Текст книги "Дочь Короля. В погоне за счастьем (СИ)"
Автор книги: Анна Татур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)
ГЛАВА 10
– Эй парень, где твоя сестра? – спросил Треллу хозяин ночлежки, вторгаясь в сарай без приглашения, на ходу ощупывая обстановку и бесправного постояльца глумливым взглядом
– Пошла на мельницу. – робко ответил мальчишка.
Из соломы торчал только вздернутый нос.
– А ты чего?
– Животом маюсь, переел вчера кренделей– больно вкусны были. – ответил паренек и застонал.
– Только хворобных мне не доставало! Скажешь сестре, если до полудня не уберетесь отсюда, будете должны еще одну монету. – сказал мужик и вышел.
Трелла уставилась в бревенчатый потолок. Стузи ушла на рассвете и теперь, она наверняка уже в замке и видит ее малышей. Хоть бы все прошло удачно, ей удалось выкрасть близнецов и отыскать мешочек с ядом. После дружной компании предстоит возвращение в Предгорный край, а там все разрешится само собой. О, Великий Орсий, неведение худшее из зол …
***
Стузи самоуверенно пробежала сквозь пост охраны, но как только она вплотную приблизилась к массивной двери чудовищная сила отбросила невидимое тело от входа, мощно протащив его о серые камни мостовой. Заклятие невыносимой болью прибило незваную гостью к земле. Магия старая и не виданная прежде надежно защищала убежище лагеррийской ведьмы от любого вторжения коллег по волшебному цеху.
Тень медленно приходила в себя, отдышалась, пережидая пока остатки боли выйдут через резкие выдохи. Не теряя надежды юная магичка попыталась отыскать дверь черного хода. Обнаружив неприметный лаз, которым пользовалась прислуга, она попыталась открыть его, но и тут ее вновь едва не размозжило магией.
Стузи будто бы получила солидный пинок в грудь, после которого сердце окончательно сбилось с ритма, угрожая взорваться внутри. «Третьего удара мне не пережить» – решила она. Пришлось воззреть глаза к небу, пытаясь рассмотреть редкие башенные ниши и выбоины кирпичной кладки. «Если не доберусь хотя бы до первого окна и сорвусь вниз, то наверняка разобьюсь насмерть. Ну и ладно! Отступление смерти подобно!»– подумала Стузи и обернулась горностаем. Зверь ухватился загнутыми коготками за нижние, изъеденные зеленым мхом камни и смело полез вверх.
Скоро, упираясь тонкой иголкой в рассветное небо, перед черным носом застыла гладкая отвесная стена. Передние лапки ловко цеплялись за стыки кирпичей. За счет мощных выверенных рывков продвигалось вперед вытянутое тело покрытое мехом.
Вверх – все выше и выше. Горностай не знавший страха, благополучно добрался до нижнего окна и ввалился внутрь.
Обессиленная Стузи стала рассуждать о дальнейших планах. О том, чтобы вынести близнецов из замка и речи быть не могло. Пустое! При таком раскладе даже ее неопытность в создании порталов не будет считаться оправданием– в условиях заклятия создавать тоннель смертельно опасно. Прикинув шансы, Невидимка решила сконцентрироваться на поиске яда. С удвоенным старанием, она принялась обыскивать спальню Алдера. Прошлась по шкафам и сундукам, заглянула под кровать, простучала стены и пол, перетрясла подушки и пуховую перину, но ничего похожего на бархатный мешочек или саквояж Треллы не обнаружила.
Не теряя времени прошерстила и оставшиеся комнаты – мимо! В последнюю очередь Невидимка навестила детскую. В кроватке из красного дерева, с резным гребнем над изголовьем, увенчанным королевским гербом и именной надписью «Принц Мортон» мирно почивал укутанный в батистовые пеленки розовощекий малыш. Тихо покачав колыбель Стузи прислушалась к разговору кормилицы и няньки.
– Какой красивый мальчик и не скажешь что мать его чаззийка! – тихо сказала грудастая матрона, – а кормить малыша одно удовольствие. Губки ласковые и нежные, но такие настойчивые. И сам милый, спокойный. Опустошит титьку и лежит спокойно.
