.
Стоит в кабинете и смотрит на меня растерянно.
А я… в шоке от услышанного перевожу взгляд на Марка. Пространство вокруг нас словно немного утрачивает четкость по краям, мне сложно сфокусироваться, зрение плывет.
Он судорожно мотает головой из стороны в сторону, лицо умоляющее, а в глазах… в глазах самая настоящая паника.
Значит, правда.
На меня вдруг накатывает ужасная усталость. Такая, когда кажется, что гравитация сломалась и тело весит раза в два больше. Ни шага не сделать, ни руки поднять.
Видимо, все и сразу навалилось, нервная система не выдерживает.
Дело не в том, что он не может иметь детей.
Хотя это очень серьезно, и такие новости о человеке, с которым строишь долгосрочные отношения, нужно, конечно, знать «на берегу».
Дело в том, что он не сказал мне.
Снова.
А ведь я столько раз говорила ему про честность. И не только.
Тот наш случайный, но вполне конкретный разговор о беременности и предохранении… Он не мог не понимать, что нельзя такое скрывать. Мог сказать в ту же минуту. Должен был сказать. Но промолчал.
– Ева, пожалуйста…. – голос у мужчины дрожит и срывается. – Прошу тебя…
– Ева… – одновременно с братом пытается сказать что-то и Адам, – Ев, все не так, как ты подумала…
– Не так? – поворачиваюсь к нему, устало качаю головой. – То есть то, что вы сейчас обсуждали, неправда?
Он морщится, как от боли, оборачивается на Марка, явно не понимая, что делать, но Марк не обращает на него никакого внимания, смотрит только на меня, не отрывая взгляда.
– Ничего не хочешь мне сказать? – гляжу на старшего Резанова, и что-то такое он слышит в моем голосе, что молча опускает глаза.
– Ясно, – выдыхаю после долгой тяжелой паузы и разворачиваюсь.
Сил моих нет. Надо на воздух выйти. Подышать. Подумать.
– Ева, нет! Не уходи! – Марк дергается ко мне.
– Мне нужно побыть одной, – говорю тихо, и тон получается таким, что оба мужчины замирают на месте. – Я… не хочу никого видеть. Не сейчас.
В полной тишине выхожу из квартиры и спускаюсь на лифте вниз.
Оказавшись на улице, делаю глубокий вдох. Глаза немного щиплет.
У меня пока еще не получается толком осознать... новую информацию. Не получается понять, как мне вести себя дальше. Конечно, я сейчас приду в себя, и что-то решу, и вернусь обратно, и снова и снова буду говорить и объяснять, но... господи, как же с ним сложно!
Рассеянно оглядываюсь по сторонам и только сейчас понимаю, что я даже толком не одета – в домашних брюках, лонгсливе и легкой ветровке, которую накинула на автомате. На улице уже вечер, густые сумерки… ну да, мы же собирались ужинать… до всего этого. Но, правда, тепло. Это хорошо, а то у меня волосы до сих пор не высохли до конца.
Обхватываю себя за плечи руками, закрываю глаза, глубоко дыша.
И слышу вкрадчивый голос:
– Ну вот мы и встретились.
Я не успеваю сделать абсолютно ничего – ни обернуться, ни дернуться в сторону, ни вскрикнуть.
На мои плечи ложится рука, а в бок упирается что-то острое, до боли давящее на кожу, кажется, даже прокалывающее.
– Тихо, доченька, – этот голос, негромкий и ласковый, моментально вгоняет меня в состояние ступора. – Молчи, и больно не будет, поняла? Попробуешь дернуться – и у меня рука дернется.
С трудом заставляю себя медленно кивнуть.
– Вот и умница, – Леонид крепче обнимает меня за плечи. – Идем. Хватит тебе гулять, нагулялась.
Мужчина подталкивает меня вперед, я успеваю скосить глаза и вижу торчащее из его кулака лезвие. Короткое… вроде бы… но если загнать его под ребра по рукоять… Становится тяжело дышать. Стискиваю зубы, ощущая, как по телу распространяется жар.
Нельзя, чтобы мне сейчас стало плохо! Я понятия не имею, что ему придет в голову, если я потеряю сознание. Есть риск, что вообще не очнусь.
– Шевели ногами! – его голос за секунду переходит от мягкого тона к угрожающе-злобному.
