Текст книги "Развод в 50. Старая жена и наглый бывший (СИ)"

Автор книги: Анна Томченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Глава 6

Егор вместе со своим сыном зашли в зал и я прикрыла глаза, зная, что дальше будет.

Мама дёрнулась.

– Я пойду… Я пойду Толечке сейчас все это выскажу. – Произнесла она зло и агрессивно.

– Мам, пожалуйста. Ты же прекрасно видишь, что свекор разбит.

– А это по-твоему нормально? Это по-твоему нормально, Марина? Мариночка, он привёл семью. Среди всех родственников объявил о том, что у него там нагулянный ребёнок есть! – завелась мама не хуже бензопилы «Дружба»

– Мам, во-первых– мы уже не в браке. – Покачала я головой. – Во-вторых– я тебе хочу сказать так – чем меньше навозную кучу трогаешь, тем меньше от неё смердит.

Мама распереживалась, взмахивала руками. Говорила о том, что папе пожалуется, Андрею пожалуется, Вадиму все расскажет. Но я уговаривала её повременить, просто не лезть.

Я с трудом успокоила мать и точно также с трудом успокоилась сама. Мы зашли в зал и я тут же прошла к своему столику. Люба дёрнула меня за рукав.

– Мам, мам, а чего это за мальчик с ним? – Произнесла дочь дрожащим голосом.

Я на неё посмотрела и младшая сделала шаг назад, замотала головой.

– Нет, мам. Нет. Ты чего?

Зачем я должна была врать?

Зачем я должна была подслащивать пилюлю?

– Я Андрею все расскажу. – Зло произнесла Люба и я поймав её за локоть, тихо произнесла:

– Не в день бабушки, пожалуйста. Я не хочу никаких скандалов. Мне абсолютно без разницы с кем твой отец решил появиться на похоронах. Бабушка этого не достойна. Последнюю память о ней не надо омрачать скандалом.

Первую речь произнес свекор.

– Спасибо огромное, что вы все здесь собрались и вместе со мной проводили Оксану в последний путь.

Говорить ему было тяжело. Я сидела рядом, если что, готова была схватить его за руку.

– Оксана была бы рада увидеть вас всех. А ещё я точно знаю, что она очень благодарна, что вы приехали. А я, – свекор запрокинул голову, тяжело вздохнул. Подбородок дёрнулся. – А я не знаю, как я буду без неё.

Он поднял бокал и не обращай ни на кого внимания, отхлебнул горького напитка.

Я зажмурил глаза и привстав, помогла опуститься на стул отцу. Он вытирал слезы и когда его взгляд встретился с моим, он только прошептал:

– Марина, а как же я теперь без неё? Марин?

У меня задрожали губы. Я действительно не знала, как отец будет без неё, как я буду без неё, как мои дети будут без бабушки. Я не знала. Я задавала ей этот вопрос последние месяцы.

– Как мы будем без тебя?

Но она молчала, либо улыбалась так наивно, по-детски.

И когда Егор изредка приезжал, то недовольно смотрел на меня. А один раз фыркнул.

– Ты даже на это не способна… – зло и презрительно. – Ничего доверить нельзя!

Я тогда молчала, подавленная страхом за мать.

А потом, в еще один раз Егор не выдержал:

– Я не требую невозможного! Ты сама понимаешь, что это все… – он обвел рукой палату. А я была настолько вне себе, что просто устало смотрела на его однозначно подкрашенную бороду. И ведь вел себя как царь и бог, не задумываясь, что даже просто быть с матери в это время – пытка.

Я молилась.

Я просила врачей что-то сделать.

Я плакала в кабинете главврача, а потом до кучи и у начмеда.

А бывший только приезжал высказывать претензии.

Необоснованные.

Мама потрепала меня за плечо, возвращая в реальность.

Скорее бы все закончилось и отплакала свекровь наедине с собой.

Просто пусть Егор собирает свою семейку и сваливает с горизонта.

Егор тяжело вздохнул и встав со своего места, которое было на противоположной стороне стола, тоже хотел сказать речь.