– Не то что его сестра, вот уж с кем мука адская– вторила ей нянька, – мне Зося жалилась третьего дня. Принцесса Моргана растет такой капризной девочкой. Ненасытная, беспокойная и вовсе не спит по ночам.
– Да уж, воистину – наказание, а не ребенок. – подтвердила кормилица
– Бедняжке Зосе не позавидуешь. Ни принцесса, так леди Хеллен доймет постоянными придирками.
Женщины склонились над колыбелью.
– Ненаглядный мой! Ну вылитый король Алдер! Веришь, Хейдит, у меня бывает такое чувство, будто это я родила нашего принца.
Седовласая сиделка тихо засмеялась в кулачок.
– Мой же ты хороший! Хоть бы одну ночку провести с таким красавцем, как твой отец. За это и пол жизни отдать не грех. – не обращая внимания на насмешки простонала влюбленная кормилица, обхватив пухлыми руками свои безразмерные дойки.
Малыш закопошился в пеленках и распахнул ярко-синие глаза, рассматривая склонившиеся над ним лица, а потом обезоруживающе улыбнулся собравшимся.
– Сокровище мое! – заохала нянька, подхватывая младенца.
– Ну что, отбыл король Алдер в дальний поход и оставил вас за главного. Теперь вы наш Властелин!
– Агу! – согласился маленький принц.
Стузи выскочила из детской, и оставив позади широкий холл и лестницу, перешла в левое крыло замка и застыла перед массивной дверью с извивающимися золотыми драконами вместо ручек.
Судя по накалу ужаса, именно за этой преградой начинались владения Лагеррийской Ведьмы.
Из – за резной двери был слышен детский плач. Жалобный крик разрывал сердце. Поколебавшись, Стузи решилась на подвиг и рванула ручки входа на себя. На удивление, ничего не произошло. Невидимку не отбросило в сторону и не протянуло заклятием по мраморному полу. Подгоняемая плачем, Стузи пробежала сквозь темный коридор и отыскав в лабиринте комнат детскую, залетела внутрь.
В колыбели, тряся крошечными кулачками, жаловался на холод и отсутствие любви второй младенчик. Заспанная волоокая Зося, отвернулась от кроватки, и завтракала, неспешно запихивая в кривой рот куски жирной свинины.
Стузи склонилась над малышкой и нежно покачала колыбель на которой было выбито имя-«Принцесса Моргана». Невидимку переполняли чувства – девочка такая миниатюрная, как две капли воды была похожая на маму. Но плакала Моргана так жалобно, что Стузи стало не по себе. Она подула теплым дыханием в лицо крошечной принцессы, пытаясь осушить ее горькие слезы. Малышка успокоилась, из тщедушной груди вылетел вздох облегчения. «Ведьмочка моя любимая, не плачь!» – тихо прошептала пустота. Пухлые губки ребенка растянулись в нежную улыбку, а потом уверенным движением цепкая ручонка схватили пустоту за невидимый палец.
Стузи развернулась и со всей силы пнула нерадивую кормилицу под тяжелый зад. Та взвыла от боли, но осмотревшись не разглядела обидчика. Тут в детскую вошла леди Хеллен, и кормилицу будто подменили. Оскал сменился на заискивающую лицемерную улыбку.
– Зося, по какой причине принцесса плакала на этот раз?
– Ее Королевское Высочество только что проснулась и голодна.
– Когда закончите, принеси Её Королевское Высочество ко мне в кабинет. – приказала леди Хеллен и вышла.
Пользуясь счастливым случаем, Стузи последовала за высокой худой женщиной. Длинный подол платья из серебристой парчи, расшитый прозрачными камнями послушно извивался гибкой змеей, поспешая вслед хозяйке.
«Как бы не наступить на хвост гадюки»– подумала Стузи.
Хеллен остановилась. Синюшными пальцами она отделила от шумной связки ключей самый необычный, с золотой головой льва на петле. Ведьма подошла к двери, обитой свинцовыми щитами и провернула ключ в узорной скважине. Перед тем как войти, она неожиданно резко обернулась, ощупывая подозрительную пустоту сощуренными глазами, желая отобрать у тишины отчетливо различимый ей стук сердца, отбивающий слишком поспешный ритм. Стузи вжалась в стену, ей стало не по себе от проникновенного взгляда и легкой полуулыбки, обезобразившей и без того отвратное, мертвенно бледное лицо ведьмы. Неужели этот оскал предназначался ей?
