Текст книги "Развод в 50. Старая жена и наглый бывший (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 20 страниц)

Глава 26

Мы с Андреем смотрели друг на друга как кардинал и мушкетёр. Вроде бы понимали, что можем договориться, но в нынешних реалиях как-то не особо выходило.

– То есть тебе просто тяжело объяснить, что отец планирует и тебе, видимо, как и ему, нужно обязательно моё присутствие. – Растягивая фразу, выдала лениво я, и Андрей пожал плечами.

– Я просто считаю, что тебе все-таки лучше присутствовать на событиях, которые связаны с семьёй. И факт, что таких событий ещё будет много: дни рождения внуков, дни рождения детей, свадьбы детей. Надо привыкать к тому, что вы с отцом будете пересекаться.

Ох, паразит, мелкий паразит.

Я кивнула, принимая к сведению, что обязательно подумаю над словами Андрея и он, видимо, в моём взгляде считал, что мне это абсолютно не доставило никакой радости.

– Мам, ты пойми меня правильно. У нас сейчас вот именно такие карты на руках. Надо приноравливаться ими играть. Я же не требую от тебя, чтобы ты с ним чаи распивала. Я вообще по факту ничего не требую в ваших с ним отношениях, но сталкиваться вы будете.

Я не собираюсь сталкиваться из-за его личной жизни. Я прекрасно отдаю себе отчёт в том, что мы будем друг на друга смотреть на свадьбе Вадима, на свадьбе Любы.

– Да, я все это понимаю, Андрюш, но сейчас вроде никто не женится, да?

Андрей тяжело вздохнул, оставляя это на откуп моей совести видимо.

В беседку залетела Камилла и, наклонившись, ещё раз чмокнула меня в щеку.

– Я так рада, что мы можем просто так взять и приехать, я, конечно, понимаю, что мы как снег на голову.

– Все хорошо, милая моя, – произнесла я, понимая, что, ну хотя бы с невесткой, мне вроде бы повезло.

Я сама не испытывала никогда на себе террора свекровского, только поддержка и помощь, да было то, что и не понимали по первости друг друга, и не все всегда гладко выходило. Но я столько всего хорошего увидела от матери Егора, что не собиралась разыгрывать сама партию какой-то злобной колдуньи.

– Если хочешь, можем быстро барбекю сделать, – предложила я Камилле, и она осторожно бросила взгляд в сторону Андрея.

– Нет, мы поедем, – медленно произнёс сын, закрываю ноутбук. – Хватит, да и сейчас Римма разгуляется, опять спать не уложим, у нас много, много, много работы, – процедил он сквозь зубы последние и встал из-за стола.

Камилла поспешно кивнула и шепнула:

– Я тогда побегу быстро в душ, в порядок себя приведу и все, будем собираться.

– Конечно, – легко согласился Андрюха и взял ноут под подмышку.

Я покачала головой.

Пока Камилла собиралась, пока мы всей семьёй пытались выковырять Римму из бассейна, я уже отчаялась.

– Свет мой, у тебя уже губы посинели…

– Ба… ну я хочу, пожалуйста, – чуть ли не трясясь, трещала внучка, разбрызгивая вокруг себя воду.

Я посмотрела на Андрея и качнула головой, намекая на то, что это твой ребёнок, как-то совладай с этим, и ведь самое интересное у меня ни одного такого ребёнка не было, чтобы так любил воду, а зато Риммулька ещё мелкая была, её из моря не вытащишь. Мы самый первый раз, когда Камилла и Андрей полетели после беременности в отпуск, тоже с Егором с ними собрались, и практически все время, которое Римма бодрствовала, мне надо было находиться с ней в море. Причём она отказывалась заходить в море с дедом, с отцом, с матерью, а со мной вот ей нравилось, потому что мы там по волнам плавали, потому что мы там подпрыгивали в воде. Вереща хохотала, как не знаю кто.

Вот, видимо, дохохоталась.