Его сын цеплялся за пальцы, боясь, что его он может оставить.

Но Егор не успел рта раскрыть, потому что у него завибрировал мобильный. Он поднял трубку.

– Ты приехала, да? Хорошо. Сейчас.

Я отвела взгляд, понимая, что у моего бывшего мужа ничего святого нет.

Глава 7

Я дёрнулась, желая остановить Егора, но он обвёл зал недовольным взглядом и, наклонившись, поднял мальчишку на руки.

– Пап, мы уже уходим? Пап, пап, ты же обещал, что мы ещё заедем в детский центр! Папочка, пожалуйста.

– Тише. – Недовольно произнёс Егор, в первую очередь меня смиряя раздражённым взглядом. Таким, как будто бы я прошлась и оттоптала ему все любимые мозоли.

Я поджала губы.

И вместо того, чтобы дожидаться Егора, произнесла я слова.

– Оксана Арсеньевна была для меня мамой. Всё время рядом. Всё время помогающей. Я тоже не знаю, как мы будем без неё. Я бы очень хотела отмотать время назад и предостеречь от инсульта.

Гости молчаливо кивали мне, поддерживая, потихоньку начали вспоминать что-то хорошее про мою свекровь. Тихие разговоры доносились то с одного края стола, то с другого. Я гладила свёкра по плечу.

А потом Егор вернулся в зал. Один, что примечательно. Я выдохнула, благодаря Бога за остатки мозгов, которые были в этой дурной голове. Егор сказал свою речь. В какой-то момент мне даже показалось, что ему действительно больно.

– Моя мама была святой женщиной. – Произнёс он сквозь силу. – Моя мама была той самой женщиной, которая могла себе позволить абсолютно все. Она была бы хорошим примером для многих. Но, к сожалению, она ушла от нас столь рано.

А потом, когда ещё не успели вынести гуляш, он медленно встал и вышел из зала. Я поняла, что ему в принципе все равно, что происходило и что происходит.

Ближе к концу поминок ко мне подсел Андрей.

– И что это за мальчишка? – Спросил сын недовольно.

– Спроси у отца. Я не хотела ничего уточнять, поэтому как-то не до того было.

Андрей поджал губы.

Когда мы отправили всех гостей по домам, когда выслушали все сопереживания, только после этого мы с Любой погрузились в мою машину и поехали домой. Дочка старалась не плакать и держать себя в руках. А я не представляла, за что сейчас браться.

Ближе к полуночи я с трудом задремала. Сон был вязкий, тяжёлый. И в этом сне я раз за разом задавала вопрос Егору:

– Неужели тебе наплевать? Неужели тебе наплевать на свою мать?

Почему он вёл себя на похоронах и поминках так, как будто бы это чужой человек?

Но на самом деле он всего лишь делал вид, потому что после полуночи мне позвонили с незнакомого номера.

– Марина Алексеевна? – Раздался нервный голос, женский. – Это вам звонит Тамара Николаевна.

Я спросонья не могла понять, кто мне звонит, чего от меня хочет. Я села в кровати, ударила по кнопке светильника и нахмурилась.

– Что?

– Это Тамара Николаевна, консьержка с Рубежной двенадцать.

После развода Егор барским жестом оставил мне дом, там была ещё какая-то недвижимость. Я в этом собиралась только разобраться, потому что в моменте, когда свекровь лежала в больнице, мне явно было не до бракоразводного процесса. Но я знала, что Егор съехал в какую-то одну из квартир.

– И что случилось? Что произошло? – Медленно произнесла я.

– Приедьте немедленно. Немедленно приедьте. Иначе я вызываю спецназ.

– Какой спецназ? Вы о чем?

– Приедьте немедленно, Марина Алексеевна, я не собираюсь смотреть на концерты, которые устраивает ваш муж. Хватит. У меня уже трое жильцов вызвали полицию. Вы чего добиваетесь? Того, что он сейчас полподъезда разнесёт или как? Марина Алексеевна, ничего не хочу слышать. Приезжайте!