Хеллен замерла перед дверью еще на мгновенье, а когда распахнула ее, вырвавшийся из прохода свет отскочил от невидимого тела. Осознав свою ошибку за секунду до разоблачения, Стузи упала на задницу. Тень скукожилась и отлетела в сторону срезанным силуэтом.
– Это ты, Гномио? – спросила Хеллен, разглядывая странный отпечаток.
– Что, опять проигрался в пух и прах и заявился с утра пораньше, чтобы предложить мне что-нибудь из своих запасов? Ну, не робей, малыш. Если это будет вещица, достойная моего внимания, я охотно заплачу.
Ответа не последовало, и недовольно хмыкнув, Хеллен добавила:
У меня будет поручение к тебе! – заявила она приказным тоном, переступая порог кабинета.
– И не смей идти за мной! Знай свое место! – прошипела ведьма, пресекая дальнейшие попытки проникнуть внутрь ее лежбища.
Все, чем пришлось довольствоваться Невидимке– это мельком осмотреть часть комнаты.
Зарешеченное окно. Дорогое, обитое алым шелком кресло, напоминающее трон, с высеченными из черного камня львиными телами, лежащими на массивных подлокотниках. Резные ножки кресла утопали в отливающей матерой желтизной шкуре выпотрошенного белого медведя. Огромная носатая морда угрожала посетителю длинными клыками, сверкая блеском безжизненных сапфиров, заменяющих зверю глаза.
К отделанной белым мрамором стене прилепилось старое зеркало в витой раме, облупленное, с заметными сколами и крупными трещинами, расползающимися в глубину от обезображенных временем углов. Внушительных размеров камин, в котором можно спалить все что угодно, от дубового палена– до рыцаря вкупе с боевым конем.
Дверь с ужасающим скрипом захлопнулась. Стузи, впечатленная мощью Хеллен еще несколько минут, словно загипнотизированная, не могла прийти в себя.
«Она почувствовала меня, она сама распечатала вход, греша на знакомого гнома. Выходит, у коротышки есть привилегия на посещение здешних владений? Вот, оказывается, с кем водит дружбу наш горный дух?!» – рассуждала Стузи.
Перед тем как окончательно покинуть замок, Невидимка еще раз заглянула в детскую принца Мортона. Счастливый и сытый малыш мирно лежал в колыбели, перебирая пухлой ладошкой серебряные погремушки, он довольно улыбнулся пустоте.
– Я передам твою улыбку маме! – тихо сказала пустота.
***
Брат, сестра и ослик покинули сарай за мгновение до того, как колокол на заглавной башне огласили звоном полуденный час. Жадный до денег арендодатель ушел к себе раскрасневшийся и с пустыми карманами. Напористый мужик, который считался среди местных лучшим делягой, еще долго отходил от тех трехэтажных обоснований, коими его пригвоздила к полу бойкая девчонка. В свои убеленные сединой лета, рантье умудрился не знать столь отборных ругательств, которыми умело жонглировала юная красотка. Вот уж, во истину– век живи…
Ослик был обменен на двух резвых кобылиц лагеррийской породы, в счет свершившейся оплаты пришлось расстаться с горсткой серебрушек, но сделка стоила того. Мешки с зерном, годным на корм лошадям, остались при хозяевах. Помахав белым платочком опечаленному разлукой ослику, и прихватив с собой еды на дорожку, гостьи засобирались к выездным воротам. Когда внимание Стузи привлекло белоснежное платье с пышными рукавами и шлейфом, расшитое шелковыми розами. Сказочное платье, достойное гардероба истинной леди застыло в витрине магазина, печаля окрестных модниц лютой дороговизной.
– Вот это красота! – очарованная Стузи потянула воздух к себе.
– Что происходит? Моя подруга заинтересовалась нарядами? Не сон ли это? – спросила Трелла.
– Твоя правда – это сон. Я хочу это платье. Да я просто умру, если оно не станет моим!
– Стузи, платье хорошее, но оно подвенечное, оно предназначено для невесты. А может ты замуж собралась? Признавайся?! Неужели отыскался смельчак, который посмел просить твоей руки?
