Текст книги "Замок янтарной розы. Книга 2 (СИ)"
Автор книги: Анна Снегова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 22 страниц)
– Эмбер, что?.. Я слишком много всего на тебя взвалил?
Генрих прервал молчание, подошёл ко мне и положил руки на плечи.
Я медленно обернулась. Нет, надо мысленно. Такие вещи непременно надо мысленно.
Кусаю губы, глядя в любимые серые глаза… пытаюсь подобрать слова… но для подобных известий никогда не бывает достаточно подходящих слов.
Перед мысленным взором пробегают воспоминания. Детство, молчаливые и послушные слуги в семейном дворце Сильверстоунов. Скупые рассказы отца о сестре Элине – кроткой и нежной девушке с хрупким здоровьем, которая не очень долго прожила после тяжёлых родов. Отец так гордился своим родством с королевской семьёй! Так радовался, что наконец-то впервые за много веков кровь эллери проникла в кровь Захватчиков с Материка, в ненавистную династию Завоевателей.
Это было для него так важно – чтобы короли древности вернули своё. Чтобы мы вернули наше по праву. Получить Замок пурпурной розы – хотя бы один из замков роз, хотя бы через этот династический брак… Элину наверняка даже не спрашивали, как не спрашивали и моего согласия на помолвку с Рональдом Винтерстоуном, которая принесла бы нашей семье владение Замком ледяной розы.
А серые глаза всё так же внимательно смотрят. Генрих ждёт ответа.
Что я скажу ему?
Правду. Только правду. В обмен на правду, которой он поделился со мной. Остаётся только надеяться, что эта правда никак не повлияет на его отношение ко мне – ведь я не виновата в том, что случилось ещё до моего рождения.
Сглатываю комок в горле и выдавливаю из себя эти несколько слов.
«Я думаю… я думаю, что такую девушку как Тирлинн невозможно было забыть. Только если тебе приказали это сделать. У меня нет никаких доказательств, но я почти уверена… что это мой отец, Отто Сильверстоун, маршал Королевства Ледяных Островов, заставил молодого короля жениться на собственной сестре. Он пошёл на подобную низость, когда понял, что срывается брак, о котором он так мечтал, и королевский Замок пурпурной розы уплывает из рук. Для этого он использовал чары подчинения, которыми владел в совершенстве».
хорошо слышать его снова вживую. И даже затаённая грусть на дне его не портит.
Не сопротивляюсь, когда он привлекает меня к себе, прижимает тесно-тесно, так что мне приходится успокоить дыхание и перестать задыхаться.
Берёт за подбородок и заставляет посмотреть себе в глаза – строгий, пристальный взгляд ловит в ловушку, из которой мне не хочется выбираться.
– Знаешь, Птенчик, мне кажется, что во всём этом сумасшествии есть, по крайней мере, одно приятное обстоятельство!
– Какое?..
– Наши буйно разросшиеся родословные древа пересекаются лишь краешками ветвей. Общей крови у нас нету. Так что у нас родятся здоровые и чудесные дети.
Вспыхиваю в ответ. Нет, всё-таки Ужасный Принц и есть! Разве можно говорить такие слова таким голосом, да ещё и без предупреждения?
А потом так же без предупреждения он прижимает меня к стене и обрушивается на губы жарким, нетерпеливым поцелуем.
И я теряю все ненужные, бесполезные, лишние мысли… цепляюсь за отвороты его сюртука, как кошка… выгибаюсь, чтобы сильным рукам удобнее было гладить меня по спине… как жаль, что на мне такое закрытое платье, как жаль, что мой чудесный наряд на дне морском… неловко, но пылко отвечаю на нежные и страстные прикосновения губ… едва сдерживаю стон в ответ на сладкие укусы... отворачиваюсь и подставляю то место, под самой мочкой правого уха, где кожа так нежна и где мне особенно нравится… забываю обо всём на свете и горю, горю…
– Да-а-а… была бы у меня такая невеста, я б хоть каждый день в заточениях сидел. Они у вас всё время так? – уныло вздыхает стражник у дверей.
– Ага. Что, тоже завидно? – не менее уныло отвечает ближайший к нему матрос из-за решётки.