Прерывисто дышу через рот, стараясь не подпускать к себе панику, хотя от страха все цепенеет и двигаться получается с трудом. Пытаюсь сконцентрироваться и незаметно оглядеться. Почему, когда нужна помощь, никого вокруг вечно нет?! Где та охрана, про которую говорил Марк?!
Тут же вспоминаю, что ушла внезапно, и охрана была не круглосуточная – он же говорил, только на то время, когда его нет рядом.
Дура я. Трижды, четырежды дура! Воздухом подышать захотелось?! Ушла бы подальше в комнату, открыла окно и дышала, идиотка! А теперь…
– Залезай, – Леонид подводит меня к машине. – И не пытайся рыпаться, доченька!
Я раньше всегда думала, что в стрессовой ситуации смогу собраться. В той самой ситуации, когда включается механизм «бей, беги или замри».
Видимо, предел моей психики в данный момент – замереть.
Потому что я безропотно опускаюсь на сиденье машины. Правда, когда тебя держит мужчина выше тебя на голову и тяжелее в два раза, да еще с ножом, продолжающим упираться в бок, делать что-то другое сложно.
А когда нож все-таки убирается, Леонид моментально защелкивает на моих запястьях наручники. Хорошо хоть руки за спину не стал заводить – видимо, чтоб не возиться и не тратить время.
– Молодец, – отчим улыбается, тянется и мягко проводит пальцами по моей щеке. – Хорошая девочка.
К горлу поднимается тошнота, но я терплю. Даже не отдергиваю голову. Я знаю цену этой мягкости. И если его сейчас взбесить…
Мужчина захлопывает дверь, быстро садится на водительское сиденье и выруливает на дорогу.
– Поехали домой, – говорит практически радостно, кидает на меня взгляд в зеркало заднего вида. – Ты слишком давно не была дома, Ева. Ну ничего. Теперь вернешься, и мы всегда будем вместе.
Пережидаю секундное головокружение и очередной приступ страха, но заставляю себя молчать. С психопатами нельзя спорить, нельзя задавать им лишних вопросов… А я сейчас понимаю, что мой отчим – абсолютно точно не в себе. То, что раньше в нем мне казалось вспыльчивостью, злобой, неадекватностью – это болезнь. Возможно, она просто протекала скрыто… а теперь обострилась под влиянием каких-то событий.
Господи, о чем я думаю вообще?! Мне же от этого ничуть не легче. Наоборот. Попасть в руки к тому, у которого крыша напрочь уехала, еще хуже, чем к тому, кто просто тебя ненавидит без всякой разумной причины.
Закрываю глаза, силясь преодолеть тот ужас, который пронизывает сейчас все внутренности, который не дает нормально думать. Под закрытыми веками вдруг появляется картинка.
Марк. Умоляюще и испуганно глядящий на меня. Просящий не уходить.
С трудом сдерживаю всхлип, глаза наполняются слезами.
Я и ему больно сделала. Как я могла! Я же знаю, что он боялся меня потерять! Он с ума сойдет… и будет во всем винить себя! Страшно даже представить, что ему придет в голову….
Видимо, какой-то звук у меня все же вырывается, потому что Леонид вдруг резко бьет по тормозам, так, что я не удерживаюсь и, выставив вперед руки, еле успеваю уберечь лицо от столкновения со спинкой переднего сиденья.
– Идиоты гребаные! – орет, показывая кому-то в окно средний палец. – Водить научись, дебил! Доченька, ты бы пристегнулась, – тут же снова ласково обращается ко мне.
От этих резких скачков его настроения еще страшнее. Трясущимися руками кое-как пристегиваю ремень безопасности – ужасно неудобно, запястья скованы, и я то и дело невольно дергаю то одну руку, то другую, металл больно впивается в кожу. Когда сдвигаюсь, понимаю, что болит и бок, тот, куда упирался нож. Отодвигаю куртку и вижу, что одежда в том месте промокла от крови.
– Меня тошнит… – выдыхаю все-таки еле слышно.
Меня и правда тошнит, бросает то в жар, то в холод, кажется, что вот-вот вырвет.
– Заткнулась, сука! – цедит сквозь зубы Леонид, и я снова зажмуриваюсь.