– Ха! На черта мне просители! Мне самой охота схватить козла за бороду, да так, чтобы не вырвался. И пусть мою первую попытку разжиться мужичком, грубо прервали, но может быть мне повезет в другой раз? А? – подмигнула Трелле ее верная подруга
Под дружный смех пришлось расстаться с золотым.
***
Всадники выехали за городские ворота и присоединилась к пестрой толпе пеших крестьян, подводам, запряженным соскучившимися по простору быками, купеческими обозами и редким наездникам. Шумно, многолюдно, зато безопасно. Люди, покинув городские стены, охотно делились свежими новостями. Стузи оставалось напустить на себя отстраненности и навострив уши, внимательно вслушиваться в диалоги попутчиков.
Плечистый посредник сетовал, что на перекупке зерна теперь не разбогатеешь, слишком много желающих развелось, да и пшеница резко упала в цене. Куда выгоднее отправиться солдатом в лагеррийский полк, если не хочешь сгинуть в каменоломне или дождаться рокового обвала в тесном тоннеле шахты. Согласным встать под знамена короля, обещают щедрую оплату, и позаботиться о семье в случае чего. Хотя с таким оружием, которое выдается ратникам– бояться нечего, а если ты в добавок ко всему умеешь держаться в седле, то получишь во владение еще и коня.
– А с кем придется воевать? – спросил засланного подстрекателя, заинтересованный длинноволосый детина.
– Да не все ли равно – лагеррийцы непобедимы! – заржал тот.
– Ну, не скажи! Если речь идет о гномах, то я умываю руки. – пояснил исполин.
Вербовщик осмотрелся по сторонам и полушепотом ответил:
– Только тебе, дружище. Намечается заварушка в Трагии. Легкая разминка, в которой знающие люди уже зарабатывают себе теплое местечко при новом короле.
Стузи, уяснив суть происходящего оторвалась от мужчин и вернулась к подруге.
– Ну вот и все! Алдер решил навестить очередных соседей. Чувствую, в ход вновь пойдут все подручные средства.
***
Поговорить о главном, громко и с подробностями, не опасаясь лишних ушей, девицам удалось лишь ближе к вечеру. Обозы на траке заметно поредели, большая часть людей разбрелась по окрестным деревням. Продолжившие путь измученные попутчики потеряли всякий интерес друг к другу. Трелла обречено смирилась с тем, что удача вновь не благоволила им.
Принцесса смахнула незаметную слезу и глубоко вздохнула, настраиваясь на долгий путь. Придется продолжить приключение, поспешая в след ненаглядному муженьку– любителю обнажить наточенный меч, попутно вгоняя титулованных особ в сонную летаргию. Хорошо, что погоня предстоит не на своих двоих и не на оленях, а на покорных лошадях и в удобных седлах.
наездники сперва немного отстали, после стали замыкающими, а потом и вовсе свернули с трака на неприметную несведущему глазу тропу. Только здесь, в тиши редкой рощи Трелла, потерявшая к этому моменту всякое терпение, начала допрос с пристрастием. Услышав долгожданный ответ, она пришпорила лошадь.
– Что за имена такие? Мортон и Моргана! – вопрошала Трелла багровеющие небеса.
– Нормальные лагеррийские имена!
– Хотя бы дочери можно было выбрать имя получше? Он что окончательно выжил из ума? Что это за дичь такая– Моргана! Принцесса Моргана?! Ужас!
– Вали все на Хеллен! Думаю, это она приложила к выбору имени свою костлявую руку. Знаешь, а твоя золовка, действительно очень могущественная ведьма, от нее исходит такая Сила…
– Да гори она синем пламенем эта ее сила. Как только верну себе детей, дочь останется Морганой не дольше минуты.
– Не глупи, Трелла. Имя дается ребенку не спроста, оно предопределяет судьбу. Хочешь скрасить пилюлю – добавь к первому имени еще одно, но не меняй данное в первые дни.
Раздосадованная мать крепко задумалась. Идея ей понравилась. Что делать если у близнецов изначально разделенная происхождением судьба? Выходит, двойные имена им положены по праву рождения. Только вот какое имя будет созвучно имени Моргана?