– Эй! Отставить обсуждать капитана! А не то живо у меня два наряда вне очереди огребёшь, – недовольно басит Морж откуда-то сбоку.
Отрываюсь от жениха и утыкаю пылающее в смущении лицо ему в грудь. Он торопливо натягивает платье на моё обнажённое плечо, которое успел основательно зацеловать, и прижимается губами к моей макушке. И мы вместе начинаем трястись от едва сдерживаемого смеха. Ну и пусть он слегка нервный! Мы заслужили вспышку света среди теней, что окружают нас со всех сторон. И особенно густые и мрачные тени мы несём за нашими плечами. Тени прошлого.
– Послушай, Генрих… – едва выговариваю, содрогаясь в приступе беззвучного хохота. Очень стараюсь как можно тише, да и синяя ткань сюртука, в которую я уткнулась лицом, неплохо глушит звуки.
– М-м?
– Я теперь понимаю, в кого ты такой. Что умудрился пробраться ко мне на балкон посреди маскарада, где каждая собака знала тебя в лицо и жаждала прибить на месте. Твою… твою маму ведь тоже стерегли. Но я так понимаю… отца это не остановило. Тоже, наверное, через окно к ней бегал?..
– Возможно. Мы об этом не говорили. В любом случае, я существенно развил наследственные умения. Он-то свою женщину украсть не смог, а у меня получилось. Могу собой гордиться.
И мы снова давим смех. Мы точно сумасшедшие!
Наконец, основательно просмеявшись, я замираю в обнимающих меня руках. Умиротворённо вздыхаю. Кажется, он не разочаровался во мне из-за всех этих горьких откровений. Это главное. Остальное мы как-нибудь переживём – вместе.
– Ещё вопросы можно?
– Валяй. Только хватит вслух. Мы уже достаточно развлекли скучающих товарищей.
Снова прыскаю со смеху, но перехожу на магическую связь.
«Ты мне расскажешь, что было дальше? Или на сегодня хватит?»
Вздыхает.
«Давай уже договорим, пока есть время. Что ты хочешь узнать?»
«Хочу узнать… Тирлинн не пыталась достучаться до любимого, поговорить? Как он её встретил? Не может быть, чтобы вот так всё закончилось…»
«Когда отцу донесли, что приближается корабль с незнакомым флагом, он послал доверенного человека встретить его. Сам даже не пришёл на пристань. Мать проводили к нему тайно, и у них состоялся короткий и сухой разговор, который чуть не убил её на месте. Он просто сказал, что все эти клятвы любви были полной чепухой, и он не думал, что она воспримет их всерьёз. Теперь у него есть жена и наследник, и прежняя любовница его больше не интересует. А вот сын… сына он ей не отдаст. Это всё-таки второй принц династии Стратагенетов. А королям всегда нужны запасные сыновья на случай, если что-то случится со старшими».
«А что она?..»
Поскорее бы закончить этот разговор. Сил уже нет выслушивать такие ужасные вещи, сказанные таким спокойным тоном.
«Она сказала, что ни за что не расстанется с ребёнком. Тогда он милостиво разрешил ей остаться при нём. Но при одном условии – остаться под видом простой няни. Никто не должен был знать, что у короля есть бастард. Отец решил выдать меня за сына от законной жены. И тому была одна идиотская причина. Видишь ли, Эмбер, в роду Стратагенетов есть непреложное правило. Король не имеет права признавать своих бастрадов. Только дети, рождённые в законном браке, могут считаться членами королевской семьи. Так написано на одном гнилом клочке бумаги, который эта венценосная скотина почитал намного больше собственных клятв».
Я вздрогнула. Ещё один камешек в узор. Ещё один кусочек головоломки, который я разгадывала столько лет, лёг на место.
«Постой… я знаю, о чём ты. Я читала Последний эдикт Седрика Благонравного».
«Ты читала эдикт?! Напомни мне, Птенчик, – может я ошибаюсь, но эту писульку мой отец запретил показывать кому-либо, кроме членов королевской семьи. Опасался, что она наведёт кого-то на мысль о том, что один из принцев всё-таки бастард. Очень уж подозрительно, что его никто не видел в младенческом возрасте».
