Текст книги "Развод в 50. Старая жена и наглый бывший (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 20 страниц)

Глава 70

Егор.

Да-да, типун Андрею на язык. Потому что второго раза не будет – ведь Марины нет со мной.

И нет, я не хотел к жене, потому что без неё оказалось хуже. Я хотел к жене перманентно, потому что она была моим сердцем, моей мудростью и, как бы это ни глупо сейчас звучало, она была моей силой.

Я любил её неспешно, иногда слишком дерзко и явно. Когда она, смущаясь, отводила глаза. Даже в последние годы такое вспышками очень часто было, когда просто в компании старых знакомых она ловила мой взгляд и смущалась. Потому что знала, что тогда я переполнен чувствами к ней.

Если бы не дурацкие бесы в рёбрах, не вся эта ситуация с тем, что я ж мужик, я ж могу принять решение и нести за него ответственность – никогда бы сроду не звучали эти дурные слова про старость, про запахи.

Но в своё оправдание могу сказать: не надо заносить домой вонючки, которые я путаю с духами. А она ж современная была, а я ведь многого не понимал. Для меня брючный костюм, кардиган – всё это как-то неправильно. Она же современная – это стильно, это модно, это дорого. Она понимала значение многих слов, которые мне приходилось периодически выцеплять, гуглить, переспрашивать.

Я её любил, потому что она была для меня всем. Без неё бы ни черта я не построил и никогда бы не смог добиться всего того, что сейчас у меня имелось.

Поэтому раз за разом, даже не озвучивая и не делая из этого героизма, я старался закрыть её потребности. Сейчас мне и дом-то не нужен был. Никогда не нужен. Без неё.

Зачем мне дом, где нет любимой женщины?

Я на эмоции её выводил, чтобы она сказала: “чего ты хочешь от меня?” Чтоб она сказала, что ей тоже без меня плохо. Чтобы у меня была возможность вернуться.

Но, как бы это глупо ни звучало, Марина в этой истории оказалась более сильной и более собранной, нежели чем я.

Ушёл и ушёл!

Скатертью дорога!

И, как чокнутый, листал соцсети, боясь однажды в страхе увидеть, что она не одна. Она была и продолжает быть для меня всем. Благодаря ей я хожу. Благодаря ей сейчас от моего нрава страдает весь завод.

– Так! – Залетая в кабинет, произнёс Архип, потирая ладони друг о друга.

Я поморщился и уточнил:

– Когда ты свалишь?

Да, Архип раздражал. Ходил, брюзжал, как старая бабка.

– Вот Марина уехала. Что ты ждёшь? Собирайся и лети следом. Давай, как красивый джентльмен: цветы, брюлики.

Только разница была в том, что на это повелась Ляля. На это повелась бы молодая жена Архипа. На это не поведётся Марина. Потому что у неё немножко другой спектр ценностей. Потому что она дороже всяких цветов, драгоценностей и денег.

– И я не собираюсь уезжать. – Потерев подбородок, опустился в кресло напротив Архипа. – Я не собираюсь уезжать. Я собираюсь довести дело до конца. Вот до тех пор, пока я не увижу, что ты со своей женой сошёлся…

– Слушай, а что тебе бы не сойтись со своей первой женой? – Зло предложил я и прожёг Архипа недовольным взглядом. – А что такого? Ну, подумаешь, много лет назад ты взял от неё и свалил. Это ж не говорит о том, что надо всё забросить? Ну, подумаешь, двадцать лет прошло. Иди, возвращайся. Завоёвывай: бриллианты, шубы. Что такого-то? – Передразнил я Архипа, и тот поморщился.

– Вот знаешь, в чём разница? Если бы мне кто-то спустя год после развода предложил так сделать, ты знаешь, я бы полетел. Только я ссыкливый был. Боялся, что Виолка не то что меня на порог не пустит. Она со мной даже на одной улице не будет находиться.

– Так она и не находилась с тобой на одной улице. Ты в итоге допёк до того свою семью, что они сбежали от тебя из Москвы в Питер. – Недовольно произнёс и покачал головой.

– А ты чего тут радуешься? – Вторил мне Архип так, словно бы я смотрелся в зеркало. – Ты тоже сейчас доведёшь свою семью, что они сбегут от тебя. Это нормально, нет? Андрей сейчас вылетел. Глаза, как у срущей собаки. Злой, как чёрт. Орёт на весь отдел. Вадим. Господи, ты до Вадима-то что доколупался? Вот это единственный человек на данный момент, который действует ровно так, как надлежит ему действовать – без спешки, без какого-то негатива. Он делает то, что должен сделать. Он работает и выполняет свою работу лучше, чем кто бы то ни было на его месте до этого. Нет, ты до него доколупался. Вот он не такой жёсткий, как ты.