– Самое главное, дети в безопасности и с ними хорошо обращаются. – немного слукавив, выдохнула Стузи.
– Зато, их папаше не сидится дома. Было бы неплохо если бы в Трагии, ему надрали задницу! – пробурчала Принцесса и чуть остыв поинтересовалась:
– Стузи, а почему у вас, магов, все вертится вокруг какой-то Силы?
– Потому – что, Сила – это всё для нас! Без нее жизнь мага никчемна и пуста. Это своего рода дурь и когда этой дури в тебе становится слишком много, тебя тянет на подвиги. Дать выход Силе можно, устроив рокировку с жонглированием, легко управляя смертными душами. Некоторые находят упоение в возвеличивании себя, иные стремятся к несметным богатствам или роли творца. Нам позволено многое. Меняя судьбы людей маги вводят во Вселенную новые правила игры, перетасовывая карты Мироздания. Но на этом пути нас подстерегает беда– Исчерпание.
– И вы так страшитесь этого, что вынуждены сдерживаться?
– Обязаны, если хотим продолжения. Если бы маги безнаказанно делали все, что захочется – мир раскололся бы на части и Светило погасло! Подвох в том, что никто не знает заранее за какие именно дела придет его расплата. Оттого каждый приближается к выбранной цели, внутренне содрогаясь от страха. Понимая, что в любой момент его может выбить из игры.
– И ничего нельзя сделать?
– Ну почему же! Исчерпание можно умилостивить отказом от практики на долгий срок, либо исполнением двойных возмездных дел, если чувствуешь, что перебрал с Абсолютом Добра или Зла– только это болезненный и скучный путь. А тебя будто прёт галопом, понимаешь. Сила не дает тебе передышки, она выжимает тебя, заставляя действовать. Поэтому приходится рисковать и балансировать на грани, и самым ушлым удается избежать расплаты, предугадав последствия. Хотя, знаешь, иной раз посмотрю, чем заканчивается заигрывание с Исчерпанием и становится жутко… Жутко интересно!
– А ты? К чему стремишься ты, Стузи? – осторожно спросила Трелла.
Стузи смутилась. Разоткровенничалась, а теперь ее будто бы застали на месте преступления, она поджала губы и замолчала.
– Ладно, не смущайся. В конце концов – все мы ищем признания! – уловила суть Трелла.
– И славы! – коротко добавила Стузи.
Принцесса невесело улыбнулась.
***
Соня с утра не находила себе места, буквально все валилось из рук. Не хватало еще, чтобы сестра начала что-то подозревать. Время неумолимо истекало, а обстановка и не думала проясняться.
Как назло, именно сегодня Слепая решила показать свой норов. Она капризничала, скандалила, требовала внимания, и наконец, доняла Соню своими бесконечными придирками. Из одинокого глаза выбежала горькая слеза. Только после этого, Агнесс успокоилась и удовлетворенная торжеством своего безоговорочного авторитета– отправилась спать.
Соня тщательнее обычного взбила пуховую подушку, упредительно подоткнула одеяло под костлявую спину, не забыла оставить на столе стакан с подслащенной водой. Стойко перетерпев очередной поток жалоб, Соня присела на скрипучий стул и стала дожидаться, пока пустые глазницы сморит послеобеденный сон. Через четверть часа – Слепая мирно засопела, а может сделала вид– неважно. Времени оставалось в обрез. Соня поднялась и крадучись, словно ребенок, рискующий попасться на краже конфет, прошла в гостиную. Прикрыв за собой дверь, она достала из деревянного комода припрятанный осколок зеркала. В нем сперва промелькнула стена, потом блеснул потолок, а после показалось сморщенное лицо.
«Ух ты!» – удивленно произнесла Одноглазая, разглядывая подробности. Увиденное стало для нее неприятным сюрпризом. Старуха провела загрубевшими пальцами по глубоким бороздам морщин, изуродовавшим некогда симпатичную мордашку, дотронулась до сизых ниточек губ, прошлась по зарослям широких бровей.
А потом, зеркало подалось чуть вверх, и в нем отразилась нелепая прическа, внимание которой не уделялось несколько десятилетий. Одноглазая Ведьма окончательно впала в отчаяние. Узловатые пальцы воткнулись в глубину седого кубла перемешанного у корней с полуистлевшим мусором.