Люба, плюнув на то, что уже почти обсохла, зашла в бассейн и выудила мелкого лягушонка за ноги из воды.

– Не люблю тебя, – призналась Римма, вытирая личико полотенцем.

– Врёшь ведь, – заметила Люба, наклоняясь и чмокая племянницу в волосы.

Мы были почти готовы дойти до ворот и проводить, но в этот момент со стороны улицы посигналили.

Я нахмурилась, а поскольку мы были на улице, непонятно было, кто стоял снаружи, и когда оказались возле калитки, я рассмотрела машину Архипа.

– О, а все в сборе! Ну хорошо, давайте, давайте сейчас чай попьём, мясо поедим, – произнёс брат бывшего мужа, распахивая руки в разные стороны и вылезая из машины.

– Здравствуй, лёль, – сквозь зубы процедил Андрей и тут же словил тычок в ребра.

– Здравствуй, здравствуй, бракодел! Что, когда меня племянником порадуешь или все, одного ребёнка сделал, на этом отстрелялся?

Андрей стиснул зубы, и сейчас я понимала настроение своего старшего сына примерно такое же, как было у старшего сына Архипа.

– И вообще, ты мне тут моську не крючь, а где здесь моя принцесса, где? – Архип наклонился, распахнул руки, показывая Римме, что можно идти обниматься. Римма из-за того, что очень редко видела Архипа, не доверяла, и он, показав ей козу, тихо произнёс: – Ну, идём, идём, кнопка, идём, давай, я тебя на шее покатаю.

Римма засмущалась, но все-таки шагнула, и Архип действительно посадил её на шею.

А когда Андрей медленно заметил, что они вообще-то уже уезжают, Архипп бросил на него презрительный взгляд и процедил сквозь зубы:

– Рано уезжаешь, о грешках надо пообщаться.

Глава 27

Холодная капля пота скатилась по спине, и я прикрыла глаза. Но голос Андрея не дрогнул, не изменился. Ровно тем же тоном, которым он мне сказал про выходной вечер, сын отрапортовал:

– Лель, я со своими грехами спокойно сам разобраться могу. Мне помощники и надзиратели не нужны.

Я посмотрела на Архипа, желая понять, о каких грехах вообще идёт речь, что он такое там напридумывал, что ему нужно было приехать и поговорить об этом с Андреем.

Архип стиснул челюсти.

– А мне кажется, ты заблуждаешься, мальчик мой.

– Нет, Лёль. – Андрей шагнул вперёд и хлопнул ладонью по груди Архипа. – Я не заблуждаюсь. Свои грехи я прекрасно сам отмолю. И если надо, исправлю. А вот про всё остальное я ни с кем советоваться не собираюсь. Внучку поцеловал? Всё, мы поехали.

Андрей резко развернулся, приобнял меня. Чмокнул в щеку. Перехватил Римочку на руки и, обойдя Архипа, щёлкнул брелком ключей. Камилла, растерявшись, смутившись, обняла меня. Слегка наклонила голову, глядя на Архипа, и юркнула следом.

Мы остались стоять втроём.

Когда машина завелась и отъехала от ворот, Архипп, глубокомысленно потерев щетину, произнёс:

– Но зато здесь я уверен, что никаких косяков у Егорки не было.

– Ты о чем? – Спросила и нервно сжала ладони в кулаки.

– Копия маленькая Егора ходит. И гонор-то такой, и вот это вот дебильное чувство того, что "я всё сам". Самостоятельный какой.

– О чем вообще должен был быть разговор? – Вмешалась Люба и переступила с ноги на ногу.

Ей было неловко, и хотелось позвать Архипа чай попить или ещё что-то в этом духе. Но поскольку я не выказывала никакого желания провести остаток вечера в чьей-либо компании, дочь смущалась и молчала.

– Да, есть там один момент, о котором стоило бы серьёзно поговорить. Ну, раз не хочет – его право.

