Текст книги "Замок янтарной розы. Книга 2 (СИ)"

Автор книги: Анна Снегова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)

Мой Ужасный Принц даже покладисто наклоняется, чтобы мне было удобнее и не пришлось вставать. Смотрит настороженно – словно дикий скакун, на которого пытаются набросить седло. В который раз удивляюсь, что он сам себя дал стреножить, когда делал мне это своё дурацкое и совершенно возмутительное предложение.

Легонько касаюсь прохладного металла. Кольцо небольшое, тонкое. Но не гладкое, как мне показалось издали – осторожно провожу кончиками пальцев и убеждаюсь в том, что на нём выдавлены какие-то знаки. Резкие изломанные черты, которые не очень-то похожи на орнамент. Странные.

– Необычная… Это пиратская традиция, носить серьги?

Серые глаза так близко, что на самом деле больше всего мне хочется не узнать ответ, а обнять за шею покрепче своего Ужасного Принца и…

– А это не серьга. Когда-то это было кольцо. Приказал ювелиру подправить.

Отдёргиваю руку, будто обжегшись.

– Только вот не надо выражения вселенской скорби в глазах! Это не связано с какой-нибудь «несчастной любовью» или «бывшей невестой» – у меня ничего подобного, в отличие от тебя, не было.

Недоверчиво спрашиваю, хотя желание стукнуть его побольнее никуда не делось:

– Тогда что это?

Его невыносимое высочество загадочно улыбается.

– О! Это очень длинная и о-очень интересная история, корнями уходящая в прошлое, полная интриг и тайн, внезапных поворотов судьбы и…

Затаив дыхание, жду продолжения.

– …и я непременно расскажу её своей жене.

Стону от разочарования и откидываюсь снова на постели.

– Подлый шантажист!! Это нечестный приём.

– Совершенно верно! Он самый.

Пыхчу от возмущения. Надеяться, что у этого бессовестного Принца проснётся совесть, не приходится.

– Значит, мне теперь мучиться от неудовлетворённого любопытства?

– Поверь, Птенчик, твои мучения только начинаются! Впрочем, ты ведь знаешь быстрый способ их прекратить. Зачем же мучиться от… неудовлетворённости.

– И не подумаю!! – Сердито сверлю глазами ослепительно улыбающегося Генриха.

– Не зарекайся. Предлагаю нам вернуться к этому разговору позже. А сейчас усталым Птенчикам пора спа-ать.

Слушайся, что тебе жених говорит. Я тоже спать.

Отпихиваю гадкого предателя-лиса от себя подальше к стенке за такие высказывания и сонно бормочу:

– Никакой он мне не жених… он слишком вредный, чтобы стать моим женихом…

Ужасный Принц, посмеиваясь, отвечает. Что особенно возмутительно, отвечает не мне:

– Не беспокойся, ушастый – зато я достаточно настойчивый, чтобы стать им.

Не получается придумать достаточно остроумный ответ. Мысли становятся тягучими и сладкими, будто карамель.

Снова засыпаю.

И дыхание большого зверя сонной музыкой убаюкивает меня.

Глава 18. Его секрет

Нет ничего хуже, чем просыпаться под звон оружия и выкрики.

Пугаюсь спросонья ужасно – до колотящегося сердца и дрожи в пальцах. Откидываю одеяло, пытаюсь выкарабкаться из постели, путаясь в платье. За окном снова утро, качка усилилась и каюту болтает туда-сюда. За ночь я оценила прелести устройства кровати, бортик которой не дал мне вывалиться.

Снова какие-то крики из-за переборки.

Мои босые ноги опускаются в мягкий ворс пушистого ковра – красного с золотыми и коричневыми узорами. И куда этот Ужасный Принц мои бальные туфельки подевал? Спрятал, чтоб не сбежала? Или я их по дороге где-то посеяла? А-а-а… не важно! Времени нет искать.

Пошатываясь, кидаюсь первым делом к окну – вернее, иллюминатору. Отдёргиваю штору, но меня поджидает разочарование. Он выходит, вопреки моей надежде, не на море, а на палубу. Ничего не понятно. Там кто-то сражается? Нас берут на абордаж? Флотилия с Материка догнала?

Бросаюсь к выходу, покачиваясь и цепляясь руками за воздух, но притормаживаю. Оглядываюсь на Подарка.