Соня охнула и оставив осколок на подоконнике, побежала за костяным гребнем. Длинные зубья расчески попробовали на вкус первую прядь и намертво увязли в спутанных волосах, не желая продвигаться дальше.
«Да тут и садовые грабли не помогут». – укорила себя Соня. Пошарив рукой в комоде, она вытащила оттуда медные ножницы и без сожаления стала состригать грязные колтуны. Отделяясь от длины, сбитые коконы нехотя шлепались на пол прямо под ноги неблагодарной хозяйке. Оставшийся короткий ершик, радуясь обретенной свободе, послушно скрутился у лица в милые колечки седых завитушек. Соня за эти годы успела забыть, что ее волосы курчавились от рождения. Старушка потрясла головой, чувствуя будто с нее спала обуза, давно тяготившая шею и плечи. Брови – торчащие в разнобой, были безжалостно острижены почти под самый корешок, самые непослушные волоски выщипаны надломленной веточкой сирени.
«Так-то получше будет»– тихо рассмеялась Соня и решила припудриться. Для этого она подошла к печи, провела рукой по неровной побелке, а после резкими шлепками стала вбивать в лицо осевшую на ладони известь. Отколупав от железной задвижки немного рыжей ржавчины, старуха провела пальцем по ссохшимся губам, придавая им хоть какой-то оттенок.
Прислушавшись к размеренному дыханию Агнесс, разгоряченная сестрица засобиралась на выход, осознавая, что сегодняшний день сулит ей более грандиозные перемены. Тяжкое обесцененное прошлое сгинет в небытие. За сгорбленной спиной будто бы выросли крылья из легкомысленного кружева, с помощью которых прекрасная Соня намеревалась перелететь в новую жизнь. Ведьма Лишенная Силы небрежно стянула с крючка плетеную корзинку, загоняя в палец заусенец от коряво сплетенной ручки. Поплевав через плечо, Соня почти перешагнула порог, когда противным скрежетом в нее полетел вопрос:
– Куда собралась?
– Пойду грибов соберу к ужину. – как можно более спокойно ответила Соня, – грибов в лесу видимо, не видимо. Не тревожься, сестра. Отдыхай! Я скоро!
И не дожидаясь ответа– выскочила прочь, громко хлопнув дверью.
Огибая омут, она приветственно помахала рукой водяному змею, чья уродливая рогатая голова, со сверкающими подлыми глазами, вылезла наружу из бирюзовой воды. В надежде, что его угостят чем-то вкусненьким, змей высунул из сплющенной пасти раздвоенный язык, но хозяйка не оправдала его ожиданий. Она лишь и весело прокричала:
– До вечера! Будь умницей! Веди себя хорошо!
Пробегая мимо кустов ромашки, Соня сорвала парочку цветочных головок с припылено – желтыми сердцевинами. Одну ромашку она заправила в короткие кудряшки, лепестки другой бегло ощипала и осталась довольна результатом.
Путь предстоял не близкий. Через озеро– лесок, чуть полем в сторонку, под каменистый холмик к водопаду, порожденному звенящей речушкой.
Шепот проточной воды перехлестнет важный разговор, и тот останется тайной для всех, прозрачная стена поспособствует задумке.
Предложенный заговор заставил Соню почувствовать свою значимость. За годы пребывания в тени своей неблагодарной сестры, она успела отвыкнуть от мысли, что сама что-то представляет из себя. Нет, она не бесправная прислуга при Верховной Ведьме, и да– она Поверженная, Лишенная Силы, но она помнит все и будет помнить до последнего вздоха, а это уже не мало.
еще Соню безумно тяготило чувство вины. Ведь это она, неожиданного для себя самой, предсказала скорый приход мага– наследника голубых кровей. Но разве могла она подумать, что ее предсказанием посмеют воспользоваться, причем, в самых корыстных целях. Разве могла она представить, что ее слова вообще кто – то воспримет всерьез? Но, после того, как чаззийская принцесса учудила, разродившись королевской двойней – предсказание Сони сбылось. Одноглазая воспрянула духом, но ненадолго, ибо с Хеллен не соскучишься.