«Я… у меня тоже есть секрет, о котором я тебе ещё не говорила. Моя магическая сила… она не только в том, чтобы перемещать корабли и дворцы».
Задержать дыхание. Ух, сколько времени я боялась признаться, что подслушивала его разговор с королем, а потом долго и упорно пыталась разнюхать правду, как самая последняя ищейка. Стыд какой для благородной барышни совать свой нос в чужие семейные тайны!
«Птенчик, это уже не чужие семейные тайны для тебя. Потому что ты – не чужая мне. А то, что ты так интересовалась этим, наводит на приятные мысли о том, что стать частью моей семьи ты хотела уже давно».
«Ах ты… бесцеремонный нахал!! Ты зачем так глубоко в мои мысли полез, а?!»
«Я не виноват! Ты слишком громко думала. Подумай-ка ещё о чём-нибудь в таком же духе… Я впервые копаюсь в чьей-то голове. М-м-м… приятное чувство».
Снова эта безбашенная улыбка. Прибила бы, если б так сильно не любила!
Удивление в серых глазах…
«А ну-ка ещё раз! Я правильно сейчас расслышал?..»
Боги, какой кошмар! От него теперь что, вообще не спрячешься?!
Я закрыла ладонями уши и принялась про себя повторять детскую считалочку, чтобы больше совсем-совсем ни о чём не думать. Ни о чём не буду думать... Ни о чём не буду ду... Подслушал же, гад!.. Девушки не признаются в любви первыми! Особенно, если им не судьба услышать ответное признание.
Генрих осторожно взял мои ладони и отвёл от висков.
«Прости меня, Эмбер. Прости, но… я правда не могу тебе это сказать. Не потому, что не хочу… Всё очень сложно. Позволь, я закончу свой рассказ, и надеюсь, ты поймёшь. Но сначала скажи – я правильно понял, ты слышала мою ссору с отцом, после которой меня изгнали из Королевства Ледяных Островов?»
Смущённо киваю.
«Это ещё одна часть моих магических сил. Я умею слушать на расстоянии через хрусталь. Он подчиняется мне… и много лет назад я действительно не удержалась, и подслушала разговор с королём, который был после того, как ты разрубил портрет. А я-то не могла понять, что тебя в нём так взбесило…»
«Хм. Ещё бы не взбесило! По приказу отца художник нарисовал идиллическую семейную картинку. Король, двое братишек и мамочка-королева. Которая никогда не была мне матерью. Всё моё детство моя настоящая мать прислуживала мне в качестве няньки. Потому что отец решил, что так будет лучше. Если ты читала эдикт… а судя по всему, читала… то знаешь, что один из моих славных предков, не меньший потаскун, чем мой папочка, наплодил столько бастардов, что они перегрызлись между собой и едва не утопили Королевство в кровавой смуте. Перед самой смертью Седрик Благонравный своим эдиктом приказал, чтобы… как же там…»
Я тихо продекламировала по памяти. Спасибо Шеппарду, который показал мне эту реликвию, чтобы уговорить поработать для него шпионом.
«...Ни один бастард не может быть признан отныне его монаршествующим отцом. Только законные дети, рождённые в официальном браке, получают все права, вытекающие из принадлежности к королевской династии…»
«Правильно. Чтобы выдать меня за своего законного сына, отец решил спрятать нас с матерью в отдалённом поместье, а потом, как только его жена Элина отойдёт от тяжёлых родов, объявить о том, что она ждёт второго ребёнка. Подушки под платье, несколько месяцев отдыха за городом… никто бы ничего не заподозрил. В детстве я был очень хилым и болезненным ребёнком. Совершенно не сложно оказалось приписать мне лишний год возраста. Правда, его планы нарушила ранняя смерть Элины – рождение моего брата подорвало её здоровье, она быстро угасла».
«Но я всё равно ничего не понимаю. Почему он просто не женился на Тирлинн, когда первая жена умерла? Ведь ничего же не мешало?..»
Горькая усмешка скривила его губы.