К счастью – или несчастью – долго ехать не приходится. Когда мужчина в очередной раз тормозит, я приоткрываю глаза и в темноте с трудом различаю, что машина остановилась перед каким-то забором. Место мне совершенно незнакомо.
Я думала, он привезет меня в тот дом, где мы когда-то жили, когда мама была жива. А теперь сердце падает, потому что понимаю – найти нас здесь будет еще сложнее.
«Это если тебя будут искать», – мелькает мысль.
Закусываю губу посильнее. Я так ушла… да еще и сказала, что никого не хочу видеть… Что если Марк решит, что должен меня отпустить? И не станет…
Нет, даже додумывать не хочу, а то скачусь в банальную истерику.
Но я сама сделала все возможное, чтобы отодвинуть тот момент, когда он заподозрит, что что-то не так. Возможно, не на один день.
– Выходи, – отчим открывает дверь с моей стороны, дергает за цепь, соединяющую наручники – теперь уже не скрываясь, место глухое, поблизости никого. – Ну вот мы и дома, доченька!
Чуть не потеряв равновесие, выбираюсь из машины – Леонид тащит меня за собой с такой скоростью, что я с трудом успеваю за ним.
Мужчина поднимается по истертым, поскрипывающим под ногами деревянным ступеням на чуть покосившееся крыльцо, отпирает дверь и вталкивает меня внутрь, в темное помещение. Тут удержаться на ногах мне не удается, и я падаю на бок – неудачно, на тот самый, который кровоточит, да еще и ссаживаю себе ладони и локти, кажется, тоже.
– Надо быть аккуратнее, доченька, – под потолком вспыхивает свет, Леонид приседает надо мной, пока я, перевернувшись, кое-как отползаю от него по полу. – Покажи, что там у тебя… Показывай, я сказал!!! – дергает одну мою руку на себя, у меня не получается сдержать стон. – Ну ничего страшного! Сейчас обработаем… скажи мне, «да, папочка»!
Да меня стошнит, если я произнесу такое! Молчу, стиснув зубы, и Леонид тут же меняется в лице.
– Не слышу! – цедит сквозь зубы, встряхивает меня. – Да, папочка! Ах, ты, строптивая тварь…
Лицо обжигает пощечина наотмашь. Щека вспыхивает болью, от неожиданности я вскрикиваю, снова теряю равновесие, но упасть мне не дают, вздергивая за воротник куртки, не давая сделать вдох.
– Так и не научилась вести себя почтительно, сучка малолетняя! – рык пробивается сквозь звон в голове. – Ну ничего!
Меня подтаскивают к одной из стен, швыряют на пол так, что я бьюсь плечом и спиной о что-то металлическое, прикусываю язык, во рту появляется привкус крови.
– Посиди здесь и подумай! – с одной руки быстро снимают браслет, а спустя секунду снова пристегивают, и я, кое-как разлепив глаза и проморгавшись, вижу, что меня приковали к батарее.
Леонид выпрямляется, стоит надо мной, окидывая взглядом и явно любуясь картиной. Закрываю глаза, не желая даже смотреть на него, сглатываю, чувствуя, как пересохло во рту.
Мужчина, что-то пробурчав, уходит – гремит то ли посудой, то ли еще чем-то. Что-то делает. Минуты текут вязко, у меня не получается понять, сколько проходит времени. Только в какой-то момент чувствую, что все тело затекло.
Пытаюсь поменять позу, но прикованные руки толком не дают ничего сделать. Мне такими темпами недолго удастся оставаться в сознании, думаю вяло. Еще немного – и температура подскочит до высоких значений, упадет давление, дальше перебои с сердцем и отек мозга….
Может, оно и к лучшему. Если я не буду ничего чувствовать.
Он ведь совершенно точно не остановится на том, что уже сделал.
Сжимаюсь, когда до меня доносятся шаги.
– Ты сама виновата, Ева, – слышу сквозь пульсацию и гудение в ушах. – Не надо было меня провоцировать! Зачем ты сбежала, дурочка? Твоя мать была такой же, тоже планировала уйти, я же знаю… Но я ей не дал, нет, не дал! Не ушла от меня! И ты не уйдешь! – связная речь переходит в какое-то бормотание.
Господи, умоляю… пусть я уже отключусь… возношу куда-то вверх безмолвную молитву, сухо всхлипывая и дрожа.