– А, то есть, ты уже совершил свои косяки. – Медленно произнёс я, подходя к бару и вытаскивая оттуда несколько бутылок с водой. – И теперь стараешься меня уберечь от этих косяков?

– Егор, да причём тут косяки? Причём тут всё это? Ты думаешь, я не знаю, как ты к жене к своей относишься? Знаю. Я вот только не знаю, что тебя толкнуло к другой бабе.

– Бесы меня толкнули к другой бабе. Понимаешь, бесы. Знаешь, как-то так интересно обернуться назад, посмотреть на всю эту историю и, покачав головой, признать, что ничего умного в моём поступке не было. Это даже не было, понимаешь, вынашиваемой идеей. Это было спонтанным импульсом. Спонтанным, глупым и от этого более говёным.

– Так, ну хорошо, изменил ты ей один раз. Тебя кто заставлял языком трепать, как баба помелом?

– Ага, то есть намного проще было бы заткнуться и сидеть в труса играть?

Архип хлопнул себя по коленям.

– Ах, вот оно что! Господи, бедный, Донской же не трус! Донской же у нас мужик до мозга костей! И поэтому надо было фигачить правду-матку так, чтобы у всех волосы шевелились? Егор, ты идиот! Если ты даже гульнул от жены без последствий, без всего этого – надо было заткнуться, Лялю куда-нибудь вывести на пустырь. Если ты уж стал отцом ребёнка – забрать ребёнка и ехать к Маринке.

– А-а-а, все мы задним числом умные. Только понимаешь, у меня принципы. Я уходил из семьи не от того, что я разлюбил свою жену. Я уходил из семьи, потому что это ненормально, когда семья живёт во лжи.

– Слушай, нормальный мой. – Архип поймал бутылку с водой, которую я в него запустил, и грубо выругался. – Пока ты здесь сидишь и философствуешь о том, что нормально для настоящего мужика, а что нет, ты дождёшься того, что у тебя Марину уведут.

Я махнул на него рукой, понимая, что он прав.

Марина недолго будет одна. Сейчас она придёт в себя. Сейчас она маленько раскачается, и тот же самый Шишкин свои потные ручонки поволочёт к Маринке. Но я, правда, ему голову оторву за это. Но опять-таки Шишкин же не единственный мужик в окружении. Марина вернётся домой, вернётся в отношения с друзьями, и тот же самый, предположим, Коньков тут же яйца свои подкатит. Ну, этому тоже можно было голову разбить. Я уже даже представлял, как это сделаю в случае чего.

Вечером, поскольку в планах было, что я забираю мелких к себе, я набрал Камилку.

– Здравствуй, дочка. – Протянул в трубку.

– Папа Егор! – Охнула Камилла.

– Чего? – Недовольно произнёс я, предчувствуя, что какая-то лажа будет.

– Папа Егор, я забыла вам позвонить. Пожалуйста, простите. Пожалуйста.

– А чего случилось-то? – Недовольно выдохнул я.

– Мама Марина приехала.

Глава 71

Егор.

У меня руки затряслись, ладони потными стали, а сердце тук-тук-тук, как метроном, зазвучало.

– И что? – Переспросил я медленно, боясь спугнуть эту сойку.

– Я должна была позвонить, что сегодня, наверное, мелкие останутся у неё.

– Да ладно. – Охнув в трубку, произнёс я.

– Понимаете, Риммочка запросилась. Она, как узнала, что бабуля приехала, там вообще никакого разговора не стояло – визги, крики. А Назар, поскольку они сегодня оба у нас были, тоже попросился, и мама Марина забрала их. Они на каток уехали в торговый центр.

– Да ладно? – Ответил я, и Камилла пискнула в трубку:

– Я должна была предупредить и сказать, что, наверное, планы поменялись, но я закрутилась и забылась. У меня немного проект подгорает, и поэтому приезд мамы Марины для меня просто спасением был.

– Да ты что, дочка, милая моя. – Медленно протянул я, потирая щетину.

А ведь хотел увидеть. Так хотел сильно, что с трудом сдерживал себя, чтобы не рявкнуть: “адрес, адрес, какой торговый центр, где” С трудом сдерживался.