«Я был слишком мал и не видел, как всё это было. Мать не стала углубляться. Но могу предположить. Мне кажется, он сломал её, растоптал своим предательством – она бы просто не согласилась. А он… вряд ли хотел до конца дней видеть под боком женщину, вид которой напоминал бы о собственных мерзких, низких поступках. Ну и кроме того – если ты права, и твой папаша приложил руку к тому, что он разлюбил мать… возможно, он просто не мог преступить магический запрет».
Я так живо представила себе всё это… маленький домик в саду где-то в глуши, плющ взбирается по серым каменным стенам… златовласая женщина с грустным взглядом, которая живёт в нём как затворница… ребёнок с не по-детски умными глазами, что удивляется, почему им нельзя выходить за ворота… а потом переезд в королевский дворец и знакомство с отцом и незнакомой тётей, про которую ему говорят, что это и есть его мать.
«Так что, Птенчик, ему больше по нраву был взять красивую, но глупую жену, которой достаточно будет подарить очередную диадему, чтобы осчастливить. Поэтому когда умерла Элина, он женился на другой аристократке из богатого и знатного местного семейства, напыщенной эгоистке Маделин. Которая ради королевской короны была готова на всё – даже воспитывать чужого ребёнка под видом своего. Правда, получалось у неё из рук вон плохо. Боги не дали им с отцом детей – казалось бы, дай хоть каплю тепла приёмышу… но я всегда чувствовал, что она меня едва терпит, как надоедливую собачонку».
Я бросила взгляд вниз и увидела его руку, сжатую в кулак до побелевших костяшек. Не отболело. До сих пор не отболело, как бы он не храбрился.
«А твоя мать?»
Герих отвёл взгляд и посмотрел в пустоту. Но я знала, что сейчас он видит перед собой лицо своей матери.
«Она умерла, когда мне было четырнадцать. Перед смертью не удержалась и рассказала мне всё. Я был… в ярости. Когда узнал, что женщина, которую всю жизнь считал няней и любил больше всех на свете – моя настоящая мать… когда узнал о том, какую подлость совершил отец… мне хотелось его убить. Она удержала. Сказала, что он не такой ужасный, как я думаю – просто слабый. Тогда я спросил, почему она просто не вернулась со мной обратно на родину? Зачем было унижаться на чужбине? Зачем весь этот отвратительный спектакль?..»
«И что она ответила?»
«Что она просто не могла так поступить. Что я ещё слишком мал и не понимаю, что такое любовь».
Он замолчал и по-прежнему вглядывался потемневшим взглядом в тени прошлого.
«Я был совсем юным, глупым и горячим. В ответ на это выкрикнул, что если любовь толкает людей на то, чтобы подличать и унижаться, – это самое мерзкое чувство на свете. Мама… горько усмехнулась, лёжа в постели… она была уже совсем тонкой и прозрачной, я даже боялся брать в руки её хрупкие пальцы… и сказала мне, что я так быстро расту, уже почти мужчина. Когда-нибудь тоже стану кружить девушкам головы и раздавать признания в любви направо и налево».
Генрих наконец посмотрел на меня и его пристальный, напряжённый взгляд упал на моё лицо.
«Тогда я совершенно вышел из себя. От боли и гнева утратил способность трезво мыслить. Сказал, что клянусь – никогда в жизни ни одной девушке не скажу таких глупых слов. Ну и… всё».
«Что – всё?»
«Я же эллери, Эмбер. У мужчин-эллери магические способности часто бывают спящими, но они есть. Каким-то неведомым образом я умудрился связать магической клятвой сам себя. Так что я не могу признаться тебе в любви, моё сокровище. Не потому, что не хочу. А просто потому что не могу».
–
Глава 44. Альтернативный способ пробуждения магии
Кажется, у меня начинают гореть щёки. И кажется, я совершенно околдована его тёплой и немного грустной улыбкой и тем, несказанным, о чём на самом деле он пытается мне сейчас сказать.
Я бы никогда не подумала, что один из самых трогательных моментов моей жизни случится в тюремной камере. Да, собственно, и что в тюремную камеру попаду когда-нибудь, мне бы и в страшном сне не могло приснится. Но мы здесь. Это всё реально. И реальность неожиданно вторгается в наше нечаянное безмолвное уединение самым неприятным образом раньше, чем я успеваю придумать, что ответить.