Глава 8

Я сжала переносицу пальцами и выдохнула:

– Разбирайтесь там сами. Мы давно в разводе. Он там, что, носится голый по этажам?

Я положила мобильник на тумбочку и поняв, что сон переломили и снова я маловероятно, что усну, медленно встала. Вступилась в тапочки, натянула на плечи шерстяной кардиган и пошла на первый этаж.

Я поставила чай и приготовилась ждать, когда вода нагреется до нужной температуры. Люба завозилась и тоже спустилась со второго этажа.

Чай заварился, я забрала свою чашку и ушла в зал. Включила нижний свет у теневых плинтусов и опустилась в кресло. Тошнота подкатывала так, словно бы я была на шестой неделе беременности. Дурацкое чувство, неприятное. Это нервировало. Решила, что, когда допью чай, обязательно поставлю, схожу себе укол какого-нибудь успокоительного.

В горле что-то горчило , что чай не залезал. Я оставив чашку, поднялась в свою спальню и постаралась уснуть. Поставила телефон на беззвучный режим. Но это не уберегло меня от скрипа разъехавшихся ворот и гулких ударов в дверь. Перепугавшись, я соскочила и увидела машину Егора.

Да черта с два!

Да быть такого не может!

Я выдохнула понимая, что да, имущество разделили, но никто никому триумфально не передавал ключи.

Накинув опять на плечи кардиган, я выскочила из спальни, наткнулась на Любу.

– Иди спи. – Произнесла я нервно, понимая, что сейчас будет скандал. Да такой, что злой Егор не будет сдерживать себя ни в выражениях, ни в поведении.

И не прогадала.

Егор ввалился в холл, как бешеный зверь. Обвёл ничего не смыслящим взглядом пространство. На нём была распахнутая куртка-ветровка, а под ней майка без рукавов, джинсы низко сидящие и ботинки.

– Что, лень даже трубку поднять, да? – Зло произнёс Егор и я закачала головой.

– Ты зачем приехал?

От него тянуло алкоголем. Причём не так, что я как бы догадывалась, а прям явно.

– На тебя, на дрянь, приехал посмотреть. – Усмехаясь, зло произнёс Егор.

Сделав шаг вперёд, зацепился ногой за угол обувницы, не удержал равновесие и грохнулся всем телом на пол.

Я зажмурила глаза, понимая, что если кулаки не разобьёт, так нос точно подправит.

Егор зарычал в бессильной попытке сохранить самообладание.

– Дрянь и стерва! – Зло рявкнул он, заставляя меня передёрнуть плечами.

– Разворачивайся и уезжай. – Произнесла я дрожащим голосом.

Егор, долбанул кулаком по полу, захохотал.

– Ишь ты какая смелая стала. А что же ты, когда все это началось, стояла и молчала передо мной? Что, руку хозяйскую, твою мать, забыла? Так я тебе сейчас напомню.

Одним рывком Егор поднялся с колен и сделал шаг ко мне. Причём такой резкий и быстрый, что я засомневалась, а действительно ли от него пахнет алкоголем. Потому, что при такой дозе координация должна быть однозначно сильно нарушена. Но нет, Егор подорвался ко мне, как дикий волк. Схватил за плечо, заставляя меня поморщиться. Я ударила его по запястью.

– Пусти немедленно. Не заставляй меня вызывать полицию и дожидаться того, что на следующее утро весь чат посёлка будет перемывать тебе кости.

– Ах, вот ты как заговорила! Ах вот ты какая гордая и смелая у нас стала. А что ж ты забываешь о том, что я как был твоим хозяином, так и остался? Ты моя, и никому ты кроме меня принадлежать не посмеешь. И я тебе даже скажу больше– ты пока ещё не отупила, что происходит в нашей жизни, но как только ты поймёшь, что я действительно от тебя ушёл, ушёл к бабе, которая моложе, привлекательнее и от которой не тянет то лекарствами, то шалфеем с ромашкой, то тогда ты просто вздёрнешься без меня. Вены себе вскроешь. Только тупо оттого, что ты уже не со мной. Поняла меня?