– Эй, изменник – ты со мной?

Делать мне больше нечего. Я теперь не единственный твой защитник. Сегодняшнюю вахту уступаю твоему жениху. А я ещё не выспался как следует.

С досады я даже ногой притопнула. Как можно дрыхнуть?! Неужели он не слышит!

Так… куда теперь? В панике вижу две двери из каюты – обе невысокие, со скруглёнными краями и плотно пригнанными дверьми. Открываю наобум первую попавшуюся и попадаю в небольшую уборную со всей причитающейся обстановкой. Времени рассматривать нет, захлопываю дверь обратно, спешу к другой.

Открывается она внутрь – видимо, если снаружи много воды окажется, чтобы можно было отворить ее и выйти.

На палубу едва не вываливаюсь – не ожидала, что за порогом окажутся три узкие ступеньки вниз. Капитанская каюта находится на возвышении, словно на троне. В какой-то маленькой постройке, напоминающей домик, прилепленный сверху корабля. Знать бы ещё, как эта ерунда называется. И охота же морякам придумывать себе особый птичий язык… наверное, специально, чтобы никто, кроме них, не понимал. Чувствовать себя посвящёнными в какое-то сакральное знание, недоступное простым сухопутным салагам... то есть смертным.

В первое мгновение просто теряюсь под ослепительно ярким солнцем, которое заставляет сощуриться и прикрыть глаза ладонью. Поджимаю пальцы босых ног на грубо зашкуренных досках. По счастью, палуба достаточно нагрета, хотя опасность загнать занозу вполне реальна. А когда открываю глаза, проморгавшись…

Надо мной – головокружительный лабиринт белых парусов, канатов и мачт. Кажется, если буду долго его рассматривать, превращусь в чайку и улечу, заблужусь в них навсегда. И что-то внутри меня отзывается на такую перспективу сладким трепетом. Там вьётся ветер и наполняет паруса свободой. Там все тревоги остаются позади. Там новая жизнь расправляет крылья.

За один глоток такой свободы можно отдать десяток лет рабства в тугих корсетах и среди злобных улыбок, едва прикрытых веерами.

Никогда не видела всего этого так близко – наверное, потому и была так оглушена в первый миг. На борту «Старой Калоши» капитан не выпускал меня из каюты, которая была глубоко в трюме – по соображениям безопасности. Свежий морской ветер в лицо – как тот, что треплет сейчас мои волосы – мне только снился.

Встряхиваю головой и опускаю взгляд. Сейчас не время, совсем не время для таких глупых мыслей! Я же искала…

Я нашла.

На палубе в трёх шагах от меня стоит плотным кольцом команда разномастных моряков, человек двадцать – и все пялятся на меня. Во все глаза. Некоторые раскрыв рты.

Спокойно так стоят – и не похоже, будто здесь идёт морское сражение.

Вот я дура сонная! В центре круга просто кто-то разминается на мечах. Парочка моряков. Я даже уверена, что узнаю одного из них. И то верно – за последние дни засиделся на одном месте, сердешный.

И что теперь делать? Смущаюсь ужасно. Это вам не светское мероприятие, к которым я была приучена сызмальства – как встать, как пройти, как кивнуть, с какой интонацией бросить учтивую фразу… чего от меня ждут эти люди, я понятия не имею. И молчать дольше мне тоже кажется плохой затеей – это уже становится невежливым. Надеюсь, хоть мои босые ноги не видны под складками юбок.

Взгляд выцепляет из толпы высокого плотно сбитого бородача в синем, распахнутом на груди мундире, которого как-то я уже видела  с Генрихом – он еще застал нас… вместе в зимнем лесу. Рядом с ним – щуплый матрос, почти мальчик, в красной косынке на волосах, по-пиратски завязанной сзади, ещё парочка типов весёлой наружности…

Вдруг вижу себя чужими глазами. Растрепанные со сна золотые локоны, которые я так и не успела привести в порядок после всех своих приключений. Ужасно неуместное здесь бальное платье с пышными, хоть и мятыми юбками, переливается на солнце как драгоценность. Наверняка совершенно заспанное лицо со стыдливым румянцем, который, судя по всему, получил уже на моём лице постоянную прописку с тех пор, как в мою жизнь ворвался один улыбчивый ураган. Ага, и ещё я на паруса только что битый час пялилась как идиотка.