– Что за… молчи, ясно?! – мне больно сжимают подбородок, встряхивают. – Тихо!
А потом Леонид так отталкивает мою голову в сторону, что я бьюсь затылком о батарею. И перед тем, как сознание окончательно меркнет, успеваю услышать, как от входа в дом доносится какой-то шум.
Глава 35
Марк
Смотрю на опустевший дверной проем остановившимся взглядом, потом опускаюсь в кресло, ставлю локти на стол, упираюсь горячим лбом в ладони, закрываю глаза.
Ушла.
Я знал, что так будет.
Знал ведь.
Но как же больно….
– Марк! Да очнись ты!
– Уйди, – выдавливаю из себя, наконец осознав, что рядом продолжает стоять Адам.
– Ты что, ничего не сделаешь?!
– Уйди, я сказал!!! – от боли с трудом соображаю, но встаю, покачнувшись.
– Сдурел?! Не уйду я никуда! – Адам упрямо качает головой.
Смотрю на него, не понимая, почему перед глазами все расплывается.
– Брат, так нельзя, – слышу вдруг, как он меняет тон. – Ты себя доведешь до нервного срыва. Возьми себя в руки.
Моргаю, и до меня только сейчас доходит, что лицо мокрое.
Резко разворачиваюсь к нему спиной, стискивая зубы и пережидая мучительный приступ стыда. Никто и никогда не видел меня в таком состоянии… Но снова сказать, чтобы Адам уходил, не успеваю. Мне на плечо осторожно ложится рука.
– Марк, она не уйдет, – спокойный голос. – Не оставит тебя. Это же Ева. Тебе надо просто пойти за ней и все объяснить. Давай, иди.
– Она не хочет, – говорю хрипло. – Она сама сказала…
– Эти женщины вечно говорят совсем не то, что думают, – мягкая усмешка. – У тебя просто опыта пока слишком мало, а то бы тоже знал.
Качаю головой. Он не понимает. Ева… она другая. Она просила меня быть с ней честным. И сама всегда была честна. А я не был. Моя вина в моем молчании.
– Брат, ну е-мое! Ну кто мне говорил, что умрет за нее, если нужно?!
В памяти всплывает та сцена.
– Ты же знаешь, что я не буду с тобой драться, – выдавливаю из себя, приподнимая подбородок повыше, чтобы не задевать руки брата на моей шее.
И так почти наверняка реакция будет, но хоть не на лице…
– Даже ради нее?! – Адам смотрит на меня бешеным взглядом.
– Ради нее… я умру, если понадобится, – произношу тихо, так, чтобы Ева не слышала, и вижу осознание в его глазах.
Мы оба помним детство. И оба помним те слова, которые я повторял ему, когда прятал от побоев отца. И говорил, что только ему могу сказать такое. Родной брат. Родная кровь.
Но теперь у меня есть та, о ком я могу сказать то же самое. Та, кто стал мне дороже всех.
И брат это наконец тоже знает. И отступает именно поэтому, хотя я не был до конца уверен, что он отступит...
Но не ошибся в нем.
– А тебе не надо за нее умирать! – врывается в воспоминания упрямо пытающийся достучаться до меня голос. – Надо всего-то пойти и объяснить все нормально! Ну блин, ну на колени перед ней упадешь, скажешь, что идиот, попросишь прощения! Ну что тебя, всему учить надо?!
Стряхиваю руку брата с плеча, отхожу на пару шагов, но против воли думаю… поможет? Не поможет? А если поможет?
– Ох, дерьмо, какие же вы оба трудные! – раздается раздраженное. – Значит, так! Либо ты сейчас за ней идешь, либо я!
– Только попробуй! – вырывается у меня невольно, рывком оборачиваюсь, но тут же замечаю кривую усмешку на лице Адама.
– Ну хоть ревнуешь ты, как нормальный, – брат закатывает глаза. – Давай, хватит сопли на кулак наматывать! Пошел, на плечо закинул и в спальню утащил! А дальше уже будешь извиняться и все остальное!
Меня тянет тоже закатить глаза от этого «совета», хоть и понимаю, что он не на сто процентов серьезен сейчас. Но с Евой так нельзя.
Вдруг решившись, быстро выхожу из кабинета. Где она?