Глава 9

– Ты прежде, чем здесь рассуждать о том, что я вены себе вскрою, на себя погляди. Каких-то полгода без меня, и ты превратился из солидного бизнесмена в мальчика из подворотни. Причём не первой свежести мальчика.

– Ох, забыла, забыла, как себя надо с мужем вести! Посмотрите, какая дерзкая! Но это ведь только и остаётся той самой крысе, которая обозлилась и ничего больше не может, кроме как укусить руку, её кормящую! – Зло рявкнул Егор и швырнул в стену диванную подушку.

Люба со второго этажа аккуратно постаралась спуститься, но я цыкнула на неё, чтобы она не смела влезать в этот скандал. Это не её дело. Я не собираюсь втягивать детей во всю эту грязь. Нет уж, хватит.

– Нет, сохранить хоть какое-то уважение к своему мужу, который тебя кормил на протяжении почти тридцати лет! – Для поддатого Егор слишком хорошо изъяснялся, слишком ярко высказывал своё недовольство. – Ну нет же! Нет! Всё, что делалось для тебя, теперь забыто. Всё, что делалось ради тебя, теперь мхом поросло. Того гляди, скоро брусника вылезет!

Он говорил, как будто бы специально стараясь сильнее себя завести, чтобы сорвало тормоза и он тогда с честным признанием мог выдать то, что это не он, это его заставили, его вынудили.

– Рот закрой, пожалуйста. – Произнесла, стараясь выдержать и не сорваться в обвинение.

– А что, рот закрой? Что, рот закрой? Слушай, я тут сидел так недавно, просто случайно задумался, клиники твои – хорошее дело. Да, замечательное, я бы сказал! Но, судя по тому, сколько я вгрохал бабок в эти клиники, ты вообще ни черта не должна была получить после развода! – Он поднялся на локтях и посмотрел на меня высокомерно. Так, словно бы разделом имущества делал мне какое-то одолжение, а так бы всё себе, конечно, оставил, всё себе бы забрал. – Знаешь, даже если бы я на протяжении всех тридцати лет содержал любовницу, эскортницу, мне однозначно это было бы дешевле, чем твои все развлекушечки.

– А что ж ты, развлекушечка, не думал, когда я в несколько смен в больнице пахала? – Спросила тихо и зло.

– Ох ты как! Ох ты какая смелая! Я же говорю, совсем потеряла стыд, совесть и память. Да ты мне в ноги должна кланяться каждый раз, когда я приезжаю! Должна в ноги кланяться и желательно ещё при этом…

– Ах так?! – Не дала я ему договорить, вскидывая брови и спускаясь до конца с лестницы. – А тебе ничего на шею не положить, чтоб не натирало? А то, по-моему, корона так сдавила тебе мозг, что ты совсем не понимаешь, с кем разговариваешь: со своей девкой или с женой.

– А ты здесь никому оценку по моральному облику не давай. А рот откроешь и назовёшь её…

– Шлюхой? – Медленно спросила я, усмехаясь. – Так мне не обязательно её называть так. Даже если я буду к ней обращаться по имени, это не будет означать, что она не была продажной девкой, которая за бабки к возрастному мужику в койку прыгнула.

Егор рассвирепел, сорвался с дивана и перехватил меня за талию одной рукой, a вторую руку сжал на шее.

– Или что, ты хочешь сказать, она благочестивая, добропорядочная дева? Да, только как-то так вышло, видимо, залетела от святого духа? Да, Егор? Так залетела, что ты на протяжении нескольких лет скрывал вторую семью уже, а не просто любовницу. Отличный, гениальный план – потом прийти и обвинить жену!

Узнавание прошло во взгляде Егора, и он брезгливо оттолкнул меня от себя – стерва.

– А без мужика – у тебя характер испортился в сто крат. Стерва!

Я перетряхнула плечами.