Шепоток среди моряков:

– Это она? Та самая, ну…

Кто-то присвистнул:

– Да-а… повезло же Ястребу! Ради такой женщины стоило совать голову в пасть тигру…

Этот кто-то тут же получил подзатыльник от бородача, который, надо сказать, и сам рассматривал меня с особым любопытством.

– Так, бездельники, а ну-ка расступись! Пропустите леди к нашему капитану!

Через образовавшийся проход вижу, наконец, Генриха, который замирает при виде меня и опускает меч. Тут же расцветает улыбкой, отирает лоб рукавом, передает оружие напарнику и… идёт прямиком ко мне. Чувствую непередаваемое облегчение. Кажется, я начинаю потихоньку привыкать к тому, что рядом есть кто-то, кто во всём разберётся. Очень странное, надо сказать, ощущение. Но… дико приятное.

– Ты чего с таким перепуганным лицом выпорхнула на палубу? Что-то приснилось?

– Мне… показалось, тут битва. Испугалась за одного знакомого Принца.

По-прежнему чувствую неловкость. И не только от того, как близко, по-хозяйски вторгается в моё личное пространство Ужасный Принц – этикет дозволяет подобные вольности только между супругами и близкими родственниками. А уж нормы этикета вбиты мне куда-то в костный мозг прямо с пелёнок. Хотя… какие к морским демонам между нами нормы этикета?! Этот несносный человек пересчитал пальцами каждый позвонок на моей спине.

Неловко скорее от того, что все эти незнакомые люди тоже видят, что расстояние между мной и Принцем такое, что едва ладонь можно просунуть. Не то, чтобы меня сам этот факт расстраивал… но всё же при свете дня и на людях воспринимается не так, как в потёмках и наедине.

И к тому же все, не скрываясь, пялятся на нас и греют уши, ловят каждое наше слово. Да ещё палуба под ногами качается…. Этим-то хорошо, такое чувство, будто приклеенные все. Теперь понятно, откуда у Генриха такая походка странная – как у крадущегося кота. Здесь надо грацию иметь как балерине, чтобы не падать. А я балетом никогда не занималась.

Как раз в этот момент палуба в очередной раз взбрыкивает под ногами. Ужасный Принц ловит меня за талию и крепко-накрепко прижимает к себе, словно читает по лицу все мои сомнения и решает пресечь на корню любые попытки к бегству.

Поворачивается вместе со мной к своей команде. Да как выкрикнет – я чуть не оглохла:

– Эй, парни! Представляю вам «пока-ещё-мисс» Эмбер «пока-ещё-Сильверстоун»! Мою невесту.

Толпа взрывается приветственными возгласами и поздравлениями.

Значит, этот нахал всё-таки пытается отрезать мне пути к отступлению! Ну, посмотрим кто кого.

Пытаюсь отстраниться… с нулевым успехом, правда. Кажется, кто-то натренировал железные мускулы на всяких там штурвалах… или чем там капитаны кораблей такие мускулы зарабатывают.

Но рот-то он мне не затыкал! Пока ещё. Ну я и сказала громко – практически командным голосом. Папенька бы гордился – он всегда ругался, что я мямлю.

– Я не его невеста!! Так что не с чем поздравлять. Просто… в гостях. По любезному приглашению вашего капитана. Эм-м-м… в высшей степени учтивому приглашению.

Воцарилась тишина, моряки поперхнулись поздравлениями.

Железная рука вжала меня так тесно в соседний бок, что всё дыхание выбила. Не снимая улыбки, Ужасный Принц склонился к моему уху и прошептал:

– Так-та-ак… у нас тут бунт на корабле, да? Кажется, кто-то напрашивается, чтоб его на неделю заперли на гауптвахте… м-м-м… под личным надзором капитана?

И тут в недоумённой тишине раздался гогот бородача. Он сложился пополам и принялся хлопать себя по коленям, заходясь в оглушительном смехе.

– Морж, что смешного?! – огрызнулся Генрих.