Архип посмотрел пристально на меня, потом на Любу, намекая на то, что надо бы чай поставить.

Я вздохнула.

– А ты вообще мимо проезжал или по делам принципиально к Андрею заскочил? А то мы уже ко сну собираемся готовиться.

Архип улыбнулся и покачал головой, намекая на то, что ты лисица, конечно, выкручиваться мастерица, но врать так до сих пор и не научилась.

– Нет, я думал, что вы все здесь останетесь. Посидим все вместе. Ну, раз Андрей поехал, то и я поеду.

Что примечательно: при детях, при ком-то стороннем ни Архипп, ни Егор обычно не фонтанировали сарказмом. Поэтому буквально через десять минут мы с Любой остались вдвоём.

– Странные они все какие-то. – Произнесла дочка, перетирая в ладонях веточку мяты.

– Угу. Один другого страннее. Причём я не понимаю, что ему от нас надо.

Люба вздохнула. А я посчитала, что поскольку мы остались с ней наедине, то самое время кое-какие моменты обсудить.

– Люб, а может быть, нам действительно надо переехать из дома? Не знаю, может быть, квартиру возьмём или в то, что есть, переедем?

Люба остановилась и посмотрела на меня расширенными от непонимания глазами.

– А как же… А как же наш дом, мам? – Спросила так тихо дочка, как будто бы она сейчас стояла не взрослая передо мной такая, уверенная в себе студентка, а как будто бы ей пять и она не понимала каких-то элементарных вещей.

– Люб, я понимаю, что это не самый приятный разговор, но сама посуди: мы с тобой вдвоём.

– К нам Андрей приезжает. И Вадим приедет обязательно. Ты что, переживаешь за то, что мы с тобой вдвоём можем здесь остаться и у нас как-то все будет плохо? Да не будет у нас ничего с тобой плохо. На крайний случай, я точно тебе могу сказать, что Андрей обязательно поддержит. Да и Вадим никогда не отказывался ни от чего. Почему ты заговорила о том, что нам надо переехать в квартиру? Ты что-то уже решила и просто пытаешься подвести меня к этой мысли? – Губы задрожали у неё.

Я не понимала, чего такая реакция. Я постаралась успокоиться, чтобы более правильно строить диалог. Но как-то волновалась в унисон с дочерью.

– И вообще, мам, я конечно всё понимаю, тебе сейчас очень тяжело, что этот дом вы с папой вместе оживляли. Я помню, как ты рассаживала лаванду и как папа, ворча, с этой беседкой возился. Хотя прекрасно мог нанять людей. Но нет. Ему важно было всё своими руками делать. Я понимаю, что для тебя это кладбище памяти. Но неужели ты считаешь, что намного лучше всё это выбросить и просто начать с нового листа?

– Люб, да ты не понимаешь. Причём здесь это.

Я опустилась на качели, а дочка так и стояла передо мной, нервно комкая листочки мяты между пальцами.

– Сама посуди: мы живём с тобой вдвоём в доме намного больше, чем сто квадратов. Нам его обогревать и отапливать приходится очень много. Мы просто платим за воздух.

– Если проблема в этом, я поговорю с папой и он все материальные вопросы возьмёт на себя. – Слишком агрессивно произнесла дочка, и я нахмурилась.

– Люб, ты чего? Объясни мне. Я не понимаю, ты чего так боишься?

– Я не боюсь. – Люба сделала шаг назад. – Мам, я не боюсь. Просто, понимаешь, мне очень хочется, чтобы в этом идиотизме остался хоть клочок чего-то стабильного. Понимаешь? Несмотря на дебильный поступок папы, мне очень хочется, чтобы у меня осталась мудрая мама, которая прекрасно всё понимает. Которая осознает, что семья – это семья. И возможно, в скором времени всё изменится. Продажей дома, съездом в квартиру – ты у меня выбиваешь почву из-под ног. И теперь я точно понимаю, что мама с папой больше никогда не будут вместе.