– Выход сам найдёшь. – Произнесла я зло и, развернувшись, пошла к лестнице. – И только попробуй здесь остаться до утра – ментов вызову. Выдам такое, что не отмоешься.

Я поднялась по лестнице, зашла к Любе. Объяснила, что папа бесогонит, и попросила не обращать внимания.

И всю ночь не могла сомкнуть глаз тупо оттого, что его машина не выехала с территории участка.

Поэтому, когда в районе шести я спустилась на первый этаж, то застала Егора храпящим на диване. Он раскидал все подушки, стянул вязаный плед с подоконника.

Я прошла мимо и поставила возле дивана тазик на случай, если переоценил свои силы. Прикусила губы.

Потряхивало, и хотелось просто в моменте, пока он спал, придушить его подушкой.

На звуки Егор все-таки проснулся, поднял затуманенный взгляд и рявкнул на весь первый этаж:

– Кашу мне свари овсяную! И как я люблю, чтоб без соплей!

Я упёрла ладони в столешницу и произнесла:

– А с чего ты вдруг решил, что твоя бывшая жена должна что-то для тебя делать в своём доме?

Тишина заставила напрячься. Я обернулась и посмотрела на раскинувшегося на диване Егора – лежал с видом победителя. И ведь поразительно – умудрился ведь стянуть с себя шмотки, оставшись в одних трусах.

– Знаешь, Мариш, – голос такой слащавый, который говорил о том, что сейчас меня ждёт удар под дых. – А ведь то, что ты осталась в доме, не говорит, что он твой по документам. Это недвижка моя!

Я выронила стакан из рук.

Глава 10

– Не надо на меня так смотреть. Хотя, в принципе, ты даже сказать ничего не сможешь. В твоём стиле, знаешь ли. – Егор откинул от себя плед, демонстрируя мне свою полную мужскую состоятельность. Усмехнулся и покачал головой. – Гляди, чего потеряла.

– В смысле, дом по документам твой? – Проигнорировала я его наглое уточнение и наклонившись, собрала осколки в свободную руку.

– А без смысла. Твой бизнес трогать не стал– сам по себе загнётся без моих вложений. Так, что там особо ничего интересного нету. А тебе по документам отошли пару хаток.

– А дом?

– Ну, как я могу дом тебе оставить? Ты думай, что ты говоришь. Дом это все-таки место, которое строит мужчина. Это же у мужчины цели: построил дом, посадил дерево, сына вырастил. Я вот двоих уже вырастил. Третьего буду растить. А дом то я никуда девать не собираюсь. Поэтому ты в нём живёшь. Живи. Но по документам он мой. Чтобы ты не захотела сделать с этим домом, ты ничего с ним не сделаешь. Я даже знаешь, хочу подвести к такому, что свою охрану поставлю и свой обслуживающий персонал. Ну, чтоб ты мне вообще ни черта предъявить не могла.

– В смысле, дом твой? Мы так не договаривались.

– То есть, это, по твоему, по-мужски ? – Выдохнула я, убрав осколки и стряхнув их в мусорную корзину.

– А чего нет– то? Я тебя, что, на улицу с голой жопой выгнал? Нет. Сидишь, как сыр в масле катаешься. Слушай, я тебе не шутил, когда говорил о том, что ты самое дорогое моё вложение. И да, начнёшь глазки там строить, ты сразу озвучь свой ценник о том, что самая элитная эскортница возле тебя нервно курит в сторонке беломор. Потому, что столько бабок вгрохать в бабу– это надо быть полным идиотом. Но слава Богу, я прозрел.

Чего он нёс?

Я вообще не понимала, как он мог так рассуждать обо мне.

Какие бабки? Куда он чего вгрохал?

Я не представляла.

– Просто ты, либо сейчас мне по нервам катаешься, либо эти полгода, которые мы с тобой не вместе, у тебя конкретно усохли мозги.

– Каша-то будет? Нет? – Обозлившись, спросил Егор.