Я встрепенулась, услышав знакомую кличку. Ага, судя по всему, это и есть тот самый Морж, который оттолкнул моего Принца с траектории полёта отравленного кинжала…

– Ох, п-прости… чтоб мне тыщу лет дохлыми кашалотами питаться… не думал, что доживу до дня, когда нашему Ястребу откажет девушка! А я говорил тебе, что однажды найдёт коса на камень! Ах-ха-ха!..

Генрих стал стремительно краснеть – то ли от гнева, то ли… не знаю, вид у него стал весьма странный. И если бы я не знала его так хорошо, сказала бы, что он смутился. А потом как гаркнет хорошо поставленным капитанским тоном:

– Я смотрю, у кого-то свободного времени много, языком чесать? Так, а вы все что тут расселись?! Мар-р-рш по местам!!

Команда нехотя разошлась кто куда, бросая на нас любопытные взгляды. Кто-то полез по снастям наверх. Рядом с нами остался только тот, которого называли Моржом. Генрих положил мне тяжёлую руку на плечи и придавил так, что у меня коленки подогнулись. Сказал зловещим тоном, который не сулил мне ничего хорошего:

– Птенчик, а пойдём-ка отведу тебя обратно…

– Как ты её назвал?! – пронзительно-синие глаза бородача уставились на меня с неслабым изумлением. Мой внутренний компас любопытства моментально указал на него стрелочкой как на поставщика очень интересной информации. Я навострила уши. – А не тот ли это «Птенчик»…

– Ещё одно слово… – взвился Ужасный Принц, и мой «любопытометр» зашкалил. Я встала как вкопанная и сделала всё от меня зависящее, чтобы притормозить.

А Морж между тем хмыкнул и склонился ко мне ближе, внимательно вглядываясь умными глазами, в которых были добрая улыбка и… уважение.

– Пусть он меня потом хоть морским ежам скормит, но я скажу. Мисс, что бы этот оболтус не начудил – простите его! Просто имейте в виду. Вы – единственная женщина на моей памяти, которая заставила его, когда-то давным-давно, повернуть корабль, едва выйдя в море. А потом напиться до смерти и всю ночь до рассвета доставать меня рассказами о «ветреных девушках, которые спешат выпрыгнуть замуж, стоит только отвернуться».

Я застыла, осмысливая. Мне… послышалось?! Этот человек правда сказал мне сейчас, что Ужасный Принц… что же, возвращался за мной в тот раз? Когда мне было семнадцать, и мы бродили с ним по тёмным коридорам, и он лечил меня от страха темноты… После того, как с таким пафосом вещал о том, что ему не нужны обязательства… а потом подарил на прощание полную шкатулку пряностей и ушёл на своём дурацком корабле в море… он возвращался за мной?! А я оказалась уже помолвлена…

Я медленно повернула голову на Генриха и посмотрела на него новыми глазами. Он же сверлил гневным взглядом усмехающегося бородача и выглядел так, будто борется с желанием выбросить его за борт. Пару мгновений царила предгрозовая тишина, а потом мой Ужасный Принц процедил сквозь зубы:

– Ну, я тебе это припомню…

– Да уж припомни, будь другом! – снова расхохотался Морж, даже не пытаясь сдержать веселья. – И учти, должен будешь! Я ещё придумаю, чего с тебя состребовать, Твоё растудыть мою медузу Высочество! После того, как на свадебке твоей погуляем.

И подмигнув мне, бородач развернулся на пятках и довольно посвистывая, убрался с глаз долой.

А я продолжила остолбенело пялиться на Генриха. Внутри у меня царила полная неразбериха. Я не знала, что и думать.

Он же смотрел куда-то в сторону. Только дышал тяжело, словно бешеный бык, который раздумывает, на кого бы броситься.

– Ты… – начала осторожно я.

– Не было такого!! – рявкнул на меня Генрих. – Мало ли что этому каракатицыну сыну по пьяни послышалось!

– Хорошо-хорошо! Не было, так не было, – поспешно согласилась я, расплываясь в ужасно глупой и до невозможности счастливой улыбке.

– И чего ты улыбаешься? – накинулся на меня Ужасный Принц, грозно хмуря брови. Ох, кажется, я тут осталась единственным громоотводом. Остальные благоразумно сделали ноги. Щекотные мурашки внутри предупредили, что сейчас он будет отыгрываться на мне. Мурашки как обычно не подвели. Они очень чуткие стали с недавних пор.