– Люб, так мы и так бы не были вместе.

– Да с чего ты это взяла? С чего? Я очень хотела, чтобы вы сошлись обратно. Я говорила об этом с папой.

– Но я не хочу сходиться с твоим папой.

И зря я это сказала.

Потому что в глазах дочери мелькнуло что-то такое неуловимое, которое говорило: я тогда ошиблась, выбрав тебя.

Глава 28

– Люб, Люба… – я встала с качелей и протянула руки к дочери. – Ты о чем?

Люба тяжело задышала, словно бы сдерживаясь, как бы не зареветь.

– Да я о простом, мам, о том, что всякое в жизни бывает, но, знаешь, без разницы пять тебе лет или двадцать – хочется верить, что будет только хорошее. Я вот верила, что папа сейчас одумается, домой вернётся, начнёт ползать у тебя в ногах, на коленях. Это же уже началось. Он приезжает ночью, врывается, ты на него смотришь, как обычно, с лёгкой долей иронии и ещё качаешь головой, намекая на то, что «родной мой, ты такой дурак». Я думала, что может быть там все не так плохо и может быть он с ней не по любви, а потому, что его шантажировали или ещё что-то в этом духе. Я всякое разное думала, мам, но я всегда в конце этих мыслей приходила к тому, что вы с папой будете вместе. А сейчас….

Я медленно прикрыла глаза.

Я понимала, о чем говорила дочь.

Она хотела, чтобы мама с папой были вместе.

Не понимая, что маме из-за этого придётся на горло себе наступить, и черт пойми что пережить.

Люба хотела, чтобы все было как в сказке, где ужасный злодей вдруг оказался прекрасным принцем.

Только мы не в сказку попали, мы в жизнь вляпались.

– И вот сейчас… – Люба взмахнула рукой и тряхнула пальцем, – сейчас ты говоришь о том, что нам надо съехать, и я понимаю, что ты избавляешься от всего, что тебя связывало когда-либо с папой.

– Люб, пожалуйста, успокойся и услышь себя. Ты мне что предлагаешь? После того, как он прилюдно выставил на всеобщее обозрение свой роман с девкой взять и просто на это закрыть глаза.

– Нет, – взвизгнула Люба и замотала головой. – Я предлагаю не такое, я просто считаю, что если отец искренне раскается, то все можно спасти. Упаси Бог оказаться в ситуации, в которой сейчас ты находишься, я это все прекрасно понимаю. Но мне казалось, что ты его достаточно сильно любишь для того, чтобы не ломать мосты.

Люба сделала несколько шагов назад и опустила глаза.

– Я знаю, ты сейчас скажешь, что я эгоистичная, невоспитанная, избалованная девка, которая хочет, чтобы просто все было как раньше, наплевав на чувства мамы, но нет, я на них не плюю. Я плюю на то, что у папы там происходило с его любовницей, потому что мне кажется, что ничего там правильного не было. Может быть, она его, я не знаю, приворожила, шантажировала, да, всякое может быть. Но я точно не была готова к тому, что мы с тобой в какой-то момент вдруг бросим все, а дом это единственное, что связывало тебя с папой, семью объединяло. Куда приедет Андрюха с семьёй? В нашу небольшую трёшку на проспекте или что? А может быть, когда Вадим женится, куда он с семьёй будет приезжать? На никому не нужные сто квадратов, где даже не будет нормальной спальни ему с женой. Дом это то, что связывало всю семью.

– Люб, давай с тобой тихонько поговорим. Я уверена, что мы с тобой сможем прийти к какому-то выводу.

– Мам, не надо. – Люба тряхнула волосами и стала до невозможности похожей на Егора с его упрямством во взгляде и вот этим вздернутым носом. – Я понимаю ты хочешь, чтобы ничего тебя не связывало с твоей прошлой жизнью, долгой жизнью. Я понимаю, я не могу тебя просить о другом.