– Павел! – зову, убыстряя и убыстряя шаг, уже пройдя сквозь все ближайшие комнаты и никого не обнаружив.
– Да, Марк Давидович? – помощник выглядывает из коридора, ведущего на кухню.
– Где Ева? Ты видел, куда она пошла?
– Н-нет, Марк Давидович, – Павел растерянно чешет в затылке. – Она же с Тайсоном была….
Была. А потом пришла в кабинет. Сглатываю, пережидая противные ощущения. Кстати, а где пес?!
– Тайсон! – повышаю голос, прислушиваюсь и иду в холл.
Тай крутится возле входной двери и поскуливает. Увидев меня, бросается наперерез, потом снова подскакивает к двери, скребет ее лапой. Скулеж становится громче, и на меня вдруг накатывает ощущение, что что-то не так.
Какое-то дико поганое чувство, что произошло нечто… очень хреновое.
– Тай, где твоя хозяйка? – спрашиваю собаку, почему-то назвав Еву так, как никогда не называл, словно пес в состоянии мне ответить.
В ответ Тайсон громко гавкает один раз, другой.
– Что происходит? – в холл выходит Адам.
– Ева… кажется, вышла из квартиры, – отвечаю, хмурясь, а потом внутренности мне словно сжимает в ледяных тисках.
Ее отчим. Охрана! Охраны сегодня нет!
– Проверьте всю квартиру! – командую Павлу, тот испуганно кивает. – Быстро! Если она здесь, позвоните! – переходя на бег, выношусь в холл, бью по кнопке лифта.
– В чем дело, Марк? – брат выскакивает следом, матерится, запихивая обратно в квартиру выбежавшего Тайсона и прикрывая за ним дверь.
– Еву преследовал ее отчим, – цежу сквозь зубы.
Черт, где этот лифт?!
– Чего?! – Адам явно не в курсе.
– Она тебе не говорила, да? – качаю головой. – Он лишил ее всего, вогнал в долги, забрал все, что у нее осталось от погибшей матери… и погибла женщина, похоже, не просто так. У меня не было времени проверять и это тоже, из-за проблем в компании…. Дерьмо!
– Бл… – брат ошарашенно смотрит на меня.
– Я приставил к Еве охрану, – стремительно прохожу в наконец открывшиеся двери лифта, Адам следом, жму на кнопку первого этажа и одновременно на закрытие дверей. – Но у них было указание присматривать за ней только в течение дня, если она выходила куда-то одна… я же не думал, что сегодня вечером… случится все это, – ругаюсь сквозь зубы.
На улицу мы выскакиваем одновременно. Но там никого нет.
Пожалуйста, пожалуйста, пусть она просто ушла… пройтись по аллее, где мы гуляли с собакой… или еще куда-то.…
Но я почти уверен, что это не так. Слишком мало времени прошло.
В кармане вибрирует мобильный, отвечаю на звонок.
– Евы Андреевны в квартире нет, – слышу голос помощника.
– Понял, – уже тянусь сбросить звонок, но останавливаюсь. – Павел, позвони на охрану дома. Скажи ответственному дежурному, чтобы поднялся ко мне в квартиру! Я сейчас буду! Адам! – зову брата, с которым мы уже успели разойтись в разные стороны, проверяя, не видно ли где девушки.
– Нашли?! – тот тут же возвращается.
– Нет, ее нет, пойдем, мне нужно поговорить с дежурным охраны. У него есть доступ к домовым камерам наблюдения.
Дежурный сомневается, явно боясь, что ему нагорит, но после моего звонка начальнику и прямого приказа соглашается отвести нас в небольшое помещение, куда стекаются записи с камер.
– Вот, это нужное вам время, – говорит щуплый паренек, сидящий перед мониторами. – Сюда смотрите, – показывает на один из экранов.
Качество записи не идеальное, но я вижу девушку, стремительно вышедшую из подъезда и почти сразу остановившуюся на месте. Ева запрокидывает голову, обхватывает себя руками. С болезненным уколом в сердце понимаю, что… она, кажется, плачет.
Из-за меня.
Не позволяю себе снова погрузиться в самобичевание – для этого еще будет время, потом, после – и стискиваю кулаки, увидев, как к ней со спины подходит мужчина в темной куртке с накинутым на голову глубоким капюшоном. Обнимает ее одной рукой за плечи, прижимая к себе.