Одним резким движением меня подхватили на руки.

– А раз уж мы прояснили, Птенчик, что нечего тебе развешивать здесь уши и слушать всяческие пьяные байки… почему бы нам не заняться более насущными вопросами?

– Это какими? – спросила я, смирно складывая ладошки у него на груди и блаженно прижимаясь щекой. Счастье есть, оказывается! И его не испортят даже замёрзшие как ледышки ноги.

– Мне категорически не нравится, как мои матросы смотрят на тебя в этом платье. Всё-таки, единственная женщина на корабле, хоть и без пяти минут капитанская жена.

– Это будут очень долгие пять минут, если ты мне не расскажешь, с чего бы за мной возвра… бу-бу-бу…

Это меня нахально прижали лицом к широкой пиратской груди так, что я вынуждена была временно перестать выводить её обладателя на чистую воду.

– … и поэтому я решил предпринять кое-какие меры! – заявили над ухом таким ковар-рным тоном, что мурашки пустились в радостный предвкушающий пляс.

Очень быстро и без лишних разговоров меня прямо на руках затащили обратно в капитанскую каюту. Бесцеремонно сгрузили в койку. Я приподнялась на локтях, лёжа на спине, и стала с любопытством ждать, что будет дальше. Но даже я недооценила коварство рассерженного Ужасного Принца.

Он снова уселся на край постели, а потом внаглую взял обеими руками мою босую стопу и приподнял её, словно взвешивая. Моей замёрзшей ноге это самоуправство пришлось очень даже по вкусу – такие горячие были у него руки. А потом правая ладонь Генриха, слегка погладив свод стопы, двинулась выше, сдвигая шелестящую золотистую ткань с тонкой щиколотки. И ещё выше, очень-очень медленно… до середины икры…

Серый потемневший взгляд, в котором всё ещё клубились бури, впился в моё лицо.

– Знаешь, что я думаю, Птенчик?

– Боюсь спрашивать… – ответила я, задыхаясь.

– Это платье привлекает слишком много ненужного внимания. Его пора снять.

Глава 19. Железная выдержка

Предатель-Подарок мирно дрыхнет в углу постели и даже ухом не ведёт. Видимо, не считает, что я в опасности. А вот моё несущееся вскачь сердце сильно в этом сомневается.

Пытаюсь выдернуть ногу – получается только со второй попытки, причём отпускают мою многострадальную конечность с видимым сожалением.

– Это… шутка такая? – на всякий случай подтягиваю повыше сползшую с плеча бретельку. Подбираю ноги и надёжнее укрываю их подолом. Ужасный Принц следит за моими манипуляциями довольным взглядом кота, наблюдающего за суетой пойманной мыши.

– Ты при всей команде оспорила слова капитана и тем самым уронила его авторитет. Правда думала, что подобная выходка сойдёт тебе с рук?

Нервно сглатываю.

Ужасный Принц выдерживает театральную паузу, за время которой у меня в голове вихрем проносятся всевозможные варианты дальнейшего развития событий, и я успеваю покраснеть до корней волос. А потом продолжает:

– Надеюсь, ты запомнишь этот урок на будущее. А пока, и оцени моё великодушие, обойдёмся устным внушением.

С облегчением выдыхаю. Или рано радуюсь? Больно глаза у Генриха хитрющие. Ох уж этот обаятельный гад с его вечными секретными планами!

– Хотя платье твоё снять всё равно надо, согласна? Так и быть, сегодня не насовсем, а чтобы тебя переодеть. Дай-ка руку!

– То ногу ему, то руку… – бурчу для проформы, но послушно вкладываю пальцы в его большую и тёплую ладонь. Всё-таки, перепугаться толком я так и не успела. Что бы он не делал, как бы не издевался над моими бедными нервами, неизменным остаётся одно – я ему доверяю. Вот прям совсем-совсем – кожей, сердцем, печёнкой и всеми другими внутренними органами доверяю. Через всю его браваду, ухмылки и поддёвки я чувствую его бережное отношение ко мне, которое заставляет таять от нежности и мучительно бороться с желанием броситься ему на шею и разрешить наше противостояние самым простым и приятным способом. Но… пока у меня остаётся надежда в этом противостоянии победить и добиться-таки от него признания, я не собираюсь сдаваться так легко.