Люба развернулась и припустила по тропинке в сторону дома.

Я осталась стоять возле качелей, растерянно хлопая глазами.

Как-то так выходило, что во всей этой ситуации я вдруг оказывалась самым главным злодеем.

Оказывалось, что, несмотря на то, что я была пострадавшей стороной, винили во всем меня.

И от этого было неприятно.

Перед взглядом вставал образ его Лялечки. Жеманной, волоокой.

Которая, несмотря ни на что, тупо шла к своей цели, никто её не винил, винили меня все.

Всю ночь я промучилась с бессонницей, было мерзкое желание позвонить Егору и наковырять ему ещё несколько ранок, чтобы жизнь медом не казалась. Но я держала себя в руках, я выше всего этого, я отдавала себе в этом отчёт.

Только сон не шёл.

И то ли в полубреду, то ли в состоянии тяжёлого морока я металась по постели.

Люба была младшей дочкой.

Она все всегда получала в тройном размере от старших братьев и от папы, а сейчас вдруг оказалось, что никто ничего ей больше дать не сможет. И да, поэтому ей было больно, но ещё больнее стало мне с утра.

В какой-то момент я так замучилась, что провалилась в сон без снов.

И только раннее солнце, которое светило между деревьями, заставило меня разлепить глаза.

Подозрительная тишина в доме казалась осязаемой.

Я спустилась на первый этаж и осмотрелась.

Люба не готовила завтрак и не собиралась на учёбу.

Сердце противно сжалось.

Я поднялась в её спальню и, предупредительно стукнув пару раз костяшками по двери, отворила её. Кровать была заправлена, на тумбочке не лежало мобильного.

Спокойствие и тишина доводили до истерики.

Я обошла спальню, не понимая, куда Люба делась.

А на комоде увидела короткую записку.

«Не теряй меня. Мне надо подумать, я поживу с папой».

Глава 29

Я растерянно смотрела на записку, на неровный, размашистый, быстрый почерк. Волновалась, когда писала. Не знала, как я отреагирую.

И фраза последняя, “я поживу с папой”, больно кольнула в межрёберье. Я даже опёрлась ладонью о стол, чтобы выдохнуть. Но ни черта не выходило. Я, как успела набрать в грудь побольше воздуха, так и стояла, выпучив глаза. Через пару мгновений я нашла в себе силы выползти из спальни Любы и спуститься вниз.

Мобильник обжигал ладонь, и я несколько раз крутанула его в пальцах, чтобы прекратить волноваться. Но не вышло. Волновалась всё же. Длинные гудки звенели в голове, как удары колокола.

– Привет. – Произнесла я сдавленно и услышала в трубке шум улицы.

– Привет, мам. Не теряй. Ты спала, и я не стала тебя поднимать. Тем более ты долго не могла уснуть. Я видела, как у тебя свет то включался, то выключался.

– Люб, зачем ты так?

– Мам, о чем ты? Я просто хочу подумать. Считаю, что это своеобразный тайм-аут. Может быть, на самом деле я сейчас приеду домой и потом пойму, что нам с тобой лучше вдвоём в квартире.

– Люб, зачем ты к нему поедешь?

– Мам, прекрати, пожалуйста. Я понимаю, что это с моей стороны выглядит как поступок детский и неправильный, но мне сейчас нужно несколько точек зрения. Пожалуйста, не думай, что я тебя не люблю. Я тебя очень сильно, мам, люблю. Я пытаюсь найти решение, которое удовлетворит нас с тобой вдвоём. Давай, я побегу. Я немного опаздываю. – Люба положила трубку, не дождавшись моего ответа.

Я водила ложечкой по краю чашки и смотрела на слабо-жёлтый отвар ромашки. Набрала сына.

– Вадим, привет.

– Да, мам, что случилось? – Эмпатии у Вадима хватало. Наверное, сказывалось то, что он младший сын.