Я сложила руки на груди. Потом развернулась, вытащила банку овсянки. Поставила на стол и фыркнув, предложила:

– Пожуй. Тебе все равно не привыкать.

Я развернувшись, вышла из кухни. Буквально через двадцать минут, машина Егора выехала с парковки, а я с остервенением распихивая документы по ящику, пыталась выяснить, как так вообще могло произойти.

В смысле, дом не мой?

Это, что за глупости?

Я набрала своего юриста.

– Здравствуйте. Мне очень интересны некоторые аспекты моего развода.

– Марина Алексеевна, давайте вы сейчас не будете повышать голос.

– А давайте, вы сейчас что-то сделаете для того, чтобы вся эта ситуация с недвижимостью, с моим бизнесом, как-то была иначе переоформлена?

– Мы можем подать второе исковое.

– Подавайте. Это мой дом. Я не собираюсь смотреть на то, как бывший муж приезжает и хозяином здесь бродит. Ещё и сотрудников своих нанимать собрался.

Меня трясло.

И да, я очень хотела бы оплакать свой развод. Мне очень хотелось себя пожалеть, закрыться в комнате и накинуть на голову одеяло. Обнять себя, свернуться в позу шаурмы. Но я не могла себе этого позволить.

В понедельник утром, поцеловав дочь перед работой, я выдохнула и вышла на улицу.

У меня были клиники меданализов, некоторые с процедурным кабинетом. В принципе, ничего такого запредельного. И все Егор придумывал, что он дофига вложил в мой бизнес. Вклад он сделал по факту один раз– когда открывался самый первый центр. А потом я уже вытаскивала деньги тупо с прибыли на открытие остальных. Да, понимала, что если бы один медцентр был полностью на инвестиционные деньги открыт, мне бы второго не видать было. В этом, да, Егор прав. Но и не надо обесценивать мои труды. Не надо рассказывать, что он за все заплатил.

Девочка с ресепшена заглянула ко мне и тихо произнесла:

– Марина Алексеевна, к вам гость.

– Да, подвинься уже. – Громкий, несдержанный мужской голос заставил администратора всхлипнуть и юркнуть в сторону.

Дверь открылась на полную. Широкий, на медведя похожий, такой брутальный, зашёл ко мне в кабинет и упав в кресло, которое от его веса противно тренькнуло, произнёс:

– Ну, что, Марина, здравствуй. – Усмехнувшись, произнёс Архип.

Он расстегнул пиджак и заведя руки за голову, выдохнул:

– А вот знаешь, я ведь всегда, всегда говорил о том, что бабы после сорока, ну реально, ни в койку уложить, ни пользы с неё поиметь. Так, что ничего удивительного, что ты в разводе оказалась. Ха-ха-ха. – Заржал Архип и я медленно прикрыла глаза.

Глава 11

Архип Анатольевич Донской – старший брат моего мужа, пятьдесят пять лет, трижды женат, дважды в разводе.

Слава Богу, этот старший брат присутствовал в нашей жизни исключительно номинально, потому что в момент, когда мы с Егором поженились, Архипп, уже собрав свою первую супругу, свалил в столицу. Поэтому острых отношений у нас особо не было. Но я прекрасно знала, что характер у Архипа ещё похлеще, чем у Егора.

Егор хотя бы на протяжении почти всего брака был адекватным, а Архип не скрывал своего отношения к женщинам, к детям никогда. Он был помешан чуть ли не как больной на наследниках. Старший сын от первого брака, затюканный вусмерть за двух дочерей, просто прекратил всякое общение – они собрались и с семьёй уехали из Москвы в Питер, только чтобы с отцом не пересекаться.

Среднюю дочь от первого брака Архип тоже тюкал тем, что она уже достаточное время замужем, а родить всё не может. Причём это мне было особенно цинично, поскольку у Ирины и так проблемы с мужчинами были: то один молодой человек – папин компаньон. То вдруг компаньон стал негож, и вынудили её расстаться с ним. То какой-нибудь залётный, но очень нужный папе партнёр.