Мои пальчики крепко-накрепко сжимают и рывком сдергивают меня с постели. Подводят к большому окованному сундуку, который оказывается, стоял в изголовье и который я не сразу заметила. Генрих помогает мне откинуть тяжёлую крышку, и я с любопытством и нетерпением настоящей девочки заглядываю внутрь. А там меня ожидает многоцветие тканей самых разных оттенков, кружева, рюши и много чего ещё, из-за чего моё сердце начинает биться чаще, и я чувствую себя как ребёнок, которому сунули в руки коробку с праздничным подарком.

Но на самом верху, под крышкой, лежит что-то странное.

– Я подумал, что тебе надо почувствовать себя… немного свободнее. Да и платье – не самая удобная одежда для прогулки по палубе, правда же? Не собираюсь держать тебя в душной каюте всё путешествие. Так что…

Генрих выуживает из сундука и небрежно бросает на постель несколько тряпок. Вижу рубашку из тонкого полотна цвета чайной розы и тёмные брюки… примерно моего размера.

– Я выбирал на глаз, но глаз у меня намётанный, так что надеюсь, подойдёт.

– Может, ты мне и обувь припас? – спрашиваю недоверчиво.

В ответ оттуда же вытаскиваются и ставятся у моих ног аккуратные сапожки без каблука из мягкой кожи.

– Ты меня поражаешь!

Генрих фыркает иронично, но ему явно приятно, что я оценила его усилия. Ещё бы не оценить! Я действительно поражена уровнем проработки плана по моему похищению.

– И если хочешь знать, там на дне еще какая-то дамская дребедень валяется, рассмотришь потом. Мне продавщицы помогали собирать набор юной принцессы-путешественницы, так что там должен быть и гребень, и всякие там баночки-шпильки-заколки. Но бельё я сам выбирал – не отказал себе в таком удовольствии…

Вот на этом месте я не выдержала и закрыла ему рот ладонью.

– Ты самый несносный человек из всех, что я знаю!!

Ответом мне был крайне самодовольный блеск серых глаз. А потом… мою ладонь прикусили, и я отдёрнула её, как ошпаренная.

Отвернулась, чтобы он не видел моих горящих щёк. Много чести будет – и так вовсю наслаждается моим смущением.

Пялюсь на непривычную одежду, не решаюсь примерить. Вот уж действительно крушение привычных устоев – куда там какому-то платью с обнажённой спиной! Это же просто скандал – чтобы женщина надела мужскую одежду… Мужчины привыкли заковывать нас в кукольные корсеты и огромные юбки, чтобы услаждать свой взор. Даже на лошади – не иначе как бочком, в тяжеленных юбках, да ещё умудряйся при этом держать царскую осанку и обольстительную улыбку! А сами наслаждаются свободной и удобной одеждой. В которой, в случае чего, и сражаться, и даже бегать можно – а попробуй-ка побегать в кринолине! Или на то и расчёт – чтобы мы не могли от них убежать?..

Всё-таки, Принц мне какой-то неправильный достался. Но… чем больше смотрю, тем больше понимаю, что ужасно хочу примерить всё это. Вот просто до жути нравится мне эта идея.

– Я… спасибо. Мне очень-очень приятно. Правда! Выйди, пожалуйста, я переоденусь.

– Это ещё зачем? Переодевайся себе, кто ж тебе мешает. А я тут постою. Отвернусь даже, так и быть.

Вспыхиваю. Ну вот так и знала, что нельзя с ним бдительность терять!

– Ни за что!! Ты совсем с ума сошёл?!

Собираюсь уже обернуться, чтобы сказать в лицо всё, что думаю об Ужасном Принце и его возмутительном предложении… Но неожиданно сильные руки обнимают меня сзади за талию и крепко прижимают к этому самому Принцу. Лохматая башка удобно устраивается у меня на плече.

– Дай-ка я тебе кое-что объясню, мой маленький невинный Птенец.

Столбенею от такого начала разговора и закусываю губу, ожидая продолжения. Невольно вцепляюсь в его руки, но сдвинуть их даже на миллиметр – непосильная задача.

– Можешь мне не верить, но у меня уже полгода не было женщины….