Старуха «Божий одуванчик» с жизнерадостным цветочком в седых кудельках, приблизилась к водоразделу. Лихо перепрыгивая с одного камня на другой, Соня резво проскакала порожистую речку. Убедившись, что за ней никто не следит, она скрылась за стеной хрустального каскада где ее уже поджидал он.
– Пришла? – спросил Отшельник тоном заждавшегося любовника.
– Да.
– Соня, ты сегодня обворожительна! – засвидетельствовал ей свое почтение Карл.
Одноглазая зарделась, на ее впалых щеках обозначились очаровательные ямочки.
– Не будем терять времени! – смущенно предложила она.
– Впредь, ни одного слова не должно сорваться с наших губ.
– Разумеется, милый. – ответила Соня и отбросила корзинку в сторону.
Старички переглянулись, взялись за руки и растворились в прозрачной стене водопада.
***
Хеллен провела в своем алом троне весь остаток дня, залечивая временную пропасть каждого часа, словно глубокую кровоточащую рану. Когда за окном начало смеркаться, Лагеррийская Ведьма нехотя поднялась, расплавила по плечам меховую шаль и подошла к окну. Даже этот, казавшийся бесконечным день угасал, медленно приближая ее к воплощению заветной цели. Одинокая ночь, накануне избранного рассвета, может растянуться на бесконечный поток мгновений, а может растратить себя быстрее, чем песок, убегающий из стеклянной колбы. Да, Время– привыкай, что даже ты безжалостное, скоротечное или пугающе медлительное, скоро будешь повиноваться чьей-то воле. Подаренная заклятием свобода окончательно разобьет установленные для трусливого стада рамки и запреты, высвобождая для нее безграничные возможности. Отныне и вовек– ее не будут заботить сиюминутные тревоги. Она готова отстраниться от мира, чтобы познать Силу. А после превзойти всех! Перед глазами замелькали лица Посвященных.
«Жалкие ничтожества! Кто из вас, так называемых магов, посмел воплотить в жизнь столь дерзкий замысел? Ну, значит и судить меня некому! Убогие прихлебатели от Силы, узнав о свершившимся, они сперва дружно завоют, потом начнут огрызаться, брызжа ядовитой слюной, выпуская клыки в пустоту. А после серость вынуждена будет смириться и принять ее волю, ее условия, ее порядок». Хеллен рассмеялась. «Завтра, завтра, все будет завтра! Великий рассвет нового дня обязательно наступит. А пока мне следует забыться сном младенца, особенно если сам младенец не спит несколько ночей к ряду. Неужели девчонка все чувствует? Неужели она настолько сильна?»
Хеллен отвернулась от окна и перевернув рукой песочные часы, направилась к выходу.
Как только дверь за ее спиной захлопнулась, старое зеркало на стене заиграло проблесками вспышек. Неподвижные отражения предметов, запечатанных внутри магического стекла, сперва смягчились по контуру, а затем рухнули потеками вниз, превращаясь в крупные маслянистые капли, сливаясь на искореженном мраморе пола в вязкую лужу. Грязные потоки отражений неспешно смывали краски с зеркального полотна, но скоро истощились и они– очистив, ставшее прозрачным стекло. Хрусталь стекла растрескался тонкой паутиной, а после покрылся мелкой рябью, превращаясь в отвесный водопад, из которого вышли две скрюченные фигуры, облаченные в белые одежды. Он и она – оба под стать друг другу. Сгорбленные, седые, но бесстрашные, не испытывающие ни капли волнения и трепета перед намечающейся владычицей Времени и Светила.
Парочке было наплевать. Старик галантно подал руку своей подруге. Старуха легко выпорхнула из центра водяного потока, осмотрелась, и указала на противоположную стену.
Незваные гости подошли к запечатанному навесному шкафчику и по-хозяйски простучали костяшками пальцев деревянные стенки, определяя содержимое на звук. Одноглазая прильнула к Отшельнику, и беззвучно шевеля губами призвала на помощь магию. Замок упал к их ногам, резные дверки распахнулись. Внутренние полки были заставлены склянками с ядами, скатками старинных свитков тончайшего папируса и мешочками с золотом. Старик едва не задел трясущейся рукой хрустальный шар. А старуха – беззубый череп смертного. Наконец, гости сообща разгребли путь к истрепанной книге, сцепленной по стыку страниц кривыми деревянными дощечками, заменяющими изъеденную временем обложку.