Протяжный скрип двери на несмазанных петлях где-то неподалёку – и стук сапог эхом отскакивает от низких каменных сводов. В затхлом воздухе повеяло холодным сквозняком.
Мы с Генрихом замолкаем и оборачиваемся.
В подземелье чётким строевым шагом входят ещё человек десять стражников, и в нешироком проходе между камерами становится тесно. Эти – слегка отличаются чёрными плащами и чёрными же полосами по бокам алой формы. Смотрится жутковато.
Капитан стражи, судя по всему, тоже в недоумении. С полминуты длятся его попытки прояснить субординацию и выходит, что эти новые – из личной гвардии Королевы, элита стражей. И она лично отправила их для усиления охраны заключённых. Всё это мне совершенно не нравится, и судя по тому, как задумчиво хмурится Генрих, ему тоже. Он подходит к решётке, которая отделяет нас от соседней камеры, и пока снаружи временная заминка и страже не до нас, выстукивает по ней кулаком несколько раз какой-то рваный ритм.
На первый взгляд, ничего не изменилось. Но только на первый. Я уже достаточно хорошо знаю людей из нашей команды, чтобы заметить, что моряки в своих клетках неуловимо перемещаются, становятся более напряжены и собраны. Кто-то встал и небрежно прохаживается по камере. Кто-то перестал дремать в соломе и уселся ровно, цепко поглядывая на происходящее. Морж пощёлкивает клешнями с кровожадным видом.
«Что это было?»
Не могу удержаться, чтобы не спросить Генриха, что вообще происходит.
«Условный сигнал. Всем быть настороже. Подозреваю, что любезная тётушка может захотеть избавиться от ненужных гостей раньше, чем Ири передаст деду строчку песни, которую он должен узнать. Так что… Пора готовиться к решительным действиям».
И он опустился передо мной на колени… а потом скользнул руками под синий бархат пышной юбки. Я чуть не взвизгнула от неожиданности и попыталась отскочить, но меня крепко ухватили за лодыжку и заставили стоять на месте.
«Ты что творишь?!»
«Не то, что ты подумала. Хотя ход твоих мыслей мне определённо нравится. Постой-ка смирно!»
Ловкие пальцы Ужасного Принца нащупали на ткани платья изнутри и с тихим треском ниток оторвали какой-то пришитый предмет. Коротко взблеснула сталь, когда он вынул из-под моей юбки тонкий кинжал и украдкой продемонстрировал его мне с ослепительной улыбкой. Я наконец-то отобрала у него подол платья из рук, вспыхнув как свечка. Ну что за невыносимый человек! Неужели нельзя было предупредить…
Но каков нахал! Сделал из моего наряда переносной склад вооружения, и даже не изволил сказать заранее. Хотя, возможно, тогда бы я больше нервничала у дверей тронного зала, когда стража проводила осмотр «гостей» на предмет оружия, который меня, по счастью, практически не коснулся…
И вот это его пиратское подмигивание неожиданно вернуло меня воспоминаниями на годы назад. В день нашего знакомства на королевском балу. Ностальгически защемило сердце. Как бы сложилась наша судьба, если б мы не расстались тогда на долгие годы? Смогли бы так же ценить друг друга? Стали бы такими, как сейчас, если б пыль дальних трудных дорог не легла плащом нам на плечи?
А потом его мимолётная улыбка гаснет, и передо мной снова хищник в засаде – напряжённый как струна, собранный и внимательно следящий за тем, что происходит вокруг. Кинжал уже спрятал куда-то незаметным движением. Нарочито-небрежная поза, рука на моей талии и маска легкомысленного повесы, которой он всегда так ловко обманывал окружающих.
«Ты думаешь, она не собирается нас отпускать?»
«Птенчик, эта женщина приказала уничтожить мой корабль. Разумеется, она не собирается нас отпускать. Даже если барьера вокруг Материка больше не существует».
«Барьер… откуда он вообще взялся?..»