Полгода прошло.

Почти полгода.

Какая она?

Улыбается? Она теперь ярче улыбается.

– Да… – От непонимания и растерянности я замолчал.

– Папа Егор, у вас всё хорошо?

– Ах да, прости, прости. – Лениво отозвался. – Ты говоришь, в какой торговый центр они поехали? Я, конечно, понимаю, Риммочку можно забрать, но вот по поводу Назара не уверен, что мама будет рада.

– Сейчас скажу, сейчас скажу. Они в “Меге”, там же у нас каток.

– Ага, хорошо. Потом позвоню, малыш. – Мягко отозвался.

Я понимаю, что ни Камила, ни Люба, ни мелкие не должны получать от меня нагоняи. В конце концов, здесь женщины и дети. Это Андрей с Вадимом могут получать, потому что мужики взрослые, самостоятельные.

Я подъехал на парковку и тяжело вздохнул, потому что мест не было свободных. Все в преддверии праздника. Город бушевал и бился в состоянии какой-то хаотичной, карнавальной агонии.

Бесило ли это меня?

Да. Потому что были пробки. Потому что теперь в загородный дом ездить было сложнее. И рождались идеи на время таких мероприятий вообще забуриться в квартиру. Но всё как-то откладывал. Наверное, потому, что не хотел я никуда уезжать из дома – там Мариной пахло.

И нет, не старостью.

А её стилем, подачей, привычками. Вот я никогда не замечал за женщинами, за знакомыми, да даже Люба и Камилла, я никогда не замечал, чтобы у них были какие-то особенные бытовые привычки. А вот у Марины были: тёмный тростниковый сахар стоял в одной сахарнице, кусковой тростниковый в другой, белый в третьей, белый кусковой в четвертой. Эти сахарницы стояли на вертушке, чтобы к каждому напитку подобрать свой. Марина была какая-то собранная, целая, и она знала, предугадывала большинство тех или иных желаний.

Или вот когда мы дом строили. Марина не носилась, как курица с отрубленной головой. Она чётко знала.

– Так, ребята. – Медленно произнесла она на одной встрече с дизайнерами и планировщиками. – Вот смотрите: у кухни должна быть своя отдельная кладовая. Потом смотрите: у нас есть зоны ванных комнат и туалетов. Но это никак не относится к тому, что эти зоны должны соприкасаться с прачечной и котельной. Отдельной комнатой делаем пространство под глажку белья.

Вот в чем заключалась её целостность. Если это было видно в поведении, то в жизни это создавало безумно много комфорта, что ли.

Да, царица в этом деле она.

Поэтому я не мог уехать. Те полгода, которые были после развода, они даже тяжело воспринимались. Я не хотел так задыхаться без того, что мне любо и привычно.

Но к Марине я хотел не из-за привычного и постоянного. А просто потому, что она смеялась до икоты по ночам или вот волосы распускала, выходя из душа. От неё веяло до безумия чем-то правильным таким, что у неправильного меня сносило крышу и хотелось прикоснуться к тому, что идеально.

Я люблю её всей душой.

Оказывается, когда отпускаешь того, кого любишь – это пытка медленная, болезненная.

Забурившись в один из парковочных карманов в торговом центре, я недовольно поджал губы, глядя, как из дверей на парковку вываливается стайка ряженых школьников с сиропами, попкорном и прочей лабудой. Они же ничего перед глазами не видят, навернутся и загадят мне пальто.

Я передёрнул плечами, двинулся к эскалатору. Поднялся на этаж, растерявшись, стоял и долго не мог понять: какого черта и где находится этот дебильный каток. Потом всё-таки сообразил и пошёл к фудкорту.

Тоже люди странные: тут же жрём, тут же катаемся. Никакой эстетики. Вот если б Марина планировала торговый центр, она бы точно разделила всё правильно. А не эти криворукие рукожопы.

Приблизившись к бортику катка, где детки держались за пингвинов, чтобы не упасть, я стал всматриваться в лица всех, чтобы найти Марину и мелких.

Я нашёл. Назар держался за своего пингвина, толкая его вперёд. За него зацепилась Риммочка. А позади них, придерживая и пританцовывая на коньках, ехала Марина. Широкие джинсы какие-то, которые открывали пупок, и кофта короткая такая, которая только грудь закрывала. И была цвета такого нетипичного жёлтого, как лимонный щербет.

У меня дыхание перехватило. Да так сильно, что я положил руку на грудь.