Почему она ничего не делает? Почему не вырывается?!
Еще несколько секунд – и они оба уходят, исчезая из кадра.
– Куда они пошли?! – с трудом сдерживаюсь, чтобы не начать трясти парня-охранника.
– У нас камеры не покрывают все пространство, – тот пожимает плечами. – Они вышли за периметр наблюдения. Дальше, это надо в полицию обращаться. Заявление, на проверку трое суток... ну, все как всегда. Но на видео девушка явно добровольно пошла, никто ее не заставлял.
– Это полная хрень, Марк, – тихо и серьезно говорит мне Адам. – Она выскочила без всего, не переоделась, даже мобильный не взяла. Все произошло внезапно. Этот говнюк, появившийся из ниоткуда, явно ее караулил.
Киваю, соглашаясь. Павел уже сказал, что сумка Евы и все ее вещи остались в квартире.
На секунду паника накрывает с головой, не давая дышать и думать.
Усилием воли не даю себе поддаться ей. Не сейчас! Закрываю глаза, сосредоточенно перебирая в голове пути решения.
– Так, – говорю наконец, – сейчас… я позвоню.
Зависаю на секунду над мобильным, но потом выбираю контакт.
– Феликс, – говорю, когда на том конце поднимают трубку. – Знаю, сейчас не самое удачное время. Но мне нужна твоя помощь.
– Это интересно, – тянет глава. – Меньше всего ожидал когда-либо услышать такие слова от тебя. Рассказывай!
***
Спустя буквально пару часов мы с братом выскакиваем из машины на въезде в какой-то глухой поселок. Вроде совсем недалеко от столицы, а пейзаж апокалиптический.
Адам еле успевает схватить меня повыше локтя, чтобы не дать броситься вперед.
– Отпусти! – дергаюсь, но младший держит крепко.
– Не лезь! – качает головой. – Оставь это дело профессионалам!
– Когда ты, черт подери, успел стать таким.… взрослым?! – делаю вдох, с трудом сдерживаясь. – Очень невовремя!
– Не мели чушь и включай мозги, – Адам только фыркает, хотя глаза серьезные. – Вперед группы захвата побежишь? Хуже сделаешь только!
Неохотно киваю и, высвободив руку, подхожу к одному из мужчин, вышедших из полицейского кроссовера.
– Вы… Руслан Александрович? Следователь? – уточняю у него.
Я сам на рост не жалуюсь, но этот знакомый Феликса, с которым тот связался и пообещал, что он поможет, выше меня еще на полголовы – наверное, под два метра ростом.
– Он самый, – добродушно басит великан. – Так, ну чего, – оборачивается к еще одной стоящей чуть поодаль машине, возле которой уже стоят четверо в полном обмундировании. – Давайте, ребят, аккуратно. Фридрих сказал, доказательства у вас есть, – кидает на меня внимательный, неожиданно цепкий взгляд.
Уверенно киваю, хотя какие у меня доказательства… очень надеюсь, что этому парню, сразу согласившемуся помочь, не впаяют какое-нибудь должностное преступление за превышение полномочий или еще что.
Но, честно говоря, плевать я хотел. Только бы с Евой все было в порядке.
После Феликса я связался с Дмитрием – найти контакты, слава богу, проблемой не было. Тот только выматерился в трубку и сразу сдал все данные Леонида. Удалось найти и записи камеры, краем зацепившей машину, в которую мужчина усаживал девушку – по базе номеров быстро определили, что она принадлежит отчиму Евы.
В общем, на уши мы подняли всех, кого смогли. И адрес халупы, которая была приобретена Леонидом совсем недавно, тоже нашли – по каким-то непонятным причинам хороший дом, который достался ему после смерти жены, он почти сразу продал.
В логику психа я вдумываться не хочу.
Группа захвата срабатывает быстро, вламываясь в дом за считанные секунды. Следователь, предупредив нас с братом заранее, проходит следующим.
До меня только успевает донестись резкая команда: «Скорую, срочно!»
Дальше у Адама не хватает скорости реакции, хотя я уже потом осознаю, что брат все-таки пытался меня удержать.
Картина, которую я вижу, навсегда отпечатается у меня в памяти.