Глаза Генриха внимательно следят за тем, как чёрно-алые фигуры занимают места в стратегически значимых точках подземелья. Сразу двое встали неподалёку от двери в нашу камеру. Он словно невзначай отодвинул меня подальше к стене, а сам всё-таки ответил, не прекращая наблюдения.
«Когда мать решила остаться на Ледяных Островах, она отправила корабль, на котором приплыла, обратно на родину. Написала письмо деду о том, что у неё всё хорошо, и она остаётся здесь навсегда. И если он хочет дочери счастья, пусть больше не ищет и забудет о её существовании и существовании Королевства Ледяных Островов. Для меня до сих пор загадка, почему мой отец так легко отпустил корабль и не перебил послов. Возможно, посчитал, что в таком случае вместо одного корабля вернётся целая флотилия узнать, что там с королевской дочерью. Проще было отправить письмо. Не исключаю, что оно писалось под его диктовку. Моя бедная мать наверняка больше всего боялась втравить наши народы в войну и написала хорошее, прочувствованное послание. Она знала, на какие эмоциональные точки своего отца – короля-поэта, короля-философа – надавить. Как видишь, Птенчик, Старому королю действительно не хватило решимости затеять большую войну – особенно учитывая, что его дочь и внук стали, по сути, заложниками на чужбине. Находились в полной власти противника. Он выбрал другой путь. Воздвигнуть магический барьер, чтобы никогда больше подлые отступники с Островов не могли проникнуть в сердце подлинного Королевства эллери».
Я помолчала, осмысливая. Немало сбивала с этой самой мысли тревожная атмосфера, которая сгущалась зримо, ощутимо, как будто даже воздух вокруг стал темнеть. От фигур в чёрных плащах веяло опасностью и равнодушной готовностью отнять чужую жизнь по первому же слову госпожи. Мне стоило немалых усилий не поддаваться панике.
«Теперь я понимаю, почему ты так подозрительно спокоен был всё это время. Три козыря в рукаве… Первый – Подарок, второй – принцесса Ири, третий… ты сам. Наследный… принц… Арвенора?»
Он коротко покачал головой.
«Корону Арвенора наследуют только члены рода Арвед. Я формально Сратагенет. Мой отец не состоял в браке с наследницей Тирлинн. Так что любые притязания на престол возможны, только если Старый король признает меня. До тех пор наследницей является Ири. Да, Эмбер… и ещё раз спасибо тебе. За сестру. Обещаю в будущем больше прислушиваться к твоей интуиции».
Да уж… я в очередной раз подивилась хитросплетениям судьбы. Значит, Ири – двоюродная сестра Генриха… Как же я была слепа! Можно было раньше догадаться. Они ведь так похожи – и внешне, и своим горячим, порывистым нравом.
И всё-таки – почему он сразу не заявил о своих правах? Если брат получил престол династии Стратагенетов, пусть бы Старый король передал ему престол Арведов – разве это не было бы честно?
Но я постеснялась задать этот вопрос. Ещё заподозрит меня в меркантильном желании стать королевой. Нет уж – пусть сам разбирается, чего он хочет. А я поддержу в любом случае.
А потом я ещё раз посмотрела на ало-чёрных стражников, что с непроницаемыми лицами застыли по углам подземелья, словно каменные изваяния, и поняла, что скорее всего, осторожность моего жениха была оправданной. Если местные так ненавидят жителей Ледяных Островов, а во главе их сейчас амбициозная и беспринципная Иридея – кто знает, не отдала бы она тут же на месте приказ об убийстве мешающего наследничка, да ещё отпрыска того самого принца, который так оскорбил когда-то гостеприимный Арвенор.
Бр-р-р-р… перспектива!
Я передёрнула плечами от набежавшего холода.
Генрих бросил на меня взгляд, а потом без лишних слов снял сюртук и накинул мне на плечи. Тепло его кожи на плотной ткани, любимый запах, что окутывает меня, будто даря невесомую защиту… как мало нужно, чтобы почувствовать, что оживаешь.