Песня ещё дурацкая, в такт которой Марина, отвлекаясь иногда двигалась на коньках. Она ожила за эти полгода. Она как будто никогда со мной не разводилась. Она была абсолютно не той, которая стояла напротив меня в душной спальне, пропахшей лекарствами и потом, и выговаривала злые, правдивые слова. Она не была той женщиной из моих воспоминаний.

Она была другой.

– Папа! – Взвизгнул Назар, разворачивая своего пингвина в мою сторону.

И в этот момент Марина посмотрела мне в глаза пристально, долго.

Я понял, что меня этот взгляд с ума сведёт.

Глава 72

Марина.

Когда-то надо заканчивать вояж и возвращаться домой.

Если честно, я бы уже через месяц вернулась, но поняла, что ещё болит. Я вообще дала себе слово, что не появлюсь дома до тех пор, пока не успокоюсь, пока не пойму, что, чтобы ни произошло, меня это уже не тронет. А потом Люба призналась, что папа купил мне путёвку в Сербию.

И это было даже интересно.

Я не понимала, как далеко зайдёт Егор.

А потом был ещё один круиз. На этот раз начинался он в другой стране, но был точно таким же насыщенным, как и первый. А потом я просто решила выдохнуть от поездок, и Люба призналась, что отец взял в Италию шоппинг-тур. А потом была Испания и Барселона, где я, бродя по улочкам, напитывалась историей и какой-то лёгкостью.

Но когда-то домой надо вернуться. Не потому, что я должна была, а потому что мне просто, наверное, этого хотелось.

И я вернулась.

Прилетела с двумя пересадками в заснеженный и такой суровый родной город. Поправила на себе воротник короткой, тонкой бежевой куртки и перетряхнула плечами. Слава богу, Вадим встречал. Подлетел ко мне, накинул на плечи мою шубу.

– Ты сейчас вся продрогнешь. Какая ты загорелая.

– Какой ты у меня родной. – Ласково произнесла, гладя сына по щеке. – Я так скучала.

– Идём, бегом, бегом, бегом. У меня в машине горячий кофе есть. Специально для тебя. Как ты любишь: мягкий, немного с карамелью и большой пенной шапочкой из молока.

Он подхватил мои чемоданы, и мы двинулись к его машине, в которой вкусно пахло чем-то похожим на хвою и жжёное дерево.

– Ты как? Как ты здесь? Рассказывай, рассказывай.

Да, мы все общались, но смотреть в искрящиеся глаза сына, наблюдать за тем, как он изменился, было ни с чем не сравнимое чувство.

– Да, у меня всё отлично. Отец всё-таки добился своего и захомутал меня. Знаешь, мне даже это нравится. Потому что, оказывается, я очень неплох.

– Ты очень хорош, Вадим. – Усмехнувшись, произнесла я, целуя сына в щеку.

– Тебя куда? В квартиру?

– Вези меня в квартиру. Я завтра проедусь по всем.

– На Андрея не рассчитывай, он будет занят.

– Ну, хотя бы с Камиллой увижусь. Мелких повидаю. – Пожала я плечами. – С Андрюхой уж ладно, до выходных потерплю.

Достаточно того, что я смогу ему позвонить нормально по видеосвязи.

Люба приехала в городскую квартиру. Она жила на два дома: когда-то с папой, когда-то одна. Но к моему приезду она вернулась в город и вереща прыгала вокруг меня, вешаясь на шею.

– Я так по тебе скучала, мам.

– Так и скажи, что ты скучала по утренним оладушкам.

– Нет. – Искристо отозвалась Люба. – Оладушки я научилась печь сама. Я именно по тебе скучала. Очень, очень сильно. – Тихо произнесла дочь и вздохнула. – А ещё мне просто очень хотелось, чтобы я видела тебя не через экран телефона, а на самом деле, взаправду.

Вадим остался у нас. Полночи разговаривали. Они спрашивали обо всем: о том, как путешествовалось, о том, как жилось. Я какие-то глупые истории сейчас рассказывала, стараясь чуть ли не в красках передать всю атмосферу. На каких-то моментах Вадим хмурился, на каких-то улыбался. И вообще вся атмосфера вот этой вот долгожданной встречи после разлуки, она была настолько эмоциональной, что уснуть я смогла только под утро и то, очнулась оттого, что услышала, как Люба с Вадимом переговаривались в кухне.

– Нет, я тебе ещё раз объясняю, если ты маме сваришь такой кофе, она его, конечно, выпьет, но будет очень недовольна. И пожалей вообще её, она любит мягкий, а это американо.