– Хотя бы лёжа в постели с дыркой в боку ты немного отвлёкся от своих похождений! – не удержалась и съязвила я, чтобы скрыть ужасное смущение.

Он усмехнулся мне в ухо.

– Если бы ты была рядом, меня б это не остановило, можешь не сомневаться!

Я уже и так на температуре плавления, теперь же начинаю гореть.

– Так вот, чтоб ты знала – мужчина в таком состоянии становится несколько… раздражительным. Поэтому крайне не советую продолжать со мной спорить.

– Просто ты просишь… невозможных вещей… – а теперь ещё и задыхаюсь.

– Ну почему же? – промурлыкал этот несносный Принц куда-то мне в шею. – Не просто возможных. Необходимых! Или ты думаешь, мне просто нравится с тобой играть?

– Была такая мысль. Пока что она только укрепляется, – прошептала я.

– Не-е-ет, Птенчик. Как же мало ты меня ещё знаешь.

Он развернул меня к себе и продолжил, глядя в глаза пристально, изучая выражения моего лица.

– Вот сейчас я буду абсолютно серьёзен. Пойми меня правильно, Птенчик… Я изо всех сил сдерживаюсь, чтобы дать тебе время и не напугать. Но я ведь не каменный, знаешь ли!

Обнимающие меня руки нащупывают застёжки на платье и осторожно, умелыми и возмутительно отработанными движениями принимаются расстёгивать крохотные крючки сбоку лифа. А я стою и не могу пошевелиться, так заворожил меня этот процесс.

– Я хочу, чтобы ты ко мне привыкла. И желательно поскорее. Так что иди и делай, что говорю. К тому же мой ковар-рный план заключается в том, чтобы ты очень сильно захотела… за меня замуж.

Мой Ужасный Принц склоняется и зубами стаскивает бретельку с моего плеча.

– Обещаю отвернуться и не смотреть. Чтоб ты знала, у меня железная выдержка. А ты уж будь добра… переодевайся побыстрее. Не продлевай моих мучений.

И отталкивает меня – полураздетую, растерянную, пылающую – в сторону постели. Полюбовавшись напоследок творением своих рук, уходит к дальней переборке и там с невозмутимым видом отворачивается.

Глава 20. Между нами

Пячусь, придерживая руками норовящее окончательно свалиться платье, до тех пор, пока ноги не наталкиваются на ребро койки. Останавливаюсь и пытаюсь перевести дыхание, унять бешеный стук сердца, успокоить мысли, рассыпавшиеся в разные стороны стайкой перепуганных птиц.

Ужасный Принц стоит, не шелохнувшись. Невольно любуюсь линией плеч, широкой спиной – мне приходится тряхнуть головой, чтоб перестать его рассматривать.

– Эмбер, что ты делаешь?

Я скорее умру, чем признаюсь.

Генрих заводит руки за спину, стискивает левой рукой запястье правой. А она сжата в кулак. Именно этот скупой жест говорит яснее всяких слов, что мне и правда лучше поторопиться.

Выхожу из околдованного оцепенения, отворачиваюсь, бросаю невидящий взгляд на одежду, призывно разложенную на постели. Мысли сейчас не о ней.

Кажется, я начинаю постигать всю глубину коварства его плана.

Он не просто… соблазняет меня – изысканной чувственной пыткой по каждому нерву, каждому дюйму разгорячённой кожи. Он пытается завоевать не моё тело – ведь наверняка знает, так же как и я в глубине души, что ему было бы это совсем не сложно. После парочки таких поцелуев, как той ночью на балконе… вряд ли я могла бы устоять.

Он хочет завоевать моё доверие. Чтобы я пришла к нему сама, как прирученный зверь – приняла его безо всяких условий, безоговорочно, на всю жизнь и таким, какой он есть. Сложного, невыносимого, уж-жасного… ужасно необходимого мне.

Судорожно вздыхаю, прикрываю на миг глаза.

Итак, доверие. Смогу ли я?

Хотя… учитывая, на какие страшные жертвы идёт ради меня мой пират, фактически на подвиги… Вспоминаю его слова о железной выдержке и почему-то роняю смешок, немного нервный, впрочем.

– Ей ещё и смешно. Мне зато не до смеха. Стою и думаю, почему я такой дурак и кто меня за язык тянул. Можешь быстрее?