«Хм. Птенчик. Ты что-то обмолвилась насчёт своей особой магии. Говоришь, можешь на расстоянии подслушивать? Пожалуй, когда у нас будет своё королевство, сделаем тебя главой нашей разведки, а заодно и контрразведки. А теперь вопрос на засыпку. Считай это собеседованием при приёме на работу. Ты можешь подслушать, чем сейчас занимается наша радушная хозяйка? Что тебе для этого нужно?»
Я улыбнулась краешком губ.
«Всего лишь хрусталь и немного магии в моих опустошённых резервах. Что до последнего – надеюсь, того нашего поцелуя хватило… потому что прости, но на большее под присмотром всех этих стражников с взглядом тренированных убийц я не согласна. Что до первого…»
Осторожно высвободившись из его рук, я опустилась на пол, делая вид, что поправляю бант на туфле. А сама осторожно скользнула рукой в колкий ворох соломы под ногами, пошарила там какое-то время, и едва удержала победный возглас, когда, наконец, нащупала хрустальную ягоду.
Украдкой продемонстрировала её Генриху, ощутила прилив гордости от восхищения в его взгляде.
Зажмурилась, настраиваясь на связь.
И…
Ничего.
Не получается. После того бешеного рывка на пределе возможностей, когда я перенесла целый корабль и пробила магический барьер вокруг Материка, резерв восстанавливался крайне медленно и по капле, и поцелуй таких капель обеспечил слишком мало.
Стало обидно, хоть плачь. Расхвасталась, называется!
Кажется, Генрих понял что-то по моему лицу, потому что рука на моей талии напряглась и меня притянули ближе.
«Так, ушастый, отвернись пока, сейчас будут взрослые разговоры».
Подарок что-то пробурчал недовольно на самой границе восприятия, но кажется, послушался.
– А теперь рассказывай, Птенчик… значит, тебе всё-таки не хватает? – жених продолжил тихим шёпотом прямо мне на ухо.
Дрожь вдоль позвоночника. Снова растворяется и уплывает куда-то окружающий мир. Магия как она есть. Наша личная магия – самая честная, самая настоящая.
Молча киваю.
– Сейчас исправим… И не надо на меня бросать такие возмущённые взгляды! Я помню, что ты стесняешься посторонних. Но знаешь… – горячие губы на мгновение прихватывают кончик моего уха, и я уже невольно трепещу в ожидании того, что будет дальше. – Не только прикосновениями можно возбудить… эм-м-м… то есть пробудить твою магию.
– Что ещё за очередное безумие ты придумал?..
Не узнаю собственный голос. Кончики пальцев уже покалывает, а под кожей бегут ручьи магии, словно талая вода по весне.
– А ты как думаешь? Придумал альтернативный способ пробуждения магии. …Моё маленькое чудо. Моя сладкая, нежная… я даже не думал никогда, что судьба приготовит мне такой подарок. Осталось совсем немного! Мы справимся со всем. А когда справимся… давай я тебе в подробностях расскажу, что мы будем делать, когда снова останемся одни. На чём мы остановились там, в каюте? Хм… точно, вспомнил! Ну так вот…
Ох.
Нет, не так.
О-о-ох!
Ну что за Ужасный Принц…
С каждым сказанным словом, с каждой картиной будущего, которое я непременно отвоюю у судьбы, выгрызу зубами, если потребуется, ко мне возвращались магические силы. Как земля оживает по весне, напоённая живительной влагой. Как цветок распускает лепестки под лучами рассветного солнца. Как птица расправляет крылья, почувствовав под пером свежий ветер.
Хрусталь, судорожно зажатый в ладони, наполнился светом и раскалился.
Сквозь расплавленную негу в моё сознание ворвался гул чужих грубых голосов. В одном из них я узнала голос Королевы.
Глава 45. Откровения Иридеи
«…аквамарин. И вон ту бирюзу тоже подай. Что ты копаешься? Живей!»
«Простите, милостивая госпожа. Вот-с!»
Узнаю второй голос. Тот самый темноволосый хмырь в зелёном из тронного зала, приспешник Иридеи. Что они там делают? Драгоценности королевские перебирают, что ли?
«Так… на тридцать градусов… и ещё один перепендикулярно… ну что стоишь, как столб! Отойди, мне там угол дочерчивать».