Я, хохотнув про себя, вышла из спальни, затягивая на поясе халат.

– Хватит ругаться.

Вадим подался вперёд и, чмокнув меня в щеку, произнёс:

– Если ты уже проснулась, то я побегу на работу.

А Люба собиралась на учёбу. Оставшись одна, я набрала Камилку и решила съездить к ним.

Римма, увидев меня, не захотела никуда больше отпускать, и поэтому мы договорились, что поедем в торговый центр. Назар смущённый, явно не ожидавший такого поворота, не знал, что делать, а Камилла растерянно стояла и смотрела на все на это. Поэтому я, присев на корточки, склонила голову к плечу.

– Ну а ты чего, чемпион? Поедешь с нами в торговый центр? Или как?

– Поеду, тёть Марин. – Охнув, произнёс Назар и дёрнулся ко мне.

Я приобняла его и ощутила, как он весь напрягся в момент, когда коснулась губами его виска.

– Я постоянно у папы спрашивал, когда вы приедете. – Искренне признался он.

Я улыбнулась.

– Давайте собирайтесь.

Это был день что-то с чем-то. Торговые центры, батуты, детские комнаты, обед в ресторане и новостей уйма. Римма всё рассказывала о том, как у неё дела в садике. Назар делился тем, как они ездили на горки. Столько было эмоций, что к моменту, когда мы собрались на каток, я была почти выдохшаяся, усталая. Но это не означало, что глупо закончится этот вечер. Мы действительно отжигали на катке, катаясь небольшой змейкой, и к нам иногда присоединялись ещё какие-то отдыхающие.

Но по факту я не ожидала увидеть его.

Изменили ли Егора полгода?

Изменили!

Стал ли он серьёзным?

Однозначно!

Стал ли он нормальным?

Да, он стал. Он собрался, стиснул свои яйца в кулаке и пошёл дальше завоёвывать мир.

Когда Назар, увидев Егора, взвизгнул и направил своего пингвина в сторону отца, я только улыбнулась, слегка притормаживая. Егор приблизился к входу на каток и, присев на корточки, обнял сына, а потом внучку. Поднял на меня глаза. Я опёрлась бедром об ограждение и улыбнулась.

– Привет. – Сказала легко и звонко.

А он моргнул так, как будто бы не узнавал.

Так, как будто бы я сказала что-то не то.

И едва шевеля языком, тихо произнёс:

– Здравствуй. Я очень скучал по тебе.

Глава 73

Марина.

Я криво улыбнулась и кивнула.

– Понятно. – А потом продолжила: – А приехал ты сейчас зачем?

И Егор растерялся. Хотя я не ставила себе цель загнать его в какую-то ловушку либо добиться того, что он будет смущен рядом со мной. Я просто задала вопрос. Если честно, видеть его спустя полгода все равно было каким-то особым вайбом. Это как тебе нужно что-то старое, синее и взятое взаймы. Так и здесь было примерное чувство: старое – бывший муж, с синим, конечно, проблемы, а вот взятое взаймы – мгновение, в которое поверилось, будто бы вся прошлая история – это ложь. Взятое взаймы – это секунда, которую, наверное, хотелось бы испытать. Да только длительность у неё слишком маленькая.

– Назара забрать. – Медленно произнёс Егор, и я вскинула бровь, намекая на то, что а сейчас-то что у него с речью? Вроде, судя по рассказам Камиллы, он был вполне себе бодрячком.

– Ну деда. – Вклинилась в разговор Риммочка, и я вздохнула, прижимая её к себе.

– Нет, нет. Ну ты что, мы же не можем заставлять. – Посетовала я внучке, и она поджала губы, единственная, поэтому понимающая, что ей все можно. – Давайте закругляться. – Быстро произнесла я, оглядывая каток и подталкивая Римму вперёд, чтобы следом за ней выйти.

Егор перехватил Назара за руку и повёл в сторону раздевалки. Занял нам с Риммой места. Я быстро скинула свои коньки. Переобула внучку. Потом потянулась к гардеробу, забрала верхние вещи. Егор как-то смущённо уточнил:

– А теперь что?

– Ну, теперь, наверное, по домам. – Пожала я плечами и улыбнулась.

– Может быть, поужинаем? Дети, наверное, голодные.

– Дети, вы голодные? – Уточнила я, глядя на Назара и на Римму.

Римма покачала головой, а Назар, смутившись, посмотрел на Егора, ища ответ в его глазах. Я вздохнула.