– Ты знаешь, Люба к отцу переехать захотела.

– Ну и тупость. – Фыркнул Вадим в трубку. – Я, конечно, всё понимаю, что нечего там ему жить и как сыр в масле кататься, но собираться и уезжать от тебя? Ну, тоже такое себе.

– Нет, ты не понял. Я захотела продать дом. Даже не продать. Я его не могу продать, потому что он остался за отцом.

– В смысле?

Я поспешно всё объяснила младшему, и он, хмыкнув, уточнил:

– И Люба взвинтила всё, что только можно, до размеров ядерной войны из-за того, что в твои планы не входило менять как-то ситуацию с отцом?

– Вероятнее всего, да. И я просто не знаю, что сейчас делать.

– А ничего, мам, не делай. – Резко отозвался Вадим. – Ничего, мам, не делай. Блин, она не маленькая. Ей не пять лет. У неё своя голова на плечах есть. Пусть съездит, пусть посмотрит на его телку и подумает, может быть, жить на одной территории с любовницей отца это как-то не особо круто. Чего ты переживаешь?

Я не знала, что ответить, и Вадим продолжил:

– Мам, твоя любовь, она безусловна, и в этом-то именно и проблема, что ни я, ни Андрей, ни Люба, мы не понимаем, что мы можем сделать больно, потому что твоя любовь безусловна. Потому что ты нас любишь любыми. Но знаешь, когда тебе больно, не надо молчать. От молчания лучше не станет. Прекрати, пожалуйста, загоняться. Люба взрослая. Поехала – молодец.

Последнее протянул Вадим так едко, что я с трудом сдержала улыбку.

– А ты действительно подумай. В конце концов, та недвижка, которая осталась от развода, ты вполне можешь её перепродать. И посмотри новый жилой комплекс «Премьер». Он большой. Там такие апартаменты шикарные. Тебе должно понравиться. Вы автоматически с Любой убьёте двух зайцев одним ударом – променяете лишние, ненужные квадраты дома на очень необходимые квадраты в квартире.

– Спасибо, родной. – Грустно произнесла я.

– Не за что. Если хочешь, я сегодня приеду.

– Да, я буду благодарна. – Честно призналась и спустя ещё пару минут наконец-таки отключилась.

Вадим, конечно, открывал глаза на многое, но это не означало, что чувствовать я от этого меньше стала – ни черта! Поэтому я всё равно не понимала, за что хвататься и как быть.

Я успела собраться на работу. Созвонилась с несколькими поставщиками и была почти готова выйти из дома, но иногда всё идёт через одно место, не по плану.

Телефон вылетел из рук, когда я была на крыльце. Мрамор, которым выложены были ступени, оказался коварен. Мобильник мигнул экраном, и на чёрном фоне стала расползаться сетка трещин. Я выругалась и вернулась домой. Вытащила старый мобильник и переставила симку. Подумала, что, может быть, мне само мироздание говорит сегодня никуда нос не высовывать. Но это было бы слишком просто.

Поэтому я усложнила задачку и всё-таки, выйдя из дома, двинулась в сторону машины. Не успела сесть за руль, как домофон разразился трелью. Я нахмурилась.

Какого черта и кого?

Подозревала, что мог быть кто-то из соседей.

Добежав быстро до калитки, я распахнула её и застыла, не зная, как реагировать.

Стоял Егор. Рядом с ним его мальчик жался к ноге и рассматривал меня круглыми глазами.

– Ну открывай, сова, медведь пришёл на чаепитие. Помнишь же присказку: “кто ходит в гости по утрам, тот поступает мудро!” – Пропел Егор, делая шаг в калитку и стараясь задвинуть меня в сторону, чтобы я пропустила.

Но я была так ошарашена, что не смогла даже пошевелиться.

– Я вам картошку привёз, пирожное. – Мальчик взмахнул ладошкой, и я увидела зажатый пакет из кондитерской. – Мы на чай.