Генрих тоже внимательно слушает, прищурившись. Нам позарез необходимо разгадать загадку под названием «Иридея». Может статься, что от этого зависит наша жизнь.
Снова голос Королевы:
«Рассказывай, пока черчу. Как продвигаются приготовления?»
«Флотилия насчитывает уже пятьдесят три линейных корабля. Это самый могучий флот в истории! И каждый носит ваше имя, госпожа, чтобы восславить его в веках… «Гордость Иридеи», «Слава Иридеи», «Бесстрашие Иридеи», «Непобедимость Иридеи», «Краса Иридеи»…
– Они б ещё «Задница Иридеи» назвали… – пробурчал Ужасный Принц, и я закусила губу, чтобы не рассмеяться.
«…полностью укомплектованы, снабжены накопителями магии и припасами на несколько месяцев пути, и готовы выступить по вашему первому приказу».
И вот тут мне смеяться резко расхотелось, и судя по тени, набежавшей на лицо Генриха, ему тоже.
Выступить? Куда?!
«Сколько дней пути до Ледяных Островов и обратно? Когда я смогу ожидать первых новостей?»
У меня внутри всё похолодело. Вот и ответ, куда. И теперь понятно, отчего город напомнил мне военизированный лагерь. Потому что это он и есть! Иридея готовится развязать войну. А мы… в нашем Королевстве не случалось крупных конфликтов со времён Великого Завоевания, когда предки Генриха покорили эллери-моих предков и захватили Замки роз. Даже небольшая заварушка с Генрихом под стенами Замка ледяной розы – всего лишь небольшая свара по сравнению с этим. И вот теперь… Королевство потеряло бдительность. Я даже понятия не имею, сколько кораблей в нашей флотилии, да и есть ли у нас вообще боевые корабли. Перед неожиданным нападением с моря от противника, о котором никто ничего не знает вот уже много веков, мы будем практически безоружны.
А хмырь торжественно голосит:
«Мы явим этим презренным отступникам мощь Арвенора! Год за годом преступления их оставались неотмщёнными! Они посмели оскорбить честь нашего великого государства, украв светлоликую Тирлинн!..»
«Не произноси при мне её имя!»
Я прямо вижу, как Иридея морщится, словно от зубной боли.
«Сестрёнка кроме светлого лика могла похвастаться только непроходимой тупостью. Больше мне делать нечего, как мстить за её пропажу…»
Вижу, как руки Генриха снова сжимаются в кулаки, а в глазах начинает вскипать бешенство.
«…так что будь добр, избавь меня от этого пафосного бреда! Чтобы держать в повиновении подданных, нужен внешний враг. Вот и всё! Это азбука власти. Или ты столь туп, что не понимаешь очевидных вещей?»
«П-простите, моя госпожа!»
Иридея иронично хмыкает.
«Что ж… кажется, я готова. Приступаем к завершению ритуала. Будешь стоять рядом и страховать. Если понадобится, заберу себе твой магический резерв».
Что она делает? Чертит какие-то знаки… на полу? Раскладывает амулеты? Использует хмыря как живой накопитель магии?
«Но… моя госпожа, если мы готовимся выступить, может быть стоит повременить с Завесой…»
Завеса? Она собирается восстановить магическую Завесу вокруг Материка?!
«Нет! Никаких проволочек! Эти ничтожества вспороли и напрочь испортили прошлую Завесу, моё искусное творение. Высшее достижение моих магических сил, моё дитя! О, как сейчас помню день, когда мне, юной девчонке, доверили плести такие сложные чары… Тогда я выложилась так, что целый год после этого не могла колдовать. Зато впервые показала, кто из нашей сумасшедшей семейки по-настоящему достоин власти! Кто самая одарённая дочь рода Арвед… Что скис? Да, с тех пор я нашла способ, как обновлять Завесу, не иссушая до капли собственные резервы. Радуйся, что будешь причастен к столь великому делу! Или ты… погоди-ка… или ты до сих пор страдаешь по дурочке Тирлинн?!»
«Я…»
«Не мямли! С тобой говорит твоя Королева! Отвечай, когда спрашивают!»