Одноглазая восхищенно выдохнула, и перед тем как взять книгу в руки, сдавила пульсирующие виски. Слишком уж великую ценность представлял из себя этот видавший виды фолиант. Уже много веков Книга считалась утерянной. С момента последнего рокового прочтения– много воды утекло. Успело смениться несколько поколений, для которых история Книги представлялась красочным мифом, сказочным вымыслом. О Книге слагали легенды. Самая правдоподобная гласила, что Возрожденный Ковен, после установления шаткого перемирия, проклял Книгу, но по неизвестной причине – не уничтожил. Следы воспоминаний о ней вели в разные концы света. Одни безумцы спускались за Книгой под землю, другие карабкались в горы, третьи погружались в океан– но безуспешно. Книга исчезла. Было решено, что творение единственного Святого от Силы призвало к себе Светило, дабы особо страждущие не угрожали его ритму. Маги успокоились, прекратив поиски. Оказалась, напрасно…
Две пары рук перелистывали пожелтевшие страницы. Предисловие гласило.
«Когда-то, в мир пришел Извечный – тот, которого никто не звал. За всю жизнь он умудрился отстраниться от Добра, и не познать Зла. И хоть был он сотворен из плоти и крови, его ноги будто бы не касались земли, а тело не требовало еды, сна и отдыха. Его не заботила мирская слава, богатство, власть и удовольствия, которыми соблазнял грех. Он равно сторонился благочестия. Все что мог позволить себе Извечный – это страшиться своего Бессмертия.
Смерти он был не интересен, так как ни разу не слышал осуждения или похвал, обращенных к нему. Время стало его проклятием. Желая обрести покой Извечный пустился в странствие, чтобы отыскать того, кто мог поведать ему, чем умилостивить Смерть. Какой выбор станет решающим для обретения заветной цели. Добиваясь ответа, Извечный заглянул в каждый уголок земли, согретый Светилом или скрытый Тьмой. Он видел горе, войны, болезни, потери, лишения, предательство и скорбь, а еще – любовь, верность, радость, и счастье. И ту цену, которую платили люди за дарованные им судьбы, причудливо сотканные из грехов и добродетелей.
Древние охотно делились с Извечным знаниями и тайнами, объясняя ему природу Силы и Противостояния. Но ни одному из них не удалось подвигнуть Извечного к окончательному определению выбора между Добром и Злом. Печаль его множилась, а собранные знания требовали запечатления, ибо познал Извечный истину и благословил свое Бессмертие, дабы было у него в запасе бесчисленное количество Времени на то, чтобы донести ничтожность, связанную воедино. С написанием последней главы Книги Извечный обрел то, к чему так долго шел и в чем больше не нуждался – его призвала Смерть. Цель была достигнута. Вместе с творением Извечного в мир ворвался вселенский Хаос. Ибо никто из посвященных не смог устоять перед желанием завладеть знаниями других, полагая, что является истинным творцом и избежит ошибок. Ничтожный, с какой целью ты берешь Книгу в свои руки, подумай достоин ли ты её знаний, отступись или будешь проклят.
Отшельник застыл от удивления. Великая Книга, из-за которой в кровавых воинах и эпидемиях гибли маги и смертные, взрывались миры и прекращался ход Времени– покоилась в шкафу у Лагеррийской Ведьмы. На рассвете Хеллен воспользуется одной из глав и перенесет на невинного младенца свое Исчерпание. Только как? Как Хеллен удалось заполучить Книгу? Маг придирчиво осмотрел страницы. Пожелтевший пергамент, старинная работа, тончайшая выделка. Сомнения сковали душу старика. Великое множество текстов прошло через его руки, но такого образца он прежде не видел. Даже умерщвленный новорожденные агнец не достоин скрытой Силы. Что уж говорить о телятах, коровах и ослах. Листы были особенными, они были сделаны из человеческой кожи. Каждая страница Книги это чья-то оборванная жизнь. Сила не идет на уступки, она требует лучшего. А чернила? Это кровь. Кровь магов.