– Видишь? Дети попозже проголодаются, наверное.

– Тогда мы вас проводим до парковки. – Как-то сквозь силу произнёс Егор, явно желая сказать что-то другое, но сейчас понимая, что абсолютно не ко времени и не к месту.

Я придерживала Римму за руку и не чувствовала себя не в своей тарелке.

Ну развелись и развелись. Со всякими бывает.

Что теперь плеваться, переходя на другую сторону дороги?

Да нет, Господи, тоже нашли из-за чего переживать.

Да, больно.

Да, страшно.

Да, жаль прожитых лет. Но это абсолютно не повод для того, чтобы расплеваться к чёртовой матери и проклинать друг друга.

Егор помог усадить Риммочку на заднее сиденье, застегнул на ней сразу ремень. Внучка, потянувшись, чмокнула деда в щеку.

– Назар, до завтра. – Счастливо крикнула Римма, и Назар поспешно кивнул.

– Я люблю тебя. – В торопях успел крикнуть перед тем, как Егор закрыл дверь.

Римма тоже что-то пискнула.

Мы остались втроём.

– Ты, может, подождёшь пару мгновений? Я Назара посажу.

– Да, а зачем? Я была рада тебя видеть. Но мы с Риммулей поедем. Люба же сегодня у меня.

– А, да? – Как-то неуверенно уточнил Егор.

Я еще склонив голову к плечу, уточнила:

– А у тебя точно всё в порядке?

– Точно.

– Не надо позвонить детям, чтобы тебя забрали?

И вот здесь-то я увидела в его взгляде нетерпение и раздражение, которое может быть у мужика, которому указали на проблемы со здоровьем.

– Ну ты уж совсем из меня инвалида не делай, ладно? – Произнёс Егор, усмехаясь и почёсывая левую бровь. – Я, конечно, не Супермен, но вполне за Джокера сойду.

Я покачала головой, а Егор продолжил:

– Да, я просто хотел узнать, как ты слетала, понравились ли круизы…

– Понравились. – Я специально выдерживала секундную паузу.

В глазах Егора сквозанул вопрос: “а поблагодарить не хочешь?” Нет, я не хотела благодарить. Наверное, потому, что это был не акт доброй воли. Это был откуп. То есть, Егор примерно так себе, скорее всего, это представлял: сейчас я перебешусь, успокоюсь, и всё пойдёт как прежде. Поэтому нет, благодарить не хотела.

– Больше всего понравилось в Испании. Хочу все-таки выставить на продажу клиники и попробовать купить недвижку. Там очень прикольные аппарты мне понравились. Думаю, наверное, не в сезон сдавать, а когда захочется отдохнуть – сразу туда улетать.

Егор поспешно кивнул.

– А мы здесь вот так вот, потихонечку.

– Да, я знаю – дети рассказывали.

– А мне про тебя дети почему-то ничего не рассказывали.

Я пожала плечами.

– Наверное, потому, что ты не задавал вопросы, либо, может быть, они боялись тебя расстроить.

– Зачем меня расстраивать? Как будто бы новости от тебя могут что-то плохое мне причинить?

Ой, как он хотел сказать абсолютно другие вещи. Я прям видела, насколько его распирает до трясучки, крикнуть: “Марин, ну ты чего? Мы ж с тобой близкие люди. Ты зачем стоишь, отгораживаешься от меня? Или что, забыла, что я твой муж?” Ему очень хотелось это проорать мне в лицо. Но он терпел.

– Давай мы поедем, а то действительно ещё дел много. Назар, спасибо за день.

– Это вам спасибо. И я хотел, чтобы мы ещё увиделись. Пожалуйста, мне очень надо.

Я вскинула брови и пожала плечами.

– Ну хорошо. Как-нибудь я вас с Риммой опять заберу. Увидимся. Спасибо.

Назар дёрнул Егора за руку, и тот рассеянно обвёл взглядом паркинг.

– Да, мы пойдём, пойдём. – Сквозь зубы произнёс Егор, психуя на ситуацию.

Я открыла дверь машины и улыбнулась. А в момент, когда готова была сесть внутрь, услышала мужской окрик.

– Марин! Марин! – Со стороны выхода на парковку двигался высокий, слегка худощавый, но безумно харизматичный мужчина. – Марин, я не думал тебя здесь встретить! Марин!

Он взмахнул рукой, и я улыбнулась.

Но зато в этот момент Егор весь посерел.