В итоге Ира вышла замуж по папиной указке за сына его одного из компаньонов. Да, только, несмотря на то, что вроде бы брак там рациональный, достаточно правильный, это всё равно не уберегло ситуацию оттого, что родить Ира так и не могла. У неё была одна замершая беременность, один выкидыш. Она уже и молиться пробовала, и во что только не верила. Но Архип не останавливался.

Это сейчас не останавливался, а тогда он посчитал, что с него двоих детей в этом браке хватит, и женился второй раз на девушке моложе себя, по-моему, лет на пять. И самое фатальное было то, что первой жене эта девушка приходилась близким человеком – институтская подруга, на несколько курсов младше. Что-то такое было. Но во втором браке у Архипа детей не родилось, и поэтому спустя десять лет тщетных попыток заделать бэйбика, Архипп бросил свою вторую супругу и женился третий раз. Буквально лет, ну, не знаю, то ли пять, то ли семь назад. Женился на молодой, тонкой, звонкой спортсменке, комсомолке. Но что-то у них с детьми тоже как-то не особо складывалось. И ничего удивительного, что он в принципе был всегда обозлённый.

Поэтому я, закатив глаза в надежде увидеть свой мозг, выдохнула и произнесла:

– Я вот тоже считаю, что мужики после тридцати ни на что не способны. Даже ребёнка нормального зачать.

– Ох, язык! – Медленно протянул Архип, почти восхищаясь моей репликой. Он цокнул языком и покачал головой. – Ох, язык! Марина, вот всегда я говорил Егору, что ты его до добра не доведёшь.

– Но, слава Богу и под монастырь я его тоже не подвела. – Взмахнув рукой, честно призналась я и ощутила надвигающуюся мигрень, которая поднималась с затылка.

Архип покачал головой.

Он, если я не ошибалась, последнее время предпочитал жить не в России, аргументируя это тем, что ему для бизнеса это удобнее – всё-таки зарубежная торговля и многие антисанкционные договоры работают исключительно при его наличии в компании.

– Зачем пожаловал? Похороны вчера были. – Медленно произнесла я и покачала головой.

– Вот именно, что похороны вчера были. Сегодня я, как дурак, ходил целовал землю на могиле. И всё это вместо того, чтобы вы отложили…

– Я тебе звонила несколько раз. – Медленно произнесла, ощущая, как горечь подступила к горлу. – На что ты мне сказал, что прилетишь, как будет возможность. Так куда мне откладывать надо было похороны?

Архип поморщился.

– Знаешь, могла бы уточнить.

– Знаешь, мог бы и ответить, что ты ты должен был прилететь сегодня утром. Тогда бы я действительно придержала похороны, и не надо было бы сейчас мне высказывать невнятные претензии.

Архип поморщился, махнул на меня рукой.

– Ну, по большому счёту, это всё, конечно, очень грустно, что мать ушла. И вообще, что так всё это дело сложилось.

– Я знаю. Но ты бы за время болезни мог приехать.

– Нет, не мог. Я был очень долгое время невыездным. Сама прекрасно понимаешь, что мне с моим бизнесом играть в салочки как-то не с руки.

Я сложила руки на груди и отвела глаза.

– А развод тебя не пожалел.

Я провела языком по зубам, не желая реагировать на эту реплику.

– Ну да Бог с ним. Сейчас жопу подтянешь, губы накачаешь, морду к затылку притянешь и вперёд, и с песней Егора в семью возвращать.

Я медленно перевела взгляд на Архипа и покачала головой.

– Ты пока летел, перегрелся, что ли? – Спросила искренне, но Архип, хлопнув ладонью по столу так, что я вздрогнула, медленно произнёс:

– Нет, Мариночка. Я не перегрелся. Я приехал, чтоб с матерью попрощаться и чтобы младшенькому навтыкать и насовать за шиворот за этот чёртов развод. Так что ты не думай, что останешься в стороне. Колготками шевели к косметологу и всё, что угодно делай, чтоб Егор за тобой щенком послушным бегал.