Двое из группы захвата придерживают на полу лицом вниз крупного мужчину, пытающегося вырваться и рычащего что-то. Мрачный следователь осматривает помещение, говоря что-то вроде «с доказательствами проблем явно не будет».
Но все это я успеваю заметить каким-то боковым зрением. Потому что падаю на колени рядом с девушкой со спутанными волосами на полу возле батареи, повисшей на вывернутых руках, пристегнутых к трубе наручниками.
– Ева…
– Отойдите! – над ней уже стоит один из группы захвата. – Мне нужно ее отстегнуть!
– Так делайте уже! – голос у меня срывается, я осторожно придерживаю Еву под спину, мужчина хмурится.
– Не сдвигайте ее с места, просто аккуратно опустите на пол. Если у нее переломы, вы можете ей навредить! Скорую ждем!
Киваю, показывая, что понял, и делаю как сказано. Осторожно, еле прикасаясь, убираю волосы с бледного неподвижного лица.
– Евушка… пожалуйста… – шепчу тихо, сам не понимая, что именно говорю и о чем умоляю. – Пожалуйста, только держись… только не… – задохнувшись, не могу произнести последнее слово.
– В сторону! Быстро! – резкая команда сзади.
– Марк, – голос сбоку. – Брат, отпусти ее. Врачи ей помогут. Ну же, отпускай…
Меня тянут назад, обхватывая поперек туловища, оттаскивая практически силой.
Тяжело дыша, слежу, как над Евой склоняются два врача в форме. Что-то делают, один из них быстро говорит пару слов в сторону следователя, тот кивает двоим из группы захвата, которые не заняты арестованным Леонидом. Те быстро уходят, возвращаются бегом, с носилками.
– Пойдем, – Адам не ослабляет хватку. – Поехали! Они скажут, в какую больницу ее отвезут! Ключи давай!
– Что? – не могу оторвать взгляда от девушки, которая так и не пришла в сознание, двигаюсь за ней и врачами, Адам, как приклеенный, сдвигается за мной.
– Я тебя за руль не пущу сейчас в таком состоянии, ключи от машины давай!
Машинально похлопав по карманам, вытаскиваю и протягиваю ключи. И только тут замечаю, что у Адама на руках…
– Откуда перчатки?.. – растерянно поднимаю на него глаза.
– У тебя взял со стола, – брат дергает плечом. – И нечего на меня так смотреть! Знал же, что придется тебя удерживать. Не хватало еще, чтобы Ева очнулась, а ты весь в пятнах из-за своей аллергии!
От такой.… непривычной и неожиданной заботы, особенно со стороны Адама, на несколько секунд впадаю в ступор.
А потом думаю – кажется, появление Евы в нашей жизни изменило… вообще все.
В больнице, куда мы приезжаем сразу следом за скорой, Еву сразу же забирают. Я только успеваю, поймав врача чуть не за халат, сказать ему о ее гипогидрозе и особенностях – то, что знаю.
– Понял, учтем, – тот кивает, хмурится.
– Когда она придет в себя?! – не могу не спросить.
– Ждите, – единственное слово, которое слышу в ответ, и мужчина скрывается за одной из дверей.
Оставшись в коридоре, от бессилия бью кулаком по стене. Боль чуть отрезвляет. Оборачиваюсь и успеваю увидеть выражение лица брата, который стоит в стороне.
На нем отражение моего страха и моих эмоций.
И меня вдруг резко, словно лампочка в голове вспыхивает, накрывает пониманием…
Она ему по-настоящему нравится. Это было не просто ухаживание от нечего делать, не просто какая-то интрижка… У него… действительно есть чувства к ней.
– Брат, давай, садись, – Адам, уже с привычно спокойным лицом, подходит ближе. – Все будет в порядке. Подождем.
Киваю, внимательно глядя на него.
И чувствую, как на плечи опускается невероятная тяжесть.
Есть я. С проблемами, с невозможностью иметь детей, с отвратительным характером. Из-за меня она попала в неприятности, из-за меня чуть не умерла… Я виноват перед ней так, что не знаю, как умолять о прощении. И не уверен, что вообще его заслуживаю.
И есть Адам.
С которым ей будет несравнимо легче и лучше, чем со мной. Который даст ей все то, чего не могу дать я.
Я не могу быть настолько эгоистом по отношению к ней.
Ведь выбор очевиден.