– Ты верно говоришь. Сам придумал это безумие. Так что терпи.

Не узнаю свой голос. Таких бархатных, глубоких оттенков я в нём ещё не слышала. Кажется, я сполна приняла условия игры. И что-то в том, как сладко отзывается эта мысль во всём теле, мне подсказывает, что проигравших в таких играх не бывает.

Поднимаю руку и роняю с правого плеча вторую бретельку. На левом до сих пор – едва заметный красный след. Там, где нежную кожу поцарапала щетина. Всё-таки, неаккуратно он мне помогал.

Мои движения до странности тягучи и замедленны. Собственную кожу ощущаю как-то по-новому. И кажется, одной не разобраться в этой головоломке.

Огненным метеором во мне проносится осознание, что наши роли незаметно поменялись. То, что начиналось как наказание меня за строптивость и попытка мягко подчинить… дало власть в мои руки. Эта мысль наполняет трепетом.

– У тебя там случайно не зеркало? Ну, или чайник какой-нибудь начищенный, – не могу удержаться, чтобы не подначить Ужасного Принца. Мне и правда почему-то весело – пьяняще, до щекотки.

– Нет.

Даже ни одной привычной шутки… кажется, железная выдержка моего Принца и впрямь трещит по швам.

Повожу плечами, и платье шелестящим прохладным потоком падает на пол.

Хриплый выдох Генриха через стиснутые зубы.

Переступаю двумя ногами, оставляя на полу облако золотой материи. Остаюсь в одних кружевных панталонах. Инстинктивно прикрываю руками грудь, хотя я к нему спиной, да и волосы до талии плотным покрывалом… Быстрый взгляд через плечо… он стоит, где стоял – неподвижный как изваяние, спина и плечи напряжены.

На секунду обжигает сумасшедшая мысль – наплевать бы на всё, подойти сейчас к нему и обнять. И с головой окунуться в неизведанное и… желанное. Но стыдливость берёт верх, и я снова отворачиваюсь.

Заставляю себя опустить руки.

Тишина между нами натягивается и дрожит, как парус, послушный попутному ветру. С каждым биением сердца, каждой прожитой минутой в этой жаркой и плотной тишине мы становимся друг другу ближе, хотя стоим в разных концах каюты.

Не сразу понимаю, как надеть на себя всю эту непривычную одежду, которую Ужасный Принц мне подарил. Путаюсь в пуговицах, дёргаю, не попадаю, когда старательно заправляю подол рубашки в брюки, которые, как и ожидалось, подходят мне по размеру почти идеально. Даже сердиться нет сил, что он так точно угадал, что у меня под платьем. Уж-жасный, одно слово.

– Можешь… поворачиваться.

Мои дрожащие пальцы всё ещё пытаются заплести косу, когда в несколько длинных шагов Генрих снова оказывается рядом. Нетерпеливым движением отбрасывает косу обратно мне за спину, и она начинает снова расплетаться. Не могу поднять глаз – просто не решаюсь. Весь мой запас смелости и решительности только что был потрачен. Возможно, на пару недель вперёд.

– Ну-ка, покажи, что получилось.

Меня хватают за пояс брюк и притягивают ближе. Если ещё и оставались какие-то мысли в голове, вот теперь они точно улетучились. Концентрируюсь на том, чтобы не забывать дышать. Смотрю строго перед собой – хотя и это не особенно помогает успокоиться, учитывая, что Его пиратское высочество почему-то предпочитает не застёгивать свои рубашки доверху.

Медленное движение пальцев вдоль пояса – останавливается у пуговицы.

– Пожалуй, слишком свободно. Погоди-ка…

Снимает с собственной талии алый шарф и повязывает на меня – затягивает концы резко и плотно, так что я подскакиваю. Тёплый – всё ещё хранит раскалённый жар его тела. А я-то, глупая, думала, что больше чем есть, смутить меня уже не удастся.

– Так… с этим справились. Что у нас дальше?

Это он мне мстит. Точно-точно мстит за то, что так медленно переодевалась! Иначе как ещё объяснить неторопливую прогулку рук вдоль скромного ряда белых пуговиц на рубашке – вверх…

– Ты перепутала пуговицы, Птенчик. Странно, учитывая, сколько времени ты возилась. Чем же таким посторонним была занята твоя